Операция «Дерево». Тайна нераскрытого убийства премьер-министра Швеции Улофа Пальме
- -
- 100%
- +
Полицейские не обследовали прилегающие улицы и не установили личность людей, находившихся в это время вокруг места убийства. Так получилось, что Стигу Энгстрёму, которого, чтобы закрыть дело, назначили убийцей, пришлось самому заявить о себе в полицию.
Прибыв на место преступления, полицейские не приняли меры, чтобы предотвратить свободное передвижение пешеходов.
Первый протокол на месте покушения составила женщина-полицейский. Писала, что видела при свете карманного фонаря. Торопилась. Вокруг уже набралось довольно много зевак. Так что, какие-то следы, наверняка, успели затоптать, что-то изменило свое местоположение – случайно, а, возможно, намеренно. Ничего исключать нельзя.
Центральная диспетчерская не вела официального протокола, хотя процедура требовала этого. Впоследствии это обстоятельство получит любопытное развитие.
Комиссия критически отнеслась также к работе правительственных органов, оказавшихся неспособными оперативно оповестить все наиболее важные учреждения страны. Так, министерство обороны узнало о случившемся от своего военного атташе в Вашингтоне через несколько часов! Еще один поразительный факт – королевскую семью оповестили лишь утром следующего дня. Монарших особ, а король – глава государства, постеснялись будить? Странно как-то. Значение должности короля фактически низвели до уровня рядового подданного. Впрочем, это отражает реальное его положение.
Полиция признала ценными показания около 30 человек. Самым важным, естественно, стало свидетельство самой Лисбет Пальме. Она, как предполагали следователи, должна была видеть убийцу с расстояния примерно двух метров. По ее описанию, это был человек невыразительной внешности, с жестким взглядом, среднего возраста, одет в темный плащ, на голове – темная вязаная шапка.
То, что все выглядело «темным» легко объясняется тем, что Лисбет Пальме смотрела на убийцу, за спиной которого ярко светилась витрина магазина Dekorima. Можно с уверенностью сказать, что кроме темного силуэта она, по сути дела, ничего и не видела. К тому же, она была в состоянии шока. Взгляд ни на чем не сосредотачивался. Она ничего не подмечала и не могла запомнить.
По сути дела, даже из свидетелей никто хорошо не видел лицо нападавшего. Тем не менее, через неделю следователи опубликовали в СМИ фоторобот. Как они его составили, одному Богу известно. Скорее всего, это был тактический ход – продемонстрировать общественности, что сыск идет по следу и весьма успешно.
Эффект был более чем ожидаем – следственную группу завалили заявлениями о местонахождении убийцы. Не представляю, как можно опознать кого-либо по черно-белым фотороботам, если на них не отражены запоминающиеся особенности. Вот шведы и начали сообщать о случайно встреченных мужчинах, своих соседях и даже сослуживцах. Ведь похожи.
Единственно в чем показания свидетелей более-менее совпали – рост 180–185 сантиметров, и путь отхода с места преступления – Туннельгатан, лестница, ведущая на Мальмшильнадсгатан и улицу Давида Багареса.
С этим совсем небольшим набором более или менее подтвержденных фактов, огромным ворохом неподтвержденных и даже просто ложных сведений, а также кучей допущенных ошибок следственная группа приступила к работе, которой уже не суждено быть завершенной.
Глава 4
Пули-потеряшки
Когда на десятилетие убийства премьер-министра Швеции Улофа Пальме третий руководитель следственной группы Ханс Эльвебру проводил пресс-конференцию, его спросили, в достоверности каких фактов полиция совершенно уверена. Он назвал всего два: переданные полиции пули и то, что преступник покинул место убийства по лестнице на Туннельгатан и исчез на улице Давида Багареса.
Поразительный итог десяти лет работы. Из тысяч свидетельств у следователей не осталось ничего, заслуживающего доверия. Они оказались в точке, где даже пыль была стерильной. Фантастический результат, свидетельствующий либо о полной некомпетентности правоохранительных органов Швеции, либо о нежелании раскрывать преступление, и о триумфальном успехе сил, противодействовавших выявлению убийцы.
