Операция «Дерево». Тайна нераскрытого убийства премьер-министра Швеции Улофа Пальме

Роковые 23.21

На углу Свеавеген и Туннельгатан Улоф Пальме остановился у ярко освещенной витрины художественного магазина Dekorima, посмотрел ее оформление, повернулся и пошел вслед Лисбет, которая успела отойти на несколько шагов. До входа в метро оставалось метров 20.

В это время (23:21) сзади из тени вышел мужчина и выстрелил в Пальме практически в упор, с расстояния примерно 20 сантиметров. Подвыпившего мужчину, который шел, немного отстав от Пальме, он наверняка видел, но его присутствие не счел осложняющим обстоятельством.

Глубокая ночь. Первые цветы на месте гибели премьер-министра Швеции Улофа Пальме.

Через мгновение раздался второй выстрел в сторону Лисбет, повернувшейся на резкий звук и увидевшей мужа, упавшего на мостовую. Она кинулась к неподвижно лежащему Улофу. Возможно, это движение спасло ей жизнь – пуля лишь задела ее. Но не исключено, что ее и не собирались убивать, а только напугать.

Преступник повернулся и побежал по Туннельгатан. Оружие он не бросил ни сейчас, ни отбежав от места преступления. Полиция потом не раз обыскивала всю местность, даже в дымовые и вентиляционные трубы заглядывала. К тому же все свидетели, видевшие его, в один голос говорили, что бежавший человек что-то положил в висевшую на плече сумку.

Странно это. В любом детективе злоумышленник немедленно избавляется от орудия преступления. Да и в жизни преступники стараются следовать этому правилу. Риск быть пойманным велик, а с оружием в кармане обвинительный приговор гарантирован. Убийца Пальме этого не сделал. Не избавился от ствола размером почти с молочного поросенка. Был уверен, что хватать и крутить его не будут? Хотел сохранить как уникальный раритет, как вещь, напоминающую об историческом преступлении? Вещь, цена на которую в «даркнете» с годами будет только расти? Впрочем, в то время еще не существовало «даркнета» и интернета в принципе.

Никто так и не смог придумать удовлетворительного объяснения, почему убийца взял с собой револьвер, когда убегал.

Туннельгатан. На этом фото не хватает только строительных вагончиков на правой стороне улицы

В то время на Туннельгатан стояли леса, строительные вагончики – шел ремонт дома. Слева и справа от пешеходного туннеля находятся лестницы, ведущие вверх на Мальмшильнадсгатан. В этом месте Стокгольм оброс скалу Брюнкеберг своими домами, как мхом покрываются камни в лесу. Чуть дальше лифт. Пешеходный туннель в 22 часа закрывают.

Показания свидетелей разнятся в том, как преступник бежал по левой лестнице. Одни говорили, что он очень тяжело топал и даже прихрамывал. Другие, что он довольно легко преодолел это препятствие и добежав до верха, повернул на улицу Давида Багареса, где его в последний раз и видели.

Я потом поставил небольшой эксперимент, ни о чем не говорящий, конечно, – пробежал по лестнице. Должен сказать, это – испытание. Мне шел тогда 31 год. Молодой, курящий, правда, и проводящий время в основном за письменным столом. Единственная физическая нагрузка – прогулка два раза в день с американским кокер-спаниелем по кличке Дайм, которого известная русская художница Зоя Васильевна Лагеркранц, в девичестве Корень-Крюковская, фрейлина ее величества императрицы российской, принципиально называла Димочкой. «Мы – русские, Александр! И нечего пользоваться американскими словами!» – сказала она однажды и как отрезала. Так, с ее легкой руки, Дайма, в переводе с английского «десять центов», переименовали в Димку.

Жизнь Зои Васильевны была переполнена событиями, как чашка, забытая под краном самовара. Такая же бурливая и горячая. Юной девицей влюбилась в бравого русского офицера, дворянина. После революции он сражался в армии генерала Юденича. Зоя Васильевна, в сущности, еще девчонка, отправилась на юг, за любимым. Не добралась. Вернулась к родителям. В Москве училась у Василия Кандинского, работала машинисткой и переводчицей в Коминтерне, откуда ее и забрали чекисты. Дворянка. Чуждый и опасный элемент.

