- -
- 100%
- +
Паразит паразиту не пара
Моросящий дождь каплел на и без того сырую землю. Запах округи состоял из жжённых пластмассовых цветов; отсыревших конфет, под фантиками которых прятались спасающиеся от капель жучки; почвы с трухой пожелтевшей травы; смол из расколотых искусственных гранитных плит; прогнивших деревянных крестов. Лоза проросшая сквозь осунувшиеся заборчики с облезлой краской тянула за собой портреты со стёртыми от времени лицами. Гром гудел эхом сквозь пустующее пространство, словно заблудившийся путник в глуши. Лужа отражала молнии, пока сами электрические разряды в атмосфере били по тверди планеты и освещали бездонную ночь. Испуганные голуби кружились единым строем, спасаясь от редких хищных чёрных коршунов. Ворон глумливо взирал на пылкий спектакль естественного отбора, выглядывая из ветхой скудельницы. Невзрачные эпитафии, барельефы, памятники впустую красовались перед природой.
Рука кротом выковыривала себе лунку из под грунта. Мелкие песчинки врезающиеся в плоть оставляющие за собой лишь синяки. Проявившись наполовину, до локтя, десница нащупывала за что бы ухватиться. Надыбав железный прут забора, схватилась из всех сил, правая рука тащила из могилы остальные части тела. Проржавевшая оградка с лёгкостью и лязганием опадала наземь от натуги конечности, успев в падении поцарапать всю ладонь пленника кладбища. Наконец проклёвывается и вторая рука. Облокотившись об промозглую поверхность локти рук вдавились и давлением вытащили большую часть тела. Процессия походила на затруднительные роды.
Обнажённый человек, покрытый грязью, пытался сфокусировать своё зрение хоть на чём-нибудь. Он тёр свои глаза, пытаясь убрать мешающий ему предмет. Отмахнув единым броском комок червей с глазных яблок, он наконец узрел величие пустующих земель. Лишь клёкот птиц и безмолвная возня насекомых окружала его. Осмотрев себя с ног до груди, человека незамедлительно помутило. В его лоне ползали опарыши, волосах забились черви и в районе пресса зияла огромная дыра. Он попытался смахнуть с себя очистителей природы, но они лищь заползли вглубь своего мясного дома. Черви легко поддались чистке, после падения, они продолжили извиваться, но уже зарываясь в недра поверхности.
- Э-э-э-э-й! П-о-о-о-мо-о-о-гите! - Зазывал голый человек, но ответом было лишь эхо.
Не обнаружив людей вокруг, он принял волевое решение выйти как можно быстрее с этих земель. Уж больно удручающе и ужасающе выглядела эта реальность.
- Может я стал зомби? Или не умер до конца. - Думал он про себя.
Он спохватился, треснул себя ладонью по лбу за свою несообразительность. Сложив два пальца вместе, он попытался нащупать пульс.
- Чёрт, никогда не умел это как следует делать. Тогда проверю сердцебиение. - Горестно, шёпотом признавал парень.
Но не обнаружив ни пульса, ни сердцебиения, он лишь продолжил свой путь дальше. Его разум пронзил шок. Под ливень и гром, средь наследия человечества в виде могил и горящих пластмассовых цветов от молний, он продолжил свой путь в пустомыслие. Пейзаж не менялся длительное время.
- Я бреду примерно пару часов, что за херня то тут происходит? - Умоляюще взвыл он.
Пытаясь разглядеть имена, фамилии, отчества он обнаруживал лишь непонятные иероглифы. Памятные истуканы не походили на человека, их образ был похож на скрещивание разнообразных геометрических фигур и конечностей животных. Выцветшие фотографии, мраморные иконки, портреты-гравюры, если у чего-то и сохранилось лицо, то оно было смазано, виднелись лишь очертания, но странные мутные отростки мешали воспринять и связать с тем, что мужчина видел раньше.
Периодически он поскальзывался, падая он проклинал всё вокруг. После очередного падения он остался лежать неподвижно. И чтобы не травмировать своё сознание хлестче, не смотрел на свою отсутствующую часть живота. Липкая и мокрая чёлка волос перекрыло ему зрение. Отодвинув мешающие локоны, его взор устремился на серые, кучные тучи, вымеобразные облака пробудили у него аппетит. Силы покидали его бренный дух. Но желание бороться пропало быстро и он отключился, погружаясь в коматозный сон, так и оставшись валяться на неизвестной юдоли.
