Грело. Гаспар де Марсан

Всё закончилось быстрее, чем успели войти остальные.

— Целы? — Гаспар повернулся к виконту.

Тот провёл пальцами по небольшой царапине на щеке.

— Пока да.

— Отлично. Не придётся объяснять Анри.

— Он действительно приказал вернуть меня целым?

— Слишком хорошо меня знает.

Они вышли за мельницу и поднялись к виноградной стене. Отсюда мост был виден гораздо лучше.

Гаспар сразу понял, что всё пошло не так, как договаривались.

У выхода с моста уже шла настоящая схватка. Горела одна из телег баррикады, возле часовни поднимался дым, а люди Ровиля не изображали наступление — они пытались прорваться. По переправе двигалась следующая рота.

— Это не отвлекающая атака, — тихо заметил Виллен, заслонив глаза ладонью.

— Я вижу.

Де Марсан почти без труда представил, что произошло. Первая атака дошла дальше ожидаемого. Кто-то доложил Анри, что противник отходит. Принц увидел возможность закончить дело быстро и решил не ждать.

И, конечно же, сам оказался где-то рядом.

— Двигаемся, — бросил Гаспар и первым пошёл вдоль стены.

Местность сыграла им на руку. Защитники Сен-Реми смотрели на мост, и небольшой отряд у дороги заметил людей де Марсана слишком поздно. Два залпа стрелков заставили противника рассыпаться, после чего Гаспар повёл своих вниз по склону.

Первый солдат встретил его короткой пикой. Де Марсан ушёл с линии удара, зажал древко под локтем и дёрнул на себя. Противник потерял равновесие, и следующего движения оказалось достаточно. Справа Виллен сцепился с человеком в кожаном доспехе; кто-то крикнул, пытаясь собрать защитников возле ворот, но строй уже разваливался.

Через несколько минут дорога за баррикадой была открыта.

— Сигнал! — Гаспар обернулся к стрелкам.

Над стеной подняли зелёный флажок. Ответа не последовало.

— Ещё раз.

Флажок снова показался над виноградником. На этот раз среди дыма у моста мелькнула красная ткань.

Де Марсан выругался.

Красный означал, что резерв уже вошёл в бой.

— Что случилось? — Виллен подошёл ближе.

Гаспар указал на мост.

— Наше высочество решило, что правила придуманы для других.

Он побежал вниз по дороге.

У первой баррикады всё смешалось. Одна телега горела, дым стелился вдоль домов, люди Ровиля уже заняли ближайшие окна, но с часовни всё ещё стреляли. Гаспар проталкивался между солдатами, пытаясь одновременно увидеть светлую голову там, где ей совершенно не следовало находиться.

У перевёрнутой повозки он наконец заметил Анри.

Без шлема.

Конечно же без шлема.

Принц стоял рядом с офицером и указывал куда-то в сторону ворот. За грудой досок слева от него поднялся на колено арбалетчик.

Гаспар увидел движение раньше, чем успел подумать.

— Анри!

Принц повернул голову.

Де Марсан врезался в него плечом и сбил за телегу. Болт ударил в дерево почти на уровне груди и задрожал в доске.

Несколько секунд оба лежали в грязи. Анри посмотрел на болт, потом перевёл взгляд на Гаспара.

— Ты мог просто крикнуть «пригнись».

— Я крикнул.

— Ты крикнул моё имя.

— В следующий раз составлю письмо.

В телегу ударил второй болт, и оба одновременно опустились ниже.

— Ты должен был ждать сигнала, — процедил Гаспар, не сводя глаз с улицы.

Анри подобрал меч, который выпустил при падении.

— Ровиль прорвал первую линию. Они начали отходить.

— Поэтому ты решил помочь им отойти быстрее, встав перед арбалетом?

— Мы взяли баррикаду.

— Я вижу.

Принц повернулся к нему, в серо-голубых глазах уже появлялся знакомый азарт.

— Значит, решение было правильным.

Гаспар медленно посмотрел на него.

— Если мы переживём следующие пять минут, я тебя ударю.

