Цирк, да и только!
- -
- 100%
- +
Александр ОЛЬШАНСКИЙ
Ясна ОЛЬШАНСКАЯ
СМУФ. Цирк, да и только!
Вместо предисловия
В Забайкалье, где корабельные сосны упираются прямо в небо, а по утрам туман стелется над озером, стоит спортивный лагерь «У Лукоморья». Зимой тут бывают семейные лыжные марафоны и соревнования сноубордистов. А летом здесь особенно шумно и многолюдно — ребята носятся, вожатые свистят, и вечерами у костра воздух пахнет печёной картошкой и сосновой смолой. Но если отойти от главных дорожек и свернуть за старый склад, можно найти очень странное здание с неприметной дверью, за которой начинается совсем другая жизнь.
Это Забайкальская лаборатория «Планетарных проблем». Здесь пахнет озоном, паяльником и приключениями. Здесь за пультами и мониторами сидит молодая учёная Алиса и гениальный енот Энштейнище, которые умеют читать графики хроно-флуктуаций и чинить разные приборы быстрее, чем любой мастер в городе. А ещё здесь часто бывают трое — те, кто превратил эту лабораторию в свою базу для самых невероятных путешествий.
Это суперкоманда быстрого реагирования или попросту команда СМУФ. Черепаха Сиф — быстрая, дерзкая и, возможно, лучшая скейтерша в мире, которая не представляет жизни без своего чудо-скейта Фути. Ворон Монетка — ворчливый философ, коллекционер блестящих монет и главный скептик, который, впрочем, всегда оказывается рядом, когда кто-то попадает в беду. И уж по имени Ужастик — маленький, пугливый, с вечно съезжающей шапочкой и помпоном, который пережил больше приключений, чем иные герои за всю жизнь. Вместе они путешествуют по времени, спасают историю и ищут ответы на вопросы, которые обычные звери даже не задают.
А недалеко, за той самой дверью, в лагере «У Лукоморья», отдыхает младшая сестра Алисы — Урсула. Она тоже любит приключения, и не редко её любопытство подталкивает команду на самые невероятные поступки.
Эта книга о цирке. Но сейчас, пока вы ещё не дочитали до первой главы, позвольте вам рассказать кое-что важное. О магии. И о том, что иллюзия — это не всегда обман.
Скейтеры или скейтбордисты, те самые люди, которые выделывают немыслимые трюки на досках с колёсиками, умеют колдовать. Только вместо волшебной палочки у них камера. Они знают секрет, который может удивить любого, даже видавшего виды зрителя.
Представьте: вы смотрите ролик, и скейтер будто едет по треугольнику, который не может существовать в реальности. Или прыгает так высоко, будто у него ракета вместо доски. А на самом деле — это просто хитрый фокус с камерой.
Первый секрет называется «вынужденная перспектива». Это когда камера ставится под определённым углом, и близкие предметы кажутся огромными, а далёкие — крошечными. Вы сами это встречали, когда фотографировали руку друга так, что она выглядела больше целого здания. Скейтеры строят специальные фигуры, например, тот самый невозможный треугольник Пенроуза, и катаются по нему. Но магия работает только с одной точки. Сдвинь камеру на метр в сторону — и иллюзия рассыплется, потому что станет видно, что фигура на самом деле кривая и неровная.
Поэтому ребята тратят уйму времени: нужно и трюк сделать, и снять ровно с того угла, где обман срабатывает. Как в цирке — зритель видит только то, что ему показывают.
Второй секрет — зелёный экран, как в кино. В знаменитом скейт-видео «Yeah Right!» режиссёр использовал настоящий голливудский приём. Скейтер прыгает с рампы, как обычно, но рампу закрашивают зелёным цветом, а потом на компьютере убирают её из кадра. Получается, что человек просто взлетел с асфальта на три метра вверх без всякой опоры. Вам кажется, что он прыгнул через целую дорогу, а на деле — просто с рампы, которую вы не видите. Тот же приём работает с невидимым скейтбордом: доску закрашивали зелёным, убирали на компьютере — и казалось, что скейтер катается на воздухе.
Третий секрет — объектив «рыбий глаз». Это линза, которая всё немного округляет и растягивает, как в дверном глазке. Из-за неё маленькие препятствия выглядят выше и круче, а сам скейтер кажется ближе и больше. Смотришь такое видео — и кажется, что парень прыгнул с гигантской лестницы, а на деле она была вполне обычной.
