О героях былых времен…
- -
- 100%
- +
– Я часто смотрю военные фильмы, – говорит Василий Ильич. – И удивляюсь. Ну не было такого на фронте! В кино, если ты фронтовой шофер, то обязательно должен давить на акселератор и убегать от самолетов. Ну сами посудите. Разве может машина с самолетом в скорости тягаться? Летчик не бомбой, так из крупнокалиберного пулемета достанет. Поэтому бросали технику и бежали от нее куда подальше, искали хоть какое-то укрытие, хоть какую – то ямку. Вообще авиа- и артналеты – самое страшное на войне. Это только в песенке «не страшна нам бомбежка любая». Страшна, и еще как! Потому как нет от нее никакого спасения. Остается уповать только на Господа Бога да на счастливый случай.
Василий Ильич крутил баранку в 368-м отдельном автомобильном батальоне. Это мобильное подразделение обеспечивало подвоз боеприпасов на 1-ый и 2-й Белорусские и на 4-й Украинский фронты. Кабина автомобиля была для военного шофера и рабочим местом, и столовой, и местом отдыха. Кстати, питались солдаты в основном американскими консервами, сухари в железных банках тоже присылали из-за океана. Да и ездили наши ребята в основном на американских «студебеккерах».
– Эта была очень хорошая машина, – вспоминает Василий Ильич. – Мощная, 110 лошадиных сил, неприхотливая в эксплуатации. Легко заводилась даже в сильные морозы. Наши потом ее перекопировали, сделали ЗИЛ – 157. Но затея, на мой взгляд, получилась неудачной.
Война продолжалась, и Василий все колесил и колесил по разбитым фронтовым дорогам, доставляя снаряды на передовую, забирая в обратный рейс раненых. Сложность была в том, что все это нужно было делать ночью, скрытно. Но ведь в это время ни в коем случае нельзя включать фары! Немец сразу же накроет снарядом или миной. Но выход все-таки был найден. Какой? Вопрос, как говорится, на засыпку. А ответ довольно простой: два солдата ложились на крылья автомобиля и командовали водителю: «Вправо, влево, прямо». Шофер вел машину, считай, вслепую.
– Часто утром, смотришь, а машина вся в крови. Значит, по трупам где-то ехали. Было такое. Не думайте, что мы кого-то пугались или нам страшно было от крови. Да нет. Привыкли мы к смертям. Сядешь, поешь, да и дальше поехал.
Да, интересный случай расскажу. Дело было в Сарнах, это Польша. Как-то прилетел немецкий самолет-разведчик – солдаты называли его «рамой» – и сбросил листовки. Я одну подобрал, а там Гитлер вместе со Сталиным нарисованы. У первого в руках баян, у второго – балалайка. Рядом с фюрером надпись: «Широка страна моя родная», а у нашего вождя – «Прощай, нонешний денечек». Короче, эта листовка была пропуском для сдачи в плен. При этом нужно было поторапливаться, иначе был обещан авианалет и даже указывалось точное время прилета бомбардировщиков.
Василий Ильич Баранов
Надо сказать, немцы свое обещание сдержали. Самолеты появились точно в указанное время. Начался самый настоящий ад. При этом удары были настолько прицельными, что стало ясно – кто-то ведет корректировку огня. Ротный послал нас со старшим сержантом Гориным проверить эту догадку. Вычислили мы того авианаводчика, захватили, нашим оказался – власовцем. Отвели его в штаб, и больше его никто не видел. Расстреляли, наверное, тогда ведь особо не церемонились. Командир за умелые действия пообещал нам перед строем по «звездочке». Но ордена Красной Звезды мы тогда так и не получили.
Еще один фронтовой эпизод, достойный внимания киносценаристов, тоже не может забыть наш односельчанин. Случилось это в одном небольшом венгерском городке. Василий доставлял на передовую отделение стрелков-пехотинцев. И на перекрестке шоссейной дороги едва не столкнулся с немецкой машиной, тоже под завязку набитой немецкими солдатами. Обе стороны просто опешили. Что делать? Замешательство длилось недолго, какие-то доли секунды. Оба шофера, не сговариваясь, дали полный газ и разъехались в разные стороны… В тот день писать похоронки штабному писарю не пришлось.