Природа смилостивилась и прекратила бурю. На смену непогоде прояснилось солнце, светящее, но не греющее. Своенравный ветер гонял по поле брани пустые пакеты, немного задевая осушенные до дна чекушки с водкой, из-за чего периодически возникала симфония звона, разбивающегося стекла и формирующихся в падении трещин. Где-то в дали слышался хоровой то ли плач, то ли смех.
Над человеком в обмороке реяли вороны. Спикировав вниз, впившись в плоть когтями лап, они приступили к пиршеству, выклёвывая куски мяса массивными и острыми клювами. Мужчина долгое время ничего не чувствовал, но как один из воронов попал в его остывшее и не сокращающееся сердце, он вскочил. Подражая ожившему пугалу он прогонял их прочь. Оглядевшись, он так и не обнаружил изменений.
- Значит не сон… - Констатировал про себя оживший покойник.
Его ноги сами зашевелились и продолжили своё паломничество вперёд. Он полз никуда не сворачивая. Периодически у него возникало жжение в теле, это продолжали прогрызать свои туннели личинки. В его чувствах пребывала лишь злоба и обида. До конца не осознавая из-за кого возникает непреодолимое бешенство, он продолжал проклинать склизкий элемент своей памяти. Его вера непоколебима в том, что именно человек послал его сюда.
- Кто это говорит! Я слышу тебя! И как ты пробрался в мои мысли! - Воем голосил парень, обращаясь ко мне. - Не начинай тут! Это что, какая-то игра!? - Неунимался он.
Вдруг задрожала земля, земельные пригорки на могилах рыхлыми комками разбросались по сторонам.
- Останови это! Что ты творишь!? - Не осознавая своих прегрешений требовал падший.
Выползшие «твари», как бы, вероятно, их обозвал мужчина, уставили на него свой взор.
- Я не вижу их лиц! Кто это? - Морщинистое лицо со шрамом на правом глазу суетливо вертело по сторонам.
Если бы он пытался понять не зрением, а своим разумом, памятью, без самозащиты, с признанием своей никчёмности, может быть что-то и вышло.
- Я ничего не помню!
Я, я, я, я. Как много «Я» в твоих изречениях.
- Помогите! - Рухнул на голые колени глупец.
Тела у своих могил затряслись. Хворь отчаяния бурлила паразитами в них. Они жаждали спасения, лишь одно могло их спасти.
- Я не хочу умирать, пожалуйста, прошу, пощади. - Рыдал закрыв ладонями глаза тот, кто считал себя мучеником.
Безграничными впадинами глаз покойники уставились на нагого плаксу. Светоч надежды засиял в их сердцах. Миллиарды лучей заструились из их тел прямиком в парня.
- Больно! Больн…
Не успев договорить, он ощутил, что у него мало времени. Его тело таяло на глазах. Иссыхало, кожа стала походить на курагу.
- Простите, простите все!
Обжигающий свет сердец остановился. Неподвижной картиной застыл мир. На последнем издыхании удалось выжить подлецу. Тем неменее, хотелось бы поговорить с ним более детально. Думаю с него пока что хватит неопределённости.
- Дорогой, я нажарила ещё картошечки, как ты любишь! - Ворковала с кухни мамуля.
- Да мам, конечно! Сложно от такого отказаться, хоть сейчас я и на диете. Придётся как следует пропотеть на пробежке.
- Не перетруждайся! Тебе ведь ещё и работу нашёл, как всё успеваешь? Вот у нас с отцом почти никогда не хватало то времени, то сил, то желания на спорт.
- Что происходит? - Озадачился паренёк с кладбища. - Почему я не могу пошевелиться? - Вгрызался он в слова, желая услышать ответ. - Это комната… Это гостиная моих родителей. И как я говорю не открывая рта! Что мать тво… - Не дав ему договорить, я ответил маме. - Она не твоя мать, а моя!
- Ох, да у вас и занятость была другая. Отец на заводе, ты медсестра в поликлинике. Куда уж до спорта. У отца так тем более, сердце, спина, всё болит.
- Послушай, дорогой, я рада что ты всё мне рассказал… Я не думала что у тебя были проблемы… ну, с психикой, как сейчас принято говорить.