Четвёртый секрет — суперзамедленная съёмка. Трюк, который длится долю секунды, растягивают на несколько секунд. Вы видите, как доска медленно крутится в воздухе, как ноги скейтера двигаются, как колёса касаются асфальта. Это не делает трюк невозможным, но добавляет ему кинематографичности — будто вы смотрите сцену из «Матрицы».
А иногда магия — это просто удача и точный расчёт. Испанский скейтер Дэнни Леон во время солнечного затмения прыгнул так и в такой момент, что на видео его силуэт оказался прямо на фоне солнечного диска. Будто он проехался по Солнцу! Никаких спецэффектов — только правильный ракурс и идеальное время.
Главный секрет всего этого в том, что трюки на самом деле настоящие. Просто камера показывает их чуть круче, чем они есть. Как фокусник: руки двигаются по-настоящему, но вам показывают только то, что нужно увидеть.
Кстати, точно так же устроен цирк. И весь мир вокруг. И наша книга. Вся эта история основана на реальных исторических событиях, но щедро приправлена художественным вымыслом.
Добро пожаловать на представление! Места уже заняты, свет гаснет — и представление начинается.
Часть первая. Пропажа
Глава 1. Осенние каникулы и таинственный фокусник
Спортивный лагерь «У Лукоморья» в середине июля походил на растревоженный муравейник — только вместо муравьёв по дорожкам сновали сотни детей в одинаковых зелёных комбинизонах, а вместо муравьиных тропинок были асфальтированные аллеи, обсаженные старыми липами, которые отчаянно гудели от шума и гама. Воздух дрожал от суеты, смешанной с запахом сосновой смолы, разогретого асфальта и почему-то всегда присутствовавшим здесь ароматом жареной картошки из столовой.
Урсула сидела на крыльце административного корпуса, подперев щёку ладонью, и с тоской смотрела, как ребята носятся по футбольному полю с воплями, способными разбудить даже самого крепко спящего медведя в ближайшем лесу. Она приехала в лагерь на каникулах — Алиса, её старшая сестра, считала, что «свежий воздух и активный отдых полезны для развития», но Урсула была твёрдо убеждена, что от активного отдыха можно только устать, а от свежего воздуха —мёрзнуть по ночам или простудится днём.
— Ну и зачем я здесь? — пробормотала она, спускаясь с крыльца. — Лучше бы в лаборатории сидела. Там хотя бы уютные кондиционеры есть и можно почитать про хроно-блоки.
Но в лабораторию её, конечно, снова не позвали — «тебе ещё, Урсула, подучиться надо бы», — сказала Алиса с таким видом, будто сама не в её возрасте начинала разбираться в квантовой физике. Поэтому Урсула оказалась здесь, в «У Лукоморье», где из развлечений были только волейбол, плавание в маленьком крытом бассейне и бесконечные, как казалось, отрядные мероприятия, на которых вожатые с горящими глазами пытались сплотить коллектив через изощрённые командные игры.
Скука была настолько плотной, что её можно было резать ножом.
Именно в этот момент, когда Урсула уже собиралась уйти в тень и продолжить мечтать о лабораторных приборах, на доске объявлений, висевшей у входа в столовую, появилась свежая надпись. Выполнена она была крупными, вычурными буквами, похожими на цирковую афишу:
«КРУЖОК ФОКУСОВ И ЦИРКОВОГО ИСКУССТВА!
Руководитель — Рудольф Гудов (бывший артист цирка).
Научись всему, что умел великий Гудини!
Каждый день в 17:00 в красном шатре у старого склада.
Ждём смелых и любопытных!»
Урсула замерла. Гудини? Тот самый Гарри Гудини, о котором она читала в интернете, когда скучала дома во время ангины? Великий эскапист, который мог выбраться из любых наручников, любой камеры, любого запертого ящика? Который нырял в ледяную воду в кандалах и выплывал через минуту свободным? Это же… невероятно!
Она подошла ближе к объявлению, вглядываясь в текст. Буквы были написаны явно от руки, и почерк был необычным — старомодным, с завитушками, словно их выводил человек, привыкший к перу и чернилам, а не к шариковой ручке. Внизу, мелким шрифтом, было дописано: «Все желающие могут попробовать себя в роли иллюзионистов. Обещаем: будет не страшно, а очень интересно».