— После боя.

— Обязательно.

Ответить Анри не успел. Из дыма справа появились трое противников. Один нёс тяжёлую алебарду и сразу пошёл на ближайших людей. Принц поднялся первым, Гаспар выскочил следом.

Лезвие алебарды прошло рядом с лицом де Марсана. Он отбил древко, но второй удар пришёлся по больному плечу, и на мгновение рука онемела. Анри оказался сбоку раньше противника и ударил его по незащищённому боку.

— Это считается? — спросил принц, переводя дыхание.

Гаспар пошевелил плечом, проверяя, слушается ли рука.

— Что?

— Я только что спас тебе жизнь.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты причина, по которой я вообще сюда пришёл.

Анри рассмеялся, хотя вокруг продолжалась драка.

Через час Сен-Реми был взят.

К вечеру дождь вернулся. На этот раз никто особенно не обращал на него внимания. В лагере развели десятки костров, возле лекарских палаток сидели раненые, солдаты делили хлеб, сыр и найденное в городе вино. Кто-то уже рассказывал историю о стрелке, упавшем с крыши прямо на офицера противника. Гаспар слышал эту историю третий раз, и с каждым повторением крыша становилась выше, офицер — знатнее, а сам стрелок — трезвее.

Де Марсан сидел возле небольшого костра в одной рубахе. Камзол сушился неподалёку, сапоги он снял и поставил ближе к теплу, а на коленях лежал порванный ремень от ножен. Он как раз пытался продеть новую полоску кожи через пряжку, когда рядом с его ногой появилась бутылка.

— Если это лекарь, меня нет, — не поднимая головы, предупредил Гаспар.

— Я красивее.

— Тогда точно не лекарь.

Анри опустился на перевёрнутый ящик напротив. Переодеться он уже успел, но остальное привести в порядок не смог или не захотел: светлые волосы всё ещё были влажными, на щеке оставалась тонкая красная царапина, а рукав новой рубахи уже успел испачкаться.

Гаспар посмотрел за его спину.

— Где охрана?

— Ест.

— Вся?

— Не знаю. Я не считал.

Де Марсан отложил ремень.

— Тебя в детстве роняли?

Анри задумчиво почесал нос.

— Насколько мне известно, нет.

— Значит, это врождённое.

Принц вытащил пробку зубами и протянул бутылку. Гаспар сделал несколько глотков, вернул её и снова принялся за ремень.

Некоторое время они слушали шум лагеря. Люди вокруг разговаривали громче обычного — не столько из-за вина, сколько потому, что после боя всегда хотелось убедиться, что рядом есть другие живые люди.

— Ровиль говорит, твоя переправа решила дело, — произнёс Анри, глядя в огонь.

— Ровиль любит преувеличивать после третьей кружки.

— Он выпил одну.

Гаспар потянул ремень, проверяя шов.

— Тогда после второй станет ещё благодарнее.

Анри усмехнулся, потом полез под плащ и положил между ними небольшой кожаный мешочек.

Де Марсан покосился на него.

— Что это?

— Деньги.

— Это я понял. По голове меня сегодня били, но не настолько сильно.

— Двести экю.

Ремень в руках Гаспара остановился. Он взял мешочек, взвесил на ладони и вопросительно посмотрел на принца.

— За что?

Анри чуть нахмурился, словно ответ казался очевидным.

— За сегодняшний день.

— Сегодняшний день стоит дешевле.

— Для меня — нет.

Гаспар развязал шнур, достал несколько монет, пересчитал и положил рядом с сапогами. Остальное вернул.

— Эти возьму.

Анри не притронулся к мешку.

— Почему только семь?

— Новые сапоги. Ещё Жаку должен два экю, и Огюстен обещал послать семье деньги, если с ним что-нибудь случится.

Огюстен погиб утром у баррикады. Анри понял это без дополнительных объяснений и на несколько мгновений отвёл глаза к костру.

— Остальное всё равно твоё.

Гаспар затянул мешочек и подвинул его обратно.

— Нет.

