Тёмные воды

ТЕМНЫЕ ВОДЫ

Глава первая. Берег

Дождь в их дворе не заканчивался. Он просто менял агрегатное состояние: с ливня переходил в мелкую, колючую морось, которая оседала на облупленных подоконниках хрущёвки, ржавых отливах пятого этажа и глубоких лужах между гаражами. Вода в них стояла мутная, с бензиновой плёнкой, в которой плавали окурки, обрывки пакетов и ржавые гвозди.

За последними панельками их микрорайона, за полем где весной пасли худых кляч, начиналось болото. Оно тянулось сотнями метров, уходило в сторону старой лесопосадки, и никто из местных не знал, где оно кончается. Вода там стояла чёрная, густая, с ряской, тиной и плавающими ветками. Пузыри поднимались со дна, лопались, выпуская запах прелой листвы и ила. Туда они уходили от всех, когда на душе было совсем тяжело, тогда когда хотелось по быть одним, пить пиво и курить. Туда не заходили менты, туда не лезли старшеклассники из центра. Это было их место, их убежище, их тёмные воды.

Вадим сидел на бетонной скамье у подъезда №3, под козырьком, где цемент давно покрылся серым мхом и плесенью, ему было шестнадцать лет. Родился он в январе 1991-го, но выглядел старше, он был высокий но сутулый, будто привык втягивать голову в плечи чтобы казаться меньше. Лицо худое, с резкими, угловатыми чертами: выступающие скулы, прямой нос с небольшой горбинкой, густые тёмные брови, которые он постоянно хмурил. Волосы - тёмно-русые, жёсткие, стриженные под машинку, но уже отросшие, торчащие в разные стороны. На левой брови красовался шрам полученный от удара арматурой в дворовой драке прошлой зимой. Глаза серо-зелёные, с тёмными кругами под ними от недосыпа и усталости, ведь ему приходилось подрабатывать грузчиком по ночам, днем на стройке подсобником. Взгляд у него был тяжёлый и пристальный, будто он постоянно сканировал пространство на предмет угрозы.

На нём была старая спортивная ветровка черно - синего цвета рукава которой он постоянно закатывал до локтей, светлые джинсы с протёртыми коленями а на ногах у него были кроссовки «Адидас», подделка с рынка, которые он носил уже практически не снимая, так как не имел возможности приобрести себе другую обувь, а все потому что он экономил на всём, таким было все его детство. Он особо не выделялся среди ребят во дворе, но был значительно беднее своих одноклассников которые кичились своими фирмовыми шмотками.

Он курил крепкий "Альянс", не потому что нравилось, а из то его не большой стоимости и крепости сигарет, ему тогда казалось что так их хватает на дольше. Затягивался он редко и глубоко, стараясь, чтобы дым уходил в сторону, а не ей в лицо. Пальцы у него были длинные со сбитыми костяшками а на запястье красовались дешевые часы Casio, которые он выменял на пару бутылок паленой водки купленную у бабок во дворе.

Вика же сидела рядом с ним, поджав ноги под себя. Ей тоже было шестнадцать, родилась в ноябре 1991-го. Но выглядела младше — хрупкая, миниатюрная, не выше метра шестидесяти. Тонкая, почти прозрачная, с острыми ключицами, которые проглядывали через воротник блузки. Лицо её было овальным, с мягкими чертами: маленький прямой нос, пухлые губы, которые она постоянно кусала до крови, большие глаза цвета тёмного мёда с зелёными вкраплениями. Ресницы у неё были светлые, почти незаметные, поэтому глаза казались ещё больше а её светлые русые волосы спускались до плеч, тонкие, без объёма, которые она собирала в хвост резинкой. На виске был маленький шрам от падения с качелей в детстве, который она прятала чёлкой.

Она была одета в тот же самый темно- синий приталенный пиджак, который носила с седьмого класса а под пиджаком была белая блузка с накрахмаленным воротником и юбка до колен в цвет пиджака. На ногах ее были дешевые туфли на низком каблуке, купленные ей для школы. Она знала, что над ней смеялись в школе из за низкого достатка её семьи и дешевой одежды, но она всегда гордо поднимала подбородок, когда шла по школе или двору. Они оба были из одного поле ягода.

Вот и сегодня они сидели вдвоём, в тишине... Между ними на скамье стояли две бутылки пива и рядом лежала пачка "Альянса", так они коротали время за оживленной беседой, им нравилось их общение , ведь никто их так не понимал, как они друг друга.

— Завтра контрольная по алгебре, — сказала она тихо, не поворачивая головы. Голос у неё был негромкий, с лёгкой хрипотцой, как будто она давно разучилась говорить громко или просто боялась что её услышат лишние уши, хотя там, на "темных водах" никого кроме них не было.

Он выбил пепел в лужу у своих ног, тот упал и не растворился, а поплыл к краю, где вода становилась темнее и маслянистее.

— Знаю, — ответил он.

— Я не выучила, совсем. Сидела вчера до двенадцати, пыталась эти уравнения решить, но ничего не понимаю, вообще ноль. Учительница говорит, если не сдам, то тогда за четверть выйдет тройка... Ты же знаешь что мне моя мама скажет, она потом меня на улицу не выпустит.

— Я тоже не выучил, но более менее волоку в алгебре — он сделал затяжку, медленно выдохнул дым через ноздри. Дым смешался с сыростью воздуха, с запахом мокрого бетона и гниющей листвы.

— Не бойся, что нибудь придумаем.

— Я боюсь что не смогу списать или спишу не правильно. Она ходит между партами и смотрит постоянно.

— А разве это проблема? я всё решу, ты главное успокойся и не суетись на уроке. Не думай об этом, я рядом и всё будет хорошо, прорвёмся.

Он повернулся к ней, в полутьме вечернего света её глаза казались темнее обычного, не чёрными а просто глубокими, как омут.

Она улыбнулась ему в ответ, ей всегда было спокойно на душе когда он был рядом с ней.

— Уже стемнело, нам пора идти домой, а то мне попадёт от матери, ты же сам прекрасно знаешь как она переживает за меня — взгрустнула она.

— Ну пошли провожу, да и сам наверное тоже домой пойду. День сегодня был длинный и тяжёлый, не мешало бы отдохнуть.

Они не спеша встали и пошли, благо они жили в одном доме и росли в одном дворе. Двор их располагался на отшибе микрорайона, он был плотно усажен тополями, это был обычный спальный район - тот куда залётные фраера старались не лезть, здесь были свои законы и принципы. И вот спустя короткое время они подошли к ее подъезду.

— Послушай, там внутри кто-то включил музыку, — сказала она, прислушиваясь.

В то время местные ребята любили зависать в подъездах и подвалах домов, там они пили, курили и просто общались, это была их территория

Из щели в двери подъезда №3, действительно, доносились приглушённые звуки. Кто-то на пятом этаже крутