Хроники Облачного мира

Значит это кому-нибудь нужно

Увесистая капля сорвалась с потолка пещеры. На миг, длившийся меньше пары секунд, она почувствовала себя свободной, единственной и неповторимой во всем многообразии элементов.

«Жить – это значить летать, парить, чувствовать, что пред тобой открыт весь мир!» – мелькнуло в ее водянистом сознании, но нет…

Она даже не заметила, как детская наивность сменилась юношеским максимализмом, за ним пришло осознание скоротечности жизни. Приближаясь к земле, мысли становились изменчивыми, ее терзали сомнения:

«Зачем я существую? Для чего все это?» – спрашивала капля себя. Страх окутал ее. Она старела, и тут, когда до земли оставалось всего ничего, поддавшись законам бытия, говорящим, что все, что должно случиться, обязательно произойдет, капля произнесла свои последние слова:

– Угасать! Каждый из нас в этом мире готов угасать, неся свет жизни другим! Ведь это кому-нибудь нужно!

Буль! Бульк! Бульк! – несколько капель ударили о край гранитного камня, расположившегося посреди пещеры, вход из которой закрывал увесистый валун. Слабый свет, исходящий от взошедших на небосвод трех лун, пробился сквозь щели в каменной породе, тонкими лучами осветив лежащего на гранитной плите волшебника Думкинса. Он повернулся на бок, глаза слегка приоткрылись.

– Еще даже не лассвело, можно и поспать! – просипел волшебник, потирая рукавом ночной рубахи нос.

Извечный спутник Думкинса – насморк – с каждым днем все больше коверкал его и без того картавую речь.

– О-ох, – протянул Думкинс, и тут холод, исходящий от гладкого гранита, проскользнул сквозь тонкую ночную рубаху со звездочками. Волшебник дрогнул и подскочил на ноги. Глаза тяжело реагировали на полумрак, но даже так он понял, что это не его комната.

– Калтошка, капуста, баклажан, банан… тьфу ты! – слова так и вываливались из его уст.

Остаточные сновидения неохотно покидали седовласую голову. Зрачки расширились.

– Вот те на-а! – просипел волшебник. – Ну и местечко, знаете ли! Холодно!

– Холодно! Холодно! Холодно! – повторило эхо.

– Не длазни, и без тебя тошно! – пробурчал волшебник, переступая на заросший мхом камень. Эхо молчало.

– Челт побели! Что это за место? – возмущенно выкрикнул волшебник.

– Это пещела, – прозвучало тоже картаво в ответ.

– Как это? – просипел Думкинс. – Тут кто-то есть?

– По всей видимости, есть!

– И этот кто-то не выговаливает букву «эл», как и я? – заинтересованно протянул волшебник.

Голос затих, задумался, и вдруг среди каменной породы раздался ответ:

– По правде говоря, если вы имеете в виду букву «эр», то я в силах произнести ее.

– Но тогда зачем вы издевались? Смешно вам, да? – нервно пыхтел волшебник.

– Нисколько. И хочу вам сказать, что сие изменение набора речи в первую очередь связано с исследованиями доктора Ламье, который совсем недавно в своей статье «Культура речи с незнакомыми нам грибами» опубликовал преинтересную теорию.

– Какую? – недоверчиво буркнул Думкинс.

– Там утверждается, что во время разговора с незнакомой особью исследователю следует применять речевые конструкции исследуемого, дабы не вводить оного в стресс, – довольно речисто, можно даже сказать, академично произнес голос.

– Понимаю, – только и успел булькнуть Думкинс, как голос в свойственной ему манере продолжил:

– Поэтому, так как мы с вами незнакомы, я предположил, что поддержав вашу культуру речи, некий дефект или особенность выговора буквы «Р», мы сможем вести более внятный диалог.

– Коллега, значит, – надувшись, пробубнил волшебник.

– Можно и так сказать! – подметил голос.

– И где же мы тогда, коллега? – повторился волшебник.

– В пещере, где же еще! – все так же радушно ответствовал голос.

– Да-а, правда, а я думал, что это салон мадам Пуф, ну или… – начал было язвить Думкинс, но голос прервал его:

– Нет, это пещера, не салон и не то, о чем вы могли бы подумать, это просто пещера.

– Вот так, значит? – довольно надменно, можно сказать, своенравно, по-волшебному обыденно выдал Думкинс, нахмурив свой сопливый нос.

– И никак иначе…

– Вот, значит, как, – вновь повторил волшебник, уже мягче. А потом почесал висок, разгоняя мысли в голове, спросил:

– А что я здесь делаю?

– Стоишь на камне, покрытым мхом, – все так же просто ответил голос.

– Ну-у, это понятно! – буркнул волшебник, заскрипев зубами.

– Хорошо, – подметил голос и замолчал, и вместе с ним все вокруг затихло тоже.

Вот только волшебники по натуре своей никогда не обладали терпением, так что, как истинный представитель своего вида, не выдержав и минуты забвения, Думкинс покраснел, надулся и выкрикнул:

– Эй, коллега, вы еще тут?!

– Да-а.

– Это хорошо, но все же: что я здесь делаю?

– Стоишь… – только было начал голос, как вдруг резким словесным выпадом Думкинс неожиданно парировал:

– То, что я стою на камне, это понятно, но в целом – зачем, то есть как, ну, для чего я здесь?

