Роение пчелиной семьи и «доска Таранова»

Этот приём — яркий пример того, что метод Таранова живуч не потому, что требует точных чертежей и специальных материалов. Он живуч потому, что основан на точном знании поведения пчёл. А материалы всегда можно найти — было бы желание и смекалка. На кочёвке, в поле, рождается та самая практическая мудрость, которая и отличает настоящего пчеловода.

10.4. Как отличить роевых пчёл от лётных (и почему это важно)

По поведению — говорит Таранов. Лётные пчёлы взлетают. Молодые бездеятельные — ползут.

По внешнему виду тоже можно: молодые пчёлы более светлые, опушённые, с целыми крыльями. Но главное — не внешность, а реакция на стряхивание. Опытный пчеловод через 15–20 минут уже видит: эти ползут, эти летят.

Практический совет:если вы стряхнули пчёл, а они все взлетели и ушли в поле — значит, вы выбрали неподходящее время. Скорее всего, идёт сильный взяток, и пчёлы-кормилицы переключились на приём нектара. Они не «бездеятельные», они заняты. Им не до роения.

Вот она, главная улика. Пчёлы, которые заняты делом, не роятся. Никогда. Они просто не слышат сигнала, не реагируют на возбуждение, не покидают улей. Их мир — соты, личинки, нектар, воск. Роение — удел бездельников. Запомните это. И вы всегда будете знать, где искать причину: не среди работающих, а среди тех, кто сидит без дела.

10.5. Практические уточнения от Б. А. Светличного (1997)

*(Светличный Б. А. Лоток для роевых пчёл // Пчеловодство. – 1997. – 3. – С. 18–19.)*

Спустя полвека после первых публикаций Таранова метод продолжает жить и обрастать практическими деталями. В 1997 году пчеловод Б. А. Светличный опубликовал в журнале «Пчеловодство» заметку «Лоток для роевых пчёл» (Светличный, 1997), в которой поделился собственным опытом использования разделительного лотка (в просторечии — «доски Таранова»). Его наблюдения не противоречат методу, но добавляют несколько ценных нюансов, проверенных многолетней практикой.

О материалах.Таранов изготавливал лоток из фанеры. Светличный отмечает, что при отсутствии фанеры вполне годится толстый картон — конструкция получается легче и дешевле, хотя и менее долговечной. Для пасечника, который использует лоток раз-два в сезон, это хорошая альтернатива.

О креплении маточной клеточки.Вместо выреза в фанере, описанного Тарановым, Светличный использует две планочки с вырезанными пазами, прибитые изнутри к верхней крышке лотка на расстоянии 160 мм от края. В эти пазы вставляется стандартная клеточка Титова с маткой — просто, надёжно и не требует специальной подгонки.

Светличный пишет:

«Открываю улей, снимаю все потолочны. Нахожу старую плодную матку и сажаю её в клеточку Титова. Клеточку с маткой подвешиваю под верхнюю крышку лотка на прибитые там планочки. Потом всех пчёл с рамок стряхиваю на холст, а рамки ставлю обратно в улей. Пчёл с первой рамки стряхиваю поровну на лоток и на холст, с остальных рамок — прямо на холст. Все рабочие пчёлы, не обращая внимания на расстояние в 100 мм от лотка до прилётной доски улья, заходят в улей. Роевые пчёлы и с ними молодые собираются в лотке вокруг клеточки с маткой.»

О стряхивании.Светличный уточняет важную деталь: «Пчёл с первой рамки стряхиваю поровну на лоток и на холст, с остальных рамок — прямо на холст» (Светличный, 1997). Зачем это? Пчёлы, попавшие непосредственно на лоток, быстрее находят убежище под верхней крышкой и начинают формировать клуб, подавая пример остальным.

О судьбе матки. Светличный, в отличие от Таранова, рекомендует перед процедурой подрезать матке крылья. Это страховка: если что-то пойдёт не по плану и рой всё же попытается вылететь сам, матка далеко не улетит. Таранов не советовал подрезать крылья, полагая, что это калечит матку и не предотвращает роения. Здесь каждый пчеловод волен выбирать сам — метод работает в обоих случаях. Как показывает практика, предпочтительнее всё же работать с целой маткой, следуя рекомендациям самого Таранова.

