Год пчелиной семьи

Введение

У меня было две причины написать эту книгу.

Первая — пчёлы. Я смотрел на них много лет. Не как учёный, не как исследователь, а просто как человек, который стоит у улья и слушает. И каждый раз я находил что-то новое: как они общаются, как находят дорогу домой, как заботятся друг о друге. Это не переставало удивлять.

Вторая — люди. Мы, люди, очень заняты. У нас работа, планы, телефоны, новости. Мы редко останавливаемся и просто смотрим. А пчёлы смотрят на нас — и продолжают работать. Они не ждут благодарности, не требуют внимания. Они просто живут.

И мне захотелось передать это ощущение — что мир пчёл не менее сложен и красив, чем наш. Что в их жизни есть ритм, порядок, мудрость. Что мы можем у них поучиться.

Я не ставил себе цели рассказать всё о пчёлах. Этого не смог бы сделать никто — слишком много тайн они хранят. Я хотел показать одно: как живёт одна семья в течение одного года. От весны до весны. От первого полёта до последнего.

Если вам станет чуть теплее при мысли о пчёлах — значит, я справился.

Представьте себе тихий летний день. Вы стоите возле старого сада, и вдруг слышите этот звук. Он ровный, глубокий, тёплый — гул тысяч крыльев, которые работают без остановки. Этот звук не спутаешь ни с чем другим. Это — голос пчелиной семьи.

Пчёлы живут рядом с нами тысячи лет. Мы берём у них мёд, любуемся их работой, иногда боимся их жала. Но мало кто знает, как на самом деле устроена их жизнь. Как они просыпаются после долгой зимы. Как растёт их семья день за днём. Как они принимают решение разделиться и отправить половину семьи в неизведанный мир. Как они готовятся к холодам и доживают до следующей весны.

Эта книга — не учебник. В ней нет таблиц, нет формул, нет сложных терминов. Она — как прогулка по пасеке в компании того, кто любит пчёл и знает их повадки. Мы пройдём с ними весь год — от первого весеннего солнца до глубокого снега. Посмотрим, как они работают, как отдыхают, как заботятся друг о друге и как умудряются выживать в мире, который часто бывает к ним суров.

Это рассказ о том, как живёт одна семья. Обычная пчелиная семья, каких от единиц до сотен на любой пасеке. Но если присмотреться, у каждой семьи — своя история.

Если вы никогда не стояли у улья в тёплый день, не слышали этот ровный, глубокий гул, не чувствовали запаха мёда и воска — эта книга для вас. Если вы уже держали рамку в руках, но хотели бы понять, что происходит внутри улья, когда вы его закрываете, — эта книга тоже для вас.

Откроем улей?

Глава 1. Пробуждение

Пахнет весной — не так, как в городе, а по-особенному, по-деревенски. Сырой землёй, прелым листом, чем-то едва уловимым, что обещает тепло. Иногда, если ветер дует от леса, доносится запах дыма — где-то жгут прошлогодние ветки. Если ветер с поля — пахнет навозом, который уже начинают вывозить в поля. Но есть в этом запахе что-то живое, пробуждающееся.

Улей, который всю зиму стоял закрытым, начинает дышать. Если приложить ухо к стенке, внутри слышен негромкий, ровный шум — это пчёлы уже шевелятся, уже перебираются ближе к теплу. Они чувствуют, что долгая ночь кончается.

Февраль подходит к концу. Солнце уже не просто светит — оно начинает греть. Снег оседает, с крыш свисают длинные сосульки, и по ним с утра до вечера стучит капель. В воздухе появляется тот самый запах, который не спутаешь ни с чем, — запах приближающейся весны. Он пахнет сырой землёй, прелым листом и чем-то едва уловимым, что обещает тепло.

Внутри улья тихо. Но это не та тишина, которая была в декабре. Это тишина ожидания.

Пчёлы сидят в плотном зимнем клубе — огромном тёплом шаре, в котором они провели всю зиму. Клуб висит в верхней части улья, между рамками. Снаружи он кажется плотным, почти твёрдым, как корка хлеба. Внутри — рыхлый, тёплый, живой. В центре клуба температура держится около двадцати пяти градусов тепла, даже когда за окном тридцать градусов мороза.

Как им это удаётся?

Они просто греют друг друга. Те, что снаружи, плотнее сжимаются, создавая защитный слой, который не пропускает холод. Те, что внутри, чуть шевелятся, вырабатывая тепло за счёт сокращения мышц. Пчёлы постоянно меняются местами: наружные, замёрзшие, пробираются внутрь погреться, а те, кто согрелся, выходят наружу, чтобы занять их место. Это похоже на медленный, бесконечный танец, который длится всю зиму, без остановки, без устали.

Только раз в несколько недель клуб чуть смещается — когда пчёлы перебираются вдоль рамок, чтобы добраться до свежего мёда.

Но вот в середине февраля, когда ещё зима и холод, кто-то включает биологический будильник .

Внутри клуба, в самом его центре, уже началось то, что никто не видит снаружи.

Там, где температура держится около двадцати пяти градусов, пчёлы-кормилицы собираются вокруг матки. Они начинают кормить её маточным молочком — не так обильно, как летом, но регулярно, день за днём. Это молочко пробуждает её яичники, запускает механизм кладки.

