Коммунэра

Пьеса

Дай дуракам власти — развалят Русь на части Народная пословица

Сатирическая драма в пяти действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Главные персонажи

Александр Коммунэра — агитатор, революционер, носитель радикальных идей равенства; убеждённый противник религии и самодержавия, стремится изменить общественный строй.

Станислав Васильевич Узкоумов — русский дворянин и инженер, получивший образование в Европе; друг Коммунэры, человек традиционных взглядов, верующий.

Второстепенные персонажи и эпизодические лица

Трактирщик — хозяин трактира, прагматичный, рад гостям, если у них есть чем платить.

Борис Викторович Лицемеров (Обещайлов) — авантюрист и манипулятор, выдаёт себя за важную персону, мастер словесных уловок, ищет новую идентичность.

Глиномес Григорий Гаврилович— крестьянин, обременённый долгами, сочувствует идеям Коммунэры, но сохраняет религиозность и скепсис.

Цыганка — нищенка, просит милостыню, резко отвечает на упрёки.

Священник — служитель церкви, пытается вразумить Коммунэру.

Степан Николаевич Вытреногов — слуга, выполняет поручения, вынужденно терпит неуважительное отношение, связующее звено между слоями общества.

Аркадий Петрович Жиробесов — дворянин, владелец поместья, переживает упадок рода и кризис ценностей.

Франц Гансович Орденша на Деньго — генерал, обладатель абсурдно огромного множества наград, комический персонаж.

Владимир Владимирович Величалов — дворянин, хвастается богатством и родовитостью.

Михаил Андреевич Душигубов — помещик который ценить только собственную жизнь.

Илья Ильич Бездаров и Иван Иванович Безтолков — мелкие чиновники, стремятся к выгодным связям, наивны.

Узкоумов Василий Иванович — отец Узкоумова, носитель традиционных ценностей.

Вильгельм Господский — деловой партнёр отца Узкоумова, промышленник.

Граф Алексей Михайлович Миролюбов — знатный покровитель, хозяин роскошной служебной квартиры.

Анна Алексеевна Миролюбова — дочь графа, возлюбленная Узкоумова.

Громошлёпов — участник конспиративной группы; грубоватый, прямолинейный, готов к решительным и даже насильственным действиям.

Продразвёрстков — организатор в группе заговорщиков, отвечает за агитацию и практическую сторону дела.

Людорезов — стратег и фактический лидер группы заговорщиков; жёсткий, расчётливый.

Бедняк — случайный встречный на петербургской улице.

Деревенские крестьяни. Городской народ. Белогвардейцы.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ 1

Зал трактира

Коммунэра, Узкоумов, Трактирщик.

Узкоумов. Извольте-с встречать меня, господина Станислава Васильевича Узкоумова и друга моего принять как положено.

Коммунэра. (спотыкаясь о порог и падая рядом с Узкоумовым и Трактирщиком) Вот дрянь!

Узкоумов. (с улыбкой смотрит на Коммунэру, с трудом сдерживая смех)

Коммунэра.(поднимается с пола и отряхивает себя) Здравствуй, будь азбучный пралитарий! Прими нас на ночь, милый друг! Я вам последний грош отдам, уж только обслужи меня, а вот друга моего Узкоумова сильно не жалуйте, он тут и так вон как смеётся, чёрт тебя побрал!

Узкоумов. А это жалуйте, мой друг, человек новых представлений, вы уж простите, что он так, его Господь простить не может, всё потому что он не верит в бога. Простите, чужда это, но он здесь не холоп!

Трактирщик. Всегда я рад гостям! Особенно тогда, когда у них есть чем платить.

Коммунэра. Ох как изрядно я оголодал... Да и день сегодня такой что хоть стой хоть падай. Прошу подайте мне сегодня блюдо дня.

Трактирщик. Как скажите господин Коммунэра.

ЯВЛЕНИЕ 2

Коммунэра и Узкоумов наедине.

Узкоумов. Помилуй бог, на что ты друг такой нелепый чёрт и плут? Вот надо было тут тебе упасть, и так убого с трактирщиком представится в напасть?

Коммунэра. Какого бога помиловать ты так взываешь? Вся эта вера для меня как сказка старца для скота. Я вижу этот мир одним, ужасно бедным для простых, и так обыденно богатым для толстых буржуазов!

