Ступени

«Я ж хочу не слыть, а быть»

А. Толстой

Детство

1977 год. Февраль. Отец майор Смольников Владимир Александрович, мама Инна Никоновна, сестра Наталия, автор – курсант 3-го курса в зимнем отпуске. (Фото автрора).

Сегодня, оценивая прожитое, вижу, как перед глазами встают родители: отец, Смольников Владимир Александрович, майор военно – транспортной авиации, мама, Инна Никоновна, служащая, почти всю рабочую жизнь проработавшая в гарнизонном доме офицеров, сестра Наташа. Себя помню малым пацаненком: в трусах и пилотке, босиком, с такими же пацанами, вышагивающими следом за строем солдат: "А для тебя, родная, есть почта полевая..." подпевали дружно строю, шагающему в ногу по городку. Другой жизни мы не видели. Потому, когда закончил школу, вопроса выбора ВУЗа не было, только военное училище, хотя родители пытались уговорить поступать в институт. Мама говорила: "Давай езжай в Магнитогорск, там родной твой дядюшка – начальник Магнитстроя, поступишь в институт с военной кафедрой..." Да какой там институт, я даже не представлял, что это такое, все время в гарнизонах, все детство.

Решение твердое, еду поступать в Свердловское высшее военно-политическое танко-артиллерийское училище (СВВПТАУ), на артиллерийский факультет. Не буду кривить душой, говорить, что хотел стать политработником, это пришло потом, во время учёбы. А тогда пришлось просто отказаться от мечты стать летчиком из-за падения зрения. Вспомнилось неудачное поступление в Киевское суворовское военное училище (СВУ), когда сдал два экзамена, а на третьем, прямо на экзамене, зачитали, что не прошёл по здоровью (по зрению – 0,8), и отправили домой.

Друг детства, Виталя Довгаль, учился в Одесском высшем артиллерийском командном ордена Ленина училище имени М.В. Фрунзе (ОВАКОЛУ) на артиллериста и заразил своими рассказами, но поступать туда я не решился, сказали, что сто пудово есть допуск по зрению только в политические. Вот так выбор пал на Свердловское, теперь очень дорогое и родное училище.

1972 год. Мелитополь. Секция тяжёлой атлетики. Слева: автор, Виталий Довгаль, Владимир Горда. (Фото автора).

Абитура располагалась в спортзале училища, где была оборудована казарма для абитуриентов: двух ярусные кровати рядами, тысячи пацанов. Неожиданно на входе меня встречает Зёма – Витек Кириченко из нашего мелитопольского района, из Пришиба, он приехал раньше и был назначен каптёром по встрече абитуриентов. Он уже держал в казарме рядом с собой коечку для меня. В дальнейшем, он капитан первого ранга, шестнадцать лет проходил на кораблях, стал уважаемым человеком на флоте среди тех, кто заканчивал морские училища. Строй абитуры на плацу, волнующие минуты, зачитывают тех, кто поступил: в танкисты – четвёртая рота, в артиллерию – восьмая батарея, ставшая родным домом для меня на четыре года!

СВВПТАУ.

(Свердловское высшее военно-политическое танко - артиллерийское училище)

Запомнился курс молодого бойца. Помнится, первая бэушная (бывшая в употреблении, поношенная) форма с курсантскими погонами, какие-то построения по одному справа: «Бегом», походы в баню через Уктус, ожидание первого сентября, приезда старшекурсников из отпусков и начала настоящей учебы. Остальное все заполнено стеклованием паркета в учебном корпусе. Все скоблим стеклышками, какими-то кругами металлическими. И как-то, работая на кафедре стрельбы что ли, меня отправили за забор, в лес за чем-то, то ли за ветками, то ли еще за чем. Конечно, я был удивлен, что можно туда выйти вообще. Но поразил уральский лес своей глубинной красотой, воздухом каким-то необъятным, насыщенным травами. Просто закружилась голова у меня, привыкшего к раздолью украинских степей.

1978 год. Свердловск. СВВПТАУ. 811 группа перед государственным экзаменом по стрельбе и управлению огнём. (Фото автора).

1 сентября 1974 года. Это что-то огромное в жизни: украшенный плац, строй курсантских рот, батарей, какие-то подготовительные команды по микрофону, трибуна, рядом стоит приехавшая из отпуска в выцветшем ХБ (хлопчато-бумажное обмундирование) седьмая батарея второго курса нашего дивизиона. В общем строю нашей восьмой батареи и наша восемьсот одиннадцатая группа, наше третье отделение: Вова Антышев, Саня Домаев, Шура Хрестин, Витёк Кириченко, Серёга Зайцев, Шура Назарищенко… Раздается команда: "Училище, равняйсь! Смирно!" И полковник Егоров, легендарный дед Егор, чеканя шаг, подходит и докладывает генерал-майору, на то время, Коростыленко Андрею Федосеевичу, начальнику училища, фронтовику, почти богу в наших сердцах и до сегодняшнего дня. Митинг, слова, все это как в сказке. Вот и началась наша учеба в училище. Впереди была присяга.

