А че нельзя?

Побыстрее

Полет в самолете. Все люди немного птицы. Поэтому: восторг, сладостное замирание сердца, порывы совершать в воздухе самостоятельные маневры — все это генетические остатки нашего эволюционного пути. И успешно, казалось бы, идет процесс развития высшего организма. Но вот, к сожалению, от хищников нервных на пути к совершенству никак не оторвемся. Живой пример — жизнь общества в салоне аэробуса. Катализаторами тревог на борту являются три группы перелетчиков. Это: недовольные комфортом, не поладившие с соседями и отдыханюшки, перебравшие спиртного. С первыми двумя всегда удается договориться, а вот с третьей группой — почти никогда. Поиск истины и борьба за правду — основные мотивы действий заправленных алкоголем граждан:

— Слышь, ты!

— Нет, слышь ты!

— Пойдем выйдем!

— Куда, баклан? В стратосферу, что ли?

— Иди за мной, владелец мокрых трусов.

У кабины пилотов через плечо стюардессы:

— Слышь, водила, выдь на минуту, нам с оппонентом побазарить надо!

Ошарашенный оригинальностью предложения пилот укладывает электрошокером дуэлянтов и сообщает на землю о скором прилете очередных борцов со злом. И, … так, вероятно, еще лет 200. Но сроки можно сократить: напившийся пассажир добровольно идет в клетку, в отдельный отсек. Иначе — электрошокер.

Убить бюрократа (в себе)

Жизнь без правовых проблем расслабляет. Хочется потянуться, разнежиться и поверить в отсутствие всяких, ну любых-любых, несправедливостей в мире. Но, по признанию аналитиков, душевный комфорт и абсолютный психоневрологический баланс вообще-то может привести к деградации человеческого индивидуума.

Не ожидал Иван Степанович того, что эта проблема давно уже известна исполнительской государственной структуре, и она, структура, с этим злом успешно борется. Написал охранным органам по-современному, с помощью внука через сайт просьбу о решении некой проблемы. Быстро, через месяц, ответили: обращайтесь в суд. А чего в суд-то, думает Иван Степанович, — проблема бытовая, во всех законных и подзаконных актах оговоренная. Ах, ну если так, то и бах! — письмо в канцелярию президента. Ну и вот: коготок увяз — всей птичке пропасть. Началась переписка Ивана Степановича со «стеклянными глазами», включая суд.

Понял через полгода писатель наш — расслабится надо, переварить внутри себя невзгоду, если хочешь еще пожить. Тем более с проблемой-то сосуществовать уже научился. Но подумалось в итоге: отчего бы государству не образовать комиссию по решению нерешаемых проблем населения, раз ни чиновники, ни суды не могут этого сделать? Или, может быть, перереформировать их всех к чертовой матери!

Радуга

Губернатор одной из наших губерний милашка. Не по доброте и человеколюбию, а просто по любию. Нравятся парню парни и человеки по мельче. Ну, нравятся и нравятся. Любить — не замуж брать. Но хочется управителю губернскому и самому на эту тему пошуметь, да и другим «нестандартам» дать возможность. Есть приятели крепкие у него, видимо, в слое верхоправном. А иначе как объяснить его гарцевание на экранах наших?

Вот, глядя на все это, и низовье сельское тоже пожелало перемен. Поддался Степаныч шарму «распояса» нового. Сам себя возомнил этакой голубой блудницей и пошел с парадом по селу в соответствующем внешнем виде. Народ сельский, усталый, обойденный живыми культурными программами, хорошо воспринял новое мероприятие. Кто вышел на улицу с семечками, а кто и встал в строй за Степанычем в обычных, правда, среднерусских одеждах. Весело-то весело, да уж слишком задорно — предводитель в красных трусах, кирзачах нечищеных и с покрывалом радужного цвета, а за ним почитатели разношерстные.

