Лета. Река забвения

— Спасибо, тётя Зоя, мы уже, — вежливо отказался Саша, но его взгляд уже искал Антона.

Тот появился, как всегда, внезапно — невысокий, худой, с торчащими, как локаторы, ушами, которые он ненавидел всей душой. Но голова соображала у него будь здоров. Не то чтобы гений, но если надо было в компе поковыряться или рацию настроить — он первый. Телевизор отцовский, правда, не собирал, но в «Денди» картриджи умел пропаивать так, что они потом годами работали. И пароль на школьном компе мог сбросить, чтобы потом в CS по сети играть. Его семья была его крепостью и его полем боя одновременно. Отец-фронтовик с невидимыми ранами, мать — тревожная птичка и старший брат Семён — его якорь и совесть.

Антон, засунув в рот целый блин, буркнул:

— Пошли! Только брата разбужу.

Он шмыгнул в комнату, откуда через секунду донёсся сонный, но твёрдый голос Семёна: «Тоха, дай поспать, каникулы же...» Но Антон уже вылетел в коридор, захлопнув дверь.

По дороге к дому Макса Антон, размахивая руками, делился своими версиями отключения: «Диверсия! Или военные эксперименты! Я читал, есть такие генераторы, которые могут гасить всё поле вокруг!» Но его болтовня как-то сникла, когда они снова оказались перед немой дверью Макса.

— Может, у дяди Вити? — предположил Антон. — У него же генератор. Если света нет во всём посёлке, Макс первым делом рванул бы туда, где есть розетка и Rammstein.

Мысль была логичной. Макс вообще никогда не сидел на месте, если можно было что-то придумать. Его мозг работал как хорошо отлаженный механизм, постоянно генерируя идеи, большинство из которых были, мягко говоря, сомнительными, но некоторые — гениальными. История с петардами была одной из таких, хотя и спорной идеей.

Дело было под Новый год. В городке, как и во многих провинциальных посёлках, с пиротехникой было туго. Точнее, она была, но втридорога и в скудном ассортименте. Макс, который мечтал о новом усилителе для своей старенькой гитары, увидел в этом не проблему, а золотую жилу. Он провёл небольшое маркетинговое исследование среди пацанов, выяснил спрос, прикинул возможную наценку и понял: надо ехать в Калининград. Там, в большом городе, наверняка есть оптовые склады, где можно закупиться по дешёвке.

Проблема была в деньгах. У Макса в кармане звенели последние девятьсот рублей, отложенные на чёрный день (который, по его мнению, наступил прямо сейчас). Но Макса это не остановило. Он был уверен, что главное — начать, а там разберётся. Утром, соврав матери, что едет на секцию по баскетболу, он сел в автобус. Час тряски, созерцания унылых пейзажей за окном, и вот он, Калининград, — город больших возможностей и, как надеялся Макс, дешёвых петард.

Первым делом он отправился на рынок. Оптовые ряды, шум, гам, запах мандаринов и пороха. Макс быстро нашёл нужную палатку. Продавец, здоровенный мужик с золотой цепью на шее, окинул его скептическим взглядом.

— Чего надо, пацан?

— Петарды, — Макс постарался придать голосу солидности, но он всё равно предательски дрогнул. — Оптом. На большую сумму.

Продавец хмыкнул, оценив его тощие девятьсот рублей.

— Мал ещё. Не продам. Иди уроки учи.

Потом он подходил к другим палаткам, но все отвечали одно и тоже: «Мал ещё».

Мир Макса рухнул. Все его грандиозные планы, новый усилитель, уважение пацанов — всё рассыпалось в прах. Он вышел с рынка, чувствуя себя полным идиотом. Но Макс не был бы Максом, если бы сдался так просто. Он сел на лавочку у вокзала, наблюдая за суетой. Люди спешили, куда-то ехали, что-то покупали. И тут его взгляд зацепился за двоих. Двое мужчин лет сорока с красными лицами и помятыми куртками грелись у ларька, потягивая дешёвое пиво. Классические «вокзальные алкоголики».

И тут Макса осенило. «Главное — не врать самому себе и видеть, кому что нужно». Эти мужики хотели выпить. А Максу нужно было купить петарды. И он знал, как это связать.

Он подошёл к ним, стараясь выглядеть максимально уверенно.

— Здрасьте, мужики. Дело есть.

Один из них, тот, что крупнее, с опухшим носом, лениво поднял на него глаза.

— Чего тебе, пацан? Мелочь есть?

— Мелочь есть, — Макс достал часть своих купюр. — И не только. Мне нужно купить петарды оптом. Но мне не продают, говорят, мал ещё. А вам продадут. И за то, что вы мне поможете, дам по полтиннику. Как вам?

Мужики переглянулись. Сто рублей за то, чтобы просто купить петарды? Это звучало как манна небесная. Они, конечно, были алкоголиками, но не дураками. Сделка была выгодной.

— А не кидалово? — спросил второй, более худой и подозрительный.

— Какое кидалово? — возмутился Макс. — Я вам деньги вперёд даю. Вы покупаете. Потом вам сразу по пятьдесят рублей. Всё честно. Я же не прошу вас бесплатно работать.

Крупный мужик, которого звали Вася, хлопнул по плечу своего товарища.

— Да ладно тебе, Колян. Пацан дело говорит. Нам-то что? Пройдёмся, купим.

Сделка была заключена. Макс выдал им деньги, объяснил, какие именно петарды ему нужны, и отправил их на рынок. Сам он остался ждать у ларька, нервно поглядывая на часы. Он боялся, что мужики кинут его и заберут все деньги. В голову полезли тревожные мысли. Но на его счастье через пятнадцать минут они вернулись, нагруженные двумя большими пакетами. Макс тут же вручил им обещанные деньги.

— Вот это бизнесмен! — Вася похлопал Макса по плечу. — Не то что мы, старые пни.

Наш коммерсант, довольный собой, еле дотащил свои сокровища до автовокзала. Обратный путь был куда веселее. Он представлял, как пацаны в посёлке К. будут сходить с ума от такого ассортимента. И он не ошибся. Через неделю не осталось ни одной целой петарды, а у Макса в кармане лежала сумма, на которую можно было купить новый усилок для гитары.

А ещё Макс вообще никогда не лгал. Мог выдать правду в лицо так, что она звенела. Но почему-то на него никто не обижался. То ли из-за того, что он сам жил по тем же правилам, то ли из-за его обаяния, за которое ему прощали любую резкость.

— Пошли на хутор, — сказал Саша, и они свернули с дороги в лес.

Дорога на хутор Михайловка в два с половиной километра через лес была их обычной прогулкой. Но сегодня лес казался другим. Смешанный, пахнущий хвоей, прелой листвой и спеющей земляникой, он был прекрасен. Но тишина в нём была не природной, а настороженной, будто и звери, и птицы затаились. Они шли, почти не разговаривая, перепрыгивая через знакомые ручьи, обходя завалы бурелома. Идиллию разорвал далёкий нарастающий гул.

Выбравшись на старую, мощённую ещё немцами дорогу на опушке, они увидели её с возвышенности. Колонну. Не просто машин, а военных машин. «Уралы» с закрытыми брезентом кузовами, юркие газики, КАМАЗЫ с цистернами. Пятнадцать, двадцать единиц. Они ползли, как железная гусеница, в сторону посёлка, поднимая облако рыжей пыли.

— Учения? — неуверенно спросил Ваня.

— Мама бы сказала, — тихо ответил Саша. — Её бы на заставу мобилизовали кормить личный состав.

Хутор Михайловка стал глотком нормальности.

Старый немецкий фахверковый дом, увитый хмелем, утопал в зелени. И из открытых окон на всю округу, разрывая давящую тишину, неслось: «…Amerika, Amerika!» Макс действительно был здесь — он сидел на крыльце рядом с дядей Витей, и они что-то азартно чертили палкой на земле.

Дядя Витя был в инвалидном кресле — стареньком, но на удивление юрком, с погнутыми колёсами и подушкой, на которой кто-то вышил «Сцена — мой дом». Когда парни подошли, он ловко развернулся, почесал лысину и улыбнулся им как старым друзьям.

— Вливайтесь в коллектив! У нас тут и генератор гудит, и музыка играет, и яблоки падают прямо в рот!