Учеба.

СВВПТАУ – тысячи выпускников с гордостью носят в душе память об учёбе, о своих командирах, преподавателях. Нам очень повезло, мы еще застали среди них фронтовиков, героев Великой Отечественной. Помним рассказы начальника учебного отдела, полковника Никитина П.И., как его засыпало заживо во время бомбежки и обстрелов, блеск фронтовых наград на парадном мундире полковника Загоскина Владимира Григорьевича, фронтовика-артиллериста. Училище, какое было училище! Это был такой единый организм, механизм, где каждый делал свою работу от души, с полной отдачей, с верой в нас – курсантов, что мы не посрамим его стены. Это написать, чтоб стало ясно, наверное, невозможно. Вспоминается, как полковник Аллагулов А.А., начальник кафедры «Военной Педагогики и психологии», идя по коридору, переходил на строевой шаг, приветствуя встречного курсанта, а тот тут же подтягивался и строевым шагом приветствовал полковника. Это настроение, отношение офицеров к нам во время нашего обучения не передать. Это просто гордость за все, чем была пропитана атмосфера во время учебы в классах, на полигонах, караулах.

Свердловск. Командир 8 батареи Сахаров Владимир Владимирович.

(Фото автора).

Помним нашего командира дивизиона курсантов, полковника Скородумова А.А., «подпольные» клички среди курсантов дивизиона: «папа», «волк», «папа-волк», потом, на третьем курсе, его сменил Кагарманов Гарифула Рахматович, который получил на дивизионе полковника. Наш командир батареи Вова-Сладкий, старший лейтенант Владимир Владимирович Сахаров, настоящий командир, офицер-артиллерист, выпускник Коломенского артучилища. Он душой переживал за батарею, за каждого из нас.

А какие были ребята в нашей легендарной восьмой: спортсмены, художники, умницы. Женя Злобин – золотой медалист, стипендиат, параллельно с училищем заочно закончил УПИ (Уральский политехнический институт)! В Дальнейшем он закончил адъюнктуру и докторантуру Военного университета и RCDS в Лондоне – аналог нашей академии Генерального штаба. Royal College of Defence Studies. Стали генералами впоследствии: Руслан Нехай, с которым мы учились в соседних отделениях, он во втором, я в третьем в восемьсот одиннадцатой группе. Руслан закончил службу в должности заместителя командующего Ленинградского военного округа по воспитательной работе, ныне является директором Центрального морского музея. Стал генералом и Селим Цуев, который сразу предложил называть себя в стенах училища Ромой для облегчения общения. Он был военным комиссаром Чеченской республики, выдвигал свою кандидатуру на президента Чечни, но снял в пользу Рамзана Кадырова. А Серёга Зайцев! Друг, с которым прошли по жизни с первого дня, с момента зачисления в училище, мой свидетель на свадьбе, он и его жена Надюша и сегодня с нами рядом.

Свердловск. СВВПТАУ. 2 курс. Друзья. Слева: Зайцев Сергей и автор. (Фото автора).

364 ступеньки.

Мы учились, дружили, влюблялись, женились. Среди курсантов бытовало мнение, что надо знакомиться, узнать хорошо девушку и жениться в училище или по завершении учёбы, т. к. неизвестно, куда пошлют по окончании, в какой – то, может, отдаленный гарнизон. И если уж туда ехать, то со своей любимой, проверенной женой. Встретил и я на Уктусе свою суженую, Наташу Горбунову. Место встречи для свиданий у нас было вверху длинной лестницы, на горе, за училищем. После самоподготовки и до ужина было время, и я убегал в форме или спортивке из училища, а ей каждый раз приходилось подниматься по лестнице. До сих пор помнит она эти триста шестьдесят четыре ступеньки вверх, помнит вот уже сорок три года, которые мы вместе.

Вот так и подходили мы к итогу учебы – получению диплома и лейтенантских погон, оставаясь еще совсем пацанами. Помню на тренировках к выпуску на плацу стояла сильная жара, и чтобы не стоять, придумали игру: три человека кидают на пальцах, кому падать от солнечного удара, а двое других, понятно, его несут под деревья в тенёк у дороги «север – юг». Но так как это получалось не единично, комбат, рыча как зубр, кинулся помогать «больным». Пришлось всем встать в строй под смех батареи.