В общем, местный бык воспринял шествие народное как атаку на свои интересы. Ну и… не стал тянуть с контратакой. Небольшое количество травм порадовало общество деревенское, даже чуть больше, чем само мероприятие. Но Степанычу все же настоятельно посоветовали пересмотреть свой моральный облик или валить со своими парадами к сподвижникам креативным.

Похвала

Хвалить всегда хорошо: и тому, кого, и тому, кто. Ибо похвала сближает, наращивает дружеский капитал и даже очень многим увеличивает объемы благосостояния. А здоровье-то, здоровье! Ну прямо как на дрожжах прет после ласковых и проникновенных увещеваний. Но слишком дотошное и чувственное слово — зачастую обман.

Не знала этого Марья Степановна, доверилась наитию и, занемогши как-то здоровьем, давай вызывать врача на дом по «122». Все операторы колл-центров работают в интересах заказчика. И здесь, имея, видимо, железную установку допустить к бесплатным услугам минимальное количество заболевших, сменяя друг друга в «задушевных» опросах, довели все-таки бабку до кипения. Шестой оператор, испросив в шестой раз ее ФИО, данные полиса, наличие инвалидности и не скрывает ли она в себе ковид, в третий раз вывела бабку на разговор с врачом скорой помощи:

— Марья Степановна! У Вас нет патологий?

— Нет, миленький, все уже раздала. В третий раз тебе говорю.

— Я первый раз с вами беседую.

— А я-то с вами Змеями Горынычами уже в шестой. Но я позвонила уже внуку своему Илье Муромцу. Он у меня работает заместителем ЛДПР. Уж он вам бошки-то поотрывает!

— Марья Степановна, ну что вы, право, вы зарегистрированы. Ждите врача на дом в течение сегодняшнего дня.

Возникает вопрос. Хорошо у бабули защитники былинные, а нам-то, молодым, что делать?

Вспомнил

Вернула память как-то Петровичу годы прожитые. Разложил старые фотографии и залюбовался дедом своим героем гражданской войны. Этот бравый усач с шашкой наперевес частенько рассказывал внуку о том, как громил он в ту пору тяжелую жестокое и коварное басмачество. Вот и висит с тех пор шашка та на стене, как символ давнишних дедовых побед.

Ну, память памятью, а жизнь идет дальше. В гости нежданно-негаданно приехала племянница с полугодовалым малышом. Кровь родная радует днем, а по ночам тиранит. То спит, то нет. Все в напряжении. Через неделю чадо пообвыклось, успокоилось, и семья тоже начала спать. Но на третий день наступила пора городского покоса — стрижка газонов. Трудолюбивый южный народ будил визгом электрических пил то в пять, то в шесть часов утра. На жалобы и администрация района, и управляющая компания реагировали обычно, сопереживали и ничего не делали. На третий день семья в полном составе с пяти утра ждала продолжения покосных работ. Петрович уже был на взводе, поэтому с первыми звуками косьбы, схватив шашку со стены, ринулся в низ. Как проходили освободительные бои, можно было только догадываться. Но утренняя тишина в район вернулась.

А народ, со слов свидетелей, еще долго вспоминал, как Петрович с шашкой наголо расхаживал над лежащими в позе сдавшихся загорелыми работягами, закрепляя восстановление гражданского суверенитета у себя во дворе. Да чего греха таить, многие подумали: вот также бы и в государстве.

Богатырская задница

Вздумалось как-то Степанычу ввязаться в борьбу с международным лишним весом. Своим-то весом он был доволен: 103 кг при 180 см — не причина для тревоги. А вот окружающий мир настораживал. Ведь каждый толстяк, нося в себе 2–3 нормальных веса, съедает 2–3 питательные нормы. И живет ведь, выходит, 2–3 жизнями одновременно. В поисках решения данной проблемы сформировал Степаныч концепцию: любое мероприятие достигает положительных успехов только при достаточном финансировании. Ну а далее, после не долгих раздумий, вывел формулу выполнения идеи для худых: с миру по нитке — премиальный фонд. Хочешь, чтобы тебя никто не объедал — плати. А не худышкам противоположный стимул: похудел до нормы — получи. Немного настораживало, что отъевшийся народ живет в основном на пособиях, т. е. и так при деньгах. Ну и как ни крути, (а вдруг деньги все-таки пойдут) нужен регулятор, определяющий правильность применения поступающих средств. «Чего навертел — подумалось вдруг Степанычу, — потонул уже в этих разных задумках полезных. Но не пропадать же добру (ноу-хау же). Надо передать тему народам США. Им нужнее, да и зарабатывают они друг на друге гораздо ярче».