Историю дяди Вити в посёлке К. знали все, но рассказывал он её сам каждый раз по-разному. Говорили, лет десять назад, когда его театр «Верхотура» гремел на всю область, дядя Витя придумал номер с падением с пятиметровой конструкции. Должен был поймать страховку в последний момент — классический трюк, эффектно и безопасно. Но то ли страховка подвела, то ли сам дядя Витя решил, что искусство требует жертв, только приземлился он совсем не туда, куда планировал. Позвоночник выдержал, но после того случая ходить стало больно. Не невозможно, а именно больно. Каждый шаг отдавал в ноги с такой силой, что дядя Витя плюнул, пересел в коляску и сказал: «Буду великим сидячим режиссёром. Так даже солиднее».

С тех пор он и сидел. Вставал только дома, когда никто не видел — Макс как-то застал его на кухне, но сделал вид, что ничего не заметил. Дядя Витя в коляске был быстрее, чем некоторые на своих двоих, и парни давно привыкли не обращать внимания.

— Колонну военных видели? — без предисловий спросил дядя Витя, откатываясь от крыльца, чтобы освободить место.

Но ребята только улыбнулись, не подав виду, что это их хоть каплю интересует.

День на хуторе прошёл как в раю. Они слушали новый альбом Rammstein, дядя Витя учил их бренчать «Кукушку». Показывал аккорды и напевал. Они объедались гигантскими сладкими яблоками сорта белый налив и резались в дурака на щелбаны. Но у каждого из участников этого «бойзбенда» сохранялось ощущение необъяснимой тревоги.

И дядя Витя, конечно, не мог этого не чувствовать. Когда солнце начало клониться к верхушкам сосен, окрашивая небо в медовые тона, он отложил карты.

— Ладно, мусолить эту тему дальше — себе дороже. Давайте попробуем послушать, о чём эти ребята в камуфляже перешёптываются. Если во всём посёлке вырубило свет, телефоны не работают, то военные общаются с помощью раций, работающих в УКВ-диапазоне. Вдруг повезёт и они в суматохе не успели всё зашифровать?

Он крутанул колёса, подъехал к дому и через минуту вернулся с чёрным, потрёпанным, но грозного вида ящиком на коленях — армейской радиостанцией «Р-105М».

— Отцовский трофей, — усмехнулся он, похлопав по облезлому боку. — На УКВ-диапазоне должен ловить. Если, конечно, батарейки не сели за те десять лет, что я тут сижу и в небо смотрю.

Он включил её. Аппарат ожил довольным гулом и шипением. Покрутив ручку, он ничего не поймал.

— Мощности штатной антенны не хватит, чтобы пробить их помехи, — авторитетно заявил Антон, — Нужна направленная антенна. Дядя Витя, у вас есть медный провод?

Дядя Витя, как волшебник, указал на сарай, заваленный «полезным хламом». Для Антона этого было достаточно. Он откопал два метра медной проволоки. Одним концом обмотал штатную антенну, а другой безуспешно пытался закинуть на яблоню. Но тут Ваня с ловкостью обезьяны схватил второй конец новой антенны и в считаные секунды был уже на дереве и приматывал её к суку.

Антон надел большие наушники и оттопырил один динамик от уха, чтобы ребята тоже слышали. Далее направил приёмник в сторону, куда утром отправилась колонна, и начал медленно, миллиметр за миллиметром, крутить ручку настройки.

Шипение менялось, в нём проскальзывали обрывки цифр, неразборчивых команд... И вдруг — сквозь все помехи, как удар ножа:

«...приём. Периметр… оцеплен… установлены. Режим "Купол" активирован…»

Тишина, воцарившаяся на хуторе, была теперь иного качества. Она была тяжёлой, звенящей, как воздух перед ударом грома.

— Повторите последнее... — прошептал Ваня, не веря ушам.

— Периметр, — глухо сказал Макс. — Значит, это ловушка. Мы в клетке.

— «Купол»... — Саша почувствовал, как у него похолодели ладони. — Почему «Купол»?

Дядя Витя снова почесал свою лысину и медленно выдохнул.

— Пацаны... Мне кажется, вам пора. И будьте, ради всего святого, осторожнее. Это пахнет не учениями. Это пахнет чем-то... с чем даже мои книжки не сталкивались.

Обратная дорога через лес была уже не прогулкой, а бегством. Каждый шорох, каждый скрип ветки заставлял вздрагивать. Лес перестал быть другом. Он стал стеной этой самой «клетки».

Но перед самым въездом в посёлок, у старой, давно не работающей кочегарки росла та самая проклятая яблоня. Ритуал был нерушим. «Камень, ножницы, бумага». Проиграл Макс. Он подошёл к дереву, сорвал небольшое, невзрачное, зелёное, как окись меди, яблоко. Протёр его о футболку. Все замерли в ожидании.

Он откусил. И в тот же миг его лицо перекосила гримаса. Даже жевательная резинка Center Shock со взрывной кислинкой внутри казалась сахарной ватой в сравнении с этим яблоком. Это была концентрированная, ядрёная, пронизывающая всё существо кислота, от которой сводило скулы, щипало язык и рефлекторно закрывались глаза. — Макс попытался прожевать, издал звук, средний между хрипом и смешком, и выплюнул мякоть, едва сдерживая рвотный позыв.

— Жесть... — выдавил он, облизывая губы. — Это не яблоко... это... химическое оружие!

Все расхохотались…

Дома Сашу ждали родители. Сидели в темноте, при свете той же керосиновой лампы.

— Сын, садись, — сказал отец. Его черты лица были заострены сильнее, чем обычно. — Сегодня у меня был неприятный разговор, неважно с кем. Слушай внимательно. Объявлять официально будут завтра в полдень, но... К. теперь на особом положении. Посёлок оцеплен. Въезд и выезд — только по спецпропускам.

— Но как жить? — спросил Саша, чувствуя, как подступает страх.

— Обещают организовать снабжение. Жизнь, — отец произнёс это слово с горьким ударением, — должна идти как обычно. Дети гуляют, взрослые... выполняют указания. Говорят, исследования займут неделю. Может, меньше.

— Пап, а что на самом деле? — посмотрел на него Саша, пытаясь поймать взгляд.

— Не знаю, сынок. Но... запомни. Если увидишь что-то странное — не лезь, беги ко мне. В посёлке теперь будут ходить военные патрули. Держись от всех подальше.

Саша кивнул. Нужно было всё уложить в голове: патрули, оцепление, режим «Купол»...

«Завтра будет тяжёлый день», — подумал он, ложась в кровать. Но теперь эта мысль уже не парализовала. Она зажигала внутри холодный ясный огонь. Безумный интерес, смешанный со страхом, не давал уснуть. Саша всё крутил в голове: «Как добыть больше информации?» Ведь периметр сомкнулся. Игра началась.

Глава 4. Странная встреча

26 августа 2005

Следующий день начался странно. Саша проснулся в девять от лучей солнца и сразу услышал шуршание родителей. Он вышел в коридор и увидел обоих на кухне. Отец, Анатолий Сергеевич, пил чай, мама, Ольга Сергеевна, что-то помешивала в миске. Но тут же Сашу накрыла волна тёплой, почти забытой радости. Родители дома! Все вместе! У них редко выпадали такие утра. Они переехали из Казахстана, все родственники остались там, и в этом посёлке они были друг у друга всем — семьёй-островком. Такие моменты за завтраком были бесценны.

Мама Саши принялась стряпать его любимые тончайшие, почти прозрачные блинчики. Аромат подрумяненной сковороды разлился по квартире, вытесняя тревожные мысли. Саша любил заворачивать в них густую сметану, смешанную с терпким смородиновым вареньем, — странное, но невероятно вкусное сочетание.

— Вот я в твои годы, — начал отец, с удовольствием откусывая блин, — собрал свой первый детекторный приёмник. Из банки, проволоки, иголки и кристаллика. Сидел ночами, ловил «морзянку» с проходящих судов на Иртыше. В кружок радиотехники ходил. Интересное было время.

Саша смотрел на отца и думал про Антона. Откуда у того, не ходившего ни в какие кружки, такие знания? Вчерашняя импровизированная антенна была безумно простой и эффективной. Но он промолчал. Родителям не нужно было знать, что он в такое неспокойное время убегал за несколько километров от дома. Пусть думают, что он просто гулял.

