- -
- 100%
- +
Феликс сглотнул и кивнул.
— Я сделаю всё, что нужно. Но господин Гельмут...
— С господином Гельмутом я разберусь сама. Жду документы в моём кабинете завтра к утру.
Развернулась и пошла прочь от навеса к шатким деревянным мосткам, перекинутым спасателями через груду обломков. Ей нужно было увидеть опору Б, где находился распределительный узел. Именно оттуда, как она поняла по сердечнику, кто-то выкачивал энергию.
У кромки воды двое водолазов готовились к очередному спуску. Один из них, коренастый мужчина с обветренным лицом, заметил Елену и приветственно поднял руку.
— Госпожа аудитор! Вы вовремя. Мы тут кое-что нашли на дне. Не знаю, важно ли для вашего расследования, но...
— Что именно?
Покопался в брезентовом мешке и достал маленький, оплавленный кусочек металла, похожий на фрагмент монеты.
— Лежало прямо под опорой Б. В иле. Не из моста. Слишком лёгкий сплав. Может, кто-то из погибших имел при себе.
Елена взяла фрагмент. Кончиками пальцев она ощутила странную, прерывистую вибрацию. Словно металл хранил отголосок сильного испуга. Не душа, скорее эхо эмоции, впитавшееся в сплав. Так бывает с вещами, которые долго носили при себе.
— Я сохраню это, — сказала она, убирая находку в карман. — Спасибо. Ещё, если найдёте что-то похожее на ключ-резонатор или инструменты часовщика, немедленно сообщите мне. Не Феликсу и не Гельмуту. Лично мне.
Тот понимающе кивнул.
— Госпожа аудитор, туда нельзя! — окликнул её один из спасателей. — Конструкция нестабильна.
— Я ненадолго, — бросила через плечо. — Если мостки выдержали вас, то уж меня и подавно.
Мостки заскрипели под её шагами. Внизу, в мутной воде, ещё плавали обломки досок и маслянистые разводы. Елена дошла до края уцелевшего фрагмента опоры Б. Массивное каменное основание, от которого в воду уходили треснувшие блоки. Верхняя часть была разрушена, но нижняя, где находилась герметичная камера с механизмом, уцелела. Спасатели уже частично расчистили доступ.
Присела на корточки и заглянула в пролом. Внутри камеры, среди спутанных медных жил и обломков кварцевых резонаторов, угадывалось гнездо. Четвёртый цилиндр был на месте. Его не подняли вместе с остальными, потому что опора Б ещё лежала в завале и спасатели до нижней камеры не добрались. Кожух цилиндра треснул, как у того, что подняли последним. Сквозь трещину виднелся мутный кварц. Елена просунула руку в пролом, дотянулась до самого края, коснулась кварца кончиками пальцев. То же самое. Выгорание, доведённое до предела. Энергию выкачали и здесь. Вокруг гнезда, на металлических пластинах, темнели подпалины. Характерные следы перегрузки. Рядом, на оплётке одной из жил, блестели свежие царапины.
Протянула руку и коснулась царапин кончиками пальцев. Металл был холодным, но тактильная память уловила слабый, затухающий отзвук вибрации. Ритм рваный, как она ощутила в третьем сердечнике. Здесь явно орудовали неопытной рукой. Возможно, в темноте или в спешке.
Выпрямилась и оглядела камеру ещё раз. Никаких следов взлома снаружи. Крышка распределительного узла была аккуратно откручена, а не сорвана. Значит, у того, кто это сделал, был доступ и ключ-резонатор. Он знал, что делает. Почти.
— Что вы там нашли? — крикнул с берега Феликс.
— То же, что и в третьем. Выкачали всё, — отозвалась Елена, вытирая пальцы о полу куртки. — Но тот, кто это устроил, торопился. У него дрожала рука.
Она вернулась на берег и направилась к выходу с оцепленной территории. Теперь у неё было две зацепки. Следы спешки на узле и исчезнувший мастер. Пора было навестить его дом и найти Гаспара Нокса. Живого или мёртвого.
Елена почти не сомневалась, что он мёртв. Человек, способный на такое хладнокровное убийство сотен людей ради выкачки душ, не стал бы оставлять в живых сообщника. Но труп мог рассказать не меньше, чем свидетель. А иногда даже больше.
Елена вышла за кордон и остановилась на углу. Мимо прошла конка. Големы тянули её к центру, пассажиры дремали на скамьях, укрывшись от сырости. Проводила её взглядом и пошла дальше. Аудитор могла доехать до квартала Часовщиков за медяк, но предпочла нанять извозчика. Служебная карета Гильдии ждала её у чёрного хода Офиса, но возвращаться туда не хотелось. Слишком много глаз.
Подняла руку. Извозчик на облезлой карете, запряжённой старым големом, притормозил у тротуара. Елена назвала адрес и забралась внутрь. Пахло пылью и старой кожей. Голем мерно катился по булыжнику, карета вздрагивала на выбоинах. Аудитор откинулась на жёсткую скамью и закрыла глаза. Тряска убаюкивала, но она не позволяла себе расслабиться. Слишком многое нужно было обдумать.
Квартал Часовщиков разительно отличался от того места, где жила Елена. Здесь не было литейных цехов и мастерских с их дымом и грохотом. Улицы были чище, вымощены аккуратным булыжником. Дома выше и добротнее, сложены из красного кирпича, с черепичными крышами и опрятными палисадниками. Почти на каждом доме висела вывеска с изображением часового механизма, знак принадлежности к цеху. Воздух здесь был пропитан запахом масла. Не едкого машинного, а лёгкого, почти парфюмерного, используемого для смазки точных приборов.
Извозчик остановился у нужного дома. Елена расплатилась и выбралась на тротуар. Дом мастера Нокса был трёхэтажным, с узким фасадом и высокой мансардой. Окна первого этажа закрыты ставнями, на двери висел тяжёлый замок. Она подёргала дверь. Заперто наглухо. Обошла дом сбоку, пытаясь найти чёрный ход или открытое окно. Всё было закрыто. Тогда постучала в дверь соседнего дома. Ей открыла пожилая женщина.
— Простите, госпожа, — начала Елена, предъявляя знак. — Я из Гильдии Менял, расследую обстоятельства аварии на мосту. Вы знали вашего соседа, мастера Гаспара Нокса?
Женщина нахмурилась и оглядела Елену с головы до ног.
— Знала, как не знать. Тихий был господин, вежливый. Жил один, с тех пор как жена умерла три года назад. А что с ним?
— Он не появлялся дома в последние дни?
— Да нет, почитай, неделю уже как не видела. Думала, может, уехал куда по делам цеха. У них, у часовщиков, вечно какие-то выезды. То на Ржавые Пустоши, то ещё куда. А что случилось-то?
— Благодарю вас, — Елена уклонилась от ответа. — Вы не замечали в последнее время у его дома каких-нибудь посетителей? Может, необычных?
Старуха задумалась.
— Да вот недели две назад, вечером уже, подъехала к его дому карета. Чёрная такая, без гербов. Из неё вышел господин в плаще, лица не разглядела, темно было. Постучал, Нокс ему открыл, они вдвоём куда-то уехали. Вернулся только под утро. Я слышала, как дверь хлопнула. А на следующий день был сам не свой. Я его встретила, поздоровалась, а он даже не ответил. Будто сквозь меня смотрел. Испуганный был.
Елена кивнула, запоминая каждое слово.
— Большое вам спасибо. Если вспомните что-то ещё, сообщите в Аудиторский корпус Гильдии Менял.
Елена отошла от дома и задумалась. Чёрная карета без гербов, ночной визит, испуганный вид мастера на следующий день. Это не вязалось с образом хладнокровного диверсанта. Скорее походило на человека, которого втянули во что-то против его воли. Или которому угрожали.
Нужно было попасть внутрь дома. Взламывать замок без ордера она не имела права. Но в экстренных случаях, когда существовала угроза уничтожения улик, аудитор мог действовать по своему усмотрению. Елена решила, что такой случай настал. Вернулась к дому Нокса и внимательно осмотрела дверь. Замок был старым. С ним мог справиться любой подмастерье слесаря. Но у неё не было с собой инструментов.
Обошла дом и обнаружила, что окно в задней части, выходившее в крошечный внутренний двор, прикрыто неплотно. Створка отошла на несколько миллиметров. Поддела её пальцами, затем использовала кусок металла, найденный тут же во дворе, чтобы отжать шпингалет. Через минуту уже протискивалась в тёмную комнату.