В итоге у Степаныча успокоение: не пропадет замысел. А уверенность в том, что мысля эта всему миру, особенно западному, понравится, просто вдохновила его на будущие идеи.

Новый рынок

Вышел в рыночный свет по надобности как-то Петрович и обомлел. В фермерских рядах на Выхино ряды есть, фермеров нет, одни барыги. Во всем рынке одинаковые лица, одинаковый товар и одинаковая цена. Встал на средину рядов Петрович и заявил громогласно:

— А по дешевле?

Иностранный продавец, практикующий рядом, возмутился:

— Сющяй, зачэм крычишь? здес табю нэ базар-да. Вон за двэрю двэ бабюси, у ных спрось подэщэвл. Побелел в ответ Петрович: 30 лет назад мог на рынке поторговаться, а сегодня тебе иностранцы (иностранцы ли теперь уже?) говорят — нельзя. Моя ли страна-то — подумал Петрович и потянулся за бутылкой. Но стоп. Послали же за рыночной продукцией. Вышел за дверь и к бабусям:

— Девочки, зелень грядошную найду у вас или нет.

— Да что ты, батюшка, кто ж нам позволит. Консервы домашние только и то испод полы.

— Бабки, второй и третьей будете? Махнем за победу капитализма?

— Да что ты, соколик, окстись! Как не будем-то. Будем, конечно.

И классическая тройка в полном согласии удалилась с рынка. А страна продолжила развиваться по неизвестно-капиталистическому пути.

Щас, щас спою

Творчество шансонное у нас: чужая душа — потемки. Ну, наверное, на то оно и творчество. Всей шпане известная группа «Воровайки» с авторами их произведения изобрели фразу «…подлый конвой». Чего он им такого наподлил, выполняя свои обязанности? Загадка. Вот каждому видно, что шантропа эта около вокальная по дешевому стрижет бабло на избитой теме ни блатных, ни их промежуточных охранников, при этом ничуть не стесняясь. А гранды данного музыкального направления, между тем, давно уже волнуются по этому поводу: «Мы блатному народу по зову сердца и души, а эти только личной богатости ради. Болтаются тут под ногами, да и на зоны порой прошмыгивают, имидж нам портят и вам, дорогие блатари, дешевку всякую впаривают». Ну, блатные, народ не глупый, реагируют: «А сами-то в каком образе свое творчество начинали? Соревнуйтесь! В борьбе определяется истина». С грустью шансонщики продолжают гнать посильную творческую пургу. А что делать? Тревоги свои на хлеб не намажешь.

Светит незнакомая звезда

Тема такая легкая, лучезарная, даже легла на перо. «Так свезло мне, так свезло» не стандартно подумал было и начал ваять. Но…, — ох уж это, но — сарказм взял и встал между мной и добродетельностью литературной. Кому, говорит, нужны твои сюси-пуси. Жаренного давай! Так бы и дал действительно пороку этому в морду. Заботит только что морда то у меня с ним одна. Все равно скажу. Может быть не так пафосно, как намеревался, но скажу о том, что человечество наше вот уже 2 млн. лет сохраняет жизнь на планете! Не известно, на сколько долго сохраняли жизнь свою предыдущие 80 цивилизаций (приблизительно по 4 на каждые 100 млн. лет) в течении 2-х млрд. лет комфортного, для возникновения жизни высшей формы, времени. Как ни сильна диалектика фатального развития высшего разума, хотелось бы сказать: ну давайте уже на 81-й попытке прорыва к космическому разуму… сделаем это!

