Восставшие из ада. Том 2. Теньеды

Часть 5.

Голос Алисы в трубке звучал как голос из другого мира — чёткий, холодный, лишённый колебаний.

«Завтра в полночь. Галерея закрывается в одиннадцать, но у меня есть ключ. Мы встретимся у служебного входа в 23:30. Принеси зеркало и книгу. И.… будь готова».

Я положила трубку, и тишина квартиры обрушилась на меня с новой силой. Каждая секунда отсчитывала время до того момента, когда я должна буду сделать выбор, который не оставит пути назад.

Но сначала нужно было пережить эту ночь. Его возвращение.

Он пришёл поздно, пахнущий ночным городом — холодом, выхлопными газами и чем-то ещё... сладковатым, приторным запахом, который заставил меня содрогнуться.

«Всё хорошо?» — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

«Замечательно», — улыбнулся он, но улыбка не дошла до глаз. В них плавала усталость, а под ней — что-то неосознанное, тревожное. «Коллеги затянули обсуждение нового проекта. Извини, что так поздно».

Он прошёл в спальню, снял пиджак. И в свете лампы я снова увидела тот узор на запястье. Теперь он был чётче. Ветви стали сложнее, словно корневая система, прорастающая под кожей.

«Что это?» — не удержалась я.

Он посмотрел на руку, провёл пальцами по узору. «Странно. Кажется, стало больше. Наверное, действительно аллергия. Завтра схожу к дерматологу».

Но мы оба знали, что к дерматологу он не пойдёт. Потому что это не болезнь кожи. Это метка. Печать.

Он принял душ, и я слышала, как вода шумит за дверью. Стояла у окна, смотрела на ночной город, и мысли кружились как осенние листья в вихре.

Что, если Алиса — часть ловушки? Что, если это проверка? Или, что ещё страшнее, что если она права, и завтра мне действительно придётся сделать то, о чём я даже думать боюсь?

Он вышел из ванной в облаке пара. Полотенце на бёдрах, волосы мокрые. В свете ночника его тело казалось высеченным из мрамора — совершенные линии, знакомые до боли изгибы. Я смотрела на него, и любовь поднималась во мне такой волной, что перехватило дыхание.

«Что случилось?» — спросил он тихо, подходя ближе.

«Ничего, — прошептала я. — Просто... смотрю на тебя».

Он улыбнулся, и на мгновение в его глазах вспыхнуло что-то настоящее. То самое, что я так любила. Искренность. Нежность. Человечность.

«Я тоже люблю смотреть на тебя», — сказал он, и его голос прозвучал так, будто он сам удивился этим словам.

Он протянул руку, коснулся моего лица. Его пальцы были тёплыми от душа, но под этой теплотой я чувствовала холодную глубину. Как будто я касалась не его, а чего-то, что притворяется им.

«Знаешь, — сказал он вдруг, — сегодня на встрече было странно. Я смотрел на всех этих людей, слушал их разговоры о деньгах, контрактах, прибыли. И вдруг подумал: а зачем всё это? Что действительно важно?»

Я замерла. Это был он. Настоящий. Пробивающийся сквозь слои тьмы.

«И что же?» — спросила я, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент.

«Ты, — сказал он просто. — Только ты. Всё остальное — пыль».

Слёзы выступили у меня на глазах. Он увидел их, улыбнулся грустно.

«Не плачь. Всё в порядке».

«Нет, — выдохнула я. — Всё не в порядке. И ты это знаешь».

Тень пробежала по его лицу. Не теньед. Его собственная тень. Осознание того, что что-то не так. Что он теряет себя.

«Иногда мне кажется, что я смотрю на мир сквозь толстое стекло, — прошептал он. — Всё видно, но ничего не чувствуется. Как будто эмоции приглушены. Даже... даже когда я с тобой».

Он говорил это с таким недоумением, с такой болью, что мне захотелось обнять его и никогда не отпускать. Сказать правду. Всю правду.

Но я не могла. Потому что правда могла убить то немногое, что ещё оставалось от него.

«Это пройдёт, — солгала я. — Просто усталость. Стресс».

Он кивнул, но не выглядел убеждённым. «Наверное».

Мы легли спать. Он обнял меня сзади, как всегда. Его дыхание на моей шеве, рука на животе. Всё как всегда. И всё не так.

Я не спала. Лежала с открытыми глазами, слушала его дыхание, чувствовала холод, исходящий от него. И думала. О завтрашнем дне. О полуночи. О выборе.