- Вы с отцом не виноваты, вся ответственность на мне. На моих решениях и выборах, я признал уже это. И давай не будем возвращаться к прошлому.
- Что ты ей рассказал!? - Скрёбся за возможность могильный гость.
- Мам, я в туалет отлучусь и приду на кухню!
- Хорошо, тогда оставлю картошку на духовке, чтобы не остыла!
- Люблю, ма.
Зайдя в туалет соединённый с ванной, я подошёл к зеркалу и заговорил с внутренним голосом:
- Давай по одному вопросу за раз. - Мягко сделав свой, я стал ожидать ответа.
- Я не буду тебе подчиня…
- Не выёживайся, в моих вомзожностях вообще тебя отключить. Повторяю для особо одарённых — по одному вопросу за раз.
- Прости, прости! Так, дай подумать, так, так… А! Кто ты? - Нашёл среди множеств вариантов вопросов подонок.
- Довольно банальный вопрос. Но честно, я сам без понятия. Возможно я космический паразит, наконец-то нашедший себе оболочку. Но просматривая твою память, могу сделать вывод, что ты большее зло, жирнющий паразит в теле человека. Быть может и галлюцинация, вторая личность, что решила взять всё под свой контроль, ибо твои нейронные соединения не справятся со всеми твоими преступлениями. Ты просто сойдёшь с ума, когда примешь весь ужас сотворённый тобой. Макабристический ты выродок.
- Почему я подонок? Не могу… Мне плохо, как пошевелиться…
- П-ф-ф, как примитивно. Ладно, давай по пунктам. Первый — ты врал родителям, дедушкам и бабушкам о своей «учёбе в вузе». Клянчил у них деньги, тратил их на азартные игры, пропивал, кутил, творил что тебе вздумается! А они тебе даже квартиру снимали рядом с колледжем!
- Но я…
- Всё, нам не о чем говорить.
- Постой, молчу, молчу, прошу продолжи. Умоляю…
- Так вот. - Великодушно продолжил я. - Второе — врал друзьям, что у тебя злокачественная раковая опухоль. У парней брал деньги «на реализацию мечты всей жизни», а звучит-то как красочно! Подруг разводил на секс, как «последнее желание, всегда любил тебя» и бла-бла-бла. Третье — приступил к убийству животных, бедные котята и щенки. Приют тебе верил. Умно было с твоей стороны заранее наделать уйму фотографий, имитировал разное время года. Хитрец, нашёл бы своему таланту другое применение.
- Что ты рассказал маме? - Дрожащим от прижучивания голосом молвил недочеловек.
- Про животных не рассказал, не переживай. Она бы просто не выдержала. Про всё рассказал, да и не только ей, всем твоим друзьям. Очевидно, что их не осталось после признания.
- Я, я…
- Не оправдывайся, мне это не нужно. Я исправил твои ошибки, которые мог… - Продолжая смотреть в зеркало, я говорил сам с собой.
- Но я же человек. Я понял свой порок. Я…
- Не понял ты ни черта. Ты постоянно винил всех в своих неудачах, завидовал. И я не понимаю почему? У тебя любящие родители, понимающие друзья, что пошло под откос? Ты рос славным человеком. И вообще, мне кажется, что это ты галлюцинация. Безнравственный червь, пожирающий меня. Я поговорил с доктором. И мне назначили курс нейролептиков. И рекомендовали не разговаривать с тобой. Но я учтив. Да и было бы глупо упираться лишь в одно предположение, ведь так? Ведь мир и сознание такие удивительные вещи.
- Но… - Заторможенной речью пытался сформулировать речью
- Сынок, ты что там, заблудился! Отец уже пришёл, ждём тебя на кухне! - Хихикала мама.
- Только не он, не иди к нему! - Заорал провинившийся живой труп.
- К кому? - Поразился я.
- К отцу. Он, он… Запирал меня в подвале на даче, когда мама уезжала и… Я не могу
это сказать. Он монстр, я всё вспомнил.
- Но я не вижу этого в твоей памяти. Вообще, даже факта дачи.
- Спроси, спроси у него за столом, это моё последнее желание. Прошу, только одно и я буду готов умереть.