Внутри было тихо и сумрачно. Пахло пылью, старым деревом и всё тем же вездесущим маслом. Зажгла маленький ручной фонарь, который всегда носила с собой. Цилиндр с осколком сердечника, дававший тусклый, но ровный свет. И начала осмотр.
Гостиная на первом этаже была обставлена скромно, но со вкусом. Книжные полки, заполненные технической литературой. Большой рабочий стол у окна, на котором лежали чертёжные инструменты и листы кальки с незаконченными схемами. Всё выглядело так, словно хозяин вышел на минуту и должен вот-вот вернуться. Просмотрела бумаги на столе. Ничего необычного. Текущие проекты цеха, расчёты нагрузок, графики замены сердечников на городских объектах. Поднялась на второй этаж, где находилась спальня. Тут заметила первое нарушение порядка. Ящики платяного шкафа были выдвинуты, часть вещей валялась на полу. Кто-то уже обыскивал дом до неё. Причём этот кто-то не особенно скрывался. Обыск был быстрым и грубым.
В ящике прикроватной тумбочки нашла маленький медальон. Внутри выцветший портрет женщины с добрыми глазами. На обороте гравировка «Гаспару от Элизы. Жди меня дома». Осторожно закрыла медальон и положила обратно. Она знала, что жена Нокса умерла. Но он всё ещё хранил её портрет у кровати. Значит, не был бездушным преступником.
Опустилась на колени и провела ладонью по полу. Пыли было немного. Обыск произвели совсем недавно, максимум день назад. Прошла в дальний угол спальни и увидела то, что искала. В стене была небольшая ниша, скрытая за картиной. Она висела криво, за ней угадывался сейф. Но он был открыт. Внутри пусто. Тот, кто обыскивал дом, знал о тайнике.
Собираясь уходить, её взгляд упал на мусорную корзину в углу спальни. Среди обрывков бумаг и сломанного пера что-то тускло блеснуло. Наклонилась и осторожно, двумя пальцами, извлекла маленький металлический предмет. Это была круглая печать, размером с ноготь большого пальца, с выгравированным на ней сложным символом. Поднесла ближе к фонарю. Символ изображал стилизованную шестерню, внутри которой находилась не змея, как на знаке Часовщиков, а капля. Очень похожая на слезу или на каплю расплавленного металла. Такой печати Елена никогда раньше не видела. Она не принадлежала ни одной из официальных Гильдий.
Спрятала печать в карман куртки и покинула дом тем же путём, что и вошла. Пора было возвращаться в Офис и ждать документов от Феликса. Но у неё было ещё одно дело в квартале Часовщиков. Хотела заглянуть в архив цеха Мостовых Укреплений, который находился в подвальном этаже Большого Колеса. Это было рискованно. Находиться на территории чужой Гильдии без приглашения. Но формально, как аудитор, ведущий расследование, она имела право доступа к любой технической документации, имеющей отношение к делу. А Советник Гельмут на совещании сам сказал, что им скрывать нечего. Что ж, она проверит, так ли это.
Большое Колесо было не просто зданием. Это был символ могущества Гильдии Часовщиков, её сердце и мозг одновременно. Огромная круглая башня из серого камня возвышалась над центром города. На её вершине постоянно вращалось гигантское зубчатое колесо, соединённое с главным городским хронометром. Вокруг башни, на несколько кварталов, раскинулись мастерские, склады, лаборатории и административные корпуса. Весь комплекс обнесли высокой стеной, у ворот круглосуточно дежурила стража. Но Елена не собиралась идти через главный вход.
Она знала, что под Колесом существует сеть подземных ходов, соединяющих его со всеми важными механизмами города. Эти ходы использовались для обслуживания магистральных линий и скрытой транспортировки особо ценных сердечников. Входы в них были разбросаны по всему городу. Один из них находился в подвале старой часовой лавки в двух кварталах отсюда. Эти слухи Елена слышала ещё во время одного из прошлых расследований. Она запомнила координаты.
Владельцем лавки был древний старик, который помнил ещё те времена, когда вместо сердечников использовали водяные колёса. Дремал за прилавком, когда Елена вошла.
Он приоткрыл один глаз.
— Аудитор? — проскрипел он. — В такую-то пору? Обычно вы, гильдейские, по вечерам спите. Или в бумажках копаетесь.
— У меня особое задание, — коротко ответила Елена, показывая знак. — Мне нужно пройти в подсобку.