Я в большей степени склоняюсь к комбинации второго и третьего выводов, так как в других криминальных делах и, кстати, очень запутанных, шведская полиция, как правило, добивалась положительных результатов.
Что касается двух пуль, как, впрочем, и перечисленных Эльвебру улиц, то с самого начала эти «факты» вызывали обоснованные сомнения у непредвзятых наблюдателей.
Впрочем, и полицейские не были абсолютно уверены в достоверности этих двух выводов. Так, 29 октября 1988 года Винсент Ланге, к этому времени вышедший на пенсию с поста комиссара полиции, сказал в интервью газете Kvällsposten («Вечерняя почта»): «Эти пули – чистый блеф. Я был убежден, что они появились только для того, чтобы сбить следователей».
Вещдоки принесли мигранты
Появление этих пуль действительно было весьма странным и удивительно, что на это не обратили внимания. Одно то, что их принесли посторонние, должно было заставить следователей с сомнением отнестись к ним.
История с обнаружением пуль выглядит следующим образом. Примерно, после часа ночи началось обследование пространства вокруг места преступления. Оно проходило под руководством инспектора Бёрье Моберга. За 20 лет работы в техническом отделе он заработал себе авторитет самого скрупулезного эксперта и самого опытного в вопросах обследования мест преступления. Но на этот раз он ничего не нашел.
Конечно, были сложности. Например, прибывшие на место патрули не сразу обнесли место преступления ограничивающей лентой. Зеваки топтались вокруг Пальме и могли затолкать куда-нибудь и пули, и гильзы, если использовался не револьвер. Револьвер, конечно, более удобное для убийства оружие – покушавшемуся не надо хотя бы искать гильзы.
Вполне можно допустить, что в момент всеобщей растерянности в местах предположительного падения пуль могли потолкаться сообщники преступника. Они видели направления стрельбы. Я понимаю, что гипотеза сомнительная – искать упавшие пули среди ночи у всех на виду, чтобы подменить их. Идея интересная, но едва ли исполнимая. Тем не менее, дальнейшие события наводят на мысль, что нечто подобное кем-то было проделано – заговорщиками или людьми Моберга, или просто членами групп поддержки.
Повозившись на месте преступления и вокруг, подчиненные Моберга заглянули даже в мусорные урны, после чего отправились отдыхать. План был таков – утром с новыми силами и при дневном свете возобновить поиски.
Они так и поступили. Когда рассвело, поиски возобновились и продолжались еще семь часов. Место было разделено на секторы. Использовался металлодетектор. Нашли даже пуговку от рубашки Улофа Пальме, но ничего более. Никаких гильз, пуль или оружия.
Первую пулю обнаружили через семь часов после убийства на другой стороне Свеавеген. Ее принес индиец Альфред Таварес. Он подошел к подчиненным Моберга и сказал: «Вот что я нашел вон там».
Из досье корпункта:
Альфред де Таварес родился в 1944 году на острове Гоа в Индии. Активно выступал против кастового устройства индийского общества и многих обычаев. В результате вынужден был эмигрировать в Швецию. Занимался журналистикой. Писал из Стокгольма для англоязычной газеты Herald и ряда информационных агентств. Умер 31 августа 2014 года. Из досье «Известий»:
Вторую пулю подняли с асфальта уже 2 марта. Она якобы валялась буквально под ногами пешеходов в нескольких метрах от места гибели Улофа Пальме. Как искали спецы Моберга? Куда смотрели? В общем, вторую пулю обнаружила Элизабет Белич, тоже иммигрантка, и принесла в отделение полиции. Об этой женщине я не смог найти никакой информации.
В тот же день технический отдел стокгольмской полиции установил, что обе пули схожи и произведены американской компанией Winchester.
Никаких следов
Поразительно то, что пули оказались совершенно не повреждены. Это странное явление следователи объяснили тем, что они якобы бронебойные. Преступник, мол, готовился иметь дело с бронежилетом.