За́мки на замка́х

Чуть ли не силой вытащил дочь на прогулку. Режется как мальчик в «танчики» и нет другой жизни.

— Ксения — говорю — пойдем осваивать другую действительность, новую развлекательную архитектуру, например. В небольших скверах в Москве знаешь сколько понастроено. Замки, замки, а в них рыцари.

Двенадцатилетней Ксюше сказочная архитектура по боку, а вот рыцари — влекущая загадка, сладко томящая цветущее девичье сердце. Для нас самая комфортная по доступности западноевропейская сказочная готика находится рядом с метро Новокосино. Приезжаем в выходной день — центральный вход заперт. Спрашиваю у прохожих:

— Работает ли комплекс?

— Иногда — отвечают — Но, нам туда попасть, пока, не удавалось.

Заходим с противоположной стороны. Слева пустой рынок, прямо пустой замок. Обходим сказочное строение вокруг: все заперто и ни души. Но, нет. На лавочке лежит охранник. Спрашиваю:

— Почему нет жизни, где развлечения и развлекающиеся?

— Нам неведомо, мы охраняем.

— А почему закрыты центральный и боковой входы?

— Охранников не хватает.

Вижу — дочь накаляется. Быстро, пока на взорвалась, уходим искать альтернативное развлечение. А сам-то внутри взорвался: это, что за бесполезная хрень на теле нашего города? Какая чиновничья образина погуляла на народные деньги? Ну, образина, погоди.

Гады

Вот сколько же их, скверняков предательских, у нас в телерадиовещании. В других областях деятельности государства подлых тварей наверняка не меньше. Но мы их не видим и не слышим. Они гадят тихо, не гласно. А эти обязаны греметь, плюя нам в сердце в силу своей профессии? Что ты, гад Вещатель, каждый день рассказываешь нам о наших бедах, о ежедневных обстрелах русских людей, о невозможности наших войск полностью защитить новых соотечественников. Что ты боль нашу делаешь невыносимой. Ну не пой ты, гад, ежедневно и заливисто о безысходности у большой части родных, кровно близких нам людей. Рассказывай о победах наших и мало говори о наших страданиях. Не может народ долго болеть, безмолвно переживая в себе невозможность немедленного спасения жизней человеческих. Если жалость запада хочешь навеять или оправдать ошибки военных, то и хрен тебе в руки. Но не забывай, что добавляешь таким образом боли нам, людям России. Понял, Вещатель?

Ой, как хорошо-то!

Зайчики, зайчики, зайчики в глазах. Почему зайчики, а не медведики? Потому что так нежнее и безопаснее. Какая приятная логика — думалось Марье Степановне во время пляжной дремы у краешка Средиземного моря. Не предполагала совершенно дама сия, что в марте из серейших будней старого города попадет вдруг на праздник души и тела. Чем же заслужила эту радостную реальность Марья Степановна? А тем, что встретила и полюбила необычного человека — клоуна на политической арене. Смехородные профессии тоже предполагают труд и, следовательно, отдых, в который, как любимая женщина, нежданно — негаданно и попала наша героиня.

— Марьюшка, натри-ко мне спину, пожалуйста, антизагарином. Боюсь перебрать с солнцем.

— Может, и плечи с животиком, любимый?

Гром и молнии сверкнули в глазах валуна около государственного. Как служанка новоявленная смеет подсказывать ему, слуге народному, даже бытовые детали его будущей жизни.

— Да, Марьюшка, пожалуй. Сделай милость, девочка моя.

Потом её испепелю. Сначала с государством разобраться надо в свою пользу. И сделать это надо в комфортных условиях, — подумалось деятелю нашему. А Марье Степановне тем временем второй раз сказочно повезло. Ну что же, прекрасно! Пусть хоть и ненадолго, но на планете на два счастливых человека будет больше!

