- -
- 100%
- +
— Как нам пройти в деревянный город, минуя лишних глаз? — поинтересовался Совиний.
Ясений, уже разворачивающийся, чтобы отправиться, остановился и задумчиво повернулся.
— Пойдём через земляной город, — быстро сориентировался он.
Совиний кивнул, и на лице Ясения прочиталось отвращение, которое он попытался неумело замаскировать под почтительную покорность. Все двинулись за ним.
Древоград был разделён на два города, деревянный, откуда пошло племя древлян, куда доступа чужакам не было. Второй, названный земляной, или торжок, был новым городом, образованным после того, как в Божественный лес хлынули товары со всего мира. Большую часть города составляло торжище, в который съезжались толпы чужаков-купцов, чтобы обменять содержимое своих повозок на лесные дары.
Привозились железные инструменты, оружие, дорогие ткани, ювелирные изделия, соль, а взамен вывозился мех, кожа, сырье для воска, мёд, смола, золотые жёлуди и шишки.
В другие места Божественного леса, чужаки не допускались. Им позволялось проходить по Железному и Солевому пути и только в летний период.
Липовая аллея уходила дальше в сторону деревянного города. Они же пошли в другую сторону, сразу попадая в большое скопление всюду снующих, как муравьи, людей. Те, кто прошёл через мытников, двигались в этом же направлении, везя товары на торжище.
Куда Ель не бросал взгляд, везде хаотично росли деревья, под которыми ютились друг на друге сколоченные на скорую руку жилища. На пороге без дела сидели ребятишки, голодными глазами провожавшие проходившие мимо них обозы.
Из-за увиденного неприятный холодок закрался в душу Еля. Не то он ожидал увидеть. Привыкший больше к лесу, чем к людям, ему было непонятно, зачем ютиться в этих лачугах, если можно жить в других частях леса, где достаточно места и занятий.
Ель не успел заметить, как жилые лачуги превратились в торжище, где купцы в спешке выставляли свои товары на торговые ряды. С другого конца ряда старая сгорбленная женщина распекала двух молодых загорелых мальчишек, замахиваясь на них маленькой веточкой, чтобы они скорее выставляли клетки. Мальчишки с трудом подняли тяжелую клетку и поставили на лавку. Старуха сорвала умелым движением полотно. В клетке заметалась птица, больно ударясь о деревянную решётку.
Ель остановился, не в силах сделать и шагу. Он бросился с единственным желанием — разбить клетку, освободить птаху. Перед ним возник Беляй, преграждая путь своими широкими плечами, заслоняя происходивший ужас.
— Не сейчас, — строго проговорил Совиний.
Ель с плескавшейся злостью дерзко бросил обжигающий взгляд на защитника злодейки.
— Нужно... ос... освободить, — задыхаясь от злобы, он еле выговорил слова.
— Не сейчас, — повторил Совиний, приказывая идти дальше. Беляй положил руку на плечо и подтолкнул Еля вперёд, к Ясению, ожидавшему в шагах пяти и удивлённо следившим за происходившим.
В висках пульсировала боль. Они пошли дальше, пробираясь через толпу людей. Среди толпы стали попадаться богато одетые древляне, медлено прохаживающиеся среди серой массы, внимательно заглядывая на прилавки.
Пока они шли Ель видел то, что хотел бы никогда не видеть. Он желал поскорее уйти отсюда и жалел, что не может закрыть глаза и уши.
— Свежая рыба, свежая рыба — кричал маленький мужичок, вокруг которого роем летали мухи. За его спиной в большой деревянной бочке лескалась рыба. По соседству с ним расположилась миловидная молодая женщина, торгующая цветами и злобно поглядывающая на воняющего рыбой соседа.
На каждом углу купцы зазывали чужаков, предлагая им ягоды, грибы, шкуры кожу, а также живых зверей, запертых в клетках.
— Только здесь, вы можете купить отличную россомаху — кричал толстопузый конопатый древлянин.
— Рыси, толкьо у нас, самые красивые рыси — тут же его перекрикивал другой.
— Кабаны на мясо, кабаны для охоты, кабаны для всего, чего душе угодно — кричал высокий парень с перевязынным глазом, зазывая к себе маленьких раскосых чужаков, идущих мимо.