Матка чувствует это. Её тело откликается. В середине февраля, когда снаружи ещё лежит снег и мороз рисует узоры на стекле, она начинает откладывать первые яйца.

Они появляются в пустых ячейках, которые пчёлы очистили заранее. Крошечные, белые, похожие на рисовые зёрнышки, они лежат на дне ячеек — и ждут. Ждут тепла, ждут кормления, ждут времени, когда из них выйдут первые личинки нового сезона.

Это похоже на чудо. Зима ещё не кончилась, а новая жизнь уже началась. Кто-то — может быть, изменение длины дня, может быть, медленное повышение температуры внутри улья, может быть, внутренние часы, встроенные в каждую пчелу, — включил этот биологический будильник. И матка, которая спала всю зиму, просыпается и начинает сеять.

Она сеет не потому, что она знает, что весна придёт. Она сеет потому, что она не может иначе. Инстинкт сильнее холода, сильнее снега, сильнее любой логики.

Но проходит ещё несколько дней, иногда неделя, прежде чем эти яйца превратятся в новых пчёл. А пока внутри улья идёт своя работа — скрытая, тёплая, терпеливая. Снаружи — всё ещё зима. Но внутри уже весна.

И вот однажды утром, когда солнце пригревает стенку улья, дерево прогревается, и внутри становится чуть теплее. Клуб, который всю зиму был плотным и неподвижным, начинает понемногу разрыхляться. Пчёлы шевелятся, расправляют крылья, пробуют размяться. Они чувствуют — что-то меняется.

Первыми выходят из улья самые смелые. Они появляются у летка, делают несколько неуверенных шагов по прилётной доске и замирают, греясь в солнечных лучах. Они не летят — они просто стоят, подставив тельца тёплому свету. Это очистительный облёт. Пчёлы, которые не вылетали несколько месяцев, впервые поднимаются в воздух.

Вылетают они не за мёдом — мёда ещё нет. Они вылетают, чтобы освободить кишечник после долгой зимы, чтобы размять крылья, чтобы вспомнить, как это — быть на воле. И чтобы встретить первую весну.

Если вы стоите возле улья в такой день, вы видите необычную картину. Пчёлы вылетают не дружно, не роем — а поодиночке, осторожно. Они кружат над ульем, набирают высоту, делают несколько кругов и возвращаются. Каждая проверяет: «А мир ещё существует? А мой дом ещё на месте?»

Выглядит это неуверенно. Но уже через день, если погода тёплая, облёт становится бойчее. Пчёлы вылетают десятками, сотнями. Гул усиливается. Улей оживает.

А внутри уже начинается другая работа. Матка — главная пчела в семье — чувствует тепло и начинает сеять. Первые яйца появляются в ячейках ещё до того, как на деревьях распустятся листья. Это риск — если ударят морозы, расплод может погибнуть. Но матка уже не может ждать. Инстинкт сильнее осторожности.

Пчёлы-кормилицы начинают готовить молочко для будущих личинок. Они перерабатывают мёд и пыльцу в питательную жидкость, которую будут давать каждой новой личинке в первые три дня жизни. Это маточное молочко — самое ценное вещество в улье. Его получают только самые маленькие и самые важные члены семьи.

Через три дня из каждого яйца появляется крошечная личинка. Она похожа на маленькую белую гусеницу, сложенную в три кольца. Она ещё не умеет ничего — только есть. И пчёлы-кормилицы носят ей молочко с утра до вечера, засовывая головы в ячейки и капая на личинку по капле.

Личинка растёт не по дням, а по часам. На третьи сутки она весит больше, чем яйцо, из которого вылупилась, в 240 раз. Если бы человеческий ребёнок рос так же быстро, он весил бы несколько тонн через неделю.

Но природа знает меру. На шестой день личинка готова к превращению. Пчёлы запечатывают ячейку восковой крышечкой, и внутри начинается тайна.

Личинка больше не ест, не двигается, не растёт. Она плетёт вокруг себя тонкий кокон — как ниточку, из которой вот-вот сплетётся шёлковое одеяло. Внутри кокона её тело наливается, крепнет, превращаясь в куколку. Это похоже на долгий сон, в котором одно существо медленно исчезает, а на его месте рождается другое, совсем иное.

Проходит ещё несколько дней, и куколка окончательно созревает. Внутри ячейки теперь сидит взрослая пчела — с крыльями, с ножками, с хоботком. Она готова появиться на свет. Но для этого нужно прогрызть восковую крышечку.

Молодая пчела начинает грызть. Она работает челюстями, понемногу откусывая воск, пока не появляется крошечное отверстие. Затем она просовывает в него голову, выбирается наружу и встаёт на сот.

Её тело мягкое, опушённое, сероватое. Она ещё не твёрдая, не настоящая — кажется, её можно раздавить пальцами. Она ещё не умеет летать, не знает, где север, где юг, где пасека, где поле. Её мир пока ограничен сотами, на которых она родилась.

Но через несколько минут после выхода она уже начинает работать. Она чистит ячейки, в которых только что сидела. Она кормит следующее поколение личинок молочком. Она принимает нектар от пчёл-сборщиц и складывает его в свободные соты. Она становится частью семьи, даже не успев подумать о том, кем она будет через неделю.