Голубое пламя: Пробуждение

— Похоже, наш новичок скрывает в себе куда больше, чем мы думали. И, возможно, больше, чем сам осознаёт, — тихо произнёс Карин, и в его голосе прозвучало не восхищение, а тяжёлое, почти обречённое понимание.Грей, собирая стрелы — некоторые пришлось вытаскивать из тел, — присвистнул, но в этот раз звук вышел резким, нервным, будто лезвие чиркнуло по камню.— Да уж, такой силы я ещё не видел. Ты словно молния, Мартен. Только… надеюсь, ты сможешь её контролировать. В следующий раз она может ударить не туда. А может, и по нам, — добавил он едва слышно, бросив короткий взгляд на свои стрелы, словно прикидывая, хватит ли их, если сила Мартена снова вырвется наружу — и обернётся против своих.Мартен хотел ответить, но вместо этого его колени подогнулись. Он рухнул на землю, словно марионетка, у которой обрезали нити, — резко, безвольно, с глухим стуком ударившись коленями о камни. Попытка опереться на руки оказалась тщетной: те не слушались, мелко дрожали, будто после долгой лихорадки или многочасового изнурительного труда. В висках стучало так, что казалось, будто кровь вот-вот прорвёт кожу, а перед глазами плыли тёмные пятна, то сгущаясь в непроглядную тьму, то рассеиваясь на мгновение, открывая размытые очертания окружающего мира.Он попытался сделать вдох — и с ужасом осознал, что воздух не идёт в лёгкие так, как раньше. Дыхание стало прерывистым, рваным, будто кто-то невидимый сдавил грудь железной хваткой. Каждый новый глоток давался с трудом, сопровождаясь колющей болью где-то под рёбрами.— Я… — начал он, но голос сорвался на хрип. Язык казался тяжёлым и чужим, словно отлитым из свинца. Мартен сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло, но во рту было так сухо, будто он несколько дней брёл по безводной пустыне.Мир вокруг терял чёткость. Фигуры спутников расплывались, превращаясь в цветные пятна: золотистые блики волос Миры, тёмнозелёный плащ Тобина, серая куртка Грея. Их голоса доносились будто издалека, сквозь плотный слой ваты.— Эй! — Мира бросилась к нему, опустилась рядом на колени, её пальцы невольно сжались на плече Мартена. — Мартен! Ты как?Он попытался выдавить из себя улыбку, но вышло нечто похожее на гримасу боли.— Всё… нормально… — прошептал он заплетающимся языком. — Просто… ноги не держат.Карин, всё ещё держась за бок, подошёл ближе, нахмурился. В его взгляде читалось не просто удивление — в нём плескался страх, тихий и упрямый, тот самый, что приходит, когда понимаешь: ты стоишь рядом с чем-то, чего не можешь ни измерить, ни обуздать.— Ты только что троих бандитов разметал, как нашкодивших котят, а теперь даже стоять не можешь? — В его голосе прозвучала не насмешка, а встревоженное удивление, почти отчаяние. — Что с тобой происходит, парень?— Не кричите, — Мартен поморщился, хотя никто не кричал. Просто каждый звук отдавался в голове острой вспышкой, словно кто-то вбивал гвозди в виски. Он зажмурился на мгновение, пытаясь унять головокружение.Тобин опустился на корточки с другой стороны. Сосредоточенно нахмурившись, он поднёс руку ко лбу Мартена. Ладонь мага слабо засветилась мягким золотистым светом, пульсируя в такт его дыханию. Он замер на несколько секунд, прислушиваясь к чему-то внутри себя, затем покачал головой, и лицо его стало не просто озадаченным — в нём проступила тревога, холодная и глубокая, как тень над пропастью.— Ни признаков проклятия, ни отравления, — произнёс он. — Истощение — да, сильное. Словно из него выкачали почти всю жизненную силу за несколько мгновений. Такое бывает, если новичок использует заклинание выше своего ранга. Гораздо выше. Но… это не магия. Я не чувствую ни рун, ни фокуса, ни следа чар. Это… нечто иное.