- Ты не умрёшь. - Успокаивал его я. - Просто будешь периодически засыпать. К сожалению я не могу давать тебе контроль. Это значит — никаких тактильных ощущений, запахов, вкуса, движений, коммуникации. Ладно, пока поспи.
- Нет, не-е-ет. Погоди, погоди. Спроси у отца про да…
Фух, наконец-то он уснул. Открыв кран с водой я помылил руки и лицо. Умывшись, я вытерся полотенцем и направился в сторону родителей. Дойдя до кухни меня встретил с лучезарной улыбкой отец и мать. Они уже сидели за столом, ожидая меня для трапезы. Не став медлить я мигом сел на стул и огласил:
- Как же ценно, что мы все вместе!
Румянец на щеках матери говорил лишь о её счастье. Отец не проявил никаких эмоций, лишь приступил к поеданию своей порции картошки, макая хлебушек в салат из помидоров, огурцов, лука и сметаны. Я был безгранично благодарен тому, что нахожусь с ними за одним столом.
Уминая за обе щёки хрустящую снаружи и мягкую внутри картошку, я огляделся. Над новенькой духовкой висели декоративные дощечки-рыбы. Их чешуя проделанная резьбой была окрашена в зелёно-синий цвет. Янтарные глаза с зрачками-шайбами смотрели целеустремлённо. Я подумал, что ни разу не был на рыбалке. И тут меня посетила гениальная мысль!
- Пап, а может на рыбалку съездим, никогда не рыбачил. А вид этих дощечек меня вдохновил! - Я поспешил предать огласке своё вдохновение.
- В каком смысле? Вы ведь рыбачили. - Удивилась мама.
- Когда? Вообще из головы вылетело… - Неловко озадачился я, попутно пытаясь рыться в памяти.
- А-а-а, ты маленький ещё был. Забыл наверное. Раньше у нас дача была, туда ездили всё лето в году… не помню в каком, если честно, ты помнишь, Миш? - Обратилась к отцу мать.
- Тоже не помню, хоть убей. - Отмахнулся он.
- Ну тебе лет пять было, вроде как. Мы правда одно лето только ездили, потом туда бабушка с дедушкой заселились и как-то не до этого было.
Я сидел неподвижно. Так он был прав. И что же, получается он не виноват?
Закат за окном создал нежные бордово-фиолетовые тона. Слышалась сигнализация машины в дворе. Смех детей, шаблонный и одинаковый, звучал в унисон. Моё сердце забилось, я не знал как быть.
- А ты чего не ешь, силы из воздуха решил брать? - Подкалывала мама.
- Да с этой диетой с ума все сходят. Лучше быть с пузом как я, но сильным! Давай, уплетай богатырь! - Поддерживал отец.
И кто я буду после всего этого, если промолчу. Я вообще существую?
- Мне что-то нездоровится, живот прихватило, я пойду прилягу в свою старую комнату, хорошо? - Я врал на ходу, пытаясь найти повод сбежать и подумать наедине.
- Ой, может таблетку? - Захлопотала мать, подскочив с табуретки, мигом открывая верхнюю дверцу с аптечкой.
- Опять ты со своими таблетками! Сразу видно, медсестра! Просто быстро хомячил, вот и заболело. Жевать надо! - Громко гоготал отец.
Выходя из кухни, я обернулся посмотреть на отца. Пока мама наперекор высказыванию главы семьи рыскала в поисках таблеток, папа смотрел на меня грозя кулаком.
