Доверие в долг. Криптовалюты как деньги и кредит: механизм, циклы, правила

Осенью 2025 года биткоин стоил дороже, чем когда-либо: 6 октября за него давали около 126 000 долларов1. Через четыре дня рынок за одни сутки принудительно закрыл позиций с плечом больше чем на 19 млрд долларов по публичным данным, а на деле, скорее всего, больше, и таких ликвидаций крипторынок ещё не видел2. (Плечо — это покупка на заёмные деньги. Когда цена падает, биржа сама продаёт купленное, чтобы вернуть себе долг, и такая продажа называется ликвидацией.) В начале февраля 2026 года цена опускалась примерно до 60 0003, а самая низкая точка, около 57 700 долларов на бирже Bitstamp, пришлась на 1 июля по всемирному времени и была примерно на 54% ниже вершины4.5

Сам биткоин за эти месяцы никто не взламывал, и сведений об успешной атаке большинства на его запись (попытке переписать её, собрав больше половины вычислительной мощности сети) нет за всё время его работы6. Ломалось другое. По оценке Galaxy Research, объём кредитов под залог криптовалют в третьем квартале 2025 года превысил рекорд 2021 года, и оба пика кредита совпали с пиками цены с точностью до квартала7. К концу второго квартала 2026 года этот кредит стоял больше чем на четверть ниже вершины8.9 Цена поднималась вместе с долгами, взятыми под неё, и падала, пока эти долги гасили или закрывали принудительно.

Эта книга объясняет, почему так происходит. Почти всё, что случается на крипторынке, уже случалось с обычными деньгами и кредитом, и биткоин с его обвалами понятен ровно настолько, насколько понятны они. Новая технология решила одну старую задачу — как вести общую запись о том, кому что принадлежит, так, чтобы у записи не было хозяина. Поверх этой записи люди снова построили посредников, займы и займы под займы, и рынок, выросший на ней, живёт волнами кредита. Подъём раздувается заёмными деньгами, падение расчищает долги (расчисткой я буду называть время, когда накопленные на подъёме долги гасят, списывают или закрывают принудительными продажами). Увидев механизм и цикл, вы сможете судить о новостях, проектах и обещанных доходностях, не опираясь ни на веру, ни на страх.

Почему говорят только «за» и «против»

Разговор о криптовалютах почти всегда сводится к тому, вырастет ли цена. У этого есть простая причина. По опросу Федеральной резервной системы США, в 2025 году криптовалютой пользовались 10% взрослых американцев, почти все они держали её как вложение, а для платежей и переводов её использовали 2%10.11 Для большинства владельцев криптовалюта — ставка на цену. О цене же говорят двумя голосами. Один верит, что она вырастет, другой боится, что она упадёт.

Эти два голоса слышны и на книжных полках. Заметные книги о криптовалютах последних лет я бы разложил на три стопки. В первой история денег заканчивается биткоином как ответом на их беды, и даже довольные читатели называют такие книги односторонними12. Во второй лежат расследования, авторы которых считают схемой всю отрасль или, по словам рецензентов, сводят её к мошенничеству13. В третьей собраны истории людей, от основателей бирж до банкротов, и критики пишут, что устройство крипты там объяснено плохо14.15 В каждой стопке есть сильные книги. Книги, которая объясняла бы крипту через механизм денег и цикл кредита, я при подготовке этой не нашёл16.

Вера и страх плохо помогают по одной и той же причине. Обе отвечают на вопрос о цене, а цена на этом рынке раз за разом подтверждает то одну сторону, то другую. От дна до следующей вершины биткоин дорожал то примерно в 129 раз, то в 22, то в 817, а от вершины до следующего дна дешевел на 93% в первом большом цикле, на 78% в последнем завершённом и пока на 54% в нынешнем18. Кто верит, каждые несколько лет получает подъём в разы как доказательство своей правоты. Кто боится, получает падение на три четверти. Поэтому спор не кончается, и ни одна сторона не объясняет, почему за подъёмом каждый раз следует падение.