— Это награда, а не жалованье.

— За переправу?

— За всё, — принц взял мешок, но тут же снова положил его возле ноги Гаспара. — В том числе за то, что ты сегодня два раза вытащил меня оттуда, откуда я сам выбраться мог уже не успеть.

Де Марсан нахмурился.

— Один.

— Два.

— Второй не считается. Ты сам туда полез.

— Какая удобная система подсчёта.

— Мне нравится.

Анри перестал улыбаться.

— Гаспар, я не пытаюсь тебя купить.

— Знаю.

— Тогда в чём дело?

Де Марсан некоторое время смотрел на огонь. Можно было отделаться очередной насмешкой, но Анри всё равно не отступил бы, а объяснять то же самое через пять минут не хотелось.

— Сегодня ты называешь это наградой, — наконец произнёс он, положив локти на колени. — Через год кто-нибудь скажет, что ты купил себе верного человека. Через десять — что я таскался за тобой из-за денег. Мне обычно плевать, что говорят, но я не хочу однажды вспоминать, сколько именно стоил тот день, когда я вытащил тебя из-под арбалета.

Принц повертел мешочек в пальцах.

— Тебе действительно есть дело до чужих разговоров?

— Не до разговоров. До того, чтобы между нами не было суммы, которую можно назвать.

Анри посмотрел на него внимательнее.

— Это довольно оскорбительный способ отказаться от награды.

— Купи мне сапоги.

— Ты уже украл на них семь экю.

— Не украл, а согласился принять.

— Какая тонкая разница.

— Поэтому ты и принц, а я занимаюсь сложными вопросами.

Несколько секунд Анри пытался сохранить серьёзное лицо, но в конце концов рассмеялся и убрал мешок под плащ.

— Когда-нибудь пожалеешь.

— Возможно.

— Я могу стать королём.

Гаспар посмотрел на него поверх ремня.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— Тогда для начала научись не вставать перед заряженным арбалетом.

Принц отпил вина и протянул бутылку обратно.

— Если всё-таки стану королём, ты тоже будешь разговаривать со мной вот так?

На этот раз Гаспар ответил не сразу. За плечом Анри проходили солдаты с дровами, возле соседнего костра перевязывали раненому руку, вдали кто-то громко спорил о том, кому достанется найденное седло. Разговор о короне среди мокрых палаток звучал почти нелепо.

— Если ты станешь королём, вокруг тебя и без меня будет достаточно людей, готовых соглашаться со всем, что ты скажешь, — де Марсан сделал глоток и вернул бутылку. — Так что мне придётся остаться хотя бы для равновесия.

Анри задумчиво кивнул.

— Значит, ради государственной пользы?

— Нет. Ради удовольствия сообщать тебе, когда план идиотский.

— Сегодня он сработал.

Гаспар поднял бровь.

— Мой план сработал.

— Моя атака на мост тоже.

— Потому что мы вышли им в тыл.

— А вы вышли им в тыл потому, что они смотрели на мост.

Де Марсан помолчал и недовольно почесал щёку.

— Ненавижу, когда у тебя случайно появляется разумный довод.

— Вот за это тебе и полагались двести экю. За терпение.

— Тогда мало.

Анри снова рассмеялся, а Гаспар наконец добил упрямую пряжку и отложил ножны в сторону.

Уже стемнело, когда мимо костра пронесли снятое со стены Сен-Реми знамя. Тёмно-синяя ткань была рассечена почти до середины, нижний край измазан грязью, возле древка осталось большое тёмное пятно. Солдат, державший знамя на плече, заметил Анри и остановился.

— Ваше высочество, куда его отнести? Остальные складывают у обозов.

Принц поднялся.

— Дай сюда.

Гаспар проводил его взглядом, потом покосился на изуродованное полотнище.

— Выброси.

Анри провёл пальцами по длинному разрезу.

— Почему?

— Потому что оно порвано.

— Можно зашить.

— Можно новое сделать.

Принц осторожно расправил мокрую ткань и посмотрел на старый герб.

— Нет. Это оставлю.