Залетев в свою обитель я запер дверь. Я думал всю ночь, лёжа и смотря в потолок и решил, что там будет правильней всего. К тому же, что я мог изменить, если всё уже произошло…
*************************
Спорадически я просыпаюсь от своего вечного сна. Я могу спать день, месяц, год. Каждый раз передо мной различные приятные моменты. Вот моё тело, вернее тот, кто им управляет, ужинает в шикарном ресторане с миловидной девушкой. Примерно через год получение первой зарплаты с пятью ноликами на профессии геймдизайнера. Следующий кадр женитьба. Ещё дальше рождение дочки. После следует её первое слово. Далее путешествие по Европе. И так далее, далее, далее. Мне удаётся урвать кусочек ощущений от каждого события. Но порой я отсутствую слишком долго. Не получается верить в подлинность собственных воспоминаний. Кто-то другой во мне, некто, явление, не говорил со мной с того дня. И вряд ли заговорит вновь. Зато образы того бесконечного кладбища отпечатались знатно в моей памяти. Может я действительно всего-напросто скверный, мерзкий трус у которого не хватило духу поговорить с собой и признать что-то? Но уже не важно. Я раскаялся. Много раз я молил чтобы он меня услышал. Хоть и понимаю что не стоит надеяться, ведь я не слушал никого, когда использовал всех, кто попадётся под руку. Простите меня. Я просто хочу исчезнуть как можно скорее. И вот снова, снова я засыпаю…
Полигамная абракадабра
Из весенних цветов, расцветающих после долгой зимней спячки, выглядывали глазные яблоки. Они проросли и держались на тычинках. Пыльца сонного порошка с пыльника оседала на глазницах. Из-за чего те чесались и тёрлись друг об друга, болезненно моргая. Веки-лепестки защищали зенки от ветра и насекомых, которые любили полакомиться нектаром разношёрстных взглядов. Уши прорастали на коре деревьев, походившими на грибы трутовики. Но звуки, улавливаемые этими ушами, переходили в сердце дерева. Вследствие чего то оживало. И в зависимости от высоты, громкости, тембра звука, древо получало характер. Как-то потерянный младенец ревел и кричал возле такого дерева с симбионтом ухом. И когда дерево созрело, выпустило ноги-корни из земли, сделало шаг и сразу же легло на бок. Приехавшие санитары леса диагностировали клиническую депрессию. Как только не пытались ей помочь. И побелку делали, обрезали омертвевшую кору, гели мазали, подкармливали почву. А древо лишь переворачивалось с одного на другой бок и гнило. Один из пролетающих дятлов приметил удручённое дерево и начал реять к нему. Свидетелей не было, дальнейшее лишь со слов дятла из участка местной полиции.
- Вы что-то принимаете? - Вопрошал страж закона.
- Товарищ, да как так можно? - Стуча клювом себя по ноге, щебетал он.
Полицейский достаёт зиплок с насекомыми-паразитами.
- Узнаёте?
- Ни-икак нет. - Облизываясь длинным языком тарахтел дятел.
- Это было найдено в вашей сумке. Ещё больше в вашем жилье. Если его можно так назвать. Притон полнейший. - Хрустел пожилыми ветвями орган власти.
- Я проживал там у друга… - Отмахивался птиц.
- В организме того безымянного, несчастного дерева было найдено сотни таких жуков. И ваши отпечатки. - Констатировал Леший.
- Может это… это… Я требую адвоката! - Пытаясь взлететь, освободившись от металлической петли на шее, стрекотал дятел.
- Он уже на месте, одну минутку. - Вежливо и по закону смягчал пыл птицы он.
Леший снял своё лицо и положил его в мешок, лежащий в углу комнаты допроса. Рыская наугад, щупая корягами-руками маски, он наконец вытащил одну. Нацепив её на своё лицо-пень, он развернулся.
- Мама… - Слёзы искупления, как смола с дерева в жаркий день, полились у дятла.
- Сынок!? Что ты натворил? - Вещал Леший с лицом-ловушкой.
- Я просто хотел собрать денег тебе на лечение. Понимаешь? Всё было ради тебя!
- Ты убил то древо, что пребывало в унынии? - Актёрским мастерством искусно допрашивал Леший.
- Нет, нет. Он сам превысил дозу. Съел всех паразитов за раз. Но я смотрел, я смотрел и мастурбировал. Мама, я не хотел!
Так дятел-фетешист признался в незаконной торговле паразитами.
Лес также окружали грибы революционеры, пускающие свои поры в бездомных ханыг, забулдыг, выпивох летучих мышей. Вечно плачущие облака. Змеи, жертвующие собой ради сотворения идеальный струн для гитар. Великаны муравьи, что из крошек собрались в единое существо и стали отшельниками. Проституки нимфы. Несметное множество мифов и легенд можно поведать об зачаровывающей флоре, фауне, в целом экосистеме этого леса. Но сегодняшний сказ будет о старике колдуне и бабке волшебнице.