Вера подводит человека ровно тогда, когда объяснение нужнее всего. Тот, кто купил биткоин на вершине 2021 года, пережил падение на 78%19, и вера в технологию не подсказывала ему, почему в 2022 году одна за другой останавливали вывод денег компании, которые принимали монеты клиентов и платили за них процент20. Технология в этих историях как раз работала. Не выдержали обещания посредников.

Страх обходится дешевле, но и он мешает видеть. Запись, на которой всё держится, ведётся с января 2009 года21. Стейблкоины, то есть монеты, привязанные к доллару, выросли к весне 2026 года, по данным ФРС, до 317 млрд долларов22, а взрослые американцы без банковского счёта платят криптовалютой втрое чаще тех, у кого счёт есть (6% против 2%)23. Страх хорошо объясняет обвалы. Почему после каждого обвала рынок возвращался и поднимался выше прежней вершины, он объяснить не может.

Механизм отвечает на вопросы, которые не упираются в цену. Возьмём один пример. В начале 2022 года сервис Anchor платил держателям долларового стейблкоина UST стабильные 19,5% годовых, когда по основным стейблкоинам в других кредитных сервисах платили около 2–3%24. Верящему здесь легко увидеть новые финансы, боящемуся — пирамиду, и спор между ними идёт о словах. Механизм подсказывает вопрос попроще. Кто должен эти 19,5% и из чего он их заплатит? Когда в мае 2022 года UST и связанная с ним монета LUNA обрушились, инвесторы, по данным американской прокуратуры, потеряли около 40 млрд долларов25, и ответ стал известен всем, хотя задать вопрос можно было заранее.

Разбираться в этом стоит, даже если вы ничего покупать не собираетесь, потому что крипта за последние годы вошла в обычные финансы. В январе 2024 года американский регулятор рынка ценных бумаг разрешил биржевые фонды, которые держат биткоин, и его председатель в тот же день оговорил, что это не одобрение самого биткоина26. В июле 2025 года в США подписан закон о стейблкоинах, по которому под каждый выпущенный доллар нужно держать резервы в ликвидных активах, и заработать он должен не позже января 2027 года27. В Евросоюзе единые правила для криптоактивов действуют с 2024 года28. Биткоин теперь продаётся в обёртке обычного биржевого фонда, выпуск доллар-токенов переводят под закон, и о том и о другом вы узнаёте из новостей, написанных всё теми же двумя голосами.

Я не собираюсь ни защищать криптовалюты, ни разоблачать их. Где технология работает, я так и скажу, и где она оказалась лишней, тоже. За пределами крипты одна и та же общая запись у одной финансовой компании каждый день проводит сделки, а у другой после нескольких лет стройки ушла в списание29. Разницу между такими историями объясняет вопрос о том, кому и зачем понадобилась общая запись без хозяина.

Всё это уже было

Если отвлечься от цены и посмотреть, что именно ломалось в каждом обвале, картина окажется знакомой. Токийская биржа Mt. Gox в феврале 2014 года подала на банкротство и сообщила о пропаже около 850 000 биткоинов, из которых примерно 750 000 принадлежали клиентам30. Это старая история посредника, которому доверили чужое и который его не сберёг. Криптокредитор Celsius в июне 2022 года заморозил вывод средств, а через месяц подал на банкротство31, и это паника вкладчиков в банке, у которого нет ни страхования вкладов, ни центрального банка за спиной.

Два других примера ещё ближе к обычным деньгам. В марте 2023 года стейблкоин USDC ненадолго подешевел до 86–87 центов, потому что 3,3 млрд долларов его резервов лежали в обанкротившемся американском банке Silicon Valley Bank. Привязка к доллару вернулась, когда власти гарантировали вкладчикам этого банка их деньги32. Криптовалюта в этой истории пострадала от краха самого обычного банка. А октябрьские ликвидации 2025 года — старая продажа заложенного за долги, только исполняли её программы бирж, и уложились они в сутки33.

Новое во всех четырёх историях одно, и это запись, в которой лежат монеты. Всё, что в них сломалось, люди построили поверх записи, и устроено оно так же, как у обычных денег (хранение чужого, займы под процент, резервы в банке, покупка в долг).