Семья

Вечерний чай в двух национальной семье Дмитрия Федоровича мягко перетекал в глубоко вечерний дессерт. Три поколения домочадцев полемизировали на разные повседневные темы:

— Хрен вам, кацапы и иже с ними, а не земли украинской!

— А вам, хохлы, ни хрен, ни пол хрена, ибо земля эта русская и сами вы законспирированные русские!

— Мы не вы, и нам нужна незалежность от вас.

— Англосаксам нужна ваша незалежность от нас. Мир славянский им надо разрушить, чтобы жрать в одиночестве богатства земли нашей общей. А благонравие внутри нашей большой славянской семьи — это возможность самим потреблять наши богатства, по-честному делясь со всеми людьми планеты.

Шлепнул ладонью по столу Дмитрий Федорович:

— Хватит умничать тут у меня кацапы хохлатые. В семье нашей все друг другу любимые. Есть кто против? Нет кто против. Тогда ура!

Выпили громко поколения еще по рюмке и решили на эту тему больше не спорить. Еще лет триста.

Нэпонымайт

Не пишу историй с упоминанием имен конкретных лиц. Удержусь от этого и на сей раз.

В голодные до каких-либо ярких музыкальных развлекательных программ 70-е годы неискушенный зритель радостно ловил каждое новое отечественное эстрадное имя. Этой в то время девочке повезло: народ ее услышал. Особенно хороша у нее была сценическая игра: мимика, жесты, позы, движение по сцене. Проникновенность, талантливое раскрытие темы произведения завораживали слушателей. И хотя вокал был среднего уровня, природная сноровистость подняла исполнительницу в течение нескольких лет на небывалый уровень народной любви. Ну и как выразился Иван Васильевич в одноименной комедии: «Что тебе еще надо, скотиняка?». Пользовала бы удачу до смертного одра. Нет, мало пиару, захотелось стать «владычицей морскою» и съесть народной славы больше своего веса. Всем понятно, почему только ей не понятно, что предавать Родину всегда было скверно, а уж из-за жирных хавчиков на восьмом десятке лет жизни — верх идиотизма. Ведь тельце-то старенькое в родную землю через малое количество лет проситься будет, а там насрано. Видимо, сей даме эта не чистая среда всегда была присуща.

Стройняшки

— Куруза горячая. Куруза, куруза каленная! — кричала каждому проходящему в лицо молодая бабка, лет 45–50 на вид, — свежа-свежа, с пылу-жару. Изнуряющая духота и ее малоприятная внешность мешали покупателям становиться в очередь за продуктом. А уж темно-коричневые пятки в трещинах и неопрятные ногти полностью отторгали аппетит у обративших на зазывы внимание.

Небольшой пруд, где происходило данное событие, был остатком советской зоны отдыха трудящихся. Не доломанная пляжная инфраструктура имела удручающий вид, и только несколько мужских и женских стройных фигур, в кружке показывающих хорошую волейбольную технику, скрашивали дух старья и заброшенности этого местечка. Вдруг визг и крики: помогите! Тонет! — встряхнуло и напугало дремлющую пляжную публику. Кто где? Часть народа кинулось на крик. В метрах 100 от берега, как поплавок, то ныряя, то выныривая, размахивая руками, беззвучно боролось за жизнь какое-то чудышко. Кто-то рванулся на помощь, кто-то, хлопая руками по бокам, готовился к трагедии. Но к тонущему существу жестким кролем уже подплывал спаситель. Схватив утопленника за волосы, он таким же жестким гребком одной рукой рванул к берегу. Через две минуты захлебнувшуюся девушку вынесла из воды… торговка кукурузой. Еще через минуту девушка ожила и толпа, обомлевшая было от увиденного, закричала бабуле: Ура-а-а! Через мгновение после успокоения ситуации, может быть, в знак благодарности, вся кукуруза была съедена и всеобщее счастье накрыло небольшое пляжное побережье. Кроме волейбольных стройняшек. Они только, только шли купаться.