– Если волшебник стоит на камне в пещере, значит, это кому-нибудь нужно.

Слова прозвучали и даже ненадолго зависли в голове, но понять их он не мог или просто не хотел. Все путалось, да еще и эта вечно сгущающаяся тьма: хоть ложкой ешь, а все равно ничегошеньки не видно.

– Да… – вырвалось с уст волшебника.

– Или нет, – ответил голос.

– Это ты о чем?

– О двойственности мира, есть «да», и есть «нет». Все просто.

– А если есть «да» и «нет», то может, ну, скажем, вот кому-то нужно, чтобы я был на этом камне, стоял тут, так сказать, но я ведь вполне могу пледположить, что на этом свете есть хотя бы один человек, котолому это не нужно. То есть я пытаюсь сказать, что этому некоему человеку нужно, чтобы я на этом камне не стоял.

– Двойственность…

– Она самая! – радостно выкрикнул волшебник и уточнил: – Ну, так что?

– Что? – непонимающе изрек голос.

– Может, я тогда пойду, ну, чтобы тот, длугой не чувствовал себя обделенным?

– Может, оно и так, надо подумать.

И опять все стихло, но не прошло и пары секунд, как волшебник вновь окликнул незнакомца:

– Ну, как?

– Иди! – резко произнес голос, и вместе с ним вдоль стен пещеры зажглись огни.

– Вот и славно, вот и славно – протараторил волшебник, сняв со стены горящий факел.

И тут камни задрожали. Стены пещеры всем своим видом говорили, что если он, Думкинс, и дальше будет беспричинно стоять и таращиться на них, то они от смущения, а точнее сказать, от старости с минуты на минуту завалятся, прямо на него, и попробуй тогда подыми их потом.

– Вот те на!

Легкий ветерок коснулся волшебника. Он обернулся. В одной из покосившихся стен был тёмный проход, ведущий куда-то вниз. Думкинс подошел ближе, осветив нишу огнем факела: там было довольно глубоко.

– Интелесно, и кто это воздвиг? – сорвалось с языка волшебника.

– Они, они, они, – эхом пронеслось по пещере.

– Кто-о «они»? – недоуменно протянул волшебник, ибо встречаться с некими неизвестными «они» он не горел желанием.

– Они это они, – пояснил голос.

– Стало понятней, знаешь ли!– спускаясь вниз, произнес волшебник.

Но вслед ему донеслось лишь негромкое:

– И помни: тот, кто спасает других, спасается и сам!

– Ага-ага, еще одна пещелная мудлость – недоверчиво булькнул волшебник.

Шаг-другой и вот уже середина. Еще немного и он уже будет там. Но где? Куда она, эта странная лестница, ведет его? А впрочем, какая разница, выбирать-то не приходится. Преодолев два пролёта, ноги Думкинса коснулись твёрдого каменного пола. Рука машинально подалась вперед, дабы хоть немного осветить это незримое место.

– Ничего себе, еда! СЫЛ!

Удивлению волшебника не было предела, прямо перед ним на дубовом столе лежала большая головка сыра. Думкинс от нетерпения аж задрожал. Подойдя поближе, он отщипнул кусочек и моментально проглотил его. Приятный терпкий сырный запах плыл теперь в полумраке. Где-то вдалеке зажглись красные огни.

– Они, это они, – вздрогнув, пролепетал волшебник.

– Зачем ты это сделал, Думкинс? – прохрипел басом зловещий голос.

От неожиданности волшебник чуть не упал, отпрянув назад, он взмахнул факелом, и тот с громким «бульк!» свалился куда-то вниз. Вспышка, и яркий свет озарил комнату!

Поодаль от стола стоял большой железный трон, на котором восседал маленький бородатый скелет, облачённый в рыцарские доспехи. Голову мертвеца покрывала золотая корона. А позади располагались они: две дюжины таких же маленьких, жутко бородатых скелетов с горящими глазами.

– Зачем ты это сделал, Думкинс? – произнес король, и его подданные эхом подхватили всего одно слово: «зачем?»

– Что, что я сделал, что здесь вообще, челт возьми, плоисходит? – осипшим голосом пропищал волшебник.

– Теперь ты проклят, как и мы! – произнес мертвый король.

– Проклят, проклят, проклят! – вторили скелеты, вытягивая вперед свои костлявые руки, которые становились все длиннее и длиннее. Еще немного и они схватили бы волшебника. Думкинс стал пятится назад.

– Я, я, я…

– Ты, ты, ты! – кричали они.

– Я ничего не делал, – поджимая дрожащие ноги, вопил Думкинс. Холод смерти окутал его, громкий истошный крик вырвался из груди.

Думкинс изо всех сил зажмурился. Все вокруг стихло. Сделав над собой усилие, волшебник открыл глаза. Он сидел на кровати в своей маленькой комнате.

– О боже, чего только не почудится! – произнес Думкинс, и тут взгляд его упал на пол. Маленький серый крысёныш бежал прямиком к мышеловке, на которой лежал кусочек сыра.

– Нет, только не сыл, не ешь его!

О времена, о нравы!

В комнате горел свет. Запылившаяся от времени

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.