Под утро мне приснился сон.

Я стояла на краю пропасти. Глубокой, тёмной, бездонной. На другом краю стоял он. Улыбался. Протягивал руку.

«Прыгай, — говорил он. — Доверься мне».

А вокруг, в тенях, шевелились теньеды. Сотни, тысячи. Они ждали. Ждали, когда я сделаю шаг.

Я проснулась в холодном поту. Рядом он спал, лицо мирное. На запястье узор пульсировал слабым синим светом.

День прошёл в странном оцепенении. Он ушёл на работу, сказав, что вернётся к ужину. Я осталась дома, но не могла ни есть, ни читать, ни думать. Просто ходила из комнаты в комнату, касалась вещей, которые стали свидетелями нашей любви. Фотографии на полке. Его любимая кружка. Книга, которую мы читали вместе, оставив закладки на одних и тех же страницах.

Каждый предмет был якорем, державшим меня в реальности. В той реальности, где мы были счастливы. Где будущее казалось бесконечным и светлым.

Вечером он вернулся раньше, чем обещал. Принёс цветы — белые лилии, мои любимые.

«Просто, потому что», — сказал он, целуя меня в щёку.

Я поставила цветы в вазу, и их тяжёлый, сладкий аромат заполнил кухню. За ужином он рассказывал о работе, смеялся, шутил. И я ловила себя на том, что отвечаю, улыбаюсь, делаю вид, что всё нормально. Как будто это не последний ужин. Как будто завтра наступит обычный день.

Но когда он помыл посуду и пошёл смотреть телевизор, я поднялась в спальню. Открыла шкаф. Достала чёрное платье — простое, элегантное. То, в котором он сказал, что я похожа на звёздную ночь.

Надела его. Посмотрела в зеркало. Женщина, которая смотрела на меня, была незнакомкой. Глаза слишком большие, слишком тёмные. Лицо бледное. Руки дрожали.

Я спустилась вниз. Он сидел на диване, смотрел какой-то документальный фильм. Увидев меня, выключил телевизор.

«Куда это ты так нарядилась?» — спросил он, улыбаясь.

«Просто... захотелось», — сказала я. «Помнишь, как мы ходили в тот ресторан? Где играл живой джаз?»

«Конечно помню. Ты танцевала, и все смотрели только на тебя».

«Станцуем?» — предложила я неожиданно для себя.

Он поднял брови, потом улыбнулся. «Здесь? Сейчас?»

«Да. Здесь и сейчас».

Я включила музыку на телефоне. Медленную, томную мелодию, под которую мы танцевали в ту ночь. Он встал, подошёл ко мне. Обнял. Мы начали двигаться, медленно, плавно.

Его рука на моей талии, моя рука на его плече. Голова на его груди. Я закрыла глаза, вдыхала его запах — знакомый, родной, с новой нотой того сладковатого аромата, который теперь всегда был с ним.

«Я люблю тебя, — прошептал он мне в волосы. — Знаешь, иногда мне кажется, что я любил тебя всегда. Даже до того, как мы встретились».

«Я тоже», — ответила я, и это была чистая правда.

Мы танцевали, пока музыка не закончилась. Потом просто стояли, обнявшись, в тишине.

«Что-то случится сегодня, да?» — спросил он вдруг, не отпуская меня.

Я замерла. «Почему ты так думаешь?»

«Потому что ты ведёшь себя так, будто прощаешься».

Я отстранилась, посмотрела ему в глаза. «А если бы я и правда прощалась?»

Он изучал моё лицо, и в его глазах мелькали разные эмоции — беспокойство, страх, понимание. «Тогда я бы сказал: не уходи. Останься. Всегда».

«Даже если это будет стоить тебе жизни?» — спросила я, и голос сорвался на шёпот.

Он не ответил сразу. Смотрел на меня, и казалось, что за его глазами идёт борьба. Между тем, что он чувствовал, и тем, что заставляли его чувствовать.

«Да, — сказал он наконец. — Даже тогда».

И в этот момент я увидела это. Настоящее. Вспышку его истинного «я». Такую яркую, такую чистую, что у меня перехватило дыхание.

Он наклонился, поцеловал меня. Медленно, нежно, как в первый раз. И в этом поцелуе было всё — любовь, тоска, прощание.