Механику таких поломок экономисты описали задолго до биткоина. Американский экономист Хайман Мински сформулировал её как гипотезу, по которой за долгие периоды процветания экономика сама переходит от финансовых отношений, при которых система устойчива, к отношениям, при которых она неустойчива34.35 Историки финансов Уильям Куинн и Джон Тёрнер описали пузырь как треугольник, похожий на треугольник огня, где сторонами служат лёгкость покупки и продажи, деньги и кредит и спекуляция36. Заключительную главу своей книги они начинают с того, что этот треугольник объясняет пузырь криптовалют 2017 года37.38 Мински писал об экономике вообще, Куинн и Тёрнер — о пузырях за три века. Крипта вошла в их схемы без переделки, и для меня это главный довод в пользу того, что её стоит изучать как деньги и кредит.

Раз новое в этих историях только запись, её и стоит понять первой, иначе трудно отличить, где кончается механизм и начинаются люди. У записи биткоина есть свойства, которых нет у банковского счёта, и они меняют цену ошибок. Платёж через банк можно оспорить и отменить, и Накамото прямо писал, что из-за этой возможности продавцам приходится остерегаться собственных покупателей39. Перевод в биткоине отменить нельзя. Ошибку в адресе никто не исправит, украденный ключ означает украденные монеты, а правило, записанное в код, исполняется так же неумолимо, как и ошибка в этом коде. Пока вы аккуратны, всё это работает на вас, а стоит ошибиться или отдать ключ не тому, и оно работает против.

Что умеет модель

Под моделью я понимаю упрощённое описание механизма, то есть того, из каких частей он состоит и что за чем следует, если изменить одну из них. Модель говорит, что произойдёт, но не говорит когда. У этой книги модель одна, и в ней две половины.

Первая половина — механизм: как устроена общая запись о деньгах, на чём держится доверие к ней и что меняется, когда у записи пытаются совсем убрать хозяина. Её я буду собирать по шагам на игрушечном примере с круглыми числами и каждый раз отмечать, где пример перестаёт быть похожим на настоящие деньги. Вторая половина — цикл кредита. Там, где поверх записи появляются займы, появляется и волна, которая сначала раздувает цены, а потом расчищает долги.

Эта вторая половина и отвечает на вопрос, который спор веры и страха оставляет открытым. Цена растёт, и монеты, лежащие в залоге, дорожают. Под дорогой залог дают больше денег, на эти деньги покупают ещё монеты, и цена растёт снова, выше, чем подняли бы её одни собственные деньги покупателей. На развороте петля крутится в обратную сторону. Залог дешевеет, у кого он опустился ниже порога, у того его продают принудительно, эти продажи опускают цену до порогов следующих заёмщиков, и падение уходит глубже, чем ушло бы без долгов.

Во второй части книги я разложу цикл на шесть этапов: новая история, которая обещает прибыль; приток денег; заёмные деньги и плечо; пик; принудительные продажи; расчистка. Декорации менялись (деньги копились то в кассах первых бирж, то в продажах новых токенов, то у кредитных сервисов, то в биржевых фондах), а порядок этапов оставался прежним. Толкают цикл три слоя сил: деньги снаружи рынка, плечо внутри него и история, которой люди объясняют себе покупку. Экономист Роберт Шиллер предлагал изучать такие истории почти как эпидемии, потому что мозг, по его словам, настроен на рассказы, правдивые или нет, которыми люди оправдывают траты и вложения40.41 Пик приходит, когда один из слоёв иссякает, и в разных циклах первым иссякал разный.

Прогноз устроен иначе. Он называет дату или цену и обычно держится на одном рычаге. Самый популярный связан с халвингом, плановым сокращением выпуска новых биткоинов вдвое примерно раз в четыре года. В трёх последних циклах вершина приходила почти через одинаковый срок после халвинга, но трёх точек мало, чтобы назвать причину, а исследования, которое отделило бы действие халвинга от действия дешёвых денег, я не нашёл42. Другой прогноз привязывает биткоин к количеству денег в экономике США, но в 2026 году денежная масса там обновляла рекорды, а биткоин дешевел43.