— Ну, допустим, в роли иллюзиониста и артистки цирка я себя ещё не пробовала, — сказала Урсула самой себе. — Вдруг там действительно что-то интересное? Всё лучше, чем сидеть и смотреть, как Витька из первого отряда пытается забить гол и снова попадает в окно столовой.
Решение было принято мгновенно. Она развернулась и, подпрыгивая от предвкушения, побежала к старому складу, который виднелся в конце аллеи, заросшей диким шиповником.
***
Красный шатёр оказался не совсем шатром. Это был старый брезентовый тент, натянутый между складскими стенами, под которым стояли несколько складных стульев и небольшой деревянный столик, покрытый бархатной скатертью тёмно-зелёного цвета. Вокруг было чисто, аккуратно, и пахло почему-то не пылью и старым деревом, а… ванилью и чем-то ещё, неуловимо знакомым, словно запах старого цирка, который Урсула никогда не видела, но вдруг узнала.
У столика стоял человек. Высокий, худощавый, в чёрном костюме-тройке, который был бы смешон в эту пору, если бы он не выглядел так важно. На его голове красовался цилиндр, а лицо было бледным, с острыми чертами и тёмными, глубоко посаженными глазами, в которых, казалось, светилась какая-то тайна.
Это был Рудольф Гудов.
Маэстро улыбнулся, увидев Урсулу — улыбнулся мягко, чуть загадочно, и его улыбка почему-то не казалась натянутой или фальшивой. Это была улыбка человека, который привык удивлять.
— О, вот и первая гостья, — сказал он тихим, но отчётливым голосом, который звучал ровно и спокойно, как у диктора старого радио. — Добро пожаловать, юная леди. Вы пришли, чтобы узнать секреты великих иллюзий?
— Я… да, — сказала Урсула, чувствуя себя немного неловко под его пристальным взглядом. — Я читала про Гудини. Он, правда, мог выйти из любой тюрьмы?
Рудольф Гудов усмехнулся и сделал плавный жест рукой — из его пальцев внезапно вылетела белая голубка, которая с шумом взмахнула крыльями и улетела вверх, растворившись в солнечном свете. Урсула ахнула и захлопала в ладоши.
— Первый урок, — сказал Гудов. — Магия — это искусство создавать чудо там, где его не ждут. Но настоящее чудо — это не просто фокус. Это вера в то, что невозможное возможно. — Он наклонился к ней и добавил шёпотом: — Гарри Гудини не просто выходил из тюрем. Он выходил из самой идеи, что его кто-то сможет запереть! И вы тоже сможете, если захотите.
Урсула присела на стул. Ей казалось, что внутри ярко вспыхнул огонёк любопытства, который разгорался уже несколько минут.
***
Прошло несколько дней. Урсула ходила на кружок постоянно, не пропуская ни одного занятия. Гудов оказался замечательным рассказчиком. Он не просто показывал ребятам фокусы — он рассказывал целые истории. О том, как Гудини в 1904 году в Лондоне снял наручники, которые, как говорили, были «непобедимыми». О том, как он нырял в ледяную воду и освобождался от цепей за какие-то секунды. О том, как он разоблачал лже-медиумов и спиритов, потому что сам знал: настоящая магия — это работа, пот и тренировки, а не потусторонние силы.
— Вы знаете, — говорил Гудов, ловко перемешивая колоду карт, — Гудини однажды сказал: «Нет ничего невозможного для человека, который готов рискнуть всем». И он рисковал. Каждый день. Каждый выход на сцену. Потому что он знал: если он ошибётся, он умрёт. Но он не боялся... Или хотя бы делал вид…
— А вы боитесь? — спросила однажды Урсула, когда они остались вдвоём.
Рудольф Гудов замер на мгновение. Его лицо, обычно спокойное и загадочное, на секунду стало… потерянным. Урсуле показалось, что она увидела в его глазах страх — старый, давний, который он пытался спрятать за улыбкой.
— Я боюсь, — ответил он тихо, почти беззвучно. — Но теперь я боюсь не за себя. За тех, кого я мог бы спасти.
Больше он ничего не сказал. Но Урсула запомнила эти слова.
***
А потом наступил день, когда она не пришла на занятие.