О размещении нового улья.Светличный подтверждает то, что Таранов доказал экспериментально ещё в 1955 году: «Улей с отобранным таким способом роем можно ставить даже рядом с материнским — пчёлы назад не вернутся» (Светличный, 1997). Механизм «забывания» старого места, основанный на наполненности медового зобика, работает безотказно.

Таким образом, спустя десятилетия практика подтверждает и дополняет метод Таранова, не меняя его сути. Конструкция может варьироваться — фанера или картон, вырез или пазы, — но биологический принцип остаётся тем же: бездеятельные молодые пчёлы с полными зобиками, собранные вместе с маткой, «забывают» старый дом и начинают новую жизнь там, куда их поместил пчеловод.

По сути, Светличный не меняет принцип Таранова, а лишь адаптирует его под реалии своей пасеки — вместо фанеры картон, вместо выреза пазы, вместо поиска матки в общей массе — изоляция матки в клеточку. Суть остаётся той же: бездеятельные пчёлы собираются вокруг матки и «забывают» старый улей.

10.6. Ключевые наблюдения и цифры

Таранов отметил несколько важных особенностей поведения искусственно выделенного роя.

Устойчивость состава.Если выделенных пчёл взвесить, а затем впустить обратно в улей и повторить процедуру на следующий день — под лотком соберётся то же самое количество пчёл. В одном из опытов это было 1,8 кг и 1,7 кг соответственно. Состав «безработных» пчёл в семье относительно стабилен — по крайней мере, в течение нескольких дней.

Рост численности к моменту роения.По мере приближения срока естественного выхода роя количество пчёл, собирающихся под лотком, постепенно увеличивается. Это соответствует постепенному накоплению бездеятельных пчёл в семье.

Роль матки.Пчёлы, выделенные из семьи, остаются в новом улье только при наличии матки. Если матку отсадить отдельно, а пчёл поместить в новый улей без неё — они слетят обратно в материнскую семью. При этом для удержания пчёл годится и неплодная матка: если в семье была неплодная матка, то для задержания пчёл в новом улье достаточно неплодной.

Свойства выделенных пчёл.

Искусственно выделенные пчёлы:

1. начинают активно летать со второго дня после поселения, хотя до выделения были бездеятельными;

2. энергично строят соты — «роевая энергия» у них выражена так же ярко, как и у естественного роя;

3. изгоняют трутней. Таранов наблюдал в одном из искусственных роёв более 200 мёртвых трутней на дне улья. Это признак «переключения» семьи на рабочее состояние — трутни больше не нужны.

Представьте себе эту картину. Утро. Пчеловод заглядывает в только что заселённый улей. На дне улья, поверх выпавших крупинок воска, лежат трутни. Не один, не два — две сотни. Ещё вчера они были частью семьи, их кормили, за ними ухаживали. Сегодня они изгнаны. Рой переключился в рабочий режим — и первым делом избавился от тех, кто в этом режиме не нужен. Это не жестокость. Это биология. И это верный признак того, что искусственный рой состоялся.

10.7. Отличия искусственного роя от естественного

Таранов подчёркивает: искусственный рой — не точная копия естественного, но очень близок к нему.

Что общего:

В обоих случаях основную массу пчёл составляют бездеятельные молодые особи.

И те, и другие пчёлы проявляют «роевую энергию» — быстро строят соты, выращивают расплод, активно летают за взятком.

А также, и те, и другие «забывают» старое место (при условии наполненныхзобиков).

После выхода/выделения роя в материнской семье наблюдаются одни и те же явления: восстановление силы за счёт печатного расплода, возможность выхода второго роя с молодой маткой.

В чём различия:

В искусственном рое присутствуют пчёлы 1–3-дневного возраста— те, которые в естественном рое не могут вылететь из-за слабости. При стряхивании на холстинку они попадают в общую массу и остаются с роем.

В естественном рое, пока он летает и прививается, к нему примыкают лётные пчёлы из своего и чужих ульев. Рой, провисевший долго на открытом месте, может увеличиться на 1–2 кг за счёт таких «примыкающих» пчёл. В искусственном рое таких нет — он состоит только из «собственных» бездеятельных пчёл семьи.