— В подсобку? — старик прищурился. — Там только хлам. Крысы, знаете ли, не любят гостей.
Она шагнула было к подсобке, но старик неожиданно проворно выбросил руку и ухватил её за рукав.
— Там ход, — сказал он тихо, уже без тени старческого дребезжания. — Вы ведь за этим пришли? Я не дурак, госпожа аудитор. Знаю, куда ведёт эта дверь.
Елена осторожно высвободила рукав.
— Мне нужно туда. Я веду расследование.
Старик отпустил её и откинулся на спинку стула.
— Дело ваше. Если вас поймают, я вас не видел. И никакого хода в моей лавке нет. Понятно?
— Разумеется. — Елена уже взялась за ручку двери в подсобку. — Вы просто спите и ничего не видели.
Старик хмыкнул и закрыл глаза. Через мгновение он уже размеренно посапывал.
Она прошла в подсобное помещение. Там, за грудой старых шестерёнок и сломанных хронометров, действительно обнаружилась низкая дверь, ведущая на крутую винтовую лестницу вниз.
Елена спустилась. В подземном ходе было сыро и темно. Стены, выложенные старым кирпичом, покрывала плесень. Где-то капала вода. Шла вперёд, ориентируясь по слабому току воздуха и едва слышному гулу, который по мере продвижения становился всё громче. Этот гул был знаком каждому жителю Кредиса. Ритмичный звук работающих механизмов Колеса. Ход привёл её к тяжёлой металлической двери.
Остановившись перед дверью, приложила к ней ладонь. Металл был холодным, но не мёртвым. Она чувствовала вибрацию, передававшуюся от работающих где-то наверху механизмов. За этим проходом была территория чужой Гильдии. Если её поймают, арест, допрос, возможно, обвинение в шпионаже. Серебряный знак аудитора здесь не имел силы.
— Ну и что? — прошептала она себе под нос. — Тебя уже пытались запугать. Так что одним обвинением больше, одним меньше.
Потянула за ручку и вошла.
Здесь было светлее. На стенах горели фонари. Вдоль коридора тянулись трубы и кабели. Пахло металлом и озоном. Елена знала, что архив находится где-то на этом уровне. Ей повезло. В этот поздний час коридоры были почти пусты. Лишь раз она услышала шаги за поворотом и успела скрыться в нише. Мимо прошёл молодой подмастерье с охапкой чертежей, насвистывая что-то себе под нос.
Дверь архива была обита железом, естественно заперта на механический кодовый замок. Она осмотрела его. Простая дисковая модель, которую умела вскрывать. Не самое законное действие, но теперь, после находки печати, она уже не сомневалась, что расследование вышло за рамки обычного аудита. Потребовалось около пяти минут, чтобы, прижимаясь ухом к холодному металлу, уловить щелчки внутренних штифтов. Наконец замок поддался.
Внутри архива было тесно. Стеллажи до потолка, забитые папками. Она быстро нашла секцию «Мостовые Укрепления» и ящик с литерой «Ж», Железный Мост. Вытащила тяжёлую папку и раскрыла её. Журналы обслуживания, акты замены сердечников, рапорты осмотров. Пробежала глазами последние записи. Согласно им, замена сердечников в опорах А и Г была произведена два года назад, в опорах Б и В восемь лет назад. Всё как и должно было быть. Но в записях за последний месяц было нечто странное. Согласно журналу, Гаспар Нокс проводил внеплановый осмотр моста три недели назад. Причину осмотра он указал расплывчато, «проверка стабильности силового контура». А через два дня после этого ещё один осмотр, уже без указания причины. Затем пропуск. За неделю до катастрофы в журнале не было ни одной записи, хотя по регламенту мастер обязан был проводить визуальный осмотр каждые три дня.
Перевернула страницу и нашла акт о списании. Две недели назад Нокс списал со склада цеха два запасных ключа-резонатора «в связи с механическим износом». Но согласно складской ведомости, которую она просмотрела следом, старые ключи на склад возвращены не были. Это было грубейшее нарушение, которое любой аудитор заметил бы мгновенно.
Сделала пометки в своём блокноте. И уже хотела закрыть папку, когда из неё выпал сложенный листок бумаги. Он был спрятан между страниц, не подшит. Развернула его. Это была квитанция из ломбарда, расположенного в Безымянном квартале. На квитанции было указано, что некий Г.Н. сдал на хранение «запечатанный ящик с инструментами». Сердце забилось быстрее. Гаспар Нокс что-то спрятал. Что-то, что не хотел оставлять ни дома, ни в мастерской.