Гаспар потянулся за сапогом.

— Зачем тебе рваное знамя?

Анри поставил древко возле ящика и повернулся к нему с хорошо знакомой упрямой улыбкой.

— Когда-нибудь покажу его тебе и докажу, что мой план под Сен-Реми был хорошим.

Де Марсан посмотрел сначала на него, потом на разрезанное полотнище.

— Тогда лучше выброси сейчас. Оно тебя выдаст.

Анри рассмеялся, забрал бутылку и направился к офицерским палаткам, куда его уже звали двое командиров. Гаспар проводил его взглядом, после чего придвинул древко подальше от костра: ветер несколько раз бросил край знамени почти к самому огню. Лишь убедившись, что ткань не загорится, он снова взялся за сапоги.

Глава 5. Чужие деньги.

— Ты опять мысленно объясняешь мне, почему я тогда был неправ? — спросил Анри, когда Гаспар наконец отвёл взгляд от старого знамени Сен-Реми.

Король успел пройти несколько шагов и теперь ждал возле следующего окна. За стеклом западный двор Бельрива почти целиком лежал в тени, только верхушки крыш ещё ловили последние полосы вечернего света. Гаспар задержался у выцветшей синей ткани ещё на мгновение, будто проверяя, не изменился ли за прошедшие годы длинный разрез возле древка, затем догнал Анри.

— Я давно оставил надежду тебе что-нибудь доказать, — отозвался де Марсан, поправляя манжет. — Некоторые заблуждения с возрастом становятся только крепче.

Анри повернулся к нему с тем выражением, которое Гаспар слишком хорошо знал ещё со времён походов, и с едва заметной усмешкой напомнил:

— Мы взяли Сен-Реми.

— Вот видишь, — де Марсан покачал головой. — Даже сейчас ты приводишь это как довод.

Король рассмеялся и уже собирался ответить, но из бокового перехода появился один из секретарей. Он шёл быстро, придерживая под мышкой несколько бумаг, однако, заметив Анри, сразу сбавил шаг и выпрямился.

— Ваше Величество, господин Леклер просил передать, что получил первые сведения о делах графа де Монревеля, — сообщил он после поклона. — Он ждёт в малом кабинете.

Упоминание Монревеля окончательно вернуло Гаспара из Сен-Реми в Бельрив. Утром Матье обещал проверить, действительно ли граф недавно расплатился с кредиторами и откуда у него могли взяться деньги. За несколько часов даже Леклер едва ли успел собрать что-нибудь серьёзное.

— Давно ждёт? — спросил Анри, уже разворачиваясь к лестнице.

Секретарь чуть отступил, освобождая ему дорогу.

— Не больше четверти часа, государь.

Король коротко кивнул и взглядом позвал Гаспара за собой.

— Идём.

Де Марсан недовольно посмотрел в сторону жилых покоев.

— Я собирался ужинать.

— После, — бросил Анри через плечо.

Гаспар догнал его и с подозрением покосился на друга.

— Каждый раз, когда ты говоришь «после», Морне где-нибудь открывает новую папку.

Секретарь, всё ещё стоявший неподалёку, поспешно опустил глаза к бумагам. Анри только усмехнулся и продолжил путь.

В малом кабинете Леклер ждал их один. Возле подсвечника лежала единственная сложенная записка, исписанная быстрым мелким почерком. Никаких долговых книг, нотариальных актов и тем более готового досье на Монревеля перед ним не было.

Матье поднялся при появлении короля и, когда дверь закрылась, придвинул записку ближе.

— Пока немного, — предупредил он. — Мой человек успел поговорить с одним из кредиторов Монревеля. Около шести недель назад граф погасил старый долг — примерно две тысячи экю. Деньги передали через контору, которая регулярно работает с Бонне.

Гаспар снял колпак и остался стоять возле свободного кресла, рассеянно перебирая пальцами один из бубенцов.

— Передали от кого?

— Этого пока не знаем, — ответил Леклер. — Кредитор получил всё, что ему причиталось, и происхождением денег, по его словам, не интересовался.