Искусственный рой приступает к активным работам на 1–2 дня позже естественного, поскольку процесс стряхивания и пересадки несколько дезориентирует пчёл.

Искусственный рой просыпается на новом месте медленнее, — пишет Таранов. — Ему нужно время, чтобы осмотреться». Как человек, которого перевезли через перевал, пока он спал. Открывает глаза — а вокруг чужая долина, чужие запахи, чужие звуки... Но проходит день, другой — и он встаёт на ноги. Идёт в поле. Строит дом. Живёт. И уже не помнит, откуда пришёл.

Эти сутки или двое — небольшая плата за контроль. Естественный рой срывается с места внезапно, как стихия. Пчеловод может лишь наблюдать да надеяться. А искусственный рой просыпается спокойно, планово, под присмотром. И уже через день-два нагоняет всё, что упустил.

10.8. Можно ли выделить «рой» из нероящейся семьи?

Да, можно. Но количество пчёл, которое соберётся под лотком, будет зависеть от силы семьи.

Таранов (1947) провёл такие опыты:

В небольшой растущей семье (весом до 1,6–2,0 кг) под доской собиралась «лишь горсточка самых молодых, очевидно, недавно вышедших пчёл, которые не создавали спокойно висящей грозди и быстро рассеивались». В таких семьях все пчёлы заняты работой, бездеятельных почти нет.

В сильных семьях (свыше 2 кг), даже не имеющих роевых маточников, под доской собиралась значительная группа пчёл, хотя и меньше, чем в роящихся.

Позже, в книге «Биология пчелиной семьи» (1961), Таранов привёл количественные данные опыта 1956 года. По мере усиления семьи число пчёл, которые остаются с маткой на новом месте, возрастает:

Таблица 10.8.

Зависимость доли выделяемых пчёл от силы семьи (по Таранову, Биология пчелиной семьи, 1961)

Семья весом 2,1 кг

Доля пчёл, остающихся с маткой на новом месте: 36%

Семья весом 3,5 кг

Доля пчёл, остающихся с маткой на новом месте:41%

Семья весом 4,1 кг

Доля пчёл, остающихся с маткой на новом месте: 60%

Эти цифры наглядно показывают: «роевая энергия» — не свойство отдельных пчёл и не «порода», а следствие накопления бездеятельной массы в сильной семье.

В слабой семье все пчёлы заняты делом — кормят расплод, принимают нектар, строят соты. Бездеятельных почти нет, и под доской собирается лишь горстка самых молодых. В сильной семье — даже если она ещё не заложила маточники — бездеятельных молодых пчёл уже много. Они висят в свободных местах, копят питательные вещества и готовы в любой момент стать основой будущего роя.

Это объясняет, почему один и тот же метод даёт разные результаты на разных пасеках. Не в доске дело — в состоянии семьи. Доска лишь помогает собрать то, что уже созрело для роения.

10.9. Практические перспективы метода

Таранов видел несколько направлений практического использования своего метода.

1. Замена естественного роения.Пчеловоду не нужно караулить рои, лазить по деревьям, рисковать тем, что рой улетит с пасеки. Можно за 1–2 дня до предполагаемого выхода естественного роя выделить пчёл искусственно — и получить такой же рой, но без хлопот.

2. Формирование отводков.Выделенные пчёлы сразу начинают лёт, тогда как обычные отводки, сформированные из нелётных пчёл и расплода, не вылетают в течение недели. Даже плодные матки в обычных отводках первое время задерживают кладку яиц. Искусственный рой лишён этого недостатка — он сразу включается в работу.

3. Противороевой приём.Сама процедура выделения части бездеятельных пчёл из семьи, готовящейся к роению, уже сама по себе снижает вероятность роения.

Таранов пишет (1947):

«Отбор роевых пчёл, по всем признакам, ведёт к тем же последствиям, что и выход естественного роя».

После отбора искусственного роя семья, как и после естественного роения, восстанавливает силу за счёт выходящего расплода. Если ей оставить один маточник — роение прекратится.

