Мечта. Дорога к морю

– Ты кто? Как тебя зовут? Другого места не мог выбрать на шхуне для обитания? – задал Лаки сразу несколько вопросов.

– Сэр, матрос я военного флота Британии. Зовут Ирландцем, – он криво усмехнулся, – место не я выбирал.

– Я тебе не сэр, можешь обращаться как к капитану. Я теперь здесь капитан и спрашиваю твоё настоящее имя. Зачем тебя заперли?

– В детстве звали Мак Грэг, а всю остальную жизнь ирландцем. Меня не сегодня завтра собирались повесить, остановка у острова помешала.

– Выходит, Мак Грэг, я разрушил твои планы? Извини. За что ж тебя так?

Мак Грэг попытался улыбнуться, но вместо улыбки лицо перекосила гримаса:

– Сэр…

– Мак Грэг! – повысил голос Лаки

– Извини, капитан. Я ударил старшего офицера, и был приговорён к повешению.

– Понятно, – помрачнел Лаки. – Это они запросто.

В сознание Мак Грэга наконец полностью вползла и утвердилась мысль о своём чудесном избавлении от погибели. Его всего затрясло, ноги начали подкашиваться, и он упал бы на колени перед Лаки:

– Капитан, ты спас меня от смерти. Я всю оставшуюся жизнь…

– Стоп, стоп, стоп! – успел подхватить его за плечи Лаки. – Никогда больше так не делай! Ну и разит от тебя! Тебе есть во что переодеться? Искупайся, я буду ждать тебя на квартердеке, там и поговорим.

– Да, капитан, у меня есть свой рундук, небольшой сундучок. Там чистая одежда. Я её перед сражением всегда одевал.

– Может и мне что-нибудь подберёшь? А то я сам на оборванца похож.

И они разошлись в разные стороны, Мак Грэг – на бак, а Лаки – на корму. Он поднялся к штурвалу и посмотрел на картушку компаса, каким курсом идёт «Буэнавентура». Она хоть и рыскала немного, но неторопливо, подгоняемая ветерком, шла примерно на северо-восток. Лаки набил трубку табаком и с наслаждением раскурил её, и, ожидая Мак Грэга, спустился в штурманскую рубку. На столе была разложена карта района, и он стал внимательно её изучать. Нашёл свой остров и другой северный, карандашом провёл от него линию на северо-восток, а где на этой линии они находятся, он не знал и поставил знак вопроса.

Может через час, может чуть позже в рубку зашёл Мак Грэг, а следом сильный запах то ли духов, то ли одеколона. Он был одет, как описан выше, а через левую руку перекинута одежда для Лаки, в правой – сапоги. Лаки повёл носом, приставил указательный палец к носу и вопросительно посмотрел на Мак Грэга.

– Я взял у старшего офицера немного ароматной воды, – ответил он на взгляд Лаки, – она ему больше не понадобится.

– Мак Грэг, её совсем немного нужно брать, а не умываться ею. Теперь неделю будешь вонять, пока выветришься. – он оглядел одеяние Мак Грэга и, показывая на штаны и мокасины, спросил, – Другого лучше не нашёл?

– Нет, капитан. Это лучшая, это моя одежда. Разреши мне взять этот камзол и шляпу? – он указал на одетый уже синий камзол и треуголку на голове.

– Бери, – пожал плечами Лаки, – понравилось?

– Нет. Это одежда старшего офицера, она будет мне напоминать о нем. У меня осталось в жизни две цели: первая – найти старшего офицера и отомстить ему, тогда я сниму его одежду. А вторая… Нет не верно, это первая – я буду тебе слугой до конца дней своих или пока не прогонишь. Вот одежду тебе принёс, одевай. Сапоги хорошие, из мягкой кожи, я толк знаю. Штаны из добротного материала, боюсь, коротковаты будут, но можно в сапоги заправить. И куртки размером больше этой нет.

– Спасибо, Мак Грэг, за одежду, сейчас примерю. А слуга мне не нужен, я пока сам в состоянии о себе позаботиться. Вот помощник нужен. Иди уже на воздух на квартердек, сил нет нюхать твой аромат. Я переоденусь и присоединюсь.