Модель не обещает ни цены, ни даты. Допустим, вы видите, что за год цена выросла втрое. Прогноз спрашивает, вырастет ли она ещё, и честно ответить на это не может никто. Модель спрашивает, на чьи деньги она поднялась. Если покупали в основном на свои и держат монеты у себя, продавать никого не заставят, и падению почти не на что опереться, чтобы стать обвалом. Если вместе с ценой выросли займы под залог монет и ставки с плечом, у рынка появились продавцы поневоле, и каждый процент падения приближает их к порогу, за которым биржа продаст за них. Цена в обоих случаях одна и та же, а этап цикла и цена ошибки разные.

Я доверяю этой модели по двум причинам. Её звенья описаны на истории обычных денег и кредита, от Компании Южных морей до доткомов, и крипту я в эту схему вписываю, а не строю схему под крипту. И её можно проверить: во второй части мы прогоним через неё все большие циклы рынка с 2010 года до нынешнего, который ещё не закончен. Где модель не справляется, я скажу прямо. В открытом цикле она, например, не может сказать, пройдено ли уже дно, и я этого тоже не знаю.

Как устроена книга

Книга состоит из трёх частей. Первая собирает механизм с нуля. Она начинается с денег, какими они были задолго до компьютеров, и шаг за шагом доходит до блокчейна, до способа, которым тысячи незнакомых участников договариваются об одной записи, до смарт-контрактов и стейблкоинов. Заканчивается она разбором того, где блокчейн прижился за пределами денег и где нет. Вторая часть строит модель криптоцикла и проверяет её на истории рынка, от первых циклов вокруг бирж и продаж токенов через цикл заёмных денег 2020–2022 годов до цикла институтов, который ещё идёт. В каждом цикле у рынка был свой посредник, которому доверили чужие деньги, и вторая часть следит за тем, как от цикла к циклу менялся этот посредник, а вместе с ним и то, где рвалось в первую очередь.

Третья часть переводит понимание в действие. В ней разобрано, как государства отвечают на крипту, как люди теряют криптовалюту и что помогает вам не потерять свою, какие правила помогают участнику рынка пережить расчистку и какие сценарии будущего выглядят правдоподобными. Правила собраны в тринадцатой главе, и там же вся книга сводится к одной схеме из двух вопросов. Первый — кто ведёт запись и кто может её изменить, и на нём держится механизм. Второй — кто кому должен и что случится, когда долг вычеркнут, и на нём держится цикл. Правила опираются на всё, что сказано до них, поэтому читать книгу лучше по порядку. Без первой части вторая превращается в хронику, а без второй правила третьей выглядят произвольными.

Несколько договорённостей помогут при чтении. Условные примеры я всегда называю условными, а числа в них круглые. Каждое проверяемое утверждение опирается на источник, источники собраны в примечаниях, и там же лежат оригиналы цитат, которые в тексте даны в переводе. «Я» в книге значит оценку, мнение или признание того, чего я не знаю. Историй из собственной жизни здесь нет. Главы с практическими выводами заканчиваются короткой выжимкой, у каждой своей формы (в шестой и девятой это вопросы, в седьмой таблица, в двенадцатой чек-лист, в тринадцатой свод правил), а схемы нарисованы так, чтобы их можно было читать и в чёрно-белой печати.

Цифры на этом рынке стареют быстрее всего остального. Данные в книге собраны по состоянию на конец сентября 2026 года, и почти у каждой цифры стоит дата. Свежие значения, статусы законов и судебных дел собраны в приложении Б «Положение на дату», а термины объяснены простыми словами в глоссарии, в приложении А. Механизм от смены цифр не устаревает, и книга построена так, чтобы через несколько лет вы могли подставить в модель новые данные сами.

И последнее. Эта книга не инвестиционная рекомендация. В ней нет советов, какие монеты покупать, и нет прогнозов цены, а о законах и налогах я пишу как об обзоре подходов разных стран, без руководства для какой-то одной. Задача у книги другая. Я хочу, чтобы, прочитав новость о крипте, вы сами могли понять, какая часть механизма в ней задета и на каком этапе цикла это происходит.

Начнём поэтому с денег, какими они были задолго до биткоина, и с вопроса, который можно задать любым деньгам, — кто ведёт запись о долгах и почему этой записи верят.

Глава 1. Деньги — это договорённость о доверии