В этом, пожалуй, и заключается главная мудрость метода. Таранов не изобретал искусственный приём, чуждый природе пчелы. Он подсмотрел, как природа делает это сама, — и воспроизвёл. Семья, пережившая выделение роя, «думает», что она уже отпустила рой. Её роевое настроение гаснет. А пчеловод получает то, что хотел: новую семью и спокойную материнскую. Без драк, без потерь, без лазания по деревьям. Чистая работа.

4. Возможность сокращения периода бездеятельности.Таранов предполагал (хотя и не проверил это экспериментально), что искусственным отбором роя можно сократить сроки подготовки семьи к роению, а значит, сократить период, в течение которого семья снижает медосбор.

10.10. Что происходит в материнской семье после искусственного выделения роя?

Когда искусственный рой собран и унесён на новое место, пчеловод невольно испытывает смешанное чувство. С одной стороны — облегчение: дело сделано, рой не улетел на соседский забор, пчёлы под контролем. С другой — тревога: что там, в материнской семье? Не осиротела ли? Не затихла ли? Не покатилась ли под гору?

Таранов отвечает на этот вопрос с той же спокойной обстоятельностью, с какой он ставил свои эксперименты. После искусственного выделения роя в материнской семье происходят те же процессы, что и после выхода естественного роя (Таранов, 1947). Природа не делает различий между этими двумя событиями — для неё важно лишь то, что часть пчёл покинула гнездо. Вместе с ними ушла и старая матка. А дальше включаются древние, отшлифованные миллионами лет механизмы.

Первое, что видит пчеловод, если заглянет в улей через несколько дней после выделения роя, — это пополнение. Семья не умирает, не затихает, не «катится под гору». Она пополняется. Из печатного расплода, оставшегося в гнезде на сотах, день за днём выходят молодые пчёлы. Те самые ячейки, которые ещё вчера казались запечатанными и безжизненными, одна за другой открываются, и на свет появляются новые обитатели. Семья оживает, гудит, наполняется движением. Это похоже на второе рождение — только на этот раз без потерь, без ослабления, без долгого периода восстановления.

Но есть и другая сторона. В материнской семье остались роевые маточники. И вот тут пчеловод должен принять решение — одно из тех решений, которые определяют судьбу семьи на весь сезон.

Если оставить только один маточник — самый крупный, самый ровный, с самой многообещающей личинкой, — роение прекратится. Из этого маточника выйдет молодая матка. Она выйдет не сразу — пройдёт несколько дней, пока личинка окуклится, пока куколка созреет, пока молодая матка прогрызет восковую крышечку. Но когда она выйдет, она сделает то, что велит ей инстинкт: обойдёт соты, найдёт остальные маточники (если они ещё остались) и жалом умертвит своих ещё не родившихся сестёр. Пчёлы не будут ей мешать — наоборот, они помогут. Семья получит новую, молодую, полную сил матку. Она совершит брачный облёт, спарится и начнёт класть яйца. Семья переключится на работу — лёт за взятком, строительство сотов, выращивание расплода. Это идеальный сценарий, к которому и нужно стремиться.

Если же оставить несколько маточников, события могут пойти по другому руслу. Первая матка выйдет. Но пчёлы, всё ещё находящиеся в роевом настроении, могут не дать ей уничтожить остальные. Они будут охранять их, заделывать трещины, которые матка прогрызает, подкармливать личинок через небольшие отверстия. И тогда — второй рой. Уже с молодой, неплодной маткой. Таранов называл такие рои «вторами» или «втораками». Они обычно слабее первых — в них меньше пчёл, матка ещё не готова к полноценной работе, такой рой требует больше внимания и заботы. Но он тоже жизнеспособен. И если пчеловод готов возиться с ним — его можно посадить в новый улей и получить ещё одну семью.

Через некоторое время, независимо от того, вышел второй рой или нет, в материнской семье восстанавливается нормальная работа. Лёт за взятком активизируется, пчёлы возвращаются к строительству сотов, матка — будь то та, что осталась после ухода старой, или новая, молодая — заполняет ячейки расплодом. Семья входит в ритм. Тот самый ритм, ради которого пчеловод и затевал всё это предприятие.