Совсем скоро, после выпуска и первого лейтенантского отпуска, этих, как любят говорить, безусых пацанов, ждали дальние гарнизоны, любимый личный состав, горячие точки. С грустью вспоминается 1979 год, начавшийся ввод войск в Афганистан, где практически в первые месяцы погибли наши ребята: Стас Конин и Фат Галимов. А в нашей памяти, уже убеленных сединой мужчин, они так и остались теми молодыми пацанами.

Тбилисское артиллерийское училище.

ДОУП. Авторота.

Распределение более чем обалденное! Передо мной вышел лейтенантик, ошарашенный, ему сказали, главное за первые два года не повеситься, а потом вытащат! А мне предложили в дивизион обеспечения учебного процесса (ДОУП) Тбилисского высшего артиллерийского командного Краснознамённого училища (ТВАККУ) замполитом автороты. «Ура! Класс!» Как оказалось, это, приехавший из Чехословакии, наш выпускник второго выпуска, замполит этого дивизиона, Дмитрий Николаевич Гусев, попросил на роту у начальника политотдела (НачПО) выпускника СВВПТАУ. Старший лейтенант Гусев Д.Н. оказался высоким парнем. Жена после Чехословакии ехать в Тбилиси не торопилась, и он благодушно предложил мне с женой пока пожить у него. Так началась многолетняя дружба с ним. Пройдет время, и Дима, уже будучи пропагандистом училища, предложит мою кандидатуру на курсантский дивизион замполитом в Тбилиси! Тогда я уже служил пропагандистом артиллерийского полка в Нахичевани, в развернутой дивизии прикрытия границы, куда офицеры отказывались порой ехать, вплоть до увольнения. По-армейски, просто дыра. Но это уже далеко потом...

Авторота практически в полном составе, без одного взвода, находилась на полигоне в Вазиани: сто человек, сто машин... дисциплина не ахти. Командир – капитан Коровин. Золотые руки, любую машину поставит в строй, а вот с людьми, как сказали, придется мне. Полигон – это учебный центр училища. На службу офицеров дежурная машина везет к электричке в Тбилиси, а на железнодорожном вокзальчике, в Вазиани, их ждет вторая машина, которая доставляет в учебный центр. В электричке офицеры успевают сыграть несколько партий в карты – это традиция. Пока едешь от вокзальчика, быстро заканчиваются деревья, и дорога тянется по пустынной местности, переходящей в сопки. Такой лунный ландшафт для сьемок кинофильмов про ковбоев. Две казармы ДОУП стоят в сторонке под сопками, а дальше новая пятиэтажка и ещё барака три рядом, столовая, клуб-полусфера, караулка и огромный парк. Возле казарм щитовое общежитие для офицеров, выезжающих на ночные занятия, недельные выезды, учения. А также вторая половина этого общежития для "местных", где проживают на «постоянке» три-четыре семьи. Вот в эту дружную семью недельки через три въехали и мы с женой. В комнатку солдатики приволокли от варочной плиты одну секцию, её поставили на два кирпича на тумбочке, и получилась замечательная плитка для приготовления еды и одновременно такой импровизированный обогреватель, т. к. отопления не было. Посредине общаги для всех был общий умывальник, вечно затопленный водой, и чтоб утром помыться, приходилось исхитряться: дотянувшись носком ноги, подтянуть ящик от мусора, потом на

1978 год. Вазиани. Грузия. Общежитие офицеров. Автор книги и его жена – Наталья. (Фото автора).

него забраться и, балансируя, пытаться умыться. Всякая цивилизация, типа магазинов, находилась в городке летчиков, через сопки, минутах в тридцати ходьбы. Но мы с женой были счастливы – свой угол, мы вместе, класс! Так началась наша офицерская служба.