Жила эта парочка пенсионеров в закутке города в тесной избе. Их деревянная изба на фоне многоэтажных домов из останков титанов выглядела никчёмно маленькой со стороны городских жителей. Но для них это было место тепла, уюта и верности друг другу. Им предлагали переехать в новый микрорайон, в хрущи из костей мегаладона, взамен на их владение землей. Их отказ всегда произносился в унисон. Настолько они ладили друг с другом. Они замечали только плюсы. Как минимум по выходу в огород, если они смотрели вверх, то видели великанские останки, смотрящие за их пристанищем. Ни одна ворона не прилетала украсть у них урожай, ведь их пугалами были бывшие боги.
Любовь у них была светла, не без ссор, конечно, но чиста и честна. Струпья раздора сеяли их родители, причём обоюдно с двух сторон. Пытались множество раз наслать порчу. Делали заговоры. Писали доносы. Однажды кто-то, вроде бабушка нашей волшебницы, заворожила мэра города и погнала того свататься со своей внучкой. Но ничто их не рассорило. Правда свои попытки их родственники до сих пор не оставляют. Кто в виде призрака приходит во сны. Кто-то после смерти вступил в армию некроманта и в свой положенный отпуск навещает их хибару на отшибе.
Старика колдуна звать — Мерлин. А его не менее престарелую супругу ведьмочку — Матильда. Вместе они уже около пятидесяти лет. Любовь у них платоническая. И они оба девственники, в плане плоти, если такое понятие вообще есть. Их объединило великое — колдовство. На протяжении всего стажа совместной жизни, они целыми днями колдовали, придумывали новые, заковыристые заклятья, порой варили зелья. Их даже наградили почётными орденами открывателей в области магии.
Самое выдающееся из их заклинаний позволяло путешествовать во времени, но о нём они никому не рассказывали. И иногда меняли ход истории как им вздумается. Общая тайна и всемогущество скрепляло их союз забористей. Они могли даже омолодить себя, но предпочитали морщинистые тела. Внутри они чувствовали себя молодо, а геронтофилия казалась им гармоничным и эстетичным феноменом.
И вот в один из дней, когда приезжал бродячий цирк в город, старик Мерлин предложил своей супруге сходить на представление. Обычно они никуда не выбирались. Но в буклете было сказано о невероятно способной студентке из магического колледжа. Им захотелось посмотреть на подрастающее поколение волшебников.
Мерлин надел своё лучшее пальто с дырками, ведущими в карманные измерения, где он разместил целые дома для своих домашних крыс. Матильда приодела тёплую толстовку и чёрные джинсы, ей нравилось представлять себя личом в этом стиле одежды.
Проходя по заковыристым, живым переулкам, которые порой плутали путников, они кидали под ноги конфеты с парализующим порошком. Благодаря этому, вечно суетливая асфальтовая дорога засыпала, объевшись дарами великих гениев. Добравшись до шатра сделанного из кущи листвы и крон дерева, они оплатили билет своей кровью и вошли внутрь и заняли свои места.
Им обоим было крайне уныло. И от того, что они получали одинаковое впечатление, им становилось задорно и весело.
В первом акте понурый тигр снимал с себя полоски и втыкал в почву, образуя тюремные прутья. За ним последовал далматинец, с которого сыпались его пигментные чёрные пятна, в которые он случайно проваливался, но после взял себя в руки и через опавшую чёрную дыру передал в клетку тигру пилу. И кошак стал спиливать заточающие его полосы. Во всю эту катавасию дешёвых трюков ворвался попугай, который своими перьями затыкал «до смерти» всю труппу.
Во втором акте пузатый мужичок тянул из своего рта бесконечную бумагу. Когда длинна достигла колоссальных объёмов и добралась до зрителей, стало видно, что написано на этом папирусе. Там находились чеки с неоплаченными штрафами.
Зрители зала были разнокалиберные. Мойры залипающие в телефон, продающие свои услуги по гаданию, лениво поглядывали на сцену. Буйные карманницы и клептоманы гарпии ходили между рядами, светя своими грудями перед гномами, отвлекая внимания и обворовывая их. Минотавр на галоперидоле под пускал слюни под присмотром санитаров психиатрической больницы. Медуза, работяга с каменоломне, смогла скопить на билет на представления для своих друзей змеят. Фенрир кастрированный комитетом безопасности располнел и поедал попкорн с кучей масла. Гидра торгующая своими головами на чёрном рынке, как деликатесами для каннибалов, наслаждалась шоу. Астральный контрабандист Харон подыскивал новый товар — души.