Оппоненты тут же парировали – кости, возможно, на бронебойных пулях следов не оставили бы, но, выпущенные из столь мощного оружия как Smith & Wesson Magnum (следователи сразу остановились этой марке оружия), они должны были улететь далеко и удариться о стены домов и асфальт. Повреждения в этом случае гарантированы.
Аргумент во внимание следственная группа не приняла, выдвинув в качестве объяснения вероятность того, что преступник поработал с патронами, уменьшив в них пороховой заряд.
Обе пули вскоре были отправлены в Германию и США на экспертизу. Иностранные специалисты тоже очень удивились отсутствию повреждений, а еще больше тому, что не смогли обнаружить следов органики. Она должна была остаться на поверхности пуль. Результат – ничего конкретного по исследуемым объектам иностранные специалисты сказать не смогли.
Очень осторожно иноземные эксперты предположили, что обе пули были выпущены из одного ствола. Это могли быть револьверы – гильзы ведь никто не нашел. В список претендентов они включили американский Smith & Wesson Magnum, немецкий Ruger, испанский Llama, американский Escodin.
Револьвер Грязного Гарри
Револьвер Smith & Wesson Model 28 также известен под названием Highway Patrolman. У него тот же калибр 0,357. Револьвер производился с 1954 по 1986 год. Это более дешевая версия револьвера S&W Model 27, известного как Registered Magnum. Из досье корпункта: Из досье корпункта:
Шведы выбрали Smith & Wesson Magnum по нескольким причинам. Это наиболее распространенный револьвер большого калибра. Его популярность в мире и особенно в США подскочила после того, как его предшественника показали в художественном фильме «Грязный Гарри» – почти артиллерийский грохот, длинное пламя из ствола. Замечательные, зрелищные кадры. Зрители впечатлились. Даже в Швеции этих револьверов было зарегистрировано несколько сотен.
В пользу Magnum говорили также характерные следы на пулях, оставленные нарезкой в стволе. Не то, чтобы она конкретно говорила о марке оружия. На ее основании эксперты предположили длину ствола револьвера – примерно 10 сантиметров. Как раз соответствует Magnum.
Кроме того, первому руководителю следственной группы Хансу Хольмеру некий информатор шепнул, что он раздобыл и передал два таких револьвера сокамернику курду, осужденному за преступление, связанное с распространением наркотиков.
Руководитель следственной группы Ханс Хольмер демонстрирует два револьвера Smith & Wesson Magnum и Highway, которые, по его мнению, могли быть использованы убийцей
У Хольмера в голове что-то щелкнуло или закоротило, психологи, наверное, смогли бы точнее квалифицировать его состояние, более научным языком. Но с этого момента револьвер Smith & Wesson стал несомненным орудием убийства, следы которого полиция искала в криминальных кругах Швеции.
А на очередной пресс-конференции Ханс Хольмер даже заявил, держа в руках два варианта револьвера Smith & Wesson – Magnum и Highway Patrolman: «Мне приходится отмести некий процент сомнения, что это не то оружие». Почему «приходится»? Кто заставил его «отмести» сомнения? Руководитель следственной группы и всей стокгольмской полиции просто обязан иметь в себе несгибаемый стальной стержень, и проверить все самые незначительные сомнения. Но Хольмер их просто отмел.
Револьвер Smith & Wesson.357 Magnum создан путем совершенствования более старой модели Smith & Wesson.38 Special, использовавшегося американской полицией. Модернизация коснулась патрона, мощность которого необходимо было увеличить, чтобы более эффективно вести борьбу с организованными бандами бутлегеров. У американских «самогонщиков» было автоматическое оружие, мощные автомобили, оснащенные зачастую элементами бронирования. Для борьбы с таким противником патрон стандартного полицейского револьвера имел недостаточную мощность. Конструкторы увеличили длину патрона и изменили барабан.
В общем та пресс-конференция Ханса Хольмера, проведенная 31 марта, произвела огромное впечатление. Руководитель следственной группы представил первый весомый факт. Осталось лишь проверить всех владельцев по картотеке, произвести пробную стрельбу и сличить отстрелянные пули с найденными. Все! Дело можно закрывать. Ничего, что за целый месяц не поймали убийцу. Револьвер обязательно к нему приведет. Такие надежды питали многие шведские журналисты, а вместе с ними и потрясенное население, которое никак не могло свыкнуться с мыслью, что их страна, оазис спокойствия и стабильности в мире, не очень-то отличается от всех прочих.