Чужаки не отставали, вереща что-то на своём, приглашая к себе. У некоторых были даже свои толмачи, зазывавшие древлян. Они торговали не только предметами. Для особых покупателей ими привозились диковинные звери, которые не встречались в Божественном лесу. Разноцветные большие птицы, лошади, маленькие лошади, волосатые маленье зверьки, похожие на человеческих детёнышей. Это только то, что успел увидеть Ель.
От увиденного голова шла кругом. На сердце тяжёлым ярмом легла неподъёмная тяжесть, его буквально разрывало от злости. В отличие от снующих взад и вперёд толп древлян, спокойно проходящих мимо, не обращающих никакого внимания на зло. Царившее равнодушие, было как ветер, разжигающий маленький огонёк его злобы.
На деревянных ногах он шёл дальше, опустив голову вниз, пропуская, как убогие лачуги сменялись добротными разнообразными избами и домами-деревьями. На домах появились красивые узоры, изображавшие животных и лес. Всюду — красивые ухоженные цветы.
Дальше был небольшой подъём, и Ель оказался там, где никогда не должен был быть, — в деревянном городе, в месте, строго охраняемом от посторонних глаз. Месте, где жили богатейшие и знатнейшие древляне.
Разочарованный увиденным в земляном городе, он уже мало чего ожидал от деревянного. Но он ошибся. У него перехватило дыхание, на мгновение вся его жизнь и вся история древлян стёрлись, чтобы он, как заново рождённый, увидел мир в первозданной красоте.
Могучие и стройные деревья с раскинутыми живыми ветвями, наполненными сочными яркими листьями, сквозь которые пробивались солнечные лучи, освещающие невероятной красоты дома-деревья.
Жилища древлян были великолепны и не похожи друг на друга, словно они так и задумывались Велесом и Мокошью. Ничего лишнего, природа и древляне. Между домами раскинулись навесные мосты, украшенные разными цветами.
Цветы вообще были повсюду, разных форм, размеров и окрасов. Повсюду разливались волшебные запахи. Под ногами стелилась мягкая изумрудная трава, приглашая сбросить с себя всю обувь и насладиться прикосновением к голой коже. Вокруг множество прудов с большими кувшинками, в которых шумно игралась детвора.
Ель заметил, как к ним приближался невысокий толстый человек, быстро перебирая маленькими ножками. Он забавно придерживал слишком длинную рубаху, напоминавшую женское одеяние, чтобы не наступить и не упасть.
Совиний, увидев коротышку, улыбнулся и направился к нему навстречу. Коротышка, заметив встречное движение, с невероятной радостью остановился, согнулся пополам и выставил наверх руку, держась за невидимое дерево, чтобы не свалиться и немного передознуть. Быстрая ходьба давалась тяжело. В таком виде он напоминал оживший валун, впервые тяжело задышавший после многовековой паузы.
— О, слава богам и лесу, — слова дались ему очень тяжело, — наконец вы тут, я вас заждался.
Совиний поприветствовал человечка традиционным жестом и неожиданно приобнял за плечи.
— Здравствуй, — он искренне был рад видеть маленького древлянина, ставшего на цыпочки, чтобы князю было удобнее.
— Не будем терять время, идём ко мне в посольство, нам нужно много что обсудить. Почти все уже прибыли.
Коротышка, держа под руку Совиния, ловко лавировал, обходя отовсюду носящуюся детвору и неспешно гуляющих благородных древлян, не спеша семенящих по широким тропкам, обсуждавших различие одного цветка от другого.
Ель не мог сдерживать себя, его голова, как у совы, крутилась вокруг своей оси, выхватывая абсолютно всё, чтобы ничего не пропустить и рассказать как можно подробнее Любаве.
Они подошли к статной берёзе, на которой размещалась изба, слишком большая для такого маленького человека, злорадно подумал Ель.
Коротышка с проворностью рыси запрыгнул на первую ступень и также быстро вскарабкался наверх, исчезая внутри. Совиний не так проворно, зато намного изящнее проследовал за ним, приказывая ждать внизу.
Как только Совиний исчез, все с вздохом облегчения повалились на траву. Мысль, что дружинники тоже могут устать, потешила самолюбие Еля. От полученных впечатлений усталость исчезла и спряталась, ожидая, когда ей предоставится шанс вновь завладеть телом и разумом.