«Что бы ни случилось, — прошептал он, касаясь лбом моего лба, — помни: ты — лучшее, что было в моей жизни. И если мне суждено потерять всё, пусть я потеряю всё, кроме памяти о тебе».

Слёзы потекли по моим щекам. Я не могла говорить. Просто кивала, прижималась к нему.

Часы пробили десять. Мне нужно было готовиться.

«Мне нужно... принять душ», — сказала я, отстраняясь.

Он кивнул, отпустил меня. «Я подожду здесь».

Я поднялась в ванную, закрыла дверь. Оперлась о раковину, смотрела на своё отражение в зеркале. Женщина в чёрном платье с мокрыми от слёз глазами.

«Ты сможешь, — прошептала я ей. — Ты должна».

Я умылась, поправила макияж. Потом открыла шкафчик, достала маленький бархатный мешочек. В нём было то, что я приготовила днём — несколько предметов, которые, согласно книге, могли помочь. Свеча из чистой вощины. Щепотка соли. Маленькое серебряное зеркальце — не то волшебное, а простое, но освящённое в церкви год назад.

И письмо. Написанное ему. На случай, если я не вернусь.

Я спустилась вниз. Он сидел на диване, смотрел в окно.

«Я.… мне нужно выйти, — сказала я. — Ненадолго».

Он повернулся, посмотрел на меня. «Куда?»

«Просто... пройтись. Подумать».

Он встал, подошёл ко мне. «Позволь мне пойти с тобой».

«Нет, — сказала я слишком резко. Потом мягче: «Мне нужно побыть одной. Немного».

Он смотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что мне захотелось всё рассказать. Всё бросить. Остаться.

«Хорошо, — сказал он тихо. — Но будь осторожна. И... возвращайся. Обещай, что возвращаешься».

«Обещаю», — солгала я.

Он поцеловал меня в лоб. «Я буду ждать».

Я вышла на улицу. Ночной воздух был холодным, свежим. Небо ясное, усыпанное звёздами. Город жил своей ночной жизнью — машины, огни, далёкие голоса.

Я шла быстро, не оглядываясь. Боялась, что, если оглянусь, увижу его в окне, и силы оставят меня.

Галерея находилась в двадцати минутах ходьбы. Я шла, и каждый шаг отдавался в висках. Каждый звук казался громким, значимым.

В 23:25 я подошла к служебному входу. Тёмный переулок, мусорные баки, граффити на стенах. Алиса уже ждала, закутанная в тёмный плащ.

«Ты пришла», — сказала она без эмоций.

«Я пришла».

Она достала ключ, открыла дверь. Внутри пахло краской, пылью и тем сладковатым запахом, который теперь преследовал меня.

Мы прошли по тёмному коридору, мимо закрытых дверей. Галерея ночью казалась другим местом — больше, пустыннее, опаснее.

«Они уже здесь», — прошептала Алиса, когда мы вошли в главный зал.

Я посмотрела на картину. Она висела на стене, освещённая единственным emergency-светильником. И казалась... живой. Тени на полотне шевелились, деревья изгибались, фигура в центре будто дышала.

А вокруг картины, в полумраке, стояли люди. Пятеро. Мужчины и женщины. Все молодые, красивые. Все с одинаковыми пустыми глазами. Среди них был тот мужчина, которого я видела днём.

«Узлы сети», — прошептала Алиса. «Каждый из них — поглощённый. Они поддерживают связь между мирами».

«А где... где он?» — спросила я.

«Он придёт. В полночь. Когда граница между мирами станет тоньше».

Я посмотрела на часы. 23:45.

«Что мне делать?»

Алиса указала на центр зала, перед картиной. «Встань там. Когда он придёт, зеркало покажет истину. А ты... ты должна предложить себя. Свою любовь. Свою душу. Как замену».

«И это сработает?»

«Если твоя любовь чиста — да. Теньед предпочтёт свежую, сильную душу той, которую он уже почти поглотил. Он переключится на тебя. А твой возлюбленный... освободится».

«А что будет со мной?»

Алиса посмотрела на меня, и в её глазах было то, что я боялась увидеть — жалость. «Ты станешь тем, чем он должен был стать. Проводником. Но твоя любовь, запертая внутри, станет ядом для теньеда. Он не сможет полностью поглотить тебя. И сеть... разрушится».

Я кивнула. Всё было ясно. Цена — моя душа. Награда — его свобода.

Я подошла к указанному месту, достала зеркало Истины. Оно было холодным, тяжёлым. Книгу я положила рядом на пол.