В училище готовили нас основательно, поэтому какого-то страха, дискомфорта не было. Сразу окунулся в дела роты: знакомство с личным составом, политзанятия, работа с дембелями, молодежью – все закрутилось, тем более за таким щитом, как замполит. Вскоре он получил капитана, а это уже серьезное звание в армии, не говоря, что и самое красивое. Я начал оборудовать ленкомнату, т. к. были только стены. Как в любом воинском подразделении, нашелся и художник, и разные умельцы, да и не мудрено – авторота: свои мастерские, машина под задницей, как говорят. Ротный отправил людей в Вазиани, в мебельный цех. Как и везде, никто ничего не давал в армии, а делать надо, да еще и сроки. Так что скоро моя первая ленкомната была готова, сколько потом ещё в процессе службы настроил, даже не задумывался, немало. В ДОУП пришло четыре лейтенанта. Одного из них, командира взвода ПТУРС, лейтенанта Васю Ряднинского, родом из Подмосковья, из Сумского артиллерийского училища, тоже отправили на полигон. Как-то дежурный по центру сделал замечание, что личный состав опоздал на зарядку. Это они сделали зря и скоро в этом убедились. С Васей переговорили и строили личный состав ДОУП на вечерние проверки каждый божий день, на зарядке мы уже с подъема в спортивной форме, а куда деться, когда простой армейский способ в работе: "Делай как я!"

Под контроль взял и несение службы ночью, да в общем-то всё, не говоря о том, что раз я жил на полигоне, то все выходные – я ответственный по роте. И Вася Ряднинский, соответственно, тоже. Поэтому проводили занятия, организовывали спортивные праздники и т. д. В субботу, после обеда, умахивали в городок летчиков, садились на автобус и ехали в Тбилиси. Там с сумками бегом по магазинам за продуктами на неделю и назад. И уже навьюченные из городка лётчиков через сопки к себе в родную автороту. Свободное время, которое получалось иногда у нас с женой, разнообразием не отличалось: за общагу в сопки выйдем, там бежал горный ручей, заросший ежевикой, побродим, заберемся на сопку, поедим ежевики. Из супруги ковалась настоящая офицерская жена, что-то готовила, мыла, стирала, наводила порядок. Возле тумбочки с плиткой на кирпичах была вешалка и висела на ней моя шинель. Как-то в заботах по готовке еды, пропалила над карманом мне в ней дырку. Ничего, заштопала так, что никто и не заметил. А нам в то время было по двадцать с маленьким хвостиком.

Училищный комсомол.

Так прошел одна тысяча девятьсот семьдесят восьмой год, и к лету одна тысяча семьдесят девятого начальник политотдела ТВАККУ, полковник Гаврило Емельян Иванович, предложил перейти на курсантский дивизион секретарем комитета ВЛКСМ, так сказать, на капитанскую должность, выразив удовлетворение моей службой. Надо сказать, это был замечательный офицер, политработник. Емельян Иванович после увольнения проживает в городе Киеве. Дмитрий Николаевич Гусев, конечно, расстроился, но дал добро. И так, я секретарь комитета ВЛКСМ дивизиона курсантов. В этом же году принято решение образовать еще один дивизион, четвёртый, осуществив набор первого курса. И меня направляют в этот дивизион, командиром дивизиона становится преподаватель кафедры разведки, Комаров Александр Яковлевич. Заместителем его по политчасти назначают капитана Гусева Д. Н. Вот так наши пути, не успев разойтись, снова сошлись.

1979 год. Тбилиси. ТВАККУ. Слева автор. (Фото автора).

Замечательные годы, молодость, работа с курсантами, офицерами, множество училищных, городских мероприятий, опыт общения, отработка документации. Так пролетели одна тысяча девятьсот семьдесят девятый, восьмидесятый, пошел восемьдесят первый, когда предложили поехать служить в бригаду на Кубу комсомольцем реактивного дивизиона.

Группа советских военных специалистов в Республике Куба. (1981 – 1983).

Как это было. Получил предписание прибыть на пересыльный пункт в Пушкино. Так как с билетами в ту пору было не просто, прибыл в Ленинград с женой и маленькой дочкой Ксюшей где-то за три-четыре дня до указанного срока. На пересылке дали кусочек бумажки размером с увольнительную, где указано, чтобы выделили комнату в армейской гостинице и с обратной стороны написано, как туда доехать. Пока доехали, листочек от частого доставания весь измялся. В гостинице у окошка в приемной очередь, мест нет, важные полковники с красивыми мелованными бумагами в руках, но всем отказ. Думаю, и куда мне с этой бумажкой, но даю. Мне молча сразу выписывают номер. В комнате: "У-у", пошел гул. «Товарищи, старший лейтенант в спец командировку...» Да-а, всё серьёзному. Через три дня прибываю обратно в Пушкино. Нас собрали, всё объяснили, весь порядок, проинструктировали и нас, и семьи. По очереди заходим в две большие смежные комнаты и по списку там получаем одежду. Идешь вдоль столов и вешалок с разложенным и развешанным гражданским имуществом и выбираешь себе по размерам всё: от носков, трусов до костюма, пальто, шляпы (солдатам и прапорщикам вместо шляп выдали кепки).