Сиф, Монетка и Ужастик приземлились в лагере «У Лукоморья» ранним утром. Их летающий чудо-скейт Футя мягко коснулся колёсами пыльной тропинки за старым складом, и хроноблок, с тихим вздохом, отключил режим маскировки. Сразу стало слышно, как где-то вдалеке кричат петухи, а на озере плещется вода и утренняя зарядка на берегу уже началась. Воздух пах сыростью, травой и чем-то сладким — ватрушками и компотом из столовой.
— Да, это место не меняется, — сказал Монетка, оглядываясь по сторонам и неодобрительно хмурясь. — Дети, вожатые, зарядка под громкую музыку… Это точно не моя стихия. Я предпочитаю тишину и блестящие монеты.
— Шшш-зато здесь есть много укрытий и без уголка юннатов, из которого мы когда-то дали дёру, — сказал Ужастик, опасливо выглядывая из-за помпона своей шапки. — Я чувствую новый запах старых досок и ванили. Шшш-что-то здесь снова происходит.
— Именно, — сказала Сиф, слезая с Фути и отряхивая панцирь. — Алиса же сказала по громкой связи, что Урсула пропала. Что-то связано с новым цирковым кружком и таинственным клоуном или кем-то ещё. Мы должны её найти.
Они двинулись к административному корпусу, где их уже ждала Алиса. Она сидела на крыльце, бледная, с красными глазами, и сжимала в руках рисунок, который нашла в комнате сестры.
— Она ушла, — сказала Алиса, когда команда подошла ближе. — Её нет уже третий день! Её вещи на месте, но сама она исчезла. И этот человек… Который называл себя Рудольфом Гудовым… он тоже исчез в тот же день. Вожатые говорят, что его никто никогда не видел в цирке. Он пришёл откуда-то из ниоткуда. Он рассказывал о Гудини слишком много и заморочил ребятам голову!
— Слишком много? — переспросил Монетка. — Это как?
— Он рассказывал ребятам о Гудини такие детали, которых нет ни в одной книге. Будто он был там. Будто он знал его лично, — Алиса протянула рисунок. — Это Урсула оставила на столе. Я нашла это на утро после исчезновения.
Сиф взяла рисунок. На нём была изображена цирковая арена, яркая, с огнями и публикой, а в центре, на манеже, стоял человек в чёрном костюме с цилиндром. Внизу было написано крупными буквами: «31 октября 1926 года. Детройт. Он не должен умереть».
— 31 октября 1926 года? — прошептал Монетка, отвлекаясь от монитора на блоке управления Фути. — Это же день смерти самого Гарри Гудини!
— Вот именно, — сказала Алиса. — Урсула что-то задумала. Я не знаю. Но я не могу потерять её, друзья. Полиция и МЧС уже на ногах. Но вы тоже должны помочь!
Сиф положила лапу на плечо Алисы.
— Мы найдём её, — сказала она твёрдо. — Не волнуйся, Алисочка. Мы разузнаем всё про этого Рудольфа Гудова, где бы он ни скрывался! И обязательно разыщем Урсулу. Даже не сомневайся! Футя, готовься к прыжку. У нас есть координаты главных цирковых специалистов? Ага, уж вижу на дисплее. — Москва, улица Дурова. Начнём оттуда.
Глава 2. Первый след — «Уголок Дурова»
Москва начала XX века встретила команду СМУФ не обыденным шумом машин и гудками, а цокотом копыт, звоном конок и нестройным хором уличных торговцев, выкрикивающих названия товаров. Воздух был густым, смешанным из запахов лошадиного навоза, горячего хлеба из пекарен и дыма от паровозов, которые с грохотом проносились где-то неподалёку, заставляя дрожать мостовые.
Футя мягко приземлился на небольшую и пёструю от рекламных вывесок улочку. Сиф, первым делом, спрыгнула с доски, оглядываясь по сторонам. Вокруг сновали люди — дамы в длинных юбках и шляпках с вуалью, мужчины в сюртуках и шляпах-котелках, дети в матросских костюмчиках, и все они казались такими же забавными, как на старых фотографиях, которые Урсула любила рассматривать.
— Надо же, — сказал Монетка, взлетая на панцирь Сиф и критически оглядывая улицу. — А я думал, что Москва всегда была шумной и серой. А здесь… даже красиво. И пахнет… не знаю, чем-то вкусным. Пирожками, что ли?
— А я бы сказал, что тут страш-ш-шно, — ужаснулся Ужастик, шипя и вжимаясь в край деки. — Шшш-сколько людей! И все куда-то бегут. А вдруг кто-то наш-ш-штупит на меня?