Ждать.

Тишина в зале была абсолютной. Пятеро поглощённых стояли неподвижно, как статуи. Алиса отошла в тень, наблюдая.

Часы тикали. 23:50. 23:55.

И вот, ровно в полночь, дверь в зал открылась.

Он вошёл.

Не так, как я ожидала. Не как зомби, не как монстр. Он вошёл как он — мой любимый. В том же пиджаке, что был на нём вечером. Лицо спокойное, глаза... пустые.

«Эвелин», — сказал он, и его голос звучал нормально. Только слишком ровно. Без эмоций.

«Я здесь», — ответила я.

Он подошёл ближе. Поглощённые вокруг зашевелились, выстроились в круг. Алиса замерла в тени.

«Ты знаешь, зачем пришла?» — спросил он.

«Знаю».

«И ты готова?»

Я глубоко вдохнула. «Да. Готова».

Он улыбнулся. Та же улыбка, что всегда радовала меня. Теперь она пугала.

«Покажи мне свою любовь», — сказал он. «Всю. Без остатка».

Я подняла зеркало. Направила его на него. И увидела.

Теньед внутри него разросся до невероятных размеров. Он заполнил всё его энергетическое тело, оставив лишь крошечную искру — его истинное «я», запертое где-то глубоко внутри. Искра слабо мерцала, как последняя звезда перед рассветом.

«Я люблю тебя, — начала я, и голос дрожал. — Люблю не за что-то. Просто люблю. Твою улыбку. Твой смех. Твои руки. Твою душу. Даже ту её часть, которую я никогда не понимала до конца».

Я говорила, и из меня лилось всё — каждое воспоминание, каждое чувство, каждый миг нашей любви. Я говорила о первом поцелуе под дождём. О ночах, когда мы просто лежали и смотрели в потолок, держась за руки. О его привычке напевать под нос, когда готовил. О том, как он морщил нос, когда думал.

Искра внутри него вспыхнула ярче.

«Я люблю тебя даже сейчас, — продолжала я, и слёзы текли по моему лицу. — Даже когда ты не ты. Потому что где-то там, глубоко, ты всё ещё есть. И я верю в тебя. Верю, что ты сможешь вернуться».

Теньед внутри него зашевелился. Он почуял силу моей любви. И захотел её.

«Отдай мне её, — сказал он голосом, который уже не был полностью его. В нём звучали обертоны чего-то древнего, холодного. — Отдай свою любовь. И я отпущу его».

«Обещаешь?» — спросила я.

«Обещаю».

Я закрыла глаза. Сосредоточилась на той искре внутри себя — на любви, которая горела ярче всего остального. На той любви, что готова была на жертву.

«Забери», — прошептала я.

И почувствовала, как что-то отрывается от меня. Не физически. Глубиннее. Часть моей души. Моей сущности. Моей любви.

Оно потекло к нему. Серебристый поток света, направленный из моего сердца в его.

Теньед внутри него встретил этот поток. Обвил его. Начал впитывать.

И в этот момент всё пошло не так, как планировалось.

Потому что любовь, которую я отдавала, была не чистой жертвой. В ней была примесь. Крошечная, почти незаметная. Страх. Страх потерять его. Страх остаться одной. Страх, что даже если он освободится, мы никогда не будем прежними.

И теньед почувствовал это. Воспользовался этим.

Вместо того чтобы переключиться на меня полностью, он... разделился. Часть его осталась в нём, продолжая удерживать его искру. Другая часть устремилась ко мне, по тому самому потоку любви.

Я почувствовала, как холод проникает в меня. Не физический. Душевный. Как будто что-то тёмное, липкое заполняет пространство, которое только что занимала любовь.

«Нет!» — закричала Алиса из тени. «Он обманул! Он берёт обоих!»

Я попыталась прервать поток, но было поздно. Связь установлена. Теньед теперь был в нас обоих.

Он упал на колени. Его тело сотрясали конвульсии. Из его рта вырвался крик — не его голос, а смесь многих голосов, древних и ужасных.

А я стояла и чувствовала, как холод расползается по моей душе. Как эмоции притупляются. Как любовь, ещё секунду назад такая яркая, становится... далёкой. Как воспоминания о наших счастливых моментах теряют краски, становятся чёрно-белыми.

«Что... что происходит?» — прошептала я.