Узкоумов. Ну что ты песню старую заладил, я вот тебе же говорю, что ты ужасно неуклюж, а всё тебя слова цепляют, как сразу бог ты друг мой, рот свой с презреньем открываешь!

Коммунэра. Я любому дураку, буржуазу и ослу внушу своё мнение — и если надо, на многое пойду! Пускай меня боится белый свет, но я уверен: красным знаменем затмим его!

Узкоумов. Отрада каждому своя, ты только, прошу, не сходи с ума.

Коммунэра. Нам нужно ехать в Петроград...

Узкоумов. Правда твоя, но всё пугает риск меня, что в Петрограде таким, как ты, не светит и гроша!

Коммунэра. Ты слишком многого страшишься. Человечество без риска не шагает вперёд. Так было всегда.

Узкоумов. Как скажешь, друг, мои сомненья — это страх, питающий тебя, как злобного оголодавшего пса.

ЯВЛЕНИЕ 3

Коммунэра, Узкоумов сидят за столом и играют в карты; затем входят Лицемеров и Трактирщик.

Коммунэра. Не может быть! Да как же так! Ты хитрый шулер, обманщик, и просто редкостный коварный гад! (встает из-за стола)

Узкоумов. Друг мой, тебе сегодня просто не везёт. Ещё есть время отыграться, играть с тобой мне очень уж охота!

Коммунэра. Ты так смеёшься надо мной?! Кому скажи, что я, человек просвещённый, в Европе как свой бывал, всё добро в разгулье проиграл... И только вам мне проигрывать не жаль.

(В дверях появляются Лицемеров и Трактирщик.)

Трактирщик. Проходите, будьте как дома, Борис Викторович.

Лицемеров. Ну как смеете ли-с понимать, я персона важная, и в Петрограде меня вся канцелярия самого императора знает, так что будьте добры запишите все расходы на мой счёт.

Трактирщик. Я вас услышал, господин (уходит).

Лицемеров. О боже мой, кого я вижу! И вправду Станислав Васильевич, приветствую вас.

Узкоумов. Здравствуйте, Борис Викторович, что же вас сюда привело?

Лицемеров. Не поверите, работа, да такая, что и умереть охота.

Узкоумов. Вы всё так же с бумагами бегаете да земельные наделы измеряете?

Лицемеров. А ты-то сам кем остался?

Узкоумов. А я, знаете ли, в Европе инженерное дело познал, буду наши заводы развивать.

Лицемеров. Звучит отрадно. Заводы — место для таких дворян, как вы, конечно, несуразное… А кто ваш друг?

Коммунэра. Я, так сказать, писатель.

Лицемеров. Ох, помилуйте, не признал! Я ведь тоже известный поэт, да меня вся русская аристократия знает.

Коммунэра. Вы Лицемеров? Я о таких, как вы, ничего не читал.

Лицемеров. Знаете ли, я тоже, как там вас зовут?

Коммунэра. Александр Коммунэра.

Лицемеров. Вот-вот, о таких не слыхал.

Коммунэра. Понимаете, я пишу труды, которые простым господам нельзя держать в руках.

Лицемеров. И что же это такое?

Коммунэра. Я несу идею равенства: чтобы все — и по статусу, и по достатку — были равны.

Лицемеров. Идеи ваши хороши, но взгляните на наше светское общество: они и без царя как будто сами вершат идею о равенстве.

Коммунэра. Что за вздор! Как вы гуманность проявляйте? Вы позабыли эпоху крепостничества?

Лицемеров. Раз уж вы умный человек, скажите: как вы уравняете людей, если один богаче другого раз в сто? Как сделаете равными тех, кто жил в благе и не знал нищеты, без крови, без убийств?

Коммунэра. Да как ты смеешь! Я по всей Европе объездил, наук немало изучил, а ты, бездарность, смеешь так со мной говорить!

Узкоумов. Друзья, давайте без крайностей!

Лицемеров. Я так и знал: всем вы равенство обещаете, а сами всех погубите. Да вы и не заметите, как из спасителей станете хозяевами похуже прежних.

Коммунэра. Замолкни, не вынуждай меня!