— Не наступят, — успокоила его Сиф, кликая по карте на дисплее Фути. — Нам нужна улица Дурова. Дом номер… четыре. Это недалеко. Похоже, «Уголок Дурова» — это не просто цирк, а целый театр зверей. Говорят, что там не только работают с животными, а даже изучают их психологию.
— Психологию? — переспросил Монетка, недоверчиво округляя глаза. — И что, они разговаривают с животными? Как мы с тобой?
— Не совсем, — ответила Сиф, внимательно изучая карту. — Но Владимир Дуров, основатель этого «Уголка», считал, что животных можно дрессировать не силой, а лаской и пониманием. Он даже написал книгу о своей системе. Это было что-то новое для своего времени.
Ужастик задумался. — А это работает? Я вот, например, не очень люблю, когда меня заставляют что-то делать. Но! Если меня понимают, я могу и согласиться.
— Вот именно, — улыбнулась Сиф. — Поэтому нам нужно поговорить с Дуровым. Он может помочь в нашем запутанном деле.
Они двинулись по улице, огибая прохожих и стараясь не привлекать слишком много внимания. Правда, это было сложно: черепаха на скейте, у неё на панцире: говорящий ворон и уж с помпоном на голове! Даже в Москве начала XX века — это выглядело как минимум необычно. Несколько прохожих оглянулись, кто-то даже остановился и открыл рот, но Сиф лишь улыбнулась и прибавила ходу.
— Надо быть аккуратнее, — прошептала она. — Мы тут не для того, чтобы стать экспонатами. Мы ищем Гудова и Урсулу!
«Уголок Дурова» оказался большим старым зданием из красного кирпича, увитым плющом, с огромными окнами и коваными воротами, над которыми красовалась вывеска с изображением слона, собаки и обезьяны, стоящих на арене. Внутри слышались голоса, смех и… лай. Симфония лая. Казалось, там собралась целая армия собак.
— Лаборатория? — скептически протянул Монетка. — Больше похоже на собачью школу.
— Идём, — сказала Сиф, протискиваясь в узкую щель едва приоткрытых ворот.
Они вошли в здание и оказались в большом зале с высоким потолком, где царил удивительный порядок. Вдоль стен стояли клетки и вольеры, но не железные, а деревянные, с мягкой подстилкой. В центре зала находился небольшой манеж, обнесённый барьером, а вокруг него сидели на стульях несколько человек, явно не артисты, а учёные — с блокнотами и карандашами. На манеже, на небольшом постаменте, стоял пожилой человек с живыми, умными глазами и окладистой бородой. На его плече сидела обезьянка в голубой жилетке, а у его ног дремал огромный дог.
Это был Владимир Леонидович Дуров. Он заметил необычных гостей почти сразу. Его глаза сузились, но не от злости — скорее от любопытства.
— Что за странные создания? — спросил он, подходя ближе. — Ворон, черепаха и уж… вы не похожи на обычных цирковых артистов. И доска у вас необычная.
— Мы — СМУФ, — представилась Сиф, соскочив с Фути. — Мы путешественники. Ищем девочку, которая увлеклась цирковыми фокусами. Возможно, она была быть здесь.
— Девочку? — Дуров нахмурился, вспоминая. — Два дня назад ко мне действительно приходила девочка. Светленькая, с хвостиками и очень любопытными глазами. Она сказала, что ищет «человека, который умеет проходить сквозь стены». Я направил её к братьям Кио в Петербург. Но до этого мы долго разговаривали. Она была очарована историей Гудини. Гарри Гудини — великий иллюзионист. Она спрашивала, как он делал свои трюки.
— И что вы ей ответили? — быстро спросил Монетка.
Дуров улыбнулся. — Я сказал ей, что Гудини был не просто фокусником. Он был учёным. Он изучал физику, инженерию, психологию. Его трюки — это не магия, а наука, доведённая до совершенства. Гудини также говорил, что главное в иллюзии — это вера. Вера зрителя в чудо. И если ты умеешь создать эту веру, ты можешь сделать невозможное.
— Она спросила, можно ли спасти человека, если он уже обречён? — вдруг сказал Ужастик, вспоминая слова Алисы.
Дуров задумался. — Да, именно так. Она спросила, можно ли изменить судьбу. Я ответил ей: «Всё, что мы знаем о судьбе, — это наши ограничения. Если мы перестанем верить в них, судьба перестанет быть приговором». Она долго смотрела на меня, а потом сказала: «Спасибо. Я должна попробовать». И ушла.
— Куда? — спросила Сиф. — И с подозрением посмотрела на Футю. И он, казалось, съёжился под этим строгим взглядом.
— К братьям Кио. В Петербург. Она была уверена, что они знают секрет побега. Но я боюсь, что она ищет не просто фокусы. Она ищет способ спасти Гудини. А это… это невозможно.
— Почему невозможно? — спросил Монетка.
Дуров вздохнул. — Потому что Гудини уже умер. 31 октября 1926 года. В Детройте. Это факт, который нельзя изменить. Но если она пытается это сделать… — он покачал головой. — Она может попасть в беду. Время не любит, когда его переписывают.
Сиф посмотрела на своих друзей. — Значит, нам нужно в Петербург. Искать братьев Кио. А от них — след к Гудини.
— Я покажу вам, куда идти, — сказал Дуров, подходя к старому шкафу с картами. Он развернул пожелтевший план Москвы и ткнул пальцем в точку. — Здесь начинается дорога в Петербург. Но будьте осторожны. Петербург — город большой, и в нём легко потеряться. Особенно если вы ищете призраков.
— Спасибо, — сказала Сиф. — Вы очень помогли.
— Удачи, — сказал Дуров, поглаживая обезьянку на плече. — И помните: если вы встретите ту девочку, скажите ей, что я верю в чудеса. Иногда они случаются. А мне пора на манеж.
Они вышли из «Уголка Дурова» в шумную московскую улицу, и Монетка сразу заметил человека, который выглядывал из-за угла. Это был высокий худой мужчина в чёрном плаще и цилиндре. Он смотрел прямо на них.
— Сиф! — прошипел Монетка. — За нами следят!
— Это же Гудов! — сказал Ужастик, узнавая фигуру.
Но когда они повернулись, чтобы поймать его, тот исчез. Как будто растворился в воздухе.
— Он явно не хочет, чтобы мы его нашли, — сказала Сиф. — Но он ошибся. Мы его найдём. Вместе с Урсулой. Футя, а ты нам ничего не хочешь поведать? Похоже, три дня назад, когда ты был на профилактике в лаборатории… Урсула умудрилась незаметно воспользоваться твоими услугами! А? Молчишь и прикидываешься безмозглой доской с колёсиками? Так-так...
Она встала на безмолвного и, казалось, немного смущённого Футю. Активировала хроноблок. Следующая точка — Санкт-Петербург, цирк Чинизелли. Братья Кио ещё не знали, что скоро увидят команду СМУФ в полном составе.
Глава 3. Иллюзионисты братья Кио и секрет «хитреца»
Санкт-Петербург начала XX века встретил команду СМУФ совсем иначе, чем Москва. Здесь воздух был влажным, пахло Невой, мокрым камнем и почему-то кофе — из множества маленьких кондитерских, которые открывались на каждом углу. Вместо московской суеты здесь была какая-то особая, северная торжественность: широкие проспекты, высокие здания с барельефами, а над всем этим — низкое серое небо, которое, казалось, давило на город, но не угнетало, а ещё пуще придавало ему таинственности.
Футя мягко приземлился на набережной, и Сиф первым делом оглянулась, проверяя, не заметил ли их кто. Вокруг было пустынно — только редкие прохожие в пальто и шляпах спешили по своим делам, не обращая внимания на странную компанию. Ужастик, как обычно, спрятался за помпоном своей шапочки, высунув лишь кончик носа.
— Я обожаю этот город, — прошипел он. — Но в нём слиш-ш-шком много воды. И слиш-ш-шком много теней. Я тут чувствую себя… маленьким.
— Ты и есть маленький, — сказал Монетка, взлетая на панцирь Сиф. — Но это не повод ныть. Мы здесь по делу. Нам нужен цирк Чинизелли. Братья Кио должны быть там.
— Цирк Чинизелли, — повторила Сиф, изучая карту на дисплее, которую они предусмотрительно сфотографировали у Владимира Дурова. — Это один из самых известных цирков в России. Построен он ещё в XIX веке. Тут выступали самые знаменитые артисты. И братья Кио — легендарные иллюзионисты. Если Урсула была у них, они должны были запомнить её!