День Победы рядовой Баранов встретил в Свердловске, по дороге на Дальний Восток. Их часть отправили на войну с Японией. Та война была скоротечной, и вот солдат уже на Алтае, в Поспелихинском районе возит зерно, топливо. Здесь и познакомился с красивой девчонкой из Николаевки Катей Бондаренко. Потом войсковую часть перевели в Астраханскую область на строительство известного теперь полигона Капустин Яр. Демобилизовался Василий Баранов только в 1948 году. Взял билет на поезд и приехал в Поспелиху к своей Катерине, поженились.
И в мирной жизни Василий Ильич Баранов остался верным шоферской профессии. До самой пенсии работал водителем в «Агротрансе».
– Как я жизнь прожил? Это надо людей спрашивать. Посчастливилось мне в живых остаться в той мясорубке. Это да! Не отлили, видно, тогда для меня пулю, хотя за спины товарищей я никогда не прятался. Делал то, что приказывали. И на трассе никого в беде не оставлял. Дом построил, троих детей с Екатериной Яковлевной вырастили.
…Пусть нет у Василия Ильича персональной пенсии, живет он скромно, в селе его многие знают и уважают. Без таких, как он, наверное, и фронт не выстоял бы, и село не ожило.
8 мая 2008 г.С неба – в бой
Из чего ковалась победа? Кто были люди, остановившие врага и изгнавшие его с родной земли? Во время войны их звали просто – солдаты. В одинаковых серых шинелях они были единым орудием, нацеленным на захватчиков. И только теперь, за далью лет, в спокойной мирной обстановке они вспоминают трудные военные дороги и оказывается, что каждый из них внес свою, личную лепту в победные залпы мая сорок пятого.
Повестку из военкомата Леониду Богатыреву принесли в начале 43-го. И как грамотного, толкового парня, имевшего за плечами семилетку, направили в Семипалатинское пехотное училище. Но офицерские погоны носить ему не довелось. Пришел приказ и всех курсантов в срочном порядке перебросили под Москву. Здесь в 1326 гвардейской воздушно-десантной бригаде Леонид учился солдатской науке побеждать – прыгал с парашютом, стрелял из всех видов оружия.
– Подготовка была очень серьезной, – вспоминает Леонид Васильевич. – Никому послаблений не давали ни рядовым, ни офицерам. Всего за время войны со всех видов самолетов, аэростатов прыгал 49 раз. Я и сейчас смогу. Страха перед небом у меня нет. Что интересно: на учебных занятиях всегда давали запасной парашют, в случае чего, он выручит. Но при выполнении боевых заданий такой страховки не было. Считалось, что это лишний груз. Лучше побольше взять боеприпасов, оружия. Но и на учениях, при наличии запасного парашюта тоже всякое бывало. Однажды увидел в небе два «хвоста». Значит, не раскрылись оба парашюта. Падает и что-то кричит замкомандира батальона. Только перед самой землей ему каким-то чудом удалось распутать стропы. Парашюты раскрылись одновременно. Офицер приземлился живым и невредимым. Правда, впоследствии он все-таки погиб при артобстреле.
Леонид Васильевич Богатырев с трофейным аккордеоном
Вскоре соединение было переброшено в Карелию. Леонида зачислили в полковую разведку. И с этого времени вплоть до своей демобилизации он ни разу не изменил этой воинской профессии.
…Шел июнь 1944 года. Войска фронта, под командованием генерала К. А. Мерецкова, готовились к Свирско-Петрозаводской операции, цель которой – разгромить противника в южной Карелии и восстановить границу СССР. Финны, пытаясь задержать наступление наших войск, сосредоточили на этом участке четыре дивизии и одну бригаду.
При форсировании реки Свирь Богатырев принял первое боевое крещение.
– Финны – хорошие воины, – замечает мой собеседник. – Я это почувствовал на собственной шкуре. Однажды от смерти меня спасла какая-то сверхъестественная сила. Представляешь, в окоп влетает мина. Всем – смерть, а меня только контузило. Спасся только потому, что за какое-то мгновение, услышал свист и нутром почувствовал – летит моя. Ну, я упал на дно окопа, пригнул голову к ногам. И вот она – ба-бах! Всех поразрывало, осколками поубивало. А я очнулся, и не пойму, что делать, и вообще, почему я здесь. Кругом тишина. Такой шок был. Потом слух начал потихоньку возвращаться, где-то вдали раздалась команда на форсирование. Собрался с силами и побежал вдоль окопа. Бежал в буквальном смысле по трупам. Столько ребят при артобстреле погибло! Это страшно! Когда преодолели водную преграду и подсчитали потери, оказалось, что в живых из нашей роты осталось всего 30 человек. Из офицеров в строю – один взводный…
Примеров, ярко раскрывающих храбрость и отвагу Богатырева, много. Гнал он противника до самой линии Маннергейма. Огнем из карабина уничтожил не одного захватчика. Вскоре Финляндия подписала акт о безоговорочной капитуляции.
Менее чем за два месяца до конца войны солдат оказался на венгерской земле – в тот самый момент, когда в районе озера Балатон немецкое командование нанесло несколько ударов с целью восстановить оборону по Дунаю. Восемь дней противник пытался сломить сопротивление наших войск, стремясь любой ценой прорвать оборону. В марте гитлеровцы ввели в сражение свой последний резерв – танковую дивизию.
Леонид Васильевич Богатырев
Положение было очень серьезным: связь порвана, боеприпасы на исходе. Вернувшись с передовой, разведчик Богатырев доложил, что со стороны соседнего поселка движется большая группа фашистских войск. Гитлеровцы начали атаку. Бой то утихал, то разгорался с новой силой. На гребне высотки показались «тигры». Первый танк удалось поджечь, затем второй, третий…
За этот бой солдата наградили орденом Славы 3 степени. А еще у него сбылась давняя мечта – реквизировал в свою пользу трофейный аккордеон, на котором впоследствии научился прилично играть.
Леонид Васильевич считает себя счастливым человеком. У него всегда все получается. Вернувшись в 1949 году домой, встретил хорошую девушку. Как оказалось, судьба свела его с Марией Кирилловной на всю жизнь. Все послевоенные годы, вплоть до выхода на пенсию работал на свинцово-цинковом комбинате в Усть-Каменогорске. Всегда был в числе лучших рабочих, его имя занесено в Книгу почета предприятия.
В 1999 году семья переехала в Поспелиху, на родину жены. С тех пор и живет рядом с нами Леонид Богатырев, фронтовик, солдат Победы и просто интересный собеседник.
8 мая 2006 г.Фронтовая отметина
Петр Бойко в ряды Красной Армии был призван в ноябре 1941 года. Поначалу службу проходил в учебном полку в Красноярском крае. Обучался там пулеметному делу. Но в конце сорок четвертого – начале сорок пятого года их часть направили на формирование под Горький. И уже оттуда попал сибиряк на 2-й Украинский фронт, который освобождал Польшу.
– Как только прибыли на передовую, – вспоминает былое Петр Григорьевич, – нас, новобранцев, командир спросил: кто желает в разведку? Вместе с другими ребятами я сделал три шага вперед. Так из пулеметчика переквалифицировался в полкового разведчика.
Много горя, крови пришлось повидать Петру Григорьевичу, многих друзей пришлось хоронить. Война – это настоящий ад, где плавится и горит даже железо. Долго воевать солдату не пришлось. Выполняя боевой приказ по выявлению брешей в обороне противника, Петр Григорьевич получил пулю, судя по всему, нарвался на снайпера. Пуля прошла рядом с сердцем, еще чуть повыше – и не видать бы бойцу своих степей. Но Бог миловал, его тяжелораненого однополчане вытащили с переднего края и отправили в госпиталь. После долгих месяцев лечения, получив III группу инвалидности, гвардии рядовой Петр Бойко был комиссован из армии по состоянию здоровья.
Петр Григорьевич Бойко
Вернулся в родные края, начал работать в колхозе. В 1947 году был избран председателем колхоза в Кузнецовке Курьинского района. Впоследствии работал на различных руководящих должностях. Заочно окончил сельхозинститут. С 1975 года и до выхода на пенсию был управляющим вторым отделением опытного хозяйства Алтайской МИС, где и живет в настоящее время, правда, став уже инвалидом II группы. Фронтовая отметина дает о себе знать до сих пор.