Подставляя лицо солнечным лучам, он не спеша присел вместе со всеми, любуясь деревянным городом. Несмотря на царившую красоту и идиллию, он не понимал, как в одном месте может уживаться чудесное с ужасным.
Видя его опустошённый взгляд, к нему подошёл Беляй.
— Сорока, ты не держи зла на князя. Здесь другой мир. Когда я впервые оказался в Древограде, меня также держали, чтобы я не натворил бед.
— Ну как это возможно? — непонимающе взглянул Ель прямо в карие глаза Беляя. — Зачем держать живую птицу в клетке?
— Ель, хоть мы и один народ, мы давно друг от друга отличаемся. Тяжело осознавать, что такие же, как ты, живут иначе, имеют другие ценности и чтут другого бога. Но с этим ничего не поделать, — выдыхая, ответил Беляй, оставляя Еля одного.
Ель устало подставил лицо солнцу, закрывая глаза, видевшие слишком много прекрасного и ужасного. Вот и настало время для ответного удара. Усталость, выглянув издалека, накатила равномерно, заботливо укрывая тяжёлым одеялом и нежным шёпотом призывая поскорее закрыть глаза отяжелевшими веками.
Он до последнего сопротивлялся, удерживая последний рубеж обороны, боясь закрыть глаза и потерять видимый прекрасный мир. Куда ему тягаться с усталостью, беспредельно долго копившей свои силы. Не выдержав, он провалился в чёрную бездну.
Ему приснился кошмар. Он видел странный мир, где вместо леса — высокие безжизненные каменные строения, уходящие вертикально ввысь до самого неба. Внизу снуют нескончаемым потоком люди и рассматривают зверей, закрытых в железных клетках. Обхватив голову руками, он что есть силы закричал, желая проснуться.
Он открыл глаза, ощущая жуткую головную боль. Перед глазами всё поплыло. Уши заложило, как будто заплескалась вода. Зажав голову руками, он сильно сдавил уши и резко отпустил. Слух вернулся вовремя. Кто-то несколько раз подряд повторлл его имя. Прищурившись на солнце, он пытался разглядеть и понять, что происходит и кто его кличет.
Аккурат возле его ног возвышался высокий широкоплечий беловолосый незнакомец, похожий на строение из кошмара, от которого волнами исходила сила, внушающая страх. Широкие плечи и вся его стать словно были высечены из скалы. Он предпочёл смолчать, в надежде, что Совиний появится и скажет, что делать. Беляй уже был на ногах, недоверчиво и смело смотря в глаза белоголовому.
Незнакомец смотрел сквозь Беляя, он точно знал, что это не тот, кто ему нужен. Светло серые глаза остановились на нём, прожигая насквозь. Уголки губ подпрыгнули. Он искал того, кто был ему нужен.
— Сорока, хранитель южных границ леса, — он не спрашивал, он утверждал. — Иди за мной. — Хриплый низкий голос устрашал ещё больше.
Крепче ухватившись за спасительную траву, он поудобней уселся, не собираясь никуда вставать, молясь, чтобы Совиний быстрее оказался рядом. На мгновение даже захотелось закричать и позвать его на помощь, но он сдержался.
Беляй с нескрываемой неприязнью встал между ними и показал корневой жест.
— Изяслав Серый, приветствую тебя, — еле заметный поклон.
О боги, голова закружилась. Перед ним наследник волчьих земель. Он ищет именно его. В голове всё перемешалось. Вскочить и убежать или остаться на месте и со всей силы звать князя.
Пока ураган мыслей не позволял принять ошибочное решение, ситуация накалялась. Изяслав по-волчьи улыбнулся, обнажая красивые белые клыки, не убирая хищного взгляда от Еля.
— Отойди в сторону... — прорычал Изяслав, пуская слюни во все стороны.
Беляй, спокойно глядя в глаза Изяславу, остался на месте, только желваки заиграли на его красивом лице.
Не выдержав, волчий наследник толкнул Беляя, намереваясь схватить Сороку за ногу. Но Беляй оказался готов к такому развитию событий. Не дожидаясь, когда до него дотронуться, он отклонил тело назад и сделал шаг в сторону, отчего Изяслав пролетел мимо. Дальше случилось то, что представить в здравом уме никто не мог.
