Падшие: На осколках

Пролог

Тёмная ночь окутала Имперскую Столицу, и лишь редкие звёзды пробивались сквозь пелену дыма, всё ещё витающего над разрушенными улицами.

В тени старой башни, где некогда собиралось ополчение из ремесленников, стоял человек в алой мантии, чья корона казалась скорее бременем, чем символом власти. Кай Эрик Глоркас, Император Морриантоса, смотрел в лицо своего прошлого — Гранд-Магистру Ордена Стражей, чья фигура, закутанная в чёрный плащ, казалась призраком былой славы.

– О… Это ты… Я ждал тебя, — голос Гранд-Магистра был низким, протяжным, словно эхо из древних эльфийских залов. В нём звучала смесь усталости и сдерживаемой ярости.

– Здравствуй, — ответил Кай, стараясь сохранить спокойствие, хотя его пальцы невольно сжались в кулаки. Позади него застыли двое рыцарей Кастус Окулат, их доспехи поблёскивали в свете факелов. — Что ты хотел?

– Почему? — Гранд-Магистр шагнул ближе, и его глаза, горящие синим в полумраке, впились в Императора. — Почему ты предал нас? Наших отцов и отцов наших отцов? Мы служили твоей династии с времён Рорка, проливали кровь, искореняя врагов, убийц, шпионов и изменников! Мы умирали сотнями, исполняя твою волю и волю твоих предков. Так почему ты отвернулся от нас? Почему подписал этот проклятый Конкордат?

Кай почувствовал, как гнев и стыд борются в его груди. Он хотел ответить спокойно, но слова вырвались срывающимся криком раненого льва:

– А как, по-твоему, я должен был спасти Империю? Сариас потерян, провинции разорваны и разорены, города горят! — Он указал на дымящиеся руины за спиной. — Как, ответь мне? Как я мог продолжать войну, когда Лоэр стоял у наших ворот?

Гранд-Магистр выпрямился, его лицо исказилось от презрения.

– Мы предупреждали тебя, Кай. Мы говорили, что Лоэртар'Валь использует твою слабость. Но ты… ты пропустил всё мимо ушей, как тупой остолоп! — Его голос гремел, словно гром в горах Фроствальда. — В мирах у демонов я видел больше чести, чем в тебе! Давай, натрави на меня своих новых шавок! — Он кивнул на рыцарей Кастус Окулат. — Это всё, на что ты теперь способен.

Рыцари шагнули вперёд, их руки легли на рукояти мечей, но Кай резко поднял руку.

– Стоять! — Его голос был твёрд, но в нём сквозила усталость. — Вы не справитесь с ним. Отойдите.

Рыцари нехотя отступили, и Кай шагнул к Гранд-Магистру, глядя ему прямо в глаза.

– Ты, Гранд-Магистр, решил, что умнее меня? — тихо спросил он, но в каждом слове чувствовалась горечь.

– Именно так, — отрезал Гранд-Магистр. — Ты предал всех — Орден, Империю, подданных, веру. Ты продал Раос ради жалкого мира с этими Эльфийскими Ублюдками. Конкордат — это не мир, это цепи. Цепи которыми ты связал себя и народ камнем, стоя на краю пропасти и желая кинуть его в эту самую пропасть, смотри не упади, Император. Мне больше не служить тебе. Гори ты огнём Бездны.

Он повернулся, и его плащ взметнулся, словно крыло ворона. Не сказав больше ни слова, Гранд-Магистр растворился во тьме, оставив Императора в одиночестве. Кай долго смотрел ему вслед, пока фигура не исчезла за одним из переулков. Затем он поднял взгляд к ночному небу, где звёзды, казалось, насмехались над его короной.

– И тебе, старый друг… — прошептал он. — Надеюсь, ты выживешь.

Но в глубине души он знал: ни для него, ни для Стражей нет пути назад. Конкордат был подписан, и теперь Империя трещала по швам, а он… Он стал предателем в глазах тех, кто некогда называл его своим господином.

Глава 1

Императорский Дворец. Зал Высочайшего Собранья.