За ратные заслуги Петр Григорьевич награжден орденом Отечественной войны 1 степени, многими медалями. Мирный труд отмечен орденом Трудового Красного Знамени, медалями «За освоение целинных земель», «Ветеран труда». В общем, и на фронте Петр Григорьевич не подкачал, и трудился не хуже других.
8 мая 1995 г.«Артиллеристы, Сталин дал приказ!»
«…Нет предела нашему ликованию. Да и отдаленные правнуки наши, отойдя на века, еще не увидят нас в полный исполинский рост. Слава наша будет жить, пока живет человеческое слово. И если всю историю земли написать на одной странице – и там будут помянуты наши великие дела. Потому что мы защищали не только наши жизни и достояние, но и само звание человека, которое хотел отнять у нас фашизм». Так оценивал в мае 1945 года подвиг нашего воина-освободителя, воина-защитника Родины писатель Леонид Леонов.
…Петр Боровик родился в 1922 году на хуторе Горелый Глуховского района Сумской области в семье украинских крестьян. Детство было голодным и безрадостным: жили в бедности и нужде. Так что трудовые навыки у мальчишки сформировались рано. Он умел и боронить, и копны возить, и пахать. Несмотря на трудности, родители старались, чтобы дети выбились в люди, получили образование. Учеба давалась Петру легко и после окончания школы он поступил в учительский институт г. Глухова. Но, учебу пришлось прервать до лучших времён – началась Великая Отечественная война. Почти сразу студент-второкурсник был призван в Красную Армию и отправлен в Ленинград в школу артиллеристов учиться воевать. Вернее убивать, хотя даже в страшном сне Петр, как и любой другой нормальный человек, никогда не думал, что будет вынужден это делать. Однако судьба обязала его подчиниться этому противоестественному состоянию: надо защищать свой народ, родную страну от фашизма, а если однажды потребуется, то, без колебаний, отдать жизнь за Родину. Хотя как говорил новобранцам старый служака-инструктор, возвратившийся инвалидом еще с первой мировой войны, погибнуть, умереть, сущий пустяк, а вот нужнее и труднее остаться живым, ведь только живые обеспечивают победу. Учеба шла в быстром темпе. Его солдатские университеты: день – за месяц, месяц – за год. И вот уже звучит команда: «По вагонам!». Место назначения – Северо-Западный фронт – самое пекло войны.
В первых сражениях 1941 года войска этого фронта противостояли наступлению немецко-фашистской группы армий «Север». Боевое крещение сержант Боровик, назначенный командиром орудия калибра 45 мм, получил в сражениях под Старой Руссой, где его «сорокапятка» боролась с немецкими танками и пехотой. Кстати, за слабую защитную броню, это пушку часто называли «Прощай, Родина» или еще выразительнее «Смерть-врагу – п… расчёту». Определения – более чем справедливые. Ведь артиллеристы и в самом деле были смертниками, т. к. живучесть орудийного расчета, как показывала кровавая практика, при стрельбе прямой наводкой против танков составляла только один бой. Тем не менее, в руках опытных командиров мобильная «сорокапятка» представляла серьёзную опасность для вражеской бронетехники.
– У нас сейчас сыро и холодно, – писал Петр в своем фронтовом дневнике. – Вокруг леса и болота, на которых лежит черный снег. Иногда кажется, что попал в ад, что земля смешалась с небом. Битва идет жестокая и упорная. Вчера после очередного боя из наших ребят в строю остались только я, да заряжающий. У других обстановка даже хуже – погибают целыми расчетами. Но оборону мы все-таки смогли удержать. Не знаю, останусь ли я завтра в живых. Не верю тем, кто заявляет или пишет в газетах о своем бесстрашии, что ничего не боится на войне. Вижу, каждый из нас всегда хочет выйти из смертельной схватки живым, но нужно подниматься в атаку…
Войска Северо-Западного фронта в начальный период войны понесли весьма тяжёлые потери, в первую очередь из-за превосходства противника в воздухе. Убыль личного состава в отдельных частях доходила до 60 процентов, а орудий и боевой техники до 90 процентов. Вместе с тем действия фронта сыграли существенную роль в обороне Ленинграда.