Лицемеров. С тобой разговор вести — всё равно что с упрямым ослом спорить. И даже жалко дурака: сколько общего могло у нас быть, не будь ты так горд собой. (уходит)

ЯВЛЕНИЕ 4

Коммунэра, Узкоумов.

Коммунэра. Нет сил мне ждать, нам нужно ехать... Сейчас же!

Узкоумов. И правда, но нам ведь нужно место для ночлега, да только где?

Коммунэра. Идея есть, мы отправляемся туда, где есть народная мудрость, — в ближайшую деревню.

Узкоумов. По лучше места не найти?

Коммунэра. Других известных мест по близости и нет.

Узкоумов. Уж так тому и быть, где ты, там и я, может в этом сущность моя?

Коммунэра. Всё может быть... Но стоять тут нам нельзя. (уходят)

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ 1

Деревня

Узкоумов и Коммунэра прибывают в деревню.

Узкоумов. Мой друг взгляни ну что за диво, как красиво! Природу эту созерцать я так рад неизмеримо!

Коммунэра. Деревня — крестьянская лощина, для них я всё готов отдать, уж было бы желание, я мог бы новой правдою умы их обдать, да только мелкое местечко, нас ни к чему не приведёт.

Узкоумов. А разве труд твой не для горожан? И почему ты не можешь убедить в своей идее богатых? Тогда б и не было излишней траты.

Коммунэра. Богатые давно об этом знают, им незачем свой капитал для благ сбавлять, и вывод тут один: богатый — ужасный буржуаз, а вот рабочий, бедный, солдат, и крестьянин — всё это для меня пралитарщина один, будь он казак иль горожанин! Я вижу как их угнетают! И кто же враг подумать так? Не уж-то царь?

Узкоумов. Замолкни тварь!

Коммунэра. Я знаю почему ты зол! Твой бог хранит царя, как говорила песня та.

Узкоумов. Но все глупцы подобные тебе, все бога просто отрицают, и что тогда? Ты хочешь взять убить царя? Он нас плебеев воспитает, а мы всю жизнь в ответ ладонь его кусаем!

Коммунэра. Я посмотрел бы на тебя, когда б увидел ты что твой Христом хранимый царь своею верную рукой велел бы армии стрелять по мирно шедшим к ним христианам с иконами в руках.

Узкоумов. Не верю я, прошу тебя, скажи что это всё не так! Я не могу, я не посмею, вся власть к царю идёт от бога! А если ж с нами бог, то кто же против нас?!

Коммунэра. Уж лучше я сегодня промолчу. Отвечу лучше я здесь на одно, господ здесь нет, не верь ты в них, ты лучше знай, что всё живёт до тех времён, когда надежде ещё не нанесён укор.

Узкоумов. Я не могу с тобою спорить, и так от этого устал... Нам лучше кров найти в столь ранний час.

Коммунэра. Пожалуй, это нужнее нам всего...

ЯВЛЕНИЕ 2

Узкокоумов, Коммунэра, затем Глиномес.

Коммунэра. Станислав Васильевич, гляньте какой крестьянин, давайте подождём и спросим. (подходят к крестьянину) Эй хозяин! Прошу тебя, прими к себе под кров гостей применных.

Глиномес. Я вас приму, помилуйте меня, о вы прелестные мне господа. Я вам представлюсь, звать меня Глиномес Григорий Гаврилович. Мой дом вы уж простите не богат, я как от помещика ушёл, у государства надел земельный приобрёл и вот как двадцать пятый год я будто узник ещё на двадцать лет приговорён к томленьям долга моего.

Коммунэра. Я вижу, судьба у вас ужасно тяжела, подумать так, вам доровали быть свободным, но только вы её вдохнули, так сразу вас долгами как проклятыми кондолами взяли и сковали.

Глиномес. Как странно мне подобное услышать, кто вы?

Коммунэра. Я всем известный господин, великий я спаситель, и целью жизни есть моя, всех вас крестьян, помещиков, и даже знатных на Руси дворян, по праву взять и уровнять! Ну а вы, любезный, можете меня звать господин Коммунэра.

Глиномес. Чудной вы человек однако, господин, откуда вы?

Коммунэра. Я родом из Европы, но детство я провёл в России, мать моя француженка, а отец поляк, учился я в Германии, и там познал я разные науки. Теперь я здесь, готов служить народу нынешней России.