После той пресс-конференции следователи уже больше никогда не осмеливались сомневаться в верности сделанного выбора.
К тому же их уверенность укрепилась, когда через 15 месяцев представитель Государственной криминалистической лаборатории (SKL) Оке Обринк ознакомил общественность с результатами изотопного анализа свинца из пуль и с одежды Пальме. Они совпали, что дало основание считать эти пули оригинальными.
А верен ли выбор?
Но сомневающиеся в том, что убийца использовал именно Smith & Wesson, появились чуть ли не на следующий день после потрясания Хольмером двумя револьверами перед собравшимися журналистами.
В пользу версии о допущенной ошибке говорит несколько фактов.
Прежде всего, пули нашли не полицейские, а посторонние люди. Не подбросили ли их злоумышленники? Почему бы и нет. Очень полезно бывает в самом начале следствия подбросить ложные вещдоки.
Следующий довод сомневавшихся – стрелять из Smith & Wesson одной рукой столь метко, чтобы одной пулей положить человека, невозможно. А свидетели ничего не говорили о том, что покушавшийся держал оружие обеими руками. Вес револьвера, в зависимости от модели, варьируется от полутора до более чем двух килограммов. Нужно быть очень сильным мужчиной, чтобы уверенно держать револьвер на весу.
К тому же сила отдачи чудовищная. Неслучайно те же американские полицейские, которые, говорят, влюблены в этот револьвер, а также прочие его поклонники, держат это оружие двумя руками.
Свидетели убийства Улофа Пальме говорили, что преступник сделал из него два выстрела с промежутком в несколько секунд, держа оружие одной рукой. Из этого может быть только один реальный вывод – оружие было значительно легче и меньше Smith & Wesson. Быстро перенацелить такой револьвер невозможно.
Но ведь преступник промахнулся в Лисбет Пальме! Да. Он не поразил ее, оставив на память лишь царапину на спине. Но стояла ли перед ним задача убить ее? Кому нужна домохозяйка? Не хотел ли он просто предупредить ее от необдуманных действий? Женщины – существа непредсказуемые: могут упасть в обморок, могут застыть на месте, а бывали случаи, когда они обезоруживали бандитов.
Далее противники причастности Smith & Wesson к убийству указывают на то, что Лисбет Пальме говорила о звуке выстрела, но не об оглушительном грохоте, которым сопровождается стрельба из этого револьвера. Этот грохот, действительно, ни с чем нельзя спутать – 164 децибела!
В ГОСТе 12.1.036–81 шум, мощностью 160 децибел, описывается так: «Шок, травмы (ударная волна от сверхзвукового самолета). При уровнях звука свыше 160 дБ возможен разрыв барабанных перепонок и легких». А Лисбет Пальме говорила о «звуке». Звук выстрелов не то, что никак не травмировал ее, он даже не вызвал нервного шока. В шок ее привел только вид мужа, лежащего на мостовой.
Наконец, хотя результаты вскрытия тела премьер-министра по просьбе семьи были засекречены, в прессу просочились данные, которые указывают на то, что преступник использовал револьвер гораздо меньшего калибра, хотя тоже не простой.
Повреждения вокруг входного отверстия гораздо меньше, чем если бы стреляли из Smith & Wesson. Но самое главное – внутренние повреждения. Бронебойная пуля Magnum прошла бы насквозь, оставив после себя практически ровный канал. Использованный же убийцей боеприпас оставил множественные внутренние повреждения, как если бы пуля внутри тела сильно повредилась или меняла направление движения, столкнувшись с костями. Может, быть спецпулей объясняется форма выходного отверстия?
Поэтому многие пришли к выводу, что Smith & Wesson Magnum – неудачный выбор полиции, и едва ли именно его использовали заговорщики.