Из чекистских застенков ее вызволил шведский социалист, член исполкома Коминтерна Карл Чильбум, влюбившийся в яркую русскую брюнетку. Он женился на Зое и увез в Швецию.

Но жили вместе они недолго. В середине 1920-х годов Зоя Васильевна уезжает в Париж, где учится у японского художника Цугухару Фудзита. Он знаменит тем, что писал на посеребренных полотнах. Зое Васильевне нравилось его письмо, но не нравилось, как она говорила, то, что серебро быстро покрывалось серой патиной.

Зоя Васильевна стала писать по золоту. Благородный металл придавал ее картинам особую прозрачность, просвечивая из-под слоя краски. До сих пор перед глазами стоят ее радостные полотна «Птицы на подсолнухе», «Масленица в Москве», автопортрет.

Она писала членов шведской королевской семьи, иранского шаха, Брежнева… Она была вхожа в высшие шведские круги, играла в бридж с магнатами и политиками и использовала свои связи, чтобы помогать России – знакомила дипломатов с нужными людьми. Удивительная женщина. Побывав в застенках, она не озлобилась на Родину.

Я часто бывал в ее квартире с множеством золотых картин, и на даче, которую ей предоставлял на лето, кажется, кто-то из королевской семьи.

Так вот, я – не спортсмен, но и толстым и рыхлым не был. Мышцы имелись. Тем не менее дыхание у меня сбилось довольно быстро. Сердце колотилось, но самое главное – одеревенели ноги. В лестнице было градусов 30–40 и 98 ступеней. Поднявшись наверх, бежать куда-либо еще я уже не смог. «Меня бы точно догнали», – подумалось мне тогда.

Сделаю скидку на отсутствие у меня стресса. Я же только что не стрелял и мне нечего было беспокоиться. Но, все же, проделать этот путь, на мой взгляд, под силу только довольно тренированному человеку, либо с передышками.

Свидетелей было немало

Что еще известно достаточно точно по делу об убийстве Улофа Пальме?

Итак, что происходило на месте преступления с 23 часов 21 минуты по показаниям свидетелей, которых, как ни странно, набралось немало для столь позднего времени, хотя минутой ранее Свеавеген выглядел почти безлюдным? В приведенной карте помечены места, где находились свидетели в момент выстрелов, а цифрами 1 и 2 отмечены Улоф и Лисбет Пальме, три – убийца. Под номером 19 фигурирует некая полицейская машина, которую видели некоторые свидетели. Но руководители следствия упорно утверждали, что силовиков поблизости, в радиусе не меньше пяти километров от места преступления не было.

Свидетель Инге Морелиус (на карте – 14), полиция дала ему кличку «учитель музыки». Он считался одним из важнейших свидетелей убийства. Морелиус сидел в своем автомобиле, стоявшем на светофоре на Свеавеген, и видел убийство, которое он назвал «хладнокровным». Ему показалось, что преступник действовал профессионально. Он спокойно стоял в тени у стены магазина Dekorima и вышел вперед, когда Пальме прошел мимо. Он дважды выстрелил и без видимой паники покинул место преступления.

Все это он видел, продолжая сидеть в машине, затем, как сказали два его пассажира Хелена Лехде и Свен-Эрик Рольфарт (14), они поехали в ресторан «Альбатрос». Там Рольфарт ушел, а Морелиус и Лехде вернулись на Свеавеген, где уже была полиция. Морелиус рассказал полицейским о своих наблюдениях, но умолчал о поездке в ресторан.

Какими соображениями он руководствовался? Стыдно было, что покинул место преступления? Возможно, не хотел возбуждать подозрения в свой адрес, но совесть замучила? Не хотел показаться бесчувственным человеком и плохим подданным его величества короля Швеции? Никто не стал выяснять подоплеку его поведения.

Во всяком случае, следователи, установившие позже факт поездки до ресторана, не заподозрили Морелиуса и его пассажиров в соучастии. Хотя, при желании, их действия легко можно было квалифицировать, как попытку увезти одного из исполнителей с места преступления, а возвращение, как стремление запутать следствие ложными показаниями.