Глиномес. Умённый человек вы, простите же меня, а кто ваш друг?

Коммунэра. Ах да, мой друг, человек узкого ума, он как и вы всё загоняется в рамки бытия. Приветствуете господина Узкоумова Станислава Васильевича. Уж что хорошего же в нём? Безумно добрый, он мне как брат! Я жизнью всей ему обязан!

Узкоумов. (к Глиномесу) Я вам предан, спасибо вам.

Глиномес. Пройдёмте ж в дом.

ЯВЛЕНИЕ 3

Деревня, дом Глиномеса, небогатая хата, в комнате стоит стол, лавки, русская печь, в комнате висит много икон.

Узкоумов, Коммунэра Глиномес.

Коммунэра, и Глиномес присаживаются за стол, Узкоумов залезает на печь, и начинает дремать.

Коммунэра.(осматривается) Не всё так плохо. Лишь есть один вопрос. Иконы. (тихо шепчет про себя) они так давят на меня.

Глиномес. В чем есть вопрос, мой гость? Дерзайте.

Коммунэра. У вас же есть церквушка?

Глиномес. Так...

Коммунэра. Я бы хотел задать священнику вопрос, и даже два, уж если и не три.

Глиномес. Ты в чем то провинился?

Коммунэра. Скорее возгордился.

Глиномес. Гордыня — первый грех, подобному крестьянину как мне не постижим.

Коммунэра. Подумай только, нам все указывают как жить лишь только гордые господа, представь каким бы мир преднами встал уж если б мы всех тех господ сровняли воедино, и даже бога, подобного лишили. Тогда бы что бы было?

Глиномес. Когда я верю в бога, моя надежда есть. А если бога нет, тогда кто есть? И даже всех сровняв в одних, кто здесь тогда для них богоподобным будет фаворит? Всегда найдётся человек которого мы обожествим, и поклонятся будем мы, но то не вечно как всегда, их бог умрёт, и что тогда? Все перестанут верить в кару, и все сойдут с ума.

Коммунэра. Скажи ты пошел бы за тем кто обещал бы мир без господ?

Глиномес. Любой дурак пошёл бы. Я столько лет работаю а получаю, а получаю ничего.

Коммунэра. Что скажешь друг? А я вот еду в Петроград, хочу я там с друзьями мечты подобные тебе в жизнь воплощать, я ведь тебе уже сказал в чём цель моя, и кто есть я.

Глиномес. Так выпьем за тебя! (достает из закромов бутылку водки и разливает её по стаканам).

Коммунэра. Я так непостижимо рад, что есть такие, как и ты, простые, ещё живые в России, так к вам не справедливой. (выпивает стакан водки).

Глиномес. Из всех господ, которых я видал, лишь только ты с такою светлою душою на нас, крестьян, взираешь с добротой. (выпивает стакан водки).

Коммунэра. Какой тебе я господин? Я ведь такой же, как и ты, а главное — с мечтой!

Глиномес. Ты друг уж очень мне приятен, нальём ещё мы по стакану вдруг?

Коммунэра. Чего же нет? Дерзайте друг!

(Поют вместе)

Эх, наливай, чтоб не видеть дна,

Пусть кружится голова до утра!

В этом стакане — вся наша страна:

Горько, да весело, брат, нам всегда!

А если завтра придёт беда —

Мы и с бедой поднимем стакан.

Ведь пока есть хлеб и есть вода,

Не пропадёт наш простой народ, никогда!

(Узкоумов с раздражением спрыгивает с печи).

Узкоумов. Помилуй бог, вам искупленья нет, и сил моих поспорить.. Я вас прошу, верните мне покой!

Коммунэра. Смешной ты человек какой, желает он покой, когда во всей России начнётся страшный бой!

Глиномес. Услышь меня, я как человек простой, уж точно знаю что покой настанет лишь на свете том.

Узкоумов. Какой отвратный ужас, я лицезрею будущее худшим. Прощайте на сегодня господа, я буду спать на сеновале. (уходит)...

ЯВЛЕНИЕ 4

Коммунэра просыпается за столом, Глиномес спит за столом.