Вскоре он предстал перед Мак Грэгом в новом одеянии, и растопырив руки перед ним, как будто красуясь, сказал:

– Для парада хороша, для работы непригодна. Нужна и роба попроще.

– Подберу, капитан.

– Ну, а теперь рассказывай подробно обо всем. Хотя, погоди, давай хоть по куску хлеба и чаю заварим, да и ты сколько дней не ел? Где тут камбуз?

– Я сварю кофе, меня научили. У капитана, – и добавил, – бывшего в каюте есть.

И они отправились в сторону камбуза. Лаки примостился на каком-то ящике у переборки камбуза и, сидя, почти сразу уснул. Он уже больше суток был на ногах без сна и отдыха, а теперь, когда опасность отступила, расслабился и отключился. Тем временем Мак Грэг раскочегарил дровами печь, намолол кофе. Выглянул спросить, насколько крепкий готовить кофе, и увидев, что Лаки спит, будить не стал. Приготовить можно быстро, была бы печь готова. Пусть поспит. А сам выловил из кастрюли заячью варёную лапу и со скоростью дробильной машины принялся её уничтожать, обсасывая каждую косточку как особое лакомство.

Через тридцать, или сорок минут Лаки открыл глаза, обвёл взглядом обстановку, вспомнил все и окликнул Мак Грэга: «Где мой кофе?»

Мак Грэг намазал на приличный ломоть хлеба паштет из заячьей печени, налил в небольшую чашку кофе и вынес капитану. Лаки, увидев чашку, шутливо спросил:

– Мак Грэг, ты решил на капитане экономить? Другой посуды, нет?

– Кофе очень крепкий, капитан.

– Так и я вроде не хилый мальчонка. Неси другую посуду. С этой пей сам.

Получив желаемое, кружку раза в три больше первой, принялся за еду, запивая её из кружки. Покончив с едой и взбодрённые кофе, они вернулись на квартердек. Лаки набил трубку табаком, раскурил и умиротворённый устроился на одном из шезлонгов, на другой указал Мак Грэгу:

– Вот теперь рассказывай.

– Что может быть интересного в моей жизни? Сирота, с малолетства на угольных складах в порту грузчиком, почти за еду. Чуть постарше взяли юнгой, потом матросом. Подвернулся случай, поступил матросом на фрегат «Квин» и проклял тот день, когда моя нога ступила на его палубу. И до него, ко мне, как к ирландцу, отношение было далеко не доброжелательное, но на фрегате оно было хуже, чем крабу. Особенно усердствовал старший офицер Джонсон. Доставалось мне ни за что, ни про что. Не боль была главной, а чувство несправедливости. Фрегат наш курсировал вдоль берегов Европы и Африки. Вступали в стычки с кораблями противника, захватывали чужие торговые суда и отводили их в наши порты. Потом пришли сюда, экипажу сказали, охранять наши торговые суда. А на деле вышло – заниматься рейдерством. Некоторые суда захватывали и отводили в наши фактории в Новом Свете, другие – грабили и топили, а зачастую – просто топили, расстреливая их из пушек.

– Об этом я уже наслышан, хотя сразу не поверил моему другу, – вставил Лаки.

– Какому другу?

– Придёт время, узнаешь. А откуда в вашем распоряжении «Буэнавентура»?

– Как и другие, была захвачена и полностью разграблена. Но не потопили, для каких-то целей приберегли. Даже добровольцев на неё собирали, я вызвался тоже, чтоб избавиться от старшего офицера. А его, как назло, тоже перевели сюда.

– А где бывший экипаж шхуны?

– Об этом лучше не спрашивать, капитан, – чуть помедлив, ответил Мак Грэг.

– Понятно. Что было дальше? – у Лаки заходили желваки.