– Ваше Императорское Величество, Кай, это всё, что мы можем вам предложить. – Голос посланника Лоэтра, холодный и скользкий, как лёд на зимнем озере, резал слух. – Вот условия, изложенные в этом документе, они окончательные. Вы можете отказаться, но тогда война продолжится.Император Морриантоса, Кай, сидел во главе массивного круглого стола, сжимая в руках пергамент, испещрённый строчками Конкордата. Его взгляд, тяжёлый и усталый, скользил по строчкам, будто надеясь найти в них спасение. Но спасения не было. Каждое слово этого соглашения было словно нож, вонзающийся в сердце Империи, и каждый удар отзывался в нём глухой, раздирающей болью предательства – не только эльфов, но и собственной слабости.

Император Морриантоса, Кай, сидел во главе массивного круглого стола, сжимая в руках пергамент, испещрённый строчками Конкордата. Его взгляд, тяжёлый и усталый, скользил по строчкам, будто надеясь найти в них спасение. Но спасения не было. Каждое слово этого соглашения было словно нож, вонзающийся в сердце Империи, и каждый удар отзывался в нём глухой, раздирающей болью предательства – не только эльфов, но и собственной слабости.

Пальцы дрожали, сминая край пергамента, а в груди нарастала тошнотворная пустота, будто кто-то вырвал кусок души и оставил кровоточащую рану. Он поднял глаза на делегацию – высокомерные эльфы в своих золотисто-зелёных мантиях смотрели на него с едва скрываемым торжеством, и это торжество жгло его, как раскалённое железо, разжигая в глубине ярость, которую он едва удерживал за зубами.

– Хорошо… – выдавил он наконец, и голос его дрогнул, как треснувший колокол, сорвавшись в хриплый шёпот, полный горечи и отвращения к самому себе. – Империя… согласна на эти условия.

Слова вырвались, словно яд, обжигая горло, и в этот миг он почувствовал, как внутри что-то ломается – не кость, не плоть, а сама суть его правления, его чести, его веры в то, что он может спасти Империю...

– Мудрое решение, Ваше Величество, – отозвался главный посланник, вставая со стула с грацией хищника, уверенного в своей добыче. – Очень мудрое. На этом мы закончим. Мне нужно отправиться в путь, чтобы передать ваше решение Совету. Прощайте.

Делегация, словно стая теней, последовала за своим лидером, и вскоре их шаги затихли в гулких коридорах Императорской Резиденции.

Кай остался один. Тяжело вздохнув, он поднялся, чувствуя, как кости ноют от усталости, а душа – от невыносимой тяжести принятого решения, от ощущения, что он только что подписал приговор миллионам.

Внутри бушевала буря: стыд накатывал волнами, заставляя щёки гореть, а сердце колотиться так, будто хотело вырваться из груди и бежать прочь от этого позора; гнев кипел, как расплавленный металл, требуя выплеснуться криком, ударом кулака, чем угодно, лишь бы не эта беспомощная покорность; а под всем этим – леденящий страх, страх не за себя, но за Империю, за то, что его слабость разорвёт её на куски. Он медленно прошёл к балкону, цепляясь за перила, словно за последнюю опору в этом рушащемся мире, пальцы впивались в камень так, что костяшки побелели, а ногти оставляли царапины.

Город лежал перед ним – некогда гордый, но, ныне израненный и дымящийся, словно гигантский труп, истекающий чёрной кровью. Ветер с залива Раартаниса нёс едкий запах горелого дерева, смолы и плоти, смешиваясь с металлическим привкусом пепла, что оседал на языке, как горькая пыль забытых могил.

Где-то внизу, среди развалин, всё ещё тлели пожары: алые языки пламени лизали обугленные балки, вырываясь из провалов крыш с треском, похожим на предсмертный хрип умирающего зверя. Знаменитая лавка алхимика – некогда центр столичной жизни, где витали ароматы трав, эликсиров и свежей выпечки, – превратилась в груду обугленных досок, из которых торчали искорёженные металлические котлы, оплавленные жаром.