Ян-Оке Свенссон (15) также сидел в автомобиле на Свеавеген и видел все происходившее. Но он поступил иначе, чем Морелиус. Он сразу же припарковал свой автомобиль и подошел к другому из свидетелей Андерсу Бьёркману (4), уже подбежавшему к Пальме.

Таксист Ханс Йоханссон (16) стоял на светофоре, когда услышал выстрел. Бросив взгляд в сторону громкого хлопка, он увидел человека, который стоял за спиной другого, направив в его сторону пистолет. Раненый мужчина стал падать, и в этот момент до Йоханссона донесся звук второго выстрела. Таксист тут же развернулся через сплошную и увидел преступника, который «как слон» убегал по лестнице на Туннельгатан.

Йоханссон связался со своей диспетчерской, а затем вышел из машины. Когда прибыла полиция, он подошел к одному из полицейских и сообщил, куда убежал преступник. Вскоре двое полицейских побежали в указанном направлении. Его показания подтвердили Кеннет Эрссон и Йоран Исраэльссон (16), пассажиры такси.

Третий пассажир Стефан Гланц (16) выскочил из машины, подбежал к пострадавшему и начал делать ему искусственное дыхание. Он настолько испачкался кровью, что на допросе его друг Исраэльссон даже сказал, что, когда он выглянул в окно такси, то не узнал его и подумал, что он и есть убийца.

Другой таксист Андерс Дельсборн (17) видел убийство с близкого расстояния. Он позвонил в диспетчерскую своей компании Järfälla Taxi и сообщил о происшествии. Диспетчер сказала ему оставаться на месте и дать показания полиции. Три его пассажирки потом говорили, что народ очень быстро стал собираться возле лежащего Пальме.

Среди них оказались брат и сестра Валлин – Пер (10) и Кристина (11). Они шли по противоположной стороне Свеавеген и видели само преступление, происшедшее от них в 15 метрах. Они тут же перебежали через Свеавеген.

А Эгон Энокссон и его подруга (8 и 9) ходили на тот же сеанс фильма «Братья Моцарт». Они видели прогуливающихся Улофа и Лисбет Пальме, но не последовали за ними, а продолжили идти по Свеавеген, по стороне церкви короля Фредрика в сторону Кунгсгатан («Королевской улицы»). Выстрелы они услышали, когда подошли к ресторану Monte Carlo. Они обернулись и увидели в 75 метрах от них убегающего человека. Тогда Энокссон и его подруга пересекли Свеавеген по переходу и подошли к месту преступления.

Был еще некий таксист, который проходил в полицейских материалах под фамилией Андерссон. Он якобы услышал по рации в такси переговоры Дельсборна с диспетчерской таксопарка в Йерфелле, остановил патрульную машину, проезжавшую мимо по Кунгсгатан, и сообщил об услышанном.

Полицейскому Йосте Сёдерстрёму запомнилось только то, что, как будто бы он представился Андерссоном, что был среднего роста, примерно 40 лет, без головного убора и одет в коричневое пальто. Ничего проверять он не стал – ни имени, ни даже того, является ли человек таксистом. Патруль сразу поехал на место преступления.

12 марта суперинтендант полиции Курт Нильссон заявил, что таксист был допрошен. Он действительно слышал разговор с диспетчером и, увидев полицейскую машину, в это время он стоял возле ресторана Good Old Day, остановил патруль. Но, как выяснилось позже, у полицейских не было ни достоверного имени этого таинственного таксиста, ни номера его машины. Они даже не искали его в таксопарке города Йерфелла. Выдумали? Зачем? Прикрыть ошибку комиссара Сёдерстрёма?

Позже журналист Свен Анер позвонил в компанию Järfälla Taxi и там ему уверенно сказали, что в это время в Стокгольме из их компании находился только Андерс Дельсборн, который первым из таксистов связался с диспетчером. Никакого таксиста Андерссона в компании не значилось.

Личность этого человека так и осталась неразгаданной. Лишь в 1989 году во время слушаний в суде Гётеборга, проводившихся по делу о нарушении свободы печати, возбужденному в отношении газеты Proletären («Пролетарий»), отстраненный от следствия Ханс Хольмер сказал, что тот человек был известен полиции. Ему было 25 лет, и на момент описываемых событий он уже не работал таксистом, а служил стажером полиции в полицейском районе Якобсберга (Стокгольм). Его имя Хольмер не назвал.

«Свидетель Ларс» также принадлежал к небольшому числу особо важных для следствия свидетелей. Ларс Йепссон (5) стоял на Туннельгатан примерно в метрах десяти от перекрестка, за строительным вагончиком. Со своего места он хорошо слышал выстрелы и видел, как на Свеавеген упал человек, затем склонившуюся над ним женщину. Преступника он не видел – мешала бытовка. Но он увидел его буквально в 3–4 метрах, когда тот пробежал мимо по лестнице. Ларс Йепссон описал его так: рост около 190 сантиметров, широкоплечий, одет в темную одежду.

Примерно через 45 секунд, когда убегавший поднялся до улицы Мальмшильнадсгатан, Ларс решился броситься в погоню. Наверху лестницы он встретил пару, спросил «не видели ли они бегущего мужчину», и продолжил свой бег в указанном направлении.

Добравшись до улицы Давида Багареса, он заметил возле припаркованных машин какое-то движение. Шагом направился туда и через 30 метров заметил полицейскую машину. С выключенными проблесковыми маячками она проехала по пустынной улице и свернула на Регерингсгатан («Правительственную улицу). Полицейские взглянули на Ларса, но не остановились. Больше никого он не видел, понял, что потерял след, и пошел обратно.

Тут он наткнулся на ту же полицейскую машину, возле которой стояли еще несколько полицейских. Они разговаривали. Машина развернулась и поехала по улице Давида Багареса в сторону возвращающегося Йепссона. Он остановил патруль, рассказал, кто он такой и быстро поделился своими наблюдениями. Старший в автомобиле приказал одному из пеших полицейских отвести свидетеля на место убийства, чтобы там его допросили.

Автомобиль с бортовым номером 1520, который остановил Ларс Йепссон, принадлежал комиссару полицейского участка Нормальма, северного района Стокгольма. В нем находились комиссар Кристиан Далльсгорд и его ассистент Томас Экесэтер.

Что видели Ивон Ниеминен (6), полицейская кличка «свидетель Анна», и ее друг Ахмед Захир (7), которых Ларс встретил на лестнице и спросил, куда только что пробежал мужчина? Они отметили, что на пробежавшем было длинное пальто, а в правой руке он что-то держал, пытаясь положить в сумку.

Чуть позже их едва не сбили с ног вооруженные полицейские. Им даже пришлось прижаться к стене, чтобы не упасть. Выйдя на Свеавеген, Ивон и Ахмед увидели лежащего в луже крови человека, женщину, полицейских и припаркованное такси.

Две девушки Анна Хаге и Карин Йоханссон (21 и 22) также были свидетельницами стрельбы на Свеавеген. Они тут же выскочили из автомобиля, в котором ехали, чтобы оказать первую помощь пострадавшим. Втроем со Стефаном Гланцем они пытались поддержать жизнь в лежащем человеке, не зная характера ранения.

Многие врачи мне говорили потом, что им не следовало этого делать. Самое большее, что они могли сделать и сделали правильно – осторожно повернуть человека на бок, чтобы освободить дыхательные пути, если в них попадает кровь, накрыть чем-нибудь и немедленно вызвать скорую помощь. Манипуляции с искусственным дыханием, запуском сердца опасны, потому что могут усилить внутреннее кровотечение и приблизить момент смерти.

Был еще предприниматель Лейф Льюнквист (18), которого полиция называла «Шевиман», по названию его легковушки Chevrolet. Именно он через 40 секунд после выстрелов, а точнее в 23:22:20, звонил на телефон экстренных служб 90000 с мобильного телефона.

Мобильным он был, по нынешнему пониманию, довольно условным. Этот один из первых мобильных телефонов представлял собой чемоданчик с антенной и почти стандартной телефонной трубкой на пружинном проводе. В те времена это был писк самой последней моды среди богатых людей. Шведы не кичатся своим состоянием, но телефон сломал исторически выдержанное воспитание Льюнквиста.

