Весна Жени Сенина

Первый поцелуй

Эта простая мысль помогла найти выход из запутанной ситуации. Нужно было решать чисто спортивную задачу: чтобы она крутилась, но не выпадала из кольца его рук. Таня самозабвенно завертелась. Ошибка! На очередном круге у Тани закружилась голова, она потеряла равновесие и попала в его невольные объятия. И случайно уткнулась губами в его губы.

Это был удар. Никогда его не било электрическим током. И не прожигала молния. Но сейчас случилось что-то непонятное такой силы, чего в его маленькой жизни никогда не было.

Женя просто молчал, приходя в себя. Таня отпрянула и тоже молчала. Но в отличие от принца владела собой и радостно улыбалась. Похоже, она ожидала дальнейшего развития событий. А Женя запаниковал и хотел уйти. Девочка это поняла и решила дать ему свободу:

– Завтра надо продолжить репетиции. У тебя получается.

Продолжать разговор он не мог. Надо было просто уйти.

На свободе Женя продолжал жить тем, что только что произошло. Да, он почувствовал ее губы. Ну и что? Почему же это обожгло так сильно? Это произошло случайно? Голова закружилась? Но это у нее. А у тебя-то что? Ты же стоял на месте и не кружился! Ну ладно, и с тобой понятно. Принц сломался – такой вот принц. Гнилая аристократия. Так говорила училка по русскому, которая любила уходить от скучной грамматики в литературу.

«Ну ладно, я – дохлый принц Женя! А Таня, оказывается, сильнее. Улыбается! Даже светится!» К нему опять пришли ее блестящие черные глаза. Он так глубоко залез в свои ощущения, что чуть не шагнул своими сандалиями в глубокий арык с мутной водой. Это слегка развеяло смешные проблемы.

Вечером Толян подбодрил младшего товарища:

– Совещание с конопатой ты провел умело. Откуда что берется? Может, и футболу научишься. Ты – надежный пацан.

Женя почувствовал слезы радости. Вот что значит настоящий друг!

– А что у тебя с Таней? – поинтересовался настоящий друг.

Слезы тут же высохли.

– Ничего, а что?

– Да так, – Толян задумался. – Если что, скажи. Мало ли что, помогу…

Женя задумался. «Что означают эти слова?» «Если что, скажи…» А что «если что»? Сказать о чем? Помочь в чем? Вопросов было много, ответов меньше. Но главный ответ очевиден. Толян – верный друг и готов помочь.

А Таня? Почему она залезла в мою голову? Это болезнь? А что с ней делать? Ясно было одно. С Толяном все спокойно. А с ней одни волнения. Но волнения приятные. Таня приоткрыла дверь в новую, неизвестную жизнь.

На следующий день он, как «честный человек», пришел на репетицию в назначенное время. Таня оказалась умной девочкой. Она не играла глазами. Не кокетничала, а занималась делом. У нее уже был какой-то опыт, полученный от педагогов, эвакуированных в войну в Ташкент из Ленинграда и Москвы.

Таня рассказала ему, какой высокий уровень был у этих мастеров хореографии. Жене эти рассказы были удивительны, потому что в его школе люди были вполне обычные. Конечно, это же консерватория!

Принц и белый лебедь загорелись идеей познакомить народ с балетом. Но тут еще была проблема футбола. Таня это помнила и не собиралась осложнять ни его, ни собственную жизнь дурацкими женскими или-или. Жене балет нравился, он даже пару раз был в Театре оперы и балета. Но учиться балету не хотел. Приятнее было быть зрителем. Но тут такое дело! Куда деваться…

Таня видела музыкальность принца. Его понятливость по обработке жестов и даже шагов, – когда нужно было становиться за ней, чтобы не заслонять ее от публики. Но полный «затык» был с его футбольной сутулостью и сандалиями. Сначала пыталась найти у подруг по отряду белые тапочки, но с размерами была беда. Пришлось примириться с сандалиями, может, это даже забавно. Это же не настоящий театр, а как бы игра. И да, и нет.