Наследник волчьих земель запнулся об ногу Еля и полетел вперёд, падая лицом в траву и проезжая на благородном пузе добрых три шага.
Предательская нога Еля подскочила к телу, но было слишком поздно. Абсолютно все видели, как Изяслав запнулся об ногу Сороки.
Со всех сторон зашумели крики. Непонятно откуда появилась целая толпа древлян с волчьими пастями на шеях. Они моментально окружили сов, во все глотки крича про нападение на княжича.
Изяслав уже поднялся и оглядывал серую рубаху со свежими следами травы, похожими на раны. Его лицо походило на спелую клюкву, покрытую чистейшим снегом. Дружинники Совиния повскакивали и окружили Еля, готовые в любой момент достать оружие.
Пытаясь провалиться на этом самом месте, Ель поднял глаза к небу. Его взор увлёкся сидевшей на берёзе сорокой, с любопытством смотрящей за происходившим.
— Изяслав, рад тебя видеть, — голос Совиния прозвучал как спасительный раскат грома в душный день.
Изяслав резко обернулся, испуганно ловя глазами Совиния.
— И я приветствую тебя, Совиний, — устрашающая улыбка не сходила с его уст.
— Что здесь происходит, отчего такой шум и почему твои, — при этом Совиний слегка сморщил нос, как будто от них воняло, — волки окружили моих людей?
Изяслав засмеялся своим хриплым голосом, напоминая карканье ворон.
— Твой человек, — и он указал пальцем на Еля, отчего у того мгновенно пересохло во рту, — напал на меня при свидетелях, — голос Изяслава предательски подрагивал.
Какое нападение, о чём говорит этот ужасающий и страшный древлянин? Ему захотелось ничего не понимать, представить, что ничего не было. А у самого, предательски болела нога в том месте, о которое запнулся Изяслав. Отчего стало ещё страшнее, как будто кто-то может почувствовать его боль и всем рассказать, что удар точно был.
Совиний медленно проследил, куда указывает волк, с сожалением понимая, что он указывает на несчастного Еля. Нехороший блеск в глазах князя заставил Еля поёжиться. Он засомневался в бесконечной благосклонности князя.
— Мои люди не нападают, тем более на наследников княжеского стола, — голос совсем не дрогнул, в отличие от Изяслава.
— господин... — попытался сказать Белый, но Совиний жестом его остановил.
— Ты обвиняешь меня во лжи? Я правильно понимаю? — сделал шаг вперёд Изяслав, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.
— Ни в коем разе, — всё также спокойно ответил Совиний.
— И как тогда понимать твои слова? — ещё один шаг навстречу.
— Я хочу сказать, что имел место несчастный случай.
Снова раздался хриплый смех, закручивая вокруг своей оси Изяслава, как будто пытавшегося поймать свой собственный волчий хвост.
— Получается, твоё слово против моего... Хм, и кому же поверят? — усмехнулся он, показывая всем видом, что такой расклад его полностью устраивает, из-за численного превосходства волков.
— Получается так. Зачем разносить ссору на всеобщее рассмотрение, когда можно решить проблему старым способом? — предложил Совиний. Ель попытался потихоньку подняться, но ему на руку болезненно наступил Беляй, запрещая встать.
— Отлично! — обрадовался Изяслав. — И что ты выбираешь? — он довольно потирал руки, предчувствуя кровавое развлечение.
— Оставляю это право за тобой, — Ель заметил, как Беляй со всей силы сжал кулаки.
— Как благородно. Тогда не буду томить, я выбираю смертельный поединок, — со всех сторон послышались вздохи. Случилось то, чего одни больше всего боялись услышать, а другие, наоборот, жаждали.
Он должен встать и принять этот бой. Это его нога, это его искал Изяслав, он должен. Но он не может. Ему не хватало смелости. Как ужасно.
— И кого же ты выставишь? — бесстрастно спросил Совиний. Значит, можно выставить кого-то вместо себя. С души упал камень.
— Я не прячусь от драки, — грозно сказал Изяслав. — Предпочитаю сам наказывать виновных.
— Хорошо. От сов выступит Беляй, — он мимолётом взглянул на дружинника, который с гордостью, присущей храбрым древлянам, ударил себя в грудь.