В одном из боев Боровик был тяжело ранен осколком авиабомбы, очнулся уже в санбате: какая-то добрая душа успела вытащить его из ада передовой. Раненых перевязали и отправили в какой-то близлежащий город, а оттуда поездом повезли на Алтай. В госпитале на станции Поспелиха развернулась борьба за жизнь молодого солдата.
– Что ты, Петя, приуныл, голову повесил? – подбадривал его хирург. – Сейчас почистим немножко и полегчает.
Операция неожиданно осложнилась. Пришлось срочно переливать кровь, которую, не задумываясь, дал хирург. Парня спасли. На утреннем обходе доктор весело сказал:
– Теперь ты братец, будешь заядлым бабником.
Петр недоуменно сощурил глаза.
– Да, да, ведь по твоим жилам течет моя кровь.
Находившиеся рядом медсестры и перебинтованные вдоль и поперек пациенты – заулыбались.
На госпитальной койке Боровик пролежал несколько месяцев. Молодой, крепкий, он сумел выжить. А потом очутился в военном училище. Его начальник тогда пошутил:
– Как был ты, парень, Богом войны, так и останешься. Только теперь «гостинцы» немцам будешь доставлять из мощной «сталинской кувалды» (так финны в 1940 году прозвали 203 мм советские гаубицы – А. Л.). Её главный аргумент – 100 килограммовый снаряд. Представляешь!?
…Курсантов готовили по ускоренной программе, и вскоре молодой лейтенант получил предписание на 2-ой Прибалтийский фронт, где был поставлен на должность начальника разведки 2-го дивизиона 196-й тяжелой гаубичной артиллерийской бригады. «Кувалда» оказалась 152-мм гаубицей, которая использовалась для стрельбы с закрытых позиций, как по окопанной, так и открыто расположенной живой силе противника, любым заграждениям и фортификациям, другим важным объектам в ближнем тылу. Большой угол горизонтальной наводки и довольно мощная баллистика позволяли орудию успешно бороться с танками. Эти гаубицы пользовалась большим уважением у артиллеристов.
– Противотанковой пушке не каждый танк по зубам, а из гаубицы жахнул – танк в лучшем случае на запчасти, – рассказывал Петр Егорович. – А так башни у танков срывало играючи. Порой даже сотрясение от близкого разрыва снаряда приводило к поломке агрегатов и узлов внутри танка или самоходки. Результат точных попаданий в крыши ДОТов, и других укреплений был просто ужасен: лопались капилляры, барабанные перепонки у людей, и они, случалось, сходили с ума.
…В июле 1944 года войска фронта под командованием генерала армии А. И. Еременко провели успешное наступление на западном направлении, освободили города Резекне и Даугавпилс, форсировали Западную Двину. В дальнейшем соединения фронта были задействованы в наступательных операциях в Прибалтике, принимали активное участие в освобождении Риги.
Не жалея собственной жизни, в самых трудных условиях П. Боровик находился на главном направлении. В этих боях зарекомендовал себя грамотным офицером, способным верно оценить боевую обстановку и принять правильное решение. К этому времени по идейным соображениям вступил в ряды ВКП (б). Особенно отличился Боровик в операции по уничтожению блокированной Курляндской группировки противника. Вот только два эпизода его боевой деятельности, отмеченных в наградном листе командиром дивизиона гвардии майором Тарасовым.
«24 декабря 1944 года противник перешел в контратаку, ведя сильный артиллерийско-минометный огонь. Боровик, находясь на передовом наблюдательном пункте, вызвал огонь дивизиона по контратакующей пехоте, при этом были уничтожены две пулеметные точки с расчетами и до 30 солдат и офицеров противника.
26 декабря 1944 года орудие противника прямой наводкой вело огонь по нашим танкам. Тов. Боровик, своевременно корректируя огонь мощных гаубиц своего дивизиона, уничтожил орудие противника в районе высоты 75,0. Это помогло стрелковым подразделениям шаг за шагом продвинуться вперёд».
Эффективность огня бригады была столь велика, что участки и районы, обработанные огнем её тяжелых гаубиц, зачастую являли картину тотального разгрома. Командир штурмового отряда SS, захваченный в плен нашей разведкой, на допросе показал, что в его подразделении после артиллерийского удара осталось всего-навсего десять солдат из 250. На вопрос, где же остальные, он ответил: «Уничтожила русская артиллерия».