Аккуратно положила квитанцию в карман, вернула папку на место и бесшумно покинула архив. Заперев дверь, тем же подземным ходом вернулась в часовую лавку. Старик по-прежнему дремал. Выскользнула на улицу. Ночь опустилась на Кредис. Фонари горели в полную силу. Город наполнился ночными звуками и отдалённым гулом Колеса, перестуком поршней, далёкими криками ночных сторожей. Конки уже не ходили, но извозчики ещё стояли на углах. Елена могла взять карету до Безымянного квартала, но это привлекло бы внимание. Извозчики запоминали лица. Она пошла пешком.
Ломбард откроется только утром. Но ждать до утра она не могла. Слишком многое указывало на то, что круг посвящённых в эту схему гораздо шире, чем один мастер. И у них есть все возможности замести следы. Решила отправиться в Безымянный квартал немедленно. Хотя бы разведать обстановку.
Но прежде нужно было зайти в Офис. Переодеться, взять кое-что из снаряжения. Идти в Безымянный в гильдейской куртке с серебряным знаком было бы самоубийством. Елена вернулась в здание, когда уже стояла ночь. Коридоры опустели, только в вестибюле горели дежурные лампы, да Родион сидел на своём посту, читая старую газету.
— Госпожа аудитор, — сказал он, поднимая голову от газеты. — Полночь уже.
— Дела, Родион. Скоро опять уйду. Мне нужно переодеться.
В кабинете сняла серую куртку с серебряным знаком. Из шкафа достала старый тёмный плащ с капюшоном, что хранила для вылазок в неблагополучные кварталы. Ткань пахла немного плесенью, но для Безымянного это был идеальный наряд. Проверила содержимое. Блокнот, карандаш, универсальный нож, фонарик. Во внутренний отдел сунула маленький арбалет, единственное оружие, которым владела более или менее сносно. Стрелять приходилось всего дважды за всю карьеру, оба раза в тире. Сам вес придавал некоторую уверенность.
Спускаясь по лестнице, снова прошла мимо поста. Родион окинул взглядом её плащ и понимающе кивнул.
Безымянный квартал начинался сразу за старым Канальным рынком, где днём торговали рыбой и овощами, а ночью собирались тени. Граница не была обозначена на картах, но любой житель Кредиса знал её безошибочно. Она проходила там, где заканчивались фонари и начинались кривые улочки, освещённые лишь тусклым светом из щелей в ставнях. Дальше булыжная мостовая сменялась утоптанной землёй, запахом дешёвого табака и немытых тел.
Охрану с собой не взяла, хотя по регламенту аудитор имел право на сопровождение при посещении неблагополучных районов. Но конвой означал шум и лишнее внимание. А сейчас нужна была тишина.
Улицы Безымянного были узкими, извилистыми, как змеиные норы. Дома лепились друг к другу, нависая верхними этажами над проходами. Многие перестроили по нескольку раз, их стены представляли собой лоскутное одеяло из кирпича, досок, жести и засохшей глины. Повсюду висело сохнущее бельё, перегораживая и без того тесные проулки. В темноте шныряли крысы. Где-то плакал ребёнок, недалеко хрипло смеялись мужские голоса. Из подвальной двери тянуло едким дымом.
Она шла быстро и не крадучись. Тут нужно было двигаться уверенно, показывая всем видом, что ты знаешь, куда идёшь, у тебя есть право находиться тут. Или сила. Лучше и то и другое.
Адрес ломбарда помнила наизусть. Это было в глубине квартала, в месте, которое даже местные называли Гнилым Углом. Путь туда лежал через лабиринт переулков.
В одном из проулков заметила тусклый свет фонаря и две фигуры в плащах с серебряными знаками Менял. Они стояли у покосившейся двери и разговаривали с заплаканной женщиной.
— Но он же платил! — доказывала женщина. — Мой муж вносил налог каждый год! У него была мастерская, он был честным ремесленником!
— Он пропустил последний платёж, — сухо ответил один из агентов. — Затем умер. По закону душа переходит Гильдии в счёт долга. Вы можете оспорить это в суде, но на время разбирательств её изымут.