Алиса вышла из тени. Её лицо было искажено ужасом. «Он сильнее, чем я думала. Он научился брать, не отпуская. Теперь он в вас обоих. Вы... связаны. Навсегда».

Я посмотрела на него. Он поднял голову. Его глаза... в одном ещё мелькала искра его истинного «я». В другом уже была пустота.

«Эвелин... — прошептал он его голосом, настоящим. — Прости...»

И его голос прервался. Глаза стали одинаково пустыми.

Он поднялся. Улыбнулся. Та же улыбка, но теперь полностью безжизненная.

«Спасибо, — сказал он тем смешанным голосом. — Теперь у меня есть двое. И ваша связь... ваша любовь... сделает меня ещё сильнее».

Он повернулся к картине. Поднял руку. Поглощённые вокруг зашевелились, загудели низким, монотонным звуком.

Картина ожила полностью. Тени вырвались из полотна, заполнили зал. Деревья на картине изогнулись, образовав арку. И в центре этой арки начало открываться что-то... тёмное, бездонное, пульсирующее.

Портал.

«Нет!» — закричала Алиса. Она бросилась вперёд, доставая что-то из кармана — маленький серебряный кинжал.

Но один из поглощённых двинулся, перегородил ей путь. Другой схватил её сзади.

Я стояла и смотрела, как портал открывается. Чувствовала, как холод внутри меня реагирует на него. Как теньед во мне тянется к тому, что находится по ту сторону.

И в этот момент я поняла. Я проиграла. Но не полностью.

Потому что теньед взял мою любовь. Но не всю. Самую глубокую часть — ту, что была чистой жертвой, — он не смог взять. Потому что она была защищена чем-то, что сильнее его.

Надеждой.

Надеждой на то, что даже в самом тёмном месте есть свет. Что даже в самой безнадёжной ситуации есть шанс.

Я посмотрела на него. На пустую оболочку, которая когда-то была моей любовью. И прошептала то, что, как я знала, он уже не услышит:

«Я всё ещё люблю тебя. И я найду способ вернуть тебя. Даже если на это уйдёт вечность».

Портал открылся полностью. Из него хлынула тьма. И в этой тьме что-то шевелилось. Что-то огромное, древнее, голодное.

Оно смотрело на меня. И я чувствовала его взгляд на своей душе.

«Приходи, — прошептало оно голосом, который был шелестом сухих листьев, скрипом старых костей, эхом забытых слов. — Приходи домой».

И я сделала шаг вперёд. Не потому, что меня тянуло. Потому что я решила.

Если я не могу спасти его снаружи, я спасу его изнутри. Из самого сердца тьмы.

Я вошла в портал. Холод обнял меня. Тьма поглотила.

Последнее, что я увидела перед тем, как всё исчезло, — лицо Алисы, искажённое ужасом и... восхищением.

А потом — ничего.

Только холод. Только тьма. Только любовь, которая теперь была моим единственным светом в вечной ночи.

И где-то там, в глубине тьмы, его искра. Слабая, почти угасшая, но всё ещё живая.

И я шла к ней. Потому что обещала вернуться. И я всегда держу свои обещания.

Часть 6.

Тьма была не просто отсутствием света. Она была субстанцией — вязкой, плотной, дышащей. Она обволакивала меня, проникала в лёгкие вместо воздуха, впитывалась в кожу вместо тепла. Первые мгновения я просто стояла, пытаясь осознать, куда шагнула. Потом включились другие чувства — те, о существовании которых я не подозревала.

Здесь не было звуков в привычном понимании. Были вибрации — низкие, гудящие, исходящие отовсюду. Они проходили сквозь кости, отзывались в зубной эмали, заставляли внутренние органы сжиматься в такт. И запах... Запах был смесью влажной земли после долгой засухи, гниющего пергамента и чего-то металлического, как медь на языке.

Я медленно повернулась, пытаясь что-то разглядеть. И постепенно глаза начали адаптироваться. Тьма оказалась не абсолютной. В ней плавали слабые отсветы — фосфоресцирующие пятна, похожие на гнилушки в ночном лесу. Они освещали контуры... чего-то.

Я стояла в коридоре. Стены были не из камня или дерева — они состояли из сплетённых корней, но корни эти были чёрными, блестящими, словно покрытыми смолой. Они медленно шевелились, извиваясь как змеи. Потолка не было видно — он терялся в вышине, откуда свисали такие же корни, образуя нечто вроде занавеса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.