За мужество и отвагу Петр Боровик был награжден орденом Красной Звезды.
Петр Егорович Боровик
А дальше была весна сорок пятого.
– Проснулся утром 9 мая от того, что все говорили о Победе, – вспоминал ветеран. – Бойцы радовались, что остались живыми и скоро вернутся домой. Начальник штаба организовал праздничный салют, а старшина – вкусный обед, выставив по случаю «наркомовские» 100 граммов. Одновременно личный состав получил приказ – не расслабляться. Фрицы разбежались по ближним и дальним лесам, и в нашей округе еще долго продолжались бои местного значения. Так что праздновать Победу, особо не пришлось…
После войны П. Боровик вернулся в Поспелиху, где еще во время госпитальной «эпопеи» познакомился с симпатичной сибирячкой Раисой (вспомним хирурга!), которая стала его супругой «на всю оставшуюся жизнь». Для начала устроился работать в школу преподавателем физики и наконец-то исполнил давнюю мечту – заочно окончил учительский институт в Барнауле. В 1957 году Петра Егоровича пригласили в редакцию районной газеты «Новый путь» на должность заместителя редактора. Как вспоминает его дочь Татьяна, тяга к сочинительству, литературному творчеству у него была всегда: писал короткие заметки в школе, на войне являлся редактором «Боевого листка», публиковал зарисовки, статьи во фронтовой газете. Кабинетная, административная работа была не для Петра Егоровича. Когда удавалось организовать интересную командировку, он с удовольствием брал редакционное задание и отправлялся в дорогу. Любил рассказывать о простых тружениках – механизаторах, животноводах. Он был из тех кто, действительно был готов «трое суток шагать и трое суток не спать». Ну, а главное – трое суток писать.
Более семи лет П. Е. Боровик отдал «Новому пути». Потом его перевели в райком партии секретарем, отвечающим за идеологическую работу. На этой должности ему не раз приходилось выступать в защиту коллег-журналистов.
Петр Егорович был человеком добрым, порядочным, скромным. У него были «золотые руки», мог делать, мастерить все что угодно. Очень любил своих детей, внуков. О войне говорил очень мало и неохотно. Часто вспоминал своих боевых товарищей, погибших на фронте. Жил спокойно, не жалуясь на трудности, всегда помнил лишь только хорошее. Война, тяжелая болезнь подорвали здоровье Петра Егоровича, когда ему было чуть за пятьдесят. Он тихо ушел из жизни, никого не обременяя, под шелест опадающих листьев…
2015 г.Навсегда в сердце
Старые фотографии почему-то желтеют. Может, от времени? А может, от пережитого теми, кто на них запечатлен? Или от всего вместе? Во всяком случае, фотографии Николая Павловича Брусенцева, жителя поселка Гавриловский, носят на себе память и времени, и пережитого. С них на нас, живущих в начале девяностых, смотрит молодой, симпатичный паренек. В глазах задумчивость. На гимнастерке – медали. Что было у него впереди, он тогда еще не знал. Что было пройдено, навсегда осталось в сердце.
Родился Николай Павлович в 1928 году в Николаевке. Правда, здесь он прожил недолго – семья переехала в колхоз «Путь пахаря».
– Детство у меня было тяжелое, – вспоминает ветеран. – В 1933 году остался без отца. Его и старшего брата забрали, как тогда говорили, по линии НКВД. И по сей день не знаю – за что. Отец был завхозом, брат – секретарем комсомольской ячейки. Да в тот раз из нашей деревни арестовали сразу одиннадцать человек. Правда, впоследствии их всех реабилитировали, да только людей-то уж не вернешь…
Ясное дело, в те годы было не до учебы, поэтому Николаю Павловичу удалось окончить только 5 классов. Повзрослев, старался во всем походить на Павку Корчагина, Василия Ивановича Чапаева. Наверное, поэтому с нетерпением рвался на фронт – шла Великая Отечественная война.
– Даже сухари сушил, – говорит Николай Павлович, – все хотел удрать, но не удавалось.
В 1944 году Н. П. Брусенцев был, наконец-то, призван в армию. Добровольцем. Каким же образом, ведь годков-то не хватало? А очень просто – уничтожил свои метрики, приписал лишний год. Только таким способом и осуществил свою мечту.