Они болтали и смеялись, как в лучшие выходные, но часы на стене неумолимо приближали стрелку к двенадцати. Отец вздохнул, отодвинул тарелку.

— Ну что, коллектив, пошли. Послушаем, что за сказки нам расскажут.

На улице царила непривычная оживлённость. Казалось, вышел весь посёлок — полторы тысячи человек. Все возмущались.

— Почему мой грузовик с продуктами не пропускают? — кричал местный бизнесмен.

— Нам нужно на почту, сегодня день выплаты пенсии, — жаловались бабули.

Воздух был раскалён до предела. У двухэтажного здания администрации, занимавшего всего две квартиры на первом этаже хрущёвки, за ночь военные соорудили примитивную трибуну из поддонов. На ней стоял председатель посёлка, Василич, растерянно ежась, а рядом — несколько человек в форме и один в строгом сером гражданском костюме.

Василич что-то пробормотал в микрофон, его голос дрожал: «Спасибо, что пришли… Случились небольшие неприятности… Эти люди помогут…» — и быстренько уступил место человеку в костюме.

— Чекист, — тихо, сквозь зубы, выдохнул Сашин отец. — С одного взгляда видно.

— Откуда тебе знать? — шепнула мама.

— По глазам. Пустые, — отрезал отец. — А если серьёзно, то он вчера ко мне приходил, — продолжил он, улыбнувшись.

Накануне Анатолий Сергеевич сидел в своём кабинете, когда за окном остановилась машина. Не обычный «УАЗик» участковых, а тонированная «Волга» с номерами, которые запоминать не принято. Он отодвинул папку с заявлениями и машинально поправил воротничок рубашки под кителем.

В дверь постучали. Коротко. Весомо.

— Открыто.

Вошёл человек в сером костюме. Без пиджака, рукава рубашки аккуратно подвёрнуты, на запястье — «Командирские» часы, старого образца, но ухоженные. Такие же, как у самого Анатолия Сергеевича, только те, что на руке участкового, были исцарапаны заборами, дверями и протоколами. У этого — блестели ровно настолько, чтобы не выглядеть музейным экспонатом.

— Анатолий Сергеевич? — гость не спрашивал, утверждал. — Я — майор службы безопасности Игнатов Сергей Андреевич. — Он достал удостоверение, слегка его приоткрыл и тут же убрал в карман. Можно без отчеств, мы, кажется, ровесники.

Рукопожатие было сухим, коротким, без лишних эмоций. Ладонь жёсткая, но не мозолистая — рука человека, который держит не оружие, а ручку, подписывающую приказы.

— Присаживайтесь, — участковый кивнул на стул напротив стола. — Чай? Кофе? У меня, правда, без электричества только кипяток в термосе.

— Одна ложка кофе, две сахара.

Анатолий Сергеевич достал жестяную банку Nescafé, высыпал в стакан остатки кофе и залил кипятком. Гость взял напиток, но пить не стал. Поставил перед собой и обвёл взглядом кабинет. Быстро, профессионально, цепляясь за детали: вымпел на стене, семейное фото на столе, стопка протоколов, аккуратно подшитых в скоросшиватели.

— Порядок у вас, — заметил Сергей Андреевич. — Редкость для таких мест. Обычно участковые пункты в области больше на сараи похожи. А у вас... системность.

— Привычка, — пожал плечами хозяин кабинета. — Беспорядок в делах — беспорядок в голове. А мне с людьми работать.

— Это точно, — гость кивнул и вдруг посмотрел прямо в глаза. Взгляд у него был тяжёлый, немигающий, как у оператора, который наводит объектив на крупный план. — С людьми работать — голову нужно иметь ясную. Особенно сейчас, когда вокруг... непонятно что.

Повисла пауза. Анатолий Сергеевич выдержал взгляд. В его работе умение молчать было не менее важным, чем умение говорить. В кабинете тикали настенные часы. Где-то в коридоре скрипнула половица.

— Я вас сразу спрошу, — наконец сказал гость, отводя взгляд к окну, за которым синели сумерки. — Что вы знаете о том, что произошло?

— Электричество пропало. Связь не работает. Люди нервничают.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.