Де Марсан меланхолично кивнул.

— Разумный человек. Когда тебе приносят две тысячи экю, вопросы действительно начинают мешать.

Матье оставил замечание без ответа. Анри тем временем взял записку, быстро прочёл несколько строк и вернул её на стол.

— Остальные долги?

— Проверяются. Если Монревель расплачивался с ними примерно в то же время, завтра станет понятнее, — объяснил капитан, проведя пальцем по краю бумаги. — Пока можно утверждать только одно: деньги у графа действительно появились. Не слухи о дорогом камзоле, а настоящий платёж.

Гаспар перестал теребить бубенец.

— Или кто-то заплатил за него.

— Возможно, — согласился Матье. — А возможно, он продал землю, драгоценности, виноградник или удачно сыграл в карты. Ты заинтересовался им вчера вечером, Марсан. Прошло меньше суток.

Последнюю фразу Леклер произнёс с таким нажимом, что Гаспар понимающе приподнял брови.

— То есть ты ещё не раскрыл всю его жизнь.

— Моим людям иногда приходится ходить от дома к дому ногами.

— У тайной службы, оказывается, есть недостатки.

Анри хмыкнул и опёрся ладонью о спинку кресла.

— Никаких прямых вопросов Монревелю, — распорядился он. — И Бонне пока не трогать. Если граф просто нашёл способ выбраться из долгов, меня это не касается.

— А если деньги не просто его? — Гаспар повернулся к королю.

Анри встретил его взгляд спокойно.

— Тогда узнаем.

В Бельриве хватало людей, способных утром жаловаться на бедность, а вечером проиграть стоимость небольшой усадьбы за карточным столом. Несколько странных взглядов, имя Бонне и внезапная щедрость Монревеля могли означать всё что угодно — от опасной сделки до тщательно скрываемой любовницы.

Леклер развернул записку ещё раз.

— К утру проверю второго кредитора. Один из моих людей ищет нотариуса, которым пользовался управляющий Монревеля. Если граф что-то продавал или закладывал, какой-нибудь след останется.

Гаспар наклонился к столу.

— А если сделка не проходила через обычные книги?

Матье пожал плечом.

— Тогда потребуется больше времени.

Де Марсан надел колпак и поправил его так, чтобы длинный конец не падал на лицо.

— Значит, до завтра мне делать нечего.

Леклер сразу посмотрел на него с подозрением.

— Попробуй. Для разнообразия.

— Великолепная мысль, — с готовностью согласился Гаспар.

Матье нахмурился ещё сильнее.

— Это не разрешение идти к нотариусу.

Де Марсан уже взялся за дверную ручку, но остановился и оглянулся.

— Странно. Я вообще не помню, чтобы ты произносил слово «нотариус».

Анри перевёл взгляд с одного на другого и устало покачал головой.

— Если полезешь куда-нибудь, Гаспар, хотя бы сделай это тихо.

— Я всегда тихий.

Король посмотрел на бубенцы.

— Именно поэтому половина дворца заранее знает, в какой коридор ты вошёл.

Гаспар слегка встряхнул головой, и колпак ответил коротким звоном.

— Это не шум. Это предупреждение.

За дверью стояли двое гвардейцев, чуть дальше по коридору шли служанки королевы. Одна несла корзину с вышивкой, другая — небольшую деревянную шкатулку. Грело поклонился им настолько низко, что один из бубенцов едва не коснулся каменного пола.

— Передайте госпоже Анне, что король снова пытается уморить меня государственными делами.

Старшая девушка улыбнулась и удобнее перехватила корзину.

— Её Величество сейчас в малой гостиной.

— Тем лучше. Пожалуюсь лично.

Служанка удивлённо моргнула.

— Но вы же только что просили передать.

Грело задумался, будто вопрос действительно требовал серьёзного размышления.

— За последние три шага положение резко ухудшилось.