— Вы не можете! У него же дети! Мы хотели сохранить душу для старшего сына!
— Решение принято. Завтра пришлём бригаду.
Агенты развернулись и ушли. Женщина опустилась на порог и заплакала. Елена прошла мимо, стиснув зубы. Она знала этот закон. Душевой налог ввели двести лет назад, чтобы пополнить казну после войны. С тех пор его ни разу не пересматривали, зато штрафы за просрочку выросли вдесятеро. Для бедняков это был приговор. Для Гильдии это бесконечный источник дохода.
Не успела отойти и двадцати шагов, как из темноты выскользнул мальчишка лет десяти, босой, с перемазанным сажей лицом.
— Госпожа, вам куда? Я знаю все проходы. Проведу так, что ни одна собака не учует. Всего за два медяка.
— Я похожа на ту, у кого есть лишние медяки? — спросила Елена, не сбавляя шага.
— Вы похожи на ту, кто заблудится через пять минут, — парировал мальчишка. — Вон там, — он ткнул пальцем в тёмный проулок, — тупик. Там спят бродяги, они злые. А в другой стороне живёт тётушка Грета, она выливает помои прямо на голову прохожим. Хотите искупаться?
Невольно хмыкнула.
— Два медяка, говоришь?
— За два проведу куда угодно и не задам ни одного вопроса.
— А за три?
— За три ещё и расскажу, кого подозрительного сегодня видел.
Дала ему три монеты.
— Сначала расскажи. Потом проводишь.
Мальчишка оглянулся по сторонам и зашептал.
— Двоих в серых плащах. Часа два назад. Они просто стояли и кого-то ждали.
Посмотрела в сторону. Возможно, за ней идёт слежка. Но груз всё равно нужно забрать. Другого шанса может не быть.
— Проводи меня так, чтобы я увидела ломбард, но не попалась им на глаза. Есть такой путь?
— Есть. Идите за мной. Не шумите.
Он вёл её через проулки уверенно, словно по собственному дому. У последнего поворота остановился и кивнул в сторону.
— Вон там. Ломбард. Дальше сами.
Она протянула ему ещё медяк сверху. Мальчишка забрал монету и тут же растворился в темноте, словно его и не было.
Место, в которое она так спешила, оказалось глухим закутком, зажатым между стеной старого складского корпуса и покосившимся доходным домом. В конце, словно вросшее в землю, стояло двухэтажное здание с облупившейся штукатуркой и заколоченными окнами первого этажа.
Прежде чем приблизиться, Елена остановилась в тени у стены напротив и внимательно осмотрела улицу. Проход был пуст, если не считать облезлого кота, рывшегося в куче мусора. Но что-то было не так. На земле у входа валялся свежий окурок. Здесь тоже кто-то побывал.
Подождала ещё минуту, прислушиваясь к ночным звукам. Где-то лаяла собака, скрипели ставни, гудел далёкий механизм Колеса. Ничего подозрительного. Тогда решилась и подошла.
Над входом висела ржавая вывеска, на которой когда-то были нарисованы три золотых шара, символ ростовщика. Теперь от позолоты остались лишь грязные разводы. Дверь была массивной, с глазком на уровне лица. Ниже виднелась узкая щель для передачи вещей. Изнутри не доносилось ни звука.
Постучала. Тяжёлый, глухой стук эхом разнёсся по закутку. За створкой долго молчали. Затем глазок приоткрылся, чей-то зрачок уставился на неё.
— Чего надо? — проскрипел голос. Старый, надтреснутый.
— У меня квитанция, — ответила Елена, доставая сложенный листок. — От Гаспара Нокса. Хочу забрать его груз.
— Ночью? Приём утром. С десяти до четырёх.
— Мне нужно сейчас. Заплачу сверху.
Сунула в щель одну серебряную. Монета исчезла. За створкой послышалось шарканье и лязг засовов. Она приоткрылась ровно настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь.
В помещении было темно и душно. Пахло старой кожей, металлом и чем-то кислым, напоминающим уксус. Единственным источником света была керосиновая лампа на стойке. За ней стоял хозяин, сгорбленный, с лицом, на котором выделялись необычно яркие, цепкие глаза. Одет в засаленный жилет поверх рубахи. На носу сидели очки с толстыми линзами, придававшие его взгляду выражение вечного удивления.