– На шхуне я чаще стал попадаться ему на глаза. В очередной раз он сам придумал мне вину, приказал выпороть, а после встал передо мной и, злорадно улыбаясь, начал что-то про ирландскую рожу мне толковать. У меня в голове помутилось, я его уже не слышал, был на взводе, как паровой котёл перед взрывом. И когда он попытался меня ударить, все получилось машинально. Я так припечатал в его улыбающуюся физиономию, – Мак Грэг показал кулак и чуть грустно улыбнулся, – что его двое суток в чувство приводили. Мне кажется, до конца и не привели.

Лаки глянул на кулак и удовлетворённо усмехнулся:

– Оказывается, Мак Грэг, ты дебошир. Ни дня не можешь без драки. Поэтому я предлагаю тебе должность старшего помощника и квартермейстера.[27]

– Почему старшего, капитан? Я грамоте не обучен.

– Других вакансий у меня нет, все занято, видишь? – он повёл рукой по шхуне. – Принимай предложение, а грамоте при желании обучишься. Я сам не в школе учился.

– Я выполню любой твой приказ, капитан. Принимаю предложение.

– Вот и славно! Кстати, старший офицер не тот, что сегодня командовал с квартердека?

– Он самый. Я слышал его голос.

– Эх, знать бы раньше. Я бы его пригласил погостить у нас и по душам с тобой побеседовать. Ну а пока занимай его каюту, располагайся. Заставь себя выспаться, вечером ляжем в дрейф, ночную вахту поделим на двоих.

Мак Грэг удалился, а Лаки отправился знакомиться с устройством и расположением различных механизмов и устройств, палуб и помещений. На шхуне оказалось четыре небольшие пушки, почти фальконеты, по две с каждого борта. Небольшой запас пороха и ядер, несколько ружей и пистолетов. С продуктами было похуже, в достаточном количестве ещё не успели запастись, но на двоих их было довольно. В целом Лаки вполне остался доволен шхуной.

Часа через три Мак Грэг уже стоял перед капитаном Лаки.

– Я тебе приказал выспаться! – неодобрительно сказал капитан Лаки.

– Я хорошо выспался, капитан. Я научился спать мало, но полностью успеваю отдохнуть. Нам нужно поужинать, я приготовлю.

– Да, я совсем забыл про еду. От ужина не откажусь. Сначала ляжем в дрейф.

Они спустили парус и легли в дрейф, Мак Грэг пошёл готовить ужин. После ужина они расположились на квартердеке с чашками кофе в руках. Капитан начал набивать свою трубку табаком и предложил табак Мак Грэгу.

– Нет, капитан, я не приучен курить, мне это не нравится.

– А мы с Фернандо любим, это было лучшее время суток в нашей жизни. Кофе, конечно, хороший, но с его чаем не сравнится.

Мак Грэг не стал переспрашивать, кто такой Фернандо. Знал, придёт время, и он все узнает. Солнце клонилось к закату и Мак Грэг приготовил два масляных фонаря. Капитан докурил трубку, потянулся так, что все кости затрещали:

– Я, пожалуй, проспал бы сутки, не вставая.

– Иди отдыхать, капитан. Пусть первая половина ночи будет моя.

– Хорошо, пусть будет, по-твоему. Разбудишь в два часа, если что заметишь подозрительное – буди немедленно.

Взяв один фонарь, капитан Лаки удалился. Он разделся в каюте капитана, и за долгое время впервые улёгся в мягкую чистую постель, и крепко заснул.

Ночью его разбудил Мак Грэг, приглашая на капитанский мостик. Капитан посмотрел на хронометр в каюте, было ровно два часа. Он, чуть удивившись, хмыкнул и, поднявшись на квартердек, спросил:

– Откуда ты так точно узнал время? У тебя же нет часов.

– Не знаю, капитан. Где-то внутри кто-то подсказал, что пора.

– Проснуться я могу в точно назначенное время, а когда не сплю – время не замечаю. Оказывается, мне есть ещё чему учиться. Иди отдыхай, твоя очередь.