Коммунэра. Да что же я за чёрт ретивый, с крестьянством лихо подружился, а с другом обошёлся похуже некуда. (встаёт из-за стола) За что я с ним так обошёлся? (подходит к Глиномесу) Лишил покоя, как редкостный мерзавец. (берет бутылку, наливает в стакан водку, выпивает) Мне явно стоило бы извиниться. А что сейчас мне дальше делать? Мы ведь стремились в Питербург.

(пауза)

Ещё не все познать мне удалось, и у людей здесь все же есть то что держит их рассудок на плову, я отправляюсь туда что сковывает разум и чуткость нашего ума, хоть и пугает это все меня, я должен поквитать свой страх раз и на всегда.

ЯВЛЕНИЕ 5

Деревня. Узкоумов лежит в стоге сена.

Узкоумов, затем цыганка

Узкоумов.(смотрит в небо)Жизнь-то, право, хороша… Лежишь себе, солнце греет, сено пахнет… А Коммунэра мой всё про несправедливость твердит, будто он тут единственный, кто правду видит. Будто ему одному ведомо, как мир перекроить. А я гляжу на этих людей и думаю: да они и сами не очень-то хотят, чтоб их спасали. Вон бедняк: беден, да ведь и сам себе хозяин. Мог бы и дело завести, мог бы и в люди выйти, ан нет — так и будет век свой в бедности копаться. (Встаёт)

Наверно мне стоит проверить своего друга.

(Входит цыганка).

Цыганка. Эй! Есть деньги? Давай сюда!

Узкоумов. Постой, постой… Что за тон? Я тебе не мешок с деньгами.

Цыганка. А кто ты такой, чтоб тон мой разбирать? Мать больна, дети хотят есть. Дай сколько можешь.

Узкоумов. Почему ты, чья то жена, ходишь побираешься? Почему сама заработать не пытаешься?!

Цыганка. (усмехается) Работать? Это ты у своих господ спроси, почему работа не кормит. Кто подаёт — себе на душу копит, кто спрашивает — теряет. Вот и весь расклад.

Узкоумов. Не этому нас учили. Не в этом суть.

Цыганка. Учили… да только жизнь по-другому пишет. (плюёт в сторону, уходит)

Узкоумов. Вот и спрашивай потом, кто тут виноват: мир или мы сами…

ЯВЛЕНИЕ 6

Небольшая деревянная церковь. Скромный зал: напротив входа — алтарь, вдоль стен — простые лавки и аналои с иконами. Пахнет воском и старым деревом. В полумраке мерцают лампады. Священник стоит у амвона и ведёт проповедь. В дверях появляется Коммунэра, останавливается, прислушивается.

Священник. Зажги в сердцах наших, человеколюбивый Владыка, Твоего Богопознания нетленный свет и открой очи ума нашего для уразумения евангельской Твоей проповеди!

Коммунэра.(тихо) Вот он, ухищрённый старец… Тебе я правду докажу.

Священник. Вложи в нас и страх пред блаженными Твоими заповедями, дабы мы, все плотские влечения поправ, проводили духовную жизнь, о всём, что к угождению Тебе, мысля и то

совершая.

Коммунэра.(про себя, с горькой усмешкой) Страх перед заповедями… В России их давно уже не чтут. Страхом только и держат.

Священник. Ибо Ты — просвещение душ и тел наших, Христе Боже, и Тебе славу воссылаем, со безначальным Твоим Отцом, и всесвятым и благим и животворящим Твоим Духом, ныне и всегда и во веки веков.

Коммунэра.(про себя, всё громче, почти вслух) Просвещение душ? Что он вам дал? Народ погряз в мучениях, а вы всё славословите. Где их спаситель? Я стану новым. Не храм разрушу — а иллюзию, на которой он держится. Дам им надежду на общее благо. Они пойдут за мной. Я чую их страх — и обращу его в силу.

(Громко, шагнув вперёд)

Послушай, старец, ты меня! Я вижу, ты послушник Бога. Ответь же мне: где твой сейчас Владыка?

Священник. Бог вездесущ, он — не ограниченный пространством дух.

Коммунэра. Ты, видимо, не понял меня! Где он, когда крестьянин умирает от голода? Где он, когда барин бьёт, а царь закрывает глаза?

Священник. Бог в сердце твоём, и царство Его внутри тебя.

Коммунэра. О чём ты млеёшь? По-твоему, почему же люди грешны?