Камень, только что выпавший из его трусливой души, вернулся ещё большим валуном. Беляй ему нравился больше всех. Он бесстрашно встал на его защиту. И теперь должен вступить в смертельный бой по глупой причине.
Изяслав счастливо похлопал в ладоши, радуясь как ребёнок, что ему досталась долгожданная игрушка.
— Отлично, этот лупоглазый мне давно не нравился, — и засмеялся своим противным смехом, продолжая говорить. — А теперь отдайте мне сороку, и завтра на рассвете мы встретимся на берегу Славутича для убийства.
— А вот здесь, Изяслав, я тебе откажу, — Изяслав прекратил скалиться, глаза заблестели от злобы, он не мог выговорить и одного слова, захлёбываясь в собственной злости.
— Отдай... мне... убийцу... — каждое слово было словно плевок в лицо Совиния.
— Он под моей защитой до суда Белого совета. — Изяслав в упор посмотрел на Совиния, подойдя максимально близко, и, не найдя что сказать, прорычал от злости.
— Завтра на рассвете жду твоего пернатого! — Изяслав двинулся прямо на Совиния, в последний момент убирая плечо, чтобы не столкнуться. Вся его свора молча последовала за ним.
Ни на кого не глядя, Совиний приказал всем устроиться в северной комнате и ждать дальнейших указаний.
Ель наконец смог подняться. Нужно было поблагодарить князя и Беляя, но он не мог найти нужных слов. Совиний уже развернулся и первый полез на дерево. Беляй — за ним. Последним, с разбитой душой, взбирался Ель, в это мгновение ненавидящий себя больше всего, за свою слабость и трусость.
Глава 9. Поединок
Всё внутри полыхало, и он еле сдерживал себя. Наглое лицо Изяслава ещё долго всплывало перед его взором. Княжич не походил на отца. Природа подарила ему силу, от этого он горяч и импульсивен. Отец — другой, слабый, оттого хитрый и более опасный. Если они будут всегда действовать заодно, могут доставить много проблем.
Совиний был уверен, что Изяслав пришёл за Елем не по собственной воле. Он действовал по указке отца. Святослав затеял опасную игру, если был готов устроить драку в деревянном городе.
«Чего же он добивается?» Он никогда не поверит, что волчий князь из‑за убийства двух древлян пошёл на столь дерзкую и чреватую провокацию в Древограде. Совиний будет играть по их правилам, пока не придёт его время.
Соловьиная трель отвлекла от тяжких дум. Он так и не смог заснуть. Внешнее спокойствие дорого даётся.
Ещё с вечера он сообщил Беляю, что пойдут они только вдвоём. Совиний не боялся Изяслава и был уверен, что он не способен причинить ему вреда, по крайней мере сейчас. Остальным ни к чему видеть то, что их ожидало. Либо получится прекратить глупую потеху без крови, либо кровь прольётся. К сожалению, она не может быть волчьей — не сейчас. Беляй, воспринял эту весть, как настоящий витязь, без лишних вопросов и упрёков. Совиния всего передёрнуло: он был по‑настоящему зол.
Беляй ожидал внизу, готовый сражаться. Он попытался улыбнуться, увидев князя, но улыбка вышла неестественной, не Беляевской. В груди неприятно сдавило. «Будь они все прокляты».
Шли молча. На смену соловью прилетела парочка дроздов, чтобы проводить их своей грустной песней.
На берегу Славутича их ожидало пятеро волков. Изяслав был серьёзен, нахальной улыбки больше не наблюдалось. «Худой знак», — понял Совиний.
Возле реки было свежо. Где‑то поквакивали лягушки. Чуть поодаль плавали утки; один вальдшнеп подглядывал из‑за камышей, высунув свой длинный нос.
— Изяслав, я готов лично принести тебе извинения за случившееся. Зачем проливать кровь? — Совиний не оставлял надежды, что он сможет остановить бессмысленный поединок. Беляй удивлённо уставился на князя, всем своим видом выражая несогласие и готовность сражаться и умереть за честь князя.
— Я с радостью приму твои извинения… после того, как убью твою шавку, — он обнажил короткий широкий меч. Сталь ярко блеснула на фоне его безумного лица. Дорогое оружие, оценил Совиний. Отец не поскупился на сына.