Ветерок стал чуть свежее, но направление оставалось прежнее, где-то в секторе от севера до северо-запада. «Буэнавентура» развернулась носом к ветру и слегка покачивалась на небольшой волне. В тихой тропической ночи ощущались умиротворённость и спокойствие, будто не происходит в этих водах никаких злодеяний. Капитан Лаки отыскал на небе свою красноватую звёздочку и подмигнул ей, приветствуя. Осмотрелся вокруг, горизонта в ночи не было видно, взяв фонарь, обошёл шхуну, все было в порядке, ничто не вызывало беспокойства. Он устроился в шезлонге, раскурил свою трубку и пуская клубы дыма, посматривал по сторонам.

К пяти часам уже рассвело, и перед капитаном вырос Мак Грэг.

– Ты чего вскочил? Тебе ещё рано, иди поспи, – сказал капитан.

– Я приготовлю кофе, потом займусь приготовлением еды на сегодня, – ответил Мак Грэг и удалился на камбуз.

Вскоре из трубы камбуза пошёл дым, и ещё чуть погодя капитан с помощником пили кофе на мостике. И тут капитан Лаки поведал свой план Мак Грэгу:

– Мы от острова ушли на северо-восток, все видели. Если и кинутся догонять, то не сразу, а мы сейчас пойдём на юго-восток, там не будут искать. Через сутки повернём на запад и вернёмся с другой стороны.

– Зачем нам возвращаться, капитан? Затеряемся здесь, никто не найдёт.

– Ты из трюма не видел. Там к югу от того острова, где вы встали, есть другой, поменьше. На нём мой друг Фернандо, я должен его обязательно забрать.

– Тогда другое дело, обязательно заберём, только как? У нас нет ни якоря, ни шлюпки?

– Потом объясню. Рискованное дело, но ради Фернандо я готов рискнуть.

– Я с тобой, капитан. Пойду пока готовить обед, посмотрю, что нам из продуктов досталось.

– Нет, Мак Грэг. Давай поставим паруса, ляжем на нужный курс, потом и пойдёшь. А я встану на руль, теперь поточнее нужно быть, и так сутки болтались по воле ветра. Можем промахнуться мимо острова, не найдём.

Они перебросили гики обеих мачт на левый борт и первым принялись поднимать опять фок. Парус затрепетал на ветру, а ветер начал разворачивать шхуну в нужном направлении. Капитан встал к штурвалу и, переложив руль, помогал шхуне быстрее лечь на курс. Мак Грэг в свою очередь набивал (натягивал) и крепил снасти в нужном положении у фок-мачты.

– Прямо по носу шлюпка! – с сомнением в голосе громко доложил Мак Грэг.

– Неси подзорную трубу из штурманской, – распорядился капитан.

Они принялись рассматривать в трубу еле видимый, чуть больше щепки, предмет на поверхности воды. Он то появлялся, то снова пропадал из виду.

– Да, похоже на шлюпку. Проверим. – распорядился капитан.

– Опять, боюсь, останемся без горячего обеда и ужина, – пробурчал Мак Грэг.

Вышли точно на шлюпку, вовремя спустили парус и остановились, оставив шлюпку справа метрах в пяти от борта. В шлюпке находились трое матросов в тельняшках и белых флотских брюках. Двое из них сидели на дне шлюпки, прислонившись спиной к бортам и свесив голову на грудь. Третий был покрепче и просил помощи на итальянском. Мак Грэг бросил ему выброску,[28] подтянул шлюпку к борту и жестами предложил подняться на борт шхуны. Матрос что-то горячо говорил, указывая на своих товарищей. Капитан Лаки немного понимал итальянский при условии, что собеседник говорит медленно, и мог сам объясниться. Но как уговорить итальянца говорить медленно? Он после первых трех слов начинает ускоряться, и к пятому или седьмому уже тарахтит как трещотка.

Здесь было понятно без слов, что эти двое самостоятельно не поднимутся на шхуну. Тогда подали ещё один конец потолще и после того, как итальянец обвязал им товарищей под мышками, по одному подняли на борт. Оставшемуся третьему объяснили, чтоб шёл под корму, под шлюптали и закрепил к ним шлюпку. Размер шлюпки немного не совпадал с размером предыдущей штатной, но все-таки, шлюпка была закреплена, и вместе с итальянцем поднята на своё место.

– Энрико, – представился итальянец, вылезая из шлюпки. И указывая на своих товарищей, – Паоло и Николо.