— Я не использовал никакое заклинание, — Мартен с трудом сглотнул, горло пересохло. — Я просто… разозлился. И всё. А потом — бац. И они летят.— Просто разозлился, — повторил Карин с сомнением. Он осторожно опустился рядом, невольно поморщившись от боли в ушибленном боку. В его глазах читалось: он хотел верить, что всё просто, но уже не мог.— Мартен, ты только что голыми руками пробил череп здоровому бандиту. С голубым свечением. Это не «просто злость». Это… что-то древнее. И я боюсь, что мы даже не представляем, насколько оно опасно.— Я сам не знаю, что это было, — голос Мартена звучал глухо и устало. — Честно. Я… я вообще ничего не помню до сегодняшнего утра. А теперь ещё и это.Он замолчал, поняв, что сказал лишнего. Но сил притворяться и уклоняться не осталось. Мира вздрогнула, её глаза расширились от тревоги. Она не невольно сжала руку Мартена чуть сильнее, будто боялась, что он исчезнет или растворится прямо у неё на глазах. В её взгляде мелькнуло что-то большее, чем страх, — в нём была решимость: она не отпустит его, что бы ни случилось.Грей, стоявший чуть поодаль, переглянулся с Мирой. В его взгляде читалось не только удивление, но и настороженность — он машинально положил руку на арбалет, словно готовясь к новой угрозе, но не к внешней, а к той, что сидела сейчас прямо перед ним, слабая и беспомощная, но способная в одно мгновение стать разрушительной бурей.Тобин поджал губы, задумчиво потирая подбородок. Его пальцы дрогнули, будто сами собой складываясь в защитный жест, который он тут же распрямил, словно стыдясь собственной слабости.— Это не просто сила, — тихо произнёс он, скорее для себя, чем для остальных. — Это… первозданная энергия. Дикая. Неукротимая. И самое страшное — она не подчиняется правилам. Я никогда не видел ничего подобного. И не хочу видеть снова. Но боюсь, что придётся.Карин медленно, очень медленно кивнул, словно подтверждая какую-то свою догадку, от которой ему становилось только тяжелее.— Ничего не помнишь, значит, — тихо сказал Грей. — Поэтому спрашивал про флакон, будто впервые его видел. Ладно. Об этом поговорим позже. Сейчас главное — привести тебя в порядок. Но… будь готов к тому, что вопросы будут. И не только у нас.— А разбойники? — спросил Грей, кивнув в сторону тел.— Живых свяжем, — распорядился Карин. — Один останется под присмотром, остальных доедем до Грокхарта, сдадим местной страже. Тобин, помоги Мартену дойти до повозки. Мира, осмотри раненых, но далеко не отходи. Вдруг у них были подельники. Или… что-то ещё.Тобин кивнул и осторожно подхватил Мартена под руку. Мира с другой стороны поддержала его, её пальцы слегка дрожали — не от страха, а от беспокойства за спутника, от ощущения, что она держит в руках не просто человека, а нечто хрупкое и одновременно смертельно опасное.— Держись, — тихо сказала она, помогая ему сделать первый шаг. — Мы рядом. Ты не один.Мартен кивнул, с трудом переставляя ноги. Каждый шаг давался с усилием, но поддержка друзей давала ему силы идти дальше. Он бросил короткий взгляд на Карина — тот, несмотря на собственную рану, шёл следом, готовый в любой момент прийти на помощь. В его глазах читалось: «Я не позволю тебе упасть. Даже если придётся держать тебя силой».В голове Мартена крутились вопросы: что за сила в нём пробудилась? Почему он ничего не помнит? И как теперь жить с этим новым знанием о себе? Но сейчас важнее было одно — он не один. У него появились люди, которые готовы помочь, понять и поддержать. И это давало надежду.— Тяжёлый, зараза, — беззлобно пробормотал маг, пытаясь распределить вес Мартена так, чтобы не напрягать свои уставшие мышцы.— Сам ты зараза, — еле слышно ответил Мартен и попытался улыбнуться, но улыбка вышла бледной и тут же исчезла. Его шаги были неровными, ноги подкашивались, словно он шёл по палубе корабля в сильный шторм. Перед глазами то и дело вспыхивали тёмные пятна.