Жене нравилось, что с Таней не надо было спорить. Тем более что спорить ему не хотелось. Как-никак, принц. Неожиданно для себя он подумал, что уже стал привыкать к Тане. Но все же она не «пацан» в черных трусах до колен! Она же девочка! С ней было как-то волнительно. Непонятно как, но волнительно. А раз так, какой же это друг? Друг – это Толян. А это девочка. А как с ней дружить? И вообще, что с ней делать? Девочка, да еще лебедь. К тому же белый, значит чистый. А он весь в футбольной пыли, хоть и принц. Лебедь будет проверять чистоту его рук. Хуже того, одежду и все остальное. Что, все каждый день стирать? Вот будет возня! И он с удовольствием вернулся к более простому и удобному варианту с Толяном.

Таня обо всех этих глупостях не знала. Она с радостью играла в лебедя и принца. Тем более она знала по сценарию, что принца надо приручить. Желательно, до свадьбы.

Хорошо, что принц этого не знал. А то бы он тут же исчез. Ищи его потом вокруг озера!

А с футболом было сложнее. Стало ясно, что выйти за неделю на уровень профессионалов нереально. Хотя Толян и говорил, что отобранные ребята-игроки не учились в спортшколах, но было видно, что за их плечами много дворовых и уличных матчей. Народ бывалый, видимо, из дальних районов города, где сын начальника телефонной станции даже не был. Дом, школа, скрипка, да еще двор, где одни девчонки. Вот весь его прежний мир. Где тут футбол? Ему раньше не приходило в голову, что этим надо заниматься всерьез. И самому интересно, и уважать будут. Вот этим и была заполнена его голова перед приездом гостей.

Скамейка запасных

А их приезд приближался неумолимо. Весь лагерь только об этом и говорил. Беспокоился о будущем матче и тренер футболистов. Толян морщил лоб, обдумывая основной состав и запасных. Он пришел посмотреть, какие успехи у Жени. Понял, что сырой.

– Через три дня матч с соседями. Врать не буду, ты пока не готов для основной команды. Но я включу тебя в резерв. На скамейку, на всякий случай. Вдруг кто-то сломается. Как тебе?

– Конечно, Толян. Я все понимаю. Мне и самому будет стыдно подвести команду, я лучше посмотрю и поучусь.

– Ну так и договорились. Но ты сиди на этой игре не как зритель, а как молодой футболист, которому еще надо учиться.

– Да ясно, Толян. Спокойно. Я понимаю. Будь спок!

«Спок» появился у них недавно. Как пароль. Все, мол, в порядке.

– А как твой балет? – Толян не отказал себе в удовольствии сделать понимающие глаза. Женя на провокацию не поддался.

– Да то же самое, Толян. Слабак и в балете. Она профессионал. Как и ты в футболе. А я первоклашка.

– Да, брат. Жизнь – сложная штука. Надо тянуться везде.

Это выглядело смешно. Женя не смог сдержать улыбки.

– Ты что лыбишься? – Толян явно был озадачен.

– Да так, ты еще в пионерском лагере, а уже все знаешь.

– Не все, но многое. Кстати, насчет лагеря. Отец нас бросил. Старший брат в тюрьме. Матери трудно меня тянуть. Зарплата маленькая. Она почтальон, устает очень. А в лагере все бесплатно, кормить ей меня не надо. – Он все это сказал просто и спокойно.

Женя был поражен: «Великий Толян! Все умеет, а ему так трудно! А ты – сын начальника телефонной станции и ничего не умеешь. И ничего не знаешь, как живут люди». Он почувствовал себя беспомощным дураком. Но все же любопытство пересилило.

– А за что брата посадили?

– За хулиганство. Статья такая. Точнее, за драки. Попал в банду беспризорников. Там были и карманники. Щипачи.