В экстренной службе Льюнквиста переключили на полицию. Полторы минуты он ждал ответа, но так и не дождался. В 23:23:35 он положил трубку.

Все события поминутно

Итак, более-менее достоверно развитие событий по шкале времени выглядело примерно так, хотя некоторые частные следователи ставят это заключение под сомнение.

23:23:40 – оператор коммутатора таксомоторной компании в Йерфелле вызывает диспетчерский центр полиции, чтобы передать сообщение от своего таксиста Андерса Дельсборна об убийстве на углу Свеавеген и Туннельгатан.

23:24 – полицейский патруль, который в этот момент находился совсем недалеко, в нескольких сотнях метров, узнает о происшествии от другого неустановленного таксиста из Йерфеллы по фамилии Андерссон, который якобы по служебному радио слышал переговоры своего коллеги с диспетчерской.

23:24:40 – Сёдерстрём, пока ехали на Свеавеген, из патрульной машины связывается со своей диспетчерской и пытается узнать подробности. Оператор говорит, что ничего не знает о происшествии.

Примерно в это же время мужчина, проходивший по Туннельгатан с другой стороны Свеавеген (эта часть улицы потом переименовали в улицу «Улофа Пальме»), столкнулся с двумя мужчинами среднего возраста, убегавшими прочь от места преступления.

Еще два свидетеля подтвердили его наблюдение, рассказав, что убегавшие свернули за угол на Друттнинггатан («Улица Королевы») и там разделились.

Четвертая свидетельница сообщила, что через одну-две минуты увидела мужчину, бегущего по Друттнинггатан. Он остановился и помахал рукой. К нему подъехала машина и быстро стартанула.

Примерно в 23:25 патрульная машина 1520, в которой находился комиссар полиции, появляется на предполагаемом маршруте ухода преступника и проезжает мимо бегущего свидетеля Йепссона.

В это же время проезжавшая по Свеавеген машина скорой помощи остановилась возле Улофа и Лисбет Пальме, чтобы оказать помощь.

23:26 – третий полицейский патруль прибывает на место преступления, а следом вторая машина скорой помощи.

23:28 – первая машина скорой помощи отправляется с Улофом Пальме в больницу «Саббатсберг». Лисбет Пальме, которая также ранена, но не тяжело, настаивает на том, чтобы ехать вместе с мужем.

23:30 – старший из полицейских, оказавшихся на месте преступления, комиссар Сёдерстрём сообщает в диспетчерскую, что жертвой преступления оказался премьер-министр Швеции Улоф Пальме.

23:31:40 – согласно рапорту полицейского диспетчерского центра, машина скорой помощи с премьер-министром прибыла в больницу.

00:06 – врачи констатировали смерть Улофа Пальме.

Очень удачный выстрел

Стреляли Улофу Пальме, по словесному описанию патологоанатома, в спину с расстояния примерно 20 сантиметров (погрешность могла составлять плюс-минус десять сантиметров).

Скорее всего, убийца окликнул Пальме, и тот начал поворачиваться на голос. Стрелок был правшой и значительно выше Улофа Пальме, рост которого достигал 175 сантиметров.

Пуля вошла в центральный шов пальто Улофа Пальме, попала в позвоночный столб в районе пятого позвонка, пробила пищевод, трахею, большую артерию и вышла спереди. Входное отверстие небольшое, выходное чуть больше и четырехугольное. Разрыв аорты привел к сильному кровотечению. Фактически, Улоф Пальме умер до того, как упал.

По мнению патологоанатома Кари Ормстада: «Это был хорошо поставленный выстрел. Стрелок поразил все жизненноважные органы. Повреждения немедленно обездвижили жертву. Его состояние было непоправимо!»

Второй выстрел был произведен сразу после первого с расстояния от двадцати восьми до сорока сантиметров. Пуля пробила пальто Лисбет с левой стороны, чиркнула по спине, оставив царапину на коже, и вышла с правой стороны пальто. Стрелок видел, что промахнулся, но продолжать стрельбу не стал.