Через три года после событий на Свеавеген шведская лаборатория еще раз исследовала пули на предмет наличия органики. Ни малейшего следа, что практически невероятно.
Весной 1993 года депутат Риксдага Йорн Свенссон в ходе интервью стокгольмскому телеканалу StjärnTV заявил, что полиция безопасности SÄPO через средства массовой информации распространяет ложную информацию о пулях и орудии убийства. «С самого начало было понятно и должно было быть известно полиции, что это не те пули, которые были использованы в покушении. Просто, именно найденные пули полностью соответствовали марке оружия, о котором говорил свидетель, что он продал его людям курдской национальности в Швеции».
Полиция самозабвенно искала Smith & Wesson Magnum. Привлекали даже дорогих норвежских аквалангистов, которые по имевшимся наводкам обследовали водоемы вокруг Стокгольма и в самом городе. И даже находили оружие соответствующей марки, но оно уже было в очень плохом состоянии, что сильно затрудняло экспертизу.
В общей сложности, включая «утопленников», полиция проверила 788 револьверов Magnum, уделяя особое внимание украденным. Логика простая – нормальный человек не станет использовать собственное зарегистрированное оружие. Однако ни одно не было признано орудием убийства.
Из числа зарегистрированных не исследовали только револьвер, принадлежавший королю Швеции. Это оружие Карлу XVI Юхану подарил саудовский принц. Король, несомненно, не стал бы бегать по улице с револьвером и убивать своего премьер-министра, но почему бы не допустить, что кто-то из обслуги позаимствовал его? Взял ствол короля, воспользовался им по назначению или дал кому-то, а потом положил на место, тщательно почистив. Тем более, что королевской семьи в Стокгольме в это время не было. Револьвер, по сути дела, лежал бесхозным. Идеальное преступление.
Теряя надежду найти оружие, 5 ноября 1997 года полиция обратилась через газету Expressen к криминальному миру Стокгольма с призывом помочь найти орудие убийства. Ответа, естественно, не последовало. Какой «честный вор» будет сотрудничать с копами? Интересно, шведская полиция серьезно рассчитывала на отклик?
Глава 5
Злой гений следственной группы
Карл Юхан Гуннар Перссон родился 14 декабря 1919 года, умер 6 ноября 2014 года. До службы в полиции он занимался политикой.
Всякое преступление, совершенное с умыслом, другими словами, готовившееся заранее, чрезвычайно трудно раскрыть. Хотя, как утверждают профессиональные криминалисты, следы оставляют всегда, даже самые опытные и высокообразованные преступники. И тем не менее, преступление преступлению рознь.
Вероятность уйти от ответственности высока лишь у неофита, совершившего случайное преступление. И то в том, случае, если с убиенным у него никогда не было никаких контактов, и он сам ни по каким, даже самым невинным делам, в полицейских делах не проходил. Сегодня и этот шанс стремится к нулю – улицы многих городов нафаршированы видеокамерами. Видно всех и почти везде в режиме 7/24, а искусственный интеллект может быстро просмотреть архивы.
А в те времена, сорок лет назад, камер не было совсем, а об искусственном интеллекте рассуждали лишь ученые. Тогда преступник-новичок для следственных органов был невидимкой. Ему достаточно было не суетиться, чтобы случайно не попасть в поле зрения следователей. Если соблюдаешь выдержку, и не бродишь вокруг места преступления, то содеянное переходило в разряд «висяков».
Следствие по делу об убийстве премьер-министра Швеции Улофа Пальме стало «висяком» совсем по другим причинам. Хотя «невидимок» в нем было много и следов, оставленных ими. Может быть, даже слишком много. Одних только свидетельств и показаний у следственной группы набралось несколько десятков тысяч. И каждый год поступало по сто новых.
И все же, абсолютно достоверных фактов, как становится ясно теперь, оказалось совсем мало. Дело зашло в тупик практически сразу. В досаде это признал первый руководитель следственной группы, шеф стокгольмской полиции Ханс Хольмер: «Наши проблемы начались через несколько минут, когда нам не посчастливилось схватить убийцу».