Без лишних слов, Изяслав с рыком бросился на Беляя. Его меч с шипящим свистом рассёк воздух в том месте, где только что был витязь Совиния. Он отпрыгнул в сторону, вскочил и вынул свой не самый лучший меч. Красивое лицо напряжено, тело расслаблено. Он был готов.
Изяслав сделал ставку на свою силу и на превосходство оружия. Он принялся наносить удары, один за другим, загоняя Беляя в воды Славутича. Звук от встречи оружия становился глуше, казалось, что ещё один удар и меч Беляя сломается под натиском княжича.
Но Беляй оказался ловчее. Находясь по щиколотку в воде он остановился, прекращая отступать. На очередной мощный удар, летевший ему прямо в голову, он уворачиваясь от лезвия, сделал выпад навстречу к Изяславу, и со всей силой нанёс удар рукоятью меча.
Изяслав согнулся пополам, оглушая свидетелей поединка громогласным криком боли и злобы. В этот момент Беляй мог завершить дело, но он отступил назад к берегу, готовясь к новым атакам.
Совиний с огромным усилием сдерживал себя. Его всего разрывало на части, хотелось броситься и разорвать их всех голыми руками. Такой воин как Беляй, стоил тысячу таких как Изяслав, уповающих только на глупую силу. Но он сжал кулаки до хруста, решение принято, сейчас ему дороже мир и ради этого, он готов пожертвовать даже Беляем. Вмешиваться нельзя.
Послышались чьи‑то шаги. Совиний обернулся и почти не удивился, увидев приближающегося Святослава. По пятам за ним бесшумно двигались две тёмные фигуры, завёрнутые в дырявые балахоны. В руках, чёрных от сажи, сварожичи сжимали костлявыми пальцами два незажжённых факела.
Совиний, не понимая, что здесь делают огнепоклоники, вопросительно уставился на Изяслава. На его лице он прочёл такое же удивление — а скрывать свои эмоции он не умел, значит он тоже был не в курсе.
Беляй, этот храбрый витязь, только что наглядно показав свою смелость, резко побледнел как утренний туман. Сварожичи всегда так действовали на северян.
Немного вперёд выступила худая высокая фигура Святослава. Он боялся отходить далеко от сварожичей.
— Здрав будь, Совиний, потомок достопочтенного Мира, князь Совиграда, — Святослав показал корневой жест. — И ты, княжич Изяслав, сын мой, будь здрав. — Он говорил негромко и, как всегда, сладко, убаюкивая слушателя.
— Здрав будь, Святослав Серый, князь Волколеска, хозяин волчьего бора, — ответил взаимностью Совиний, соблюдая принятые нормы этикета. Изяслав ничего не ответил. Красный от злости, он так и метал молнии из глаз.
— Прослышал я о своре вашей, спешу остановить, дабы не проливалась драгоценная кровь древлян на святую землю, — в голосе зазвучали плаксивые нотки, глаза заблестели от проступивших слёз.
— Зачем привёл сварожичей? — прямо спросил Совиний.
— Дабы помогли вразумить горячие головы — готовый вот‑вот разрыдаться, запричитал он.
«Вот что ты задумал, змей ползучий», — сообразил Совиний. Новости о горе‑отце, спасшем своего единственного сына от диких северян, только что прибывших в Древоград и сразу устроивших кровавые игрища, пронесутся как ветер. А сварожичей взял с собой для пущей убидительности и конечно безопасности.
Завтра на суде он будет увещевать совет о своём милосердии и взывать к справедливости, тыкая пальцем на Совиния, как на кровожадного древлянина.
Изяслава он использовал вслепую. Отправил забрать Еля, понимая, что Совиний никогда не позволит этому случится, а горячий нрав Изяслава приведёт к своре. Княжич не способен на тонкую игру, он не способен держать свои эмоции при себе.
— Отец, они… оскорбили меня, твоего сына и наследника, они убили наших людей, — задыхаясь, говорил Изяслав, до сих пор морщась от пропущенного удара. От напряжения его лицо уже было краснее огня, а глаза были готовы лопнуть. Княжич подтвердил догадку Совиния.
— Изяслав, мы прибыли в Древоград, чтобы вершить суд под наблюдением мудрого Перуна, виновный будет обязательно наказан — поучительно ответил Святослав.