Крайний непрофессионализм

Через 39 минут после признания Улофа Пальме мертвым вице-премьер Ингвар Карлссон прибыл в «Русенбад» и фактически принял на себя полномочия и обязанности премьер-министра Швеции.

Первое сообщение об убийстве Улофа Пальме вышло в радиоэфир в 10 минут второго ночи. В четыре часа утра новость передало шведское телевидение. Официальная пресс-конференция правительства началась в 5 часов 15 минут.

Так развивались события, согласно свидетельствам и моим записям. Все остальные детали впоследствии были поставлены под сомнение в результате того, что полиция действовала крайне непрофессионально. Эта беспомощность навела журналиста Свена Анера на мысль о причастности шведской полиции к убийству Улофа Пальме.

Непрофессионализм – вывод и юридической комиссии, созданной через несколько лет после гибели Пальме для расследования событий ночи 28 февраля 1986 года и деятельности различных государственных учреждений. В своем докладе, который комиссия передала министру юстиции Швеции Стену Викбуму, ее члены резко раскритиковали действия полиции.

Из досье корпункта:

Стен Густав Викбум родился 14 марта 1931 года в Векшо. Видный политик, член Шведской социал-демократической партии. На посту министра юстиции он служил с 1983 по 1987 год. Был вынужден оставить свой пост в связи со скандалом, разразившимся после бегства Стига Берглинга, шведского гражданина, приговоренного к тюремному заключению. Его обвинили в шпионаже в пользу СССР. Стиг Сванте Эуген Берглинг был офицером SÄPO по связи с Генштабом. Задержала его израильская полиция в 1979 году в аэропорту Тель-Авива. При допросе он тотчас же во всем признался. Спустя восемь лет, в октябре 1987 года, во время предоставляемой по шведским законам встречи с женой он бежал. Встречались Стиг и его жена не на территории тюрьмы, а в своем загородном доме в местечке Ринкебю под Стокгольмом. На пароме семейная пара переправилась в финский город Турку. Спустя некоторое время в окрестностях Хельсинки полиция обнаружила арендованный ими автомобиль. В последствии он появлялся в различных странах по разными именами – Эуген Сандберг, Стиг Сюдхольт, Ивар Штраус, Рональд Аби. В 1994 году Стиг и его жена добровольно вернулись в Швецию. Берглинг отсидел в тюрьме три года и 1997 году был условно-досрочно освобожден. Умер в 2015 году в доме престарелых. Страдал от болезни Паркинсона. В 1988 году, после отставки, Викбум занимал должность губернатора родного лена Крунуберг. Умер он в родном Векшо 26 декабря 2015 года в возрасте 84 лет.

О, эти гуманные шведские законы! Уважение к частной жизни и правам человека. Помню в какой восторг меня привела шведская тюрьма под Стокгольмом. В тюрьме я не сидел. Просто решил познакомить граждан СССР с буднями шведских преступников, отбывающих наказание. Правда, следует оговориться – пустили меня в современную тюрьму. Содержание заключенных в ней отличалось демократизмом и комфортом: свободное перемещение по тюрьме в дневное время, изоляция по камерам-комнатам с экологически чистой обстановкой – в ночное. В тюрьму строгого режима «Кюмла» меня не пустили. Как мне рассказывали, там в то время еще торжествовал ад. Не знаю, как обстоят дела сегодня.

Так вот, по мнению членов комиссии, в первые 12 часов после убийства был допущен «ряд непоправимых ошибок».

Прежде всего, никто из высших офицеров полиции не взял на себя обязанность по управлению следствием. Фактически дело пустили на самотек. В результате получилось то, что получилось.

Следующий просчет – в ту ночь на дежурстве в городе было задействовано 178 полицейских. Но из них лишь незначительная часть была привлечена к оперативной работе. Более того, о происшедшем убийстве стокгольмские полицейские и полиция соседних районов не были проинформированы. Не была объявлена тревога в полицейских участках города. Дороги, ведущие из Стокгольма, не перекрыли, объяснив это незнанием примет преступников. Кого задерживать-то?