– Успеем познакомиться, нужно в чувство их привести. Я своего друга только ромом сумел оживить, – сказал капитан.

– О, ром, ром! – залепетал Энрико, указывая на шлюпку.

– Так неси, а мы пока водой попробуем. Пошли, Мак Грэг.

Они спустились на палубу и принялись приводить в чувство Паоло и Николо, смачивая их головы прохладной водой и пытаясь напоить. В конце концов те открыли глаза и с опаской смотрели на Лаки и Мак Грэга, но увидев Энрико с бочонком в руках, успокоились и даже попытались встать.

– Сидите, сидите, – сказал капитан, – Не торопитесь, пейте воду, чуть позже дадим вам немного поесть.

– Сеньор капитана! – начал Энрико, держа бочонок в руках.

– Да поставь ты бочку на палубу, не украдём, – и обратился к Мак Грэгу, – ты не желаешь чарку рома принять?

– Не откажусь, – ответил Мак Грэг.

– Тогда, давай посуду!

Мак Грэг принёс три кружки. В две Энрико налил ром, а себе пресной воды, и почти залпом выпил, налил ещё. Энрико был старше своих товарищей и покрепче, те были совсем молодыми, но на слабаков тоже не походили. Устроившись прямо на палубе в кружок, капитан и Мак Грэг приготовились слушать, а Энрико – рассказывать. Он отпил ещё воды из кружки и, жестикулируя, горячо и эмоционально застрекотал как автомат. Паоло и Николо тоже оживились, дополняя рассказ Энрико, иногда вступая с ним в спор. До сознания капитана и Мак Грэга доходили отдельные понятные слова и фразы, но связать их воедино не получалось. Капитан остановил Энрико, попросил помедленнее и начать все заново. Энрико вздохнул и начал заново медленно, но через пару минут возбуждался и начинал «набирать обороты», тогда Мак Грэг приподнимал руку, притормаживая его. В итоге, с третьей попытки удалось примерно выяснить, что они артиллеристы французского корабля «Индепендансе», хотя сами итальянцы. Сопровождали суда с переселенцами из Франции на новые земли и должны были охранять поселения от нападения пиратов. Однако, позже сами занялись захватом чужих судов и препровождением их в свои поселения. Тех, кто не хотел подчиниться, расстреливали из артиллерии, пуская ко дну. Однажды, остановили очередное судно и экипаж готов был сдаться, но капитан Макронель куда-то торопился, и поступила команда открыть огонь из пушек. Энрико с товарищами разглядели на судне женщин и детей, они не могли по ним стрелять. В наказание и назидание другим Макронель приказал посадить их в шлюпку, дали бочонок рома и солонины, зная, что это только усилит пытку от жажды, отобрали вёсла и оттолкнули от борта корабля. Пятый день они в море, Энрико держался, ни к чему не прикасался, а молодые не послушали его и попробовали и того, и другого. За это и поплатились нестерпимой жаждой, до потери сознания. Несли бы не «Буэнавентура», вскоре отошли бы все к праотцам.

Капитан и Мак Грэг слушали и все больше мрачнели, дажером не сглаживал злость от услышанного, а только усиливал впечатления.

– Капитан, я только немного подкреплюсь солониной, теперь уже можно есть её проклятую, и буду готов к работе. И ребята, я думаю, сегодня к вечеру уже встанут на ноги, – проговорил Энрико, переплетая итальянскую речь испанскими, французскими и английскими словами.

– Хорошо, я буду на мостике. Будешь готов – будем ставить паруса.

На мостике, на квартердеке капитан в подзорную трубу осматривал горизонт и раз за разом мысленно проворачивал в голове план входа шхуны в озеро по каналу. Он задумался и не сразу услышал, что его зовут. Перед ним палубой ниже на удивление стояли уже все три итальянца.