Таранов рассуждал просто. Если отбросить всё, что мешает, останется главное. А суть — это открытый расплод. Пока есть личинки, кормилицам есть дело. Нет личинок — нет дела. Нет дела — безделье. Безделье — новые рои. Таранов не знал всех причин, по которым роение прекращается. Но он точно знал одно: занять бездельников работой — и роевое настроение погаснет. В этом и состоит вся мудрость.

В этом и состоит главный смысл метода. Искусственное выделение роя — не просто способ получить новых пчёл. Это инструмент управления роением.Тонкий, точный, основанный на биологии, а не на грубом вмешательстве. Пчеловод не ломает естественный ход событий — он его направляет. Он работает не против природы, а вместе с ней, используя её собственные механизмы. И в этом, пожалуй, высший пилотаж пчеловодного мастерства.

Таранов не выдумывал ничего чужого. Он просто посмотрел, как природа делает это сама, и повторил. Семья, пережившая выделение роя, ведёт себя так, будто уже отпустила рой. Роевое настроение гаснет. Пчеловод получает то, что хотел: новую семью и спокойную материнскую. Без драк, без потерь, без лазания по деревьям. Чистая работа. Не хитрость, а понимание жизни.

10.11. Западный взгляд на метод

Удивительна судьба этого метода во времени и пространстве. Представьте: 1947 год, только что кончилась война, в разрушенной стране советский учёный публикует статью в журнале «Пчеловодство» — и описывает приспособление, которому суждено пересечь десятилетия и континенты.

Проходят годы. Метод живёт своей жизнью — где-то его помнят, где-то забывают, где-то передают из рук в руки. И вот, спустя почти восемь десятков лет, в 2021 году, в крупнейшем пчеловодном журнале Америки «American Bee Journal» выходит статья. Её автор — Русти Бёрлью, пчеловод с именем, человек практического склада ума и острого языка.

Она начинает с признания, которое дорогого стоит. Идея Таранова — заставить пчёл ползти, а не лететь — показалась ей попросту нелепой. «They're bees! They have wings!» — восклицает она на страницах журнала. «Они же пчёлы! У них есть крылья!» В этом возгласе слышится искреннее недоумение человека, который привык доверять здравому смыслу: как можно ожидать, что крылатое существо станет покорно карабкаться по доске, вместо того чтобы просто взлететь?

Но она попробовала. Взяла доску. Поставила. Стряхнула пчёл. И — замерла в изумлении. Пчёлы действительно поползли. Лётные взмыли в воздух и ушли в леток, а молодые бездеятельные, ещё не знающие дороги в поле, медленно, одна за другой, двинулись под доску, в тень, собираясь в клуб — точь-в-точь как описывал Таранов за семьдесят с лишним лет до того.

И вот тут, пережив этот момент собственными руками, она пишет слово, которое невозможно вычеркнуть: гений. «Таранов был гением», — говорит она. Не «хорошим исследователем», не «интересным автором» — гением. Это слово дорого стоит, когда оно рождается не из почтения к авторитету, а из личного, живого, почти потрясённого опыта.

Но есть в её статье и другая деталь, которая не может не броситься в глаза нашему читателю. В описании Бёрлью нет ни слова о разделительном лотке с верёвкой, распорках и планочке между распорками. Она описывает простую наклонную доску — ту самую, которую Таранов использовал в самом первом опыте, до того как сконструировал лоток. Похоже, на Западе метод прижился именно в этом, упрощённом варианте.

И тут же, на британском форуме Beekeeping Forum, мы находим живое тому подтверждение. Практики, опробовавшие метод, жалуются: «переносить доску с роем в улей особенно неудобно», «пчёлы расползаются и осыпаются, пока несёшь». И это неудивительно. Попробуйте поднять плоскую доску с висящим на её краю пчелиным клубом и перенести — рой неизбежно сползает, срывается, часть пчёл падает на землю. Доска для переноски не приспособлена.

Совсем другое дело — разделительный лоток Таранова. По сути, это треугольная конструкция из двух листов фанеры, скреплённых под углом 45°. Когда пчёлы собираются под верхним листом, он