Последние слова раздавили Женю. Он ничего не знает! Вот она настоящая жизнь! А Толян – настоящий герой! Жене даже захотелось вступить в эту банду, чтобы охранять Толяна. Он не сводил с него глаз и уже сейчас был готов на этот подвиг.

Толян вдруг устал от этого разговора.

– Я пошел. Никому не трепись.

– Ты что, Толян! Да я, – голос его прервался. – Я все сделаю!

– Все не надо. Покедова. Работай с мячом, а не только с балеринами.

Последние слова снизили накал потрясения, в котором находился Женя, что было заметно. Толян похлопал его по плечу, как бы ободряя. Это еще больше потрясло Женю. Ему так трудно, а он еще помогает мне!

– Толян, я буду тренироваться. Ради тебя!

Толян к таким словам не привык.

– Все, собрание закончилось. Расходимся. Покедова.

Женя еще долго сидел на траве, переживая, как он считал, трагедию Толяна. И ему пришла новая мысль. А может это и не трагедия вовсе. Может, так живут настоящие люди?

Вдруг он увидел знакомого гонца. Она явно торопилась. Наверное, она все делала впопыхах, задыхаясь от важности поручения. А говорит сухо и по-деловому. Наверное, торопится выполнять приказы Тамары Михайловны, а говорить с такими незначительными людьми, как Женя, торопиться не надо. Этот анализ вывел его из тяжелой истории Толяна.

– Тамара Михайловна тебя зовет. Она в штабе. Иди сейчас же.

Видимо, она компенсировала свою службу Тамаре Михайловне пренебрежением к другим. После высот переживания из-за Толяна слушаться какую-то писклю? Как же, разбежался. Вслух небрежно сказал:

– Сейчас закончу дела и приду.

– Какие дела?! – возмутился гонец. – Тамара Михайловна зовет!

Спорить было бесполезно.

– Сейчас приду.

Гонец продолжал следить, готов ли он идти. Делать было нечего, Женя встал и, слегка сутулясь, неспешно побрел к конопатой. Гонец шел позади, как милиционер. Лишь бы не арестовали, как брата Толяна. Смешное рядом с несчастьем. Эта мысль ему показалась интересной. «Не такой уж горький я пропойца», – вспомнил он слова из песни, которую услышал от Толяна, и почувствовал к себе уважение.

Генеральный прогон

В штабе уже была Таня. Она сидела, как всегда, на самом краю стула. Глаза вниз. На Женю даже не взглянула. Готова ко всяким неприятностям. А Тамара Михайловна чувствовала себя легко и непринужденно. Руководитель, а эти подростки – ее подчиненные. Беззащитные бедняги.

– А вот и Женя. – Она выставила на лице улыбку светской дамы. – Сразу к делу. Давайте сейчас устроим прогон вашего спектакля. Таня, это так называется в вашей театральной жизни?

Тамара Михайловна опять выдала улыбку. На этот раз – театральную, по крайней мере, так ей казалось.

– Вы готовы вот так, без балетной одежды? Я должна все-таки посмотреть, что у вас получается. Я же ответственная за вас, тем более за международную встречу. – Она опять улыбнулась.

Таня и Женя молчали. Ломаться перед Тамарой Михайловной не хотелось, но выхода не было.

– Так вы готовы?

– Да, – прошелестела Таня.

– Попробуем, – поддержал ее Женя.

– Ну и хорошо. Не волнуйтесь, иностранцев не будет. Все свои.

Тамара Михайловна шумно встала, чуть не опрокинув стул.

– Артисты! Пошли! И возглавила колонну. За ней неслышно перебирали ногами подневольные артисты. Таня заметно нервничала, как постановщик номера. Принц полностью не готов. Он не виноват, его заставили. Но все же, как бы это все не выглядело смешным?

Женя, в отличие от Тани, не нервничал и был сосредоточен для ответственной работы. Неожиданно пришла мысль: надо постараться, чтобы не подвести Таню.