«Капитан,» – начал Энрико и опять понёсся вскачь на итальянском. Паоло и Николо утвердительно кивали головами на его слова. Энрико, продолжая говорить, достал нож и полосонул им себя по правой ладони, выступила кровь. То же самое проделали Паоло и Николо. Энрико вытянул руку ладонью вверх, и Паоло с Николо положили на неё свои ладони, перемазав друг друга кровью. Затем они приложили руки к сердцам и, глядя в глаза капитану, с твёрдой решительностью по очереди произнесли на итальянском: «Клянусь!» – при этом склонив головы в полупоклоне.

Капитан спустился к ним с мостика и, положив руки на плечи матросам, стоящих в полукруге:

– Не надо клясться, я и так верю вам. У нас у всех здесь судьба подкалечена примерно одинаково. С этим теперь нам жить и стараться не стать зверем.

– Мы с тобой капитан, только прикажи, – произнёс Энрико.

– Я назначаю тебя боцманом. Справишься? – спросил капитан у Энрико.

– Справлюсь, приходилось.

– Хорошо. Дай ребятам немного поесть и проконтролируй, чтоб не налегали сильно на еду, а то животы поскручивает. И будем поднимать паруса. Пойдём на зюйд-ост,[29] нужно поторапливаться.

Не сказать, что быстро, но паруса были подняты, и «Буэнавентура», будто соскучилась по скорости, радостно под всеми парусами понеслась вперёд с новым экипажем. Энрико привёл Паоло на мостик и предложил капитану его в качестве рулевого. Потом его сменит Николо, а в случае необходимости, и сам Энрико. Паоло немного покачивался иногда от слабости, но болеть было некогда, он уверенно и точно держал курс, намного облегчив работу капитана и его помощника. Сутки капитан и помощник поделили на двоих – на шестичасовые вахты. А пока в оставшееся светлое время суток занялись наведением порядка на шхуне. На отдых времени оставалось совсем мало, но силы придавало ощущение другой, новой жизни.

Утром капитан приказал убрать дополнительные паруса, оставить только фок и грот и лечь на курс строго на запад. Теперь торопиться не следовало, пока план входа в озеро не будет проработан до мельчайших подробностей. Капитан собрал на мостике весь экипаж на совет. Ну, то есть, позвал Мак Грэга, Энрико и Паоло, Николо и так находился на мостике – стоял на руле. Вот и весь экипаж.

Лаки принёс из каюты пару листов каких-то документов, даже не глянув на них, принялся на обороте рисовать схему канала острова и изложил свой план прохода по нему. Кто и когда должен будет подхватить приготовленный на левом берегу канат, уложить его на носовые кнехты[30] и удерживать нос шхуны, пока она не повернёт. Затем отдать его и на следующем повороте вправо держать под рукой кранцы[31] с правого борта ближе к середине шхуны и слева – на корме. Единственным препятствием был бушприт,[32] удлиняющий и без того критические размеры шхуны для прохода каналом. Рубить его не хотелось, иначе шхуна потеряет в скорости, которая ей ещё, ой, как может пригодиться. Было предложено переделать его на съёмный и убирать перед проходом канала.

Мак Грэг и боцман отправились на бак ознакомиться с принципом крепления бушприта на этом судне, и что можно сделать. Вернувшись, Мак Грэг доложил, что сделать его съёмным будет сложно, зато можно сделать подъёмным, и ставить его вертикально при необходимости. Боцман кивнул и попросил сутки на переделку.

Капитан размышлял, представляя, как это будет выглядеть, и машинально прочитал документ, который держал в руке с нарисованной схемой канала на обороте. Он вздрогнул и с возмущением в голосе, хотя Мак Грэг был рядом, закричал:

– Мак Грэг! Мы, оказывается, флибустьеры! – он в возбуждении протянул документ Мак Грэгу. – На, читай!

– Капитан, наверное, забыл? Я не умею читать.

– Тогда слушай! Если отбросить все причёсанные и приглаженные слова, то смысл в том, что нам, то есть «Буэнавентуре» позволяется нападать и захватывать торговые суда противника, грабить их, а несогласных с этим, куда девать? Правильно, мёртвые правды не расскажут. А написано как? Препроводить судно и груз в целости и сохранности в порт английской фактории, экипажу вреда не чинить. Каперское свидетельство[33]

Примечания