Война оставила свои метки повсюду: разрушенные дома с зияющими провалами окон, где ветер свистел, как плач призраков; пустые улицы, усеянные осколками стекла, обломками мебели и высохшими лужами крови, что потемнели под солнцем; скорбные крики вдов и сирот, эхом разносящиеся по кварталам, смешиваясь с далёким лаем бродячих собак и карканьем ворон, пирующих на падали.

Дым клубился густыми столбами, застилая небо в серую пелену, где солнце едва пробивалось тусклым, кроваво-красным диском, отбрасывая длинные тени на руины, словно пальцы смерти, тянущиеся к выжившим. Будь проклята эта война… Будь прокляты эльфы и их Конкордат. Эти проклятия эхом отзывались в нём, но за ними следовала волна отчаяния – глубокого, всепоглощающего, как бездонная пропасть, в которую он сам себя столкнул.

Кай сжал кулаки, чувствуя, как гнев и бессилие борются в его груди, разрывая её на части: гнев на эльфов, на войну, на судьбу; бессилие – липкое, удушающее, заставляющее слёзы жжения под веками, которые он яростно сдерживал, потому что император не плачет. Запрет на поклонение Фалку – величайшему из людей, основателю династии, что некогда сокрушила эльфийскую гордыню, – станет искрой, которая подожжёт Империю, и эта мысль пронзила его, как молния, рождая панику: видения восстаний, крови, распада.

Сариас и его жители уже заявили, что не примут этот договор. Они скорее выйдут из состава Империи, чем откажутся от своего бога. А что будет с Фроствальдом?

Его аристократия, возможно, сохранит лояльность, но простой народ… Сердца северян пылают жарче огня, и этот запрет может разжечь мятеж. Если эта провинция восстанет, Империя потеряет последнюю нить, связывающую её с Надгорьем. И тогда всё – конец. Каждое такое "если" било в виски, усиливая головную боль, смешиваясь с виной – виной за то, что он, Кай, стал тем, кто предаёт наследие предков.

Император закрыл глаза, представляя, как толпы пустынников и северян проклинают его имя, как их ненависть, словно яд, отравляет всё, что он пытался сохранить, и эта картина вызывала в нём бурю: ярость на несправедливость мира, тоску по былой мощи, глубокую, разъедающую грусть по утраченным жизням и мечтам.

Он мечтал сбросить корону, уйти в какую-нибудь глушь, где никто не знает его лица. Сажать картофель, охотиться на оленей, слушать тишину леса… Но такие мечты были роскошью, недоступной императору, и даже мысль о них резала ножом – ножом сожаления о жизни, которой никогда не будет. Его долг – держать Империю вместе, даже если для этого придётся пожертвовать всем, включая собственную душу, и это осознание давило, как тысяча цепей, вызывая удушье, от которого перехватывало дыхание.

А ещё эти Стражи … Распустить их – дело пяти минут, но что потом? Кто заменит этих верных псов, чья преданность проверена веками? Новых защитников не создать за день, а время – роскошь, которой у Империи нет. Император чувствовал, как голова раскалывается от боли, а эмоции кружат вихрем: тревога за будущее, паранойя от возможных предательств, изнуряющая усталость, что проникала в каждую клетку. Логистика армии, набор новобранцев, укрепление границ – всё это требовало рук, умов, ресурсов.

А их катастрофически не хватало. Он должен лавировать, как корабль в бурю, чтобы угодить всем – и редгардам, и нордам, и собственным советникам, и при этом не дать Талмору повод вонзить кинжал в спину. Каждое решение казалось миной, и страх ошибки сжимал сердце в кулаке.

– Нужно думать… – пробормотал он, глядя на дымящиеся руины, голос дрожал от отчаяния. – Нужно думать…

Но мысли путались, а усталость наваливалась, как тяжёлый плащ, пропитанный виной и страхом. Кай развернулся и медленно побрёл в свои покои. Впервые за многие месяцы он позволил себе надежду на сон – глубокий, без кошмаров и страха, что утром его найдут с перерезанным горлом. Но даже в этой надежде сквозила горечь, смешанная с безысходностью. Император не спит спокойно. Никогда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.