В целом у принца кое-что получалось. Он старался держать спину прямо. Но смотреть на лебедя было трудно. Как не волноваться от таких глаз? А Таня вошла в роль лебедя. Занималась не принцем, а своими крыльями, шеей, а главное – своими руками. Они уже научились волноваться и трепетать. Его поразило, что он уже не думал о своих ошибках. Принц, какой есть, другого нет. Он сам не вызывался, заставили. Ну и получайте, что есть.

Таня сделала последний пируэт и замерла, готовая выйти на поклоны.

Тамара Михайловна была заметно взволнована:

– Ну ребята, я этого не ожидала. Таня, ты просто молодец. Ты сколько училась?

– Шесть лет.

– Теперь понятно. Но я не ожидала такого уровня.

Таня покраснела и взглянула на Женю, как бы ожидая и его слова восхищения. И они последовали:

– Да, настоящий лебедь. Белый, с черными глазами.

Таня увидела в этих скупых словах то, что хотела.

– Да, кстати, Женя, ты тоже молодец. Вот так, с ходу, не испортить картину, – просто и искренне сказала старшая пионерка.

– У меня был хороший учитель. – Он посмотрел на Таню. Прямо, не скрываясь, как будто Тамары Михайловны здесь не было. Но Тамара Михайловна здесь была.

– На вас приятно смотреть. Молодцы, но, Женя, ты был слишком серьезен. Ни одной улыбки.

– Я боялся потерять лебедя.

Таня покраснела. И застыла, не зная, куда девать руки, и боялась смотреть на Тамару Михайловну.

Глазастая Тамара Михайловна опять стала анализировать ситуацию. Что-то между ними происходит. Но они же дети? Но если бы были дети, ничего бы не происходило.

– Все ребята, я пошла. Таня, переоденешься, когда загорится костер. Попробуй найти что-нибудь для Жени. Хотя, что тут найдешь. Магазинов в лагере нет. Все, я пошла, скажу о ваших успехах Ашоту Вартановичу.

Принц и лебедь долго глядели ей вслед, избегая взглянуть друг на друга. Женя, как мужчина, взял инициативу в свои руки.

– О каких успехах она говорила?

Таня опять покраснела.

– О твоих, конечно. Она не ожидала.

– Как бы она что-нибудь не ляпнула Ашоту. Все женщины что-то выдумывают. – Ему казалось, что он говорит, как человек кое-что понимающий в жизни. Но результат был обратный.

– А что тут можно выдумать? – Таня посмотрела прямо в глаза. Его надуманная взрослость тут же исчезла.

– Ну не знаю. Мало ли что.

– А что?

Таня хотела продолжать. Вопросов еще было много. Но она была умная девочка, хотя никаких ответов еще не получила.

– Ладно, пошли. Но давай не вместе, а то девочки что-нибудь выдумают.

Наступил ее черед уходить от прямых ответов с помощью загадочного слова «выдумают». И Таня понимала в этом намного больше, чем Женя.

– Уходи первый. Я потом. – Таня ласково ему улыбнулась, как несмышленышу. – Иди, иди.

Женя пошел сутулой походкой. Обернулся. Потом еще раз. Она смотрела ему вслед.

Шашки

Пришел исторический день. Взрослые носились по лагерю с озабоченными лицами. Когда они приезжают? А когда начинаются соревнования? А ребята знают? А то разбегутся, кто куда.

Героем дня был физрук. Он снял свою обычную майку и надел рубашку. Бицепсы стали видны меньше, но понимание важности момента чувствовалось больше.

Первой жертвой стал Женя. Физрук нашел его в павильоне. С наморщенным лбом Женя передвигал шашки. Разминался.

– Слава Богу, а то я тебя обыскался. Пойдем со мной. Твой противник уже в штабе.

– А почему в штабе?

– Там я приготовил стол для шашек и стулья для зрителей.

– А что, будут зрители? – ужаснулся Женя.

– Да вряд ли, – успокоил его физрук и подумал: «Не надо его пугать, упадет еще в обморок». Такие случаи он знал. Слабаки.

– Если и будут, то немного. И то наши. До игры сходи в уборную. Не помешает. А то отлучишься, а враг шашку стырит.

Шутки были рискованные, чисто спортивные. Сомнительный был и результат этой шутки. Женя растерянно улыбался, а это был плохой признак. Физрук решил перестраховаться.

– Пойдем со мной. Чего тянуть. Бери шашки, и в бой.

У дверей штаба носилась взад-вперед Тамара Михайловна.

– Наконец-то. Вы же первые начинаете наши мероприятия. Гости уже пришли. Они в штабе.

– Какие гости? Сколько их? – забеспокоился физрук. Он же ответственный, а не в курсе.

– Шашист и его тренер, – Тамара Михайловна была на взводе. Какие все несознательные!

Слово «тренер» напрягло Женю так же, как экзамен по скрипке. Какой тренер? А у меня тренер кто? Виктор Степанович? Или Тамара Михайловна? Последнее предположение несколько сняло напряжение.

Женя вошел в штаб с опущенной головой. Виктор Степанович, напротив, ненатурально оживлен и громогласен.

– Физкульт-привет! Надеюсь, матч товарищеский? Бить не будете?

Соперники натужно улыбались. Оба. Тренер, в отличие от Виктора Степановича, был худощавый молодой человек, в очках. Типа физик, а вовсе не физрук. А вражеский шашист, в отличие от Жени, не худой, а толстый с пухлым лицом. Жиртрест! Женя облегченно улыбнулся. Все не так страшно.

Физрук вежливо протянул Виктору Степановичу руку.

– Я – Семен Михайлович. Помогаю ребятам в спорте.

– Ваша специальность? Я имею в виду по спортивным делам?

– Я вышел из факультета по физкультуре с первым разрядом по настольному теннису.

Виктор Степанович презрительно улыбнулся и закатал повыше рукав рубашки, чтобы обнажить мускулы.

– А я из университета, тоже факультет физкультуры, и так же первый разряд, но по гимнастике.

– Ну хорошо, представились, – Семен Михайлович тонко улыбнулся. – Но теперь перейдем к самим спортсменам. С нашей стороны – Кирилл Майков, второй разряд по шашкам.

Жене стало совсем плохо.

– А с нашей, – задорно сказал Виктор Степанович, – Женя Сенин. Разряда нет. Но есть талант.

Виктор Степанович выступал как продавец на узбекском базаре. При слове «талант» Женя с изумлением посмотрел на физрука. Но еще больше его удивило то, что базарная ложь физрука слегка приподняла настроение. Он чуть смелее подошел к столу, где сидел соперник в борьбе за шашечную корону. Соперник встал и протянул Жене свою пухлую ручонку для приветствия. Это было неожиданно, но Женя все же сумел ответить вялым рукопожатием.

Этикет был соблюден, шашисты обхватили свои большие головы маленькими руками и стали напряженно думать, даже не сделав своего первого хода.

Вся партия шла в таком же ключе. Соперники долго думали над каждым ходом. Второразрядник, может, и считал варианты, но Женя точно нет. Он просто боялся совершить ошибку, что-то прозевать и поэтому долго, по нескольку раз просматривал позицию. Второразряднику это стало казаться скучным. И он подумал, что его противник без разряда не знает, как ходить. Он ускорил свои ходы, презрительно поглядывая на соперника. Но Женя по-прежнему боялся совершить ошибку и гнул свою линию тугодума. Психологически эта была верная тактика. Жиртрест заторопился и вдруг увидел, что ходить-то уже некуда. Все его шашки заблокированы. Это получилось случайно. Женя долго не мог осознать свою невольную победу и молчал.

Оба тренера почувствовали что-то неладное и прервали обмен опытом. Уже не было слышно старательного сопения участников матча, и секунданты подошли к столу.

– Ну что у вас? – салонным голосом спросил физик.

– Действительно, как у вас? Небось, ничья? – так же притворно дружелюбно поинтересовался и Виктор Степанович.

Оба шашиста молчали. Второразрядник был подавлен неожиданным поражением. А Женя так и не понял, что произошло. Он копался в своих чувствах, а для этого тоже нужно молчание.

– Такой позиции я еще не видел. Негостеприимно, – физик пытался отшутиться, но было видно, что он озадачен.

– Да, нехорошо получилось, – продолжал врать Виктор Степанович. – Ну, отыграетесь в футболе. Может быть. – Виктор Степанович плохо скрывал свое радостное настроение.

– Выходит так, – мужественно поддержал дружественную атмосферу физик.

– Вечером все компенсируем, – весело подмигнул гостю физрук.

Жене было непонятно, о чем они говорят. Может, будут решать, кому давать призы? Он уже отошел от напряжения международного матча и думал о дальнейшей борьбе.

– Виктор Степанович, а когда на пирамиду идти?

Физрук приложил палец к губам и опять подмигнул физику.

– Приходи через полчаса. Дай отдышаться.

Женя опять ничего не понял и решил уточнить:

– Так я буду через полчаса?

– Давай, – сказал Виктор Степанович, думая уже о приятном вечере.

Женя не знал, что делать в эти полчаса, но вспомнил, что на пирамиду надо приходить в майке, а не в шашечной рубашке с галстуком. И пошел в павильон.

Пирамида

По дороге к пирамиде он увидел Таню. Она была в своем ослепительно белом праздничном наряде. Глаза блестели каким-то ожиданием. Увидев Женю, настроение ее быстро переменилось. «Так бывает у женщин», – мудро подумал Женя.

– Ты почему в майке? – строго спросила Таня.

– Виктор Степанович сказал, – Женя почувствовал себя виноватым. – Я иду на пирамиду.

Глаза у Тани помягчали.

– Ну, пойдем на пирамиду.

У спортивной поляны им попался физрук.

– Слушай, – физрук внезапно обратился к Тане. – А твой кавалер-то только что обыграл гостя в шашки. Ведем один – ноль.

Таня густо покраснела, затревожился и Женя. А что, он что-то знает? Стало страшновато. На Таню он не смотрел, чтобы не ухудшать ситуацию.

– Ладно, Женя, – продолжал работать физрук. – Пошли готовиться. Хорошо, что ты успел переодеться.

На площадке, отведенной под пирамиду, собралось много зрителей. Были приготовлены даже стулья для почетных гостей. Большинство пионеров стояли, чтобы не пачкать одежду. Все были нарядные.

Распоряжалась Тамара Михайловна. Особенно она следила за стульями для Ашота Вартановича и взрослых гостей. Опытный организатор. Начальнику лагеря явно повезло.

Женя глазами Таню не искал. Предстартовое волнение вытеснило все.

– Дорогие гости! Начинаем спортивное представление! – Тамара Михайловна умело управляла своим голосом. Сейчас он был официальным, но приветливым. Она кивнула физруку.

Виктор Степанович почему-то откашлялся и хлопнул в ладоши. Все участники пирамиды выстроились в линейку. Виктор Степанович хлопнул в ладоши еще раз. Гимнасты рассыпались по своим местам. Началась стройка. «Седой дед» в центре. Это самое главное. Остальные тоже знали свои места. Все шло четко, без срывов и падений. Команда собралась ответственная. Не прошло и минуты, как Женя оказался наверху. Перед ним открылся ряд удивленных, но улыбающихся лиц. «Мне сверху видно все», – пришли почему-то слова о летчиках-пилотах. И вдруг он увидел Таню. Она улыбалась, но только ему. Он тоже улыбнулся ей, хотя это не полагалось. Но было так радостно смотреть на нее сверху, что никакие запреты не страшны.