Когда его усадили в повозку, прислонив спиной к ящику с оружием, он почувствовал, как дрожь постепенно утихает, сменяясь глухой, тягучей слабостью. Пальцы всё ещё подрагивали, на коже иногда пробегали едва заметные голубоватые искорки — последние отголоски той силы, что вырвалась наружу.В это время Тобин подошёл к Карину, который всё ещё сидел на земле, тяжело дыша. Маг положил руку ему на грудь, закрыл глаза, сосредоточившись. Через несколько секунд он выдохнул с облегчением:— Карин жив, но потерял сознание от удара. Ничего серьёзного — ушиб и шок. Через час придёт в себя.Мира, услышав это, заметно расслабилась, но её взгляд по-прежнему был прикован к Мартену. Она присела рядом с ним, достала флягу и протянула ему:— Пей. Медленно. Это травяной настой — поможет восстановить силы.Мартен сделал несколько глотков. Тёплая жидкость скользнула по горлу, принося облегчение. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.«Что со мной происходит? — подумал он, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Я не помню прошлого. Я почти не владею оружием. Но я только что… убил человека. Голыми руками. И чуть не умер от этого».В горле встал ком. Он посмотрел на свои ладони. Обычные руки. Немного грязные, с парой свежих царапин. Ничего необычного. Но где-то глубоко внутри он чувствовал: это только начало. Что-то пробудилось в нём — и оно не собирается засыпать обратно.Мира, заметив его взгляд, тихо сказала:— Ты это не контролируешь, да? Силу, я имею в виду.Мартен покачал головой:— Если бы я мог ею управлять, я бы не лежал сейчас как бревно. И… — он запнулся, — я бы не сделал этому бандиту… так.Он не договорил. Слишком свежи были воспоминания: хруст костей под ударом, тёплая липкая жидкость на руках, оседающее тело. То, что произошло за несколько секунд, сейчас вспоминалось как в замедленной съёмке, со всеми ужасающими подробностями — даже то, как глаза разбойника расширились от шока за мгновение до удара, как его дубина выпала из разжавшихся пальцев и покатилась по камням. Мартен сглотнул, пытаясь унять подступающую к горлу тошноту.— Первый раз всегда тяжело, — неожиданно мягко сказал Карин, устроившийся напротив. Он сидел, прислонившись к борту повозки, и осторожно ощупывал ушибленный бок. — Даже если это был враг. Даже если он напал первым. Если после этого тебе станет всё равно — тогда пора беспокоиться. А пока ты чувствуешь — значит, ты человек.Мартен поднял на него мутные от усталости глаза. В них читалась не только усталость, но и растерянность, почти детская беспомощность.— Ты же меня почти не знаешь. Откуда ты… откуда ты знаешь, что говорить?Карин криво усмехнулся, погладил ушиблённый бок и вздохнул:— Потому что я тоже кого-то убил в первый раз. Было мне тогда лет семнадцать, в стычке на границе. И тоже потом не мог стоять на ногах. Правда, у меня не было никакой магии. Просто тошнота и трясучка. Три дня потом не мог нормально есть — всё казалось безвкусным. Но со временем… привыкаешь отличать необходимость от жестокости. И учишься бояться не крови, а того, что внутри тебя становится слишком легко её проливать.Повозка качнулась и медленно тронулась. Грей взобрался на место возницы, взял вожжи.— До темноты надо проехать через ущелье, — бросил он через плечо, поглядывая на небо, где уже начали сгущаться сумерки. — Если там ещё кто засел, второй бой мы не вывезем. Мартен сейчас — мешок с костями, а Карин еле дышит.— Спасибо за лесть, — буркнул Карин, но беззлобно. Он поморщился, поудобнее устраиваясь в повозке, и бросил взгляд на Мартена. — Держись, новичок. Дорога длинная. И… если эта штука внутри тебя снова проснётся, постарайся хотя бы крикнуть. Чтобы мы успели отскочить.