Читер (плут)

Drasubas11, Sufali-285, Dgebetog7 — подбирал варианты сложных паролей для своих мотивированных игрушек хардкорный геймер (серьезный игрок) Сергей. Виртуальному стрелку был 21 годик и уже лет 7–8 он сидел в компе для участия в рубилове (военные игры). В последние три сезона компьютерные игры начали его кормить, поить, одевать и образовывать ореол взрослых сладостных утех. В очередном шутере (стрелялка) наш батя (гуру в игре) вынес (обыграл) всех госу (опытный игрок) но допустил чит (не честный прием в игре) и был пойман с поличным. В рядах почитателей таланта Сергея появились открытые недоброжелатели и даже один враг, причем не игровой, а реальный. Он потребовал сатисфакции и по внутренним правилам игры, имея на это право, выбрал для выяснения отношений мочилово (драку) между участниками спора. Дуэлянты никогда не видели друг друга и пользуясь этим, наш хитрый геймер выставил вместо себя настоящего бойца. После того, как комиссия, задав противоборцам контрольные вопросы, выявила подмену, ее силовые представители наваляли подставе и спрятавшемуся в кустах Сергею, лишив его еще и аккредитации на год. Мораль: победителей тоже судят, если они липовые и сладкая жизнь у них обязательно будет короткой.

Катенька

— Что ты, старикашка, плюешь на землю. Она же твое прошлое, настоящее и будущее.

— Сколько пафоса, патетики. Не о земле ты заботишься, а о своем шкуроносном теле. И не на нее я плюю, а в твою сторону, потому что сам ты старикашка.

— Так и думал, что «сам такой» это твой максимум в полемике.

— Начинай. Ход твой первый, а не длинное пустое слово.

Два жестких соперника еще со времен средней школы, а теперь два пожилых джентльмена, живущих в пансионате, размявшись небольшим словесным раздором, приступили к главному:

— Е2-е4.

— Е7-е5.

— …

Через час, на 44 ходу шахматная партия завершилась динамичной ничьей:

— Опять тебе повезло, зевнул я со слоном.

— Высыпаться надо до игры. Ну что тогда на камень-ножницы-бумага?

— Давай: у-е-фа! Оп-па! Ничем не могу помочь! Ты сегодня и, надеюсь всегда, второй!

Победитель, по-шутовски поклонившись неудачнику в пояс, отправился радостной походкой за заслуженным счастьем — получением дневной нормы медикаментов на палату для двоих из миниатюрных и прекрасных, пахнущих молодой жизнью, зовущих в мечтательное прошлое ручек, принадлежащих медсестре Катеньке.

Ну же…!

Сосед утром, уравновешенный вполне мужик в подъезде схватил меня за грудки и давай трясти:

— Сань! Ну доколе это б-во будет продолжаться? Сегодня под Белгородом в деревне завалили бандеры родного брата жены. Все, вой на всю квартиру.

— Николай, но ты-то держи себя в руках. Соболезную, конечно.

— Да чего ты: «держи, соболезную». Тут отчизна полыхает. Ты же знаешь, я в запасе и кое-что понимаю в войнах. Всем воякам известно: есть такое понятие — тактика ультиматумов. В нашем «ограниченном противостоянии» это могло бы звучать так: «если начиная с ноля часов такого-то числа по гражданским объектам нашего государства будет нанесен любой поражающий удар, то через двадцать четыре часа квартал одного из городов будет стерт с лица земли». Здесь необходимо четко назвать город и какие кварталы на выбор будут поражены. Пусть бегут, если успеют. И главное — выполнить угрозу. Несколько сотен мирных бандеровцев — небольшая цена за тысячи мирных жизней новых и старых россиян. Быстро все поймут, фашистеныши! И Одессу, Одессу срочно забрать надо! Крым вздохнет сразу. А победа с меньшей кровью тут же будет нашей!

— Радикал ты, Коля, но, наверное, прав.

Прав, конечно, — утвердилось и во мне после того, как мы расстались.