Обе девушки рассмеялись и пошли дальше. Шут проводил их взглядом, затем свернул к северной галерее. До ужина можно было потерпеть. Если половина двора знала, что Монревель недавно распродавал лошадей, наверняка найдётся кто-нибудь, кто слышал и о причинах его внезапного благополучия. Главное — не спрашивать об этом слишком прямо.

У Анны в этот час собирались дамы, не занятые на официальных приёмах. В малой гостиной горели свечи, на столике возле окна стояли фрукты, орехи и несколько кувшинов. Сама королева сидела в широком кресле с раскрытой книгой на коленях, хотя разговоры вокруг уже давно не давали ей читать. Две женщины спорили о новой постановке придворного театра, ещё несколько обсуждали наряды к приезду германского посланника.

Анна заметила Грело первой.

— Я думала, Анри забрал тебя с собой, — сказала она, придерживая пальцем страницу.

— Пытался. Мне удалось бежать.

Королева окинула его взглядом.

— Какая потеря для государственного порядка.

— Я тоже пытался ему это объяснить, государыня.

Грело направился к столу и уже протянул руку к кувшину, когда рядом раздался спокойный женский голос:

— Лучше возьмите другой. Этот вы вчера уже пытались оставить на подоконнике вместе с полным кубком.

Он повернулся и увидел Луизу де Шамон. Они встречались при дворе десятки раз, обменивались репликами, иногда оказывались за одним карточным столом, но до сих пор у Гаспара не было причин присматриваться к ней особенно внимательно. Каштановые волосы Луиза собирала высоко и просто, без тяжёлых украшений, которыми некоторые придворные дамы превращали собственные головы в подставки для драгоценностей. Тёмно-синее платье было сшито дорого, но не кричало о цене каждым швом.

— Вы следите за моими кубками, госпожа де Шамон? — спросил Грело, всё-таки наливая себе вина.

Луиза спокойно поправила лежавшие на столике нотные листы.

— Нет. Просто вчера один из пажей едва не опрокинул ваш кубок мне на платье.

Шут поднял сосуд и придирчиво посмотрел сквозь него на свечу.

— Значит, я невольно подарил вам приключение.

Де Шамон перевела на него взгляд поверх нот.

— Если это приключение, слухи о вашей жизни сильно преувеличены.

Анна улыбнулась, но от книги не оторвалась.

— Осторожнее, Луиза. Он способен помнить обиду до самого ужина.

— Иногда до завтрака, — с достоинством уточнил Грело и сделал небольшой глоток.

Луиза выдержала его взгляд, потом едва заметно улыбнулась.

— Переживу.

Это Грело понравилось. Он остался возле дам, не пытаясь сразу направлять разговор куда-либо. За следующую четверть часа успел сообщить, что единственная достойная придворная трагедия должна быть посвящена сборщикам налогов, потому что более страшных чудовищ театр всё равно не покажет, получил от Анны яблоком в плечо и проиграл молодой графине один экю.

Когда разговор сам собой перешёл к портным и цене привезённого из Италии бархата, подходящий момент наконец появился.

Грело придирчиво осмотрел собственный рукав.

— Кстати, кто-нибудь знает, у кого Монревель заказывает новые камзолы? — спросил он так, словно вопрос пришёл ему в голову только сейчас. — Вчера он явился в таком бархате, что я впервые всерьёз задумался о честном труде.

Несколько женщин засмеялись. Молодая дама у камина сразу назвала Феррана с площади Сен-Мартен, но её соседка тут же возразила, что последний камзол графа был итальянским.

Грело попробовал вино и недоверчиво покачал головой.

— Итальянец потребовал бы деньги заранее. У иностранцев совершенно нет доверия к французской знати.

Полная дама возле окна отложила вышивку.

— После старых счетов Монревеля Ферран тоже требует заранее.

Грело изобразил искреннее удивление.

— Вот как? А вчера граф выглядел так, будто способен купить вместе с камзолом самого Феррана и ещё заставить его сказать спасибо.

— Говорят, он продал землю, — донеслось от дальнего кресла.

Произнесла это совсем молодая девушка, до сих пор почти не участвовавшая в разговоре. Её соседка тут же повернулась к ней.