Мартен откинул голову на ящик, закрыл глаза. Тело гудело, каждый сустав ныл, мышцы словно налились свинцом. В голове вертелись осколки мыслей: «Маг. Я что, маг? Откуда? Почему я этого не помню? И… почему мне так паршиво сейчас, если минуту назад я чувствовал себя всемогущим? Будто из меня выкачали всю жизнь, оставив лишь пустую оболочку». Он невольно сжал пальцы — на коже ещё чувствовалось слабое покалывание, напоминание о голубом сиянии.Рядом тихо переговаривались Мира и Тобин. Мартен почти проваливался в тяжёлое, беспокойное забытьё, но их шёпот пробивался сквозь пелену усталости:— Ты видел такое когда-нибудь? — тихо спросила Мира, её голос дрожал от тревоги. Она то и дело бросала взгляды на Мартена, будто боялась, что сила снова вырвется наружу и унесёт его прочь, оставив на этом месте лишь пустую оболочку.— Нет, — тихо ответил маг. Он задумчиво теребил край своего плаща, хмуро разглядывая Мартена. В его глазах плескалось не просто любопытство — в них была тревога учёного, который впервые увидел явление, не вписывающееся ни в одну из известных ему теорий. И потому особенно пугающее. — И это… меня пугает. Он даже не произнёс ни одного слова. Не использовал фокус. Не чертил руны. Просто… взял и сделал. Маги так не работают. Никто так не работает. Это… как будто сама суть силы, лишённая формы. И я не знаю, к чему это приведёт.— А кто? — прошептала Мира, невольно понизив голос ещё сильнее.Тобин не ответил. Он лишь покачал головой, глядя на горизонт, где ущелье уже виднелось тёмной трещиной между скал. Его пальцы непроизвольно сложились в защитный жест, который он тут же распрямил, словно стыдясь собственной слабости. Но в глубине души он знал: никакие жесты не помогут, если сила Мартена снова вырвется на свободу.Грей, сидевший впереди, крепче сжал вожжи и бросил короткий взгляд назад. Он ничего не сказал, но в его глазах читалось то же беспокойство — смесь осторожности и настороженного восхищения. И ещё — решимость. Если придётся, он защитит своих. Даже от того, кто сидит сейчас в повозке.Мартен почти уснул, но последние мысли перед забытьём были ясными и пугающими: «Что же я такое? И что будет, когда это случится снова?»Где-то далеко за пределами человеческих земель, в кромешной тьме, вспыхнула тонкая серебристая нить. Она дрожала, пульсировала, словно живая, и от неё по тьме расходились едва уловимые волны, тревожа саму ткань пустоты.Существо замерло. Огромные глаза медленно открылись, и тьма вокруг будто стала ещё гуще, плотнее, словно сама реальность съёжилась от его взгляда.— Это… это чудесно… — прошептало существо, и его голос прозвучал не как звук, а как вибрация, проникающая сквозь любые стены, любые расстояния.Нить дрогнула вновь, и на этот раз её свет стал ярче, заметнее, будто кто-то на другом конце мира сделал глубокий вдох и наполнил её силой.На мгновение в бесконечной тьме показалась улыбка — холодная, хищная, полная предвкушения.— Значит, ты всё же вернулся… — прозвучало в тишине, и каждое слово отдавалось эхом, которое не затихало, а лишь множилось, растекаясь по тёмным уголкам мироздания.Существо тихо рассмеялось — звук был похож на скрежет льда, сталкивающегося с камнем в глухой зимней ночи.— Как долго я ждал этого момента… Как долго… И теперь ты снова здесь. И сила твоя проснулась. О, как сладок этот миг! Скоро, очень скоро мы встретимся. И тогда… тогда всё изменится.Оно протянуло руку, и тьма послушно расступилась, открывая вид на далёкие земли, где по узкой горной дороге медленно катилась повозка. Существо всмотрелось в крошечную фигурку внутри неё, и его улыбка стала шире.— Ты даже не представляешь, кто ты на самом деле. Но скоро узнаешь. И когда это произойдёт… мир уже не будет прежним.