Конечно, поймать убийцу на месте преступления было бы замечательно. Еще лучше с орудием убийства в руках. Но так редко бывает. А стокгольмская полиция упустила непростительно много времени, прежде чем начались более или менее системные следственные мероприятия.
Сначала диспетчер экстренной службы никак не могла понять, о каком убийстве идет речь, когда ей позвонили свидетели. Потом полиция проявила безразличие и сбросила звонок, переведенный экстренной службой помощи. Потом патрули ехали на место преступления целых 12 минут. И это приблизительно. Полиция не оцепила место преступления, не объявила в городе «план-перехват». Таких «не» огромный список.
Но роком для всего следствия, как впоследствии писали шведские журналисты, стал именно Ханс Хольмер, возглавивший расследование.
Из досье корпункта:
Ханс Гиллис Оке Хольмер родился в Стокгольме 28 декабря 1930 года, умер после продолжительной болезни 4 октября 2002 года в Мальмё.
Свою карьеру в правоохранительных органах он начал с поста районного прокурора в Стокгольме в 1963 году. Через три года возглавил шведскую полицию, а в 1970-м – Службу безопасности Швеции (SÄPO). В 1976 году новое перемещение – руководитель стокгольмской полиции.
По сути дела, Ханс Гиллис Оке Хольмер не был карьерным следователем. Даже в SÄPO он занимался административной деятельностью, а не работал «на земле». Трудно сказать, насколько он был талантливым контрразведчиком – какой-либо вывод можно было бы сделать, имея доступ к его личному делу, а это, понятное дело, невозможно.
Что известно и без личного дела, так это то, что Хольмер был очень контактным человеком. Он имел тесные связи с Социал-демократической партией Швеции и очень хороших знакомых в ее руководстве. Он умел быть полезным, что в нем и ценили.
Это его качество и содействие благодарных покровителей позволили ему занять более публичную и перспективную в политическом смысле должность начальника стокгольмской полиции – все время на глазах у влиятельных друзей и ведущих СМИ страны, охочих до сенсаций.
Об умении Хольмера быть полезным говорит, в частности, так называемое, «Дело о борделе», немало нашумевшее в Швеции в 1977 году. В прессу просочились сведения, их слил криминалист Лейф Перссон, о меморандуме, который тогдашний комиссар полиции Швеции Карл Перссон (однофамилец) направил премьер-министру Улофу Пальме. В этом докладе якобы говорилось о том, что ряд видных политиков страны посещают публичный дом.
Из досье корпункта:
С 1964 по 1978 год он возглавлял шведскую полицию. В его послужном списке значится раскрытие таких громких дел, как угон лайнера скандинавской авиакомпании SAS в аэропорту Бултофта в 1971 году, ограбление на площади Нормальм в Стокгольме в 1973 году и захват здания посольства Федеративной Республики Германии (ФРГ) бойцами германской леворадикальной организации «Фракция Красной армии» в 1975 году. Он показал себя высококвалифицированным полицейским руководителем. С 1976 по 1980 год он являлся президентом Интерпола. Примерно в этот же период он был губернатором лена (провинции) Халланд, а с 1979 по 1980-й – упраздненного позже района Гетеборг-Бохус.
Перссона, когда он писал докладную, волновал не моральный облик министра юстиции Леннарта Гейера, а также других политиков, среди которых упоминались Турбьёрн Фельдин, Кристер Викман, Ялмар Мехр, Рагнар Лассинанти и одна женщина – Анна-Сесилия Неттлбрандт. Все – очень видные шведские политики, занимавшие высокие политические посты. Турбьёрн Фельдин, например, избирался даже премьер-министром трех не социал-демократических правительств с 1976 по 1982 год.
В те годы, да и сейчас, посещение заведений подобного рода в Швеции не считалось предосудительным. Политики – тоже люди. У них тоже могут возникать некие потребности, желания, шалости, считает либеральное шведское общество.
Начальника полиции Перссона волновала безопасность страны – среди проституток этого борделя работали выходцы из стран «восточного блока», туда захаживали также агенты иностранных спецслужб. Кроме того, среди «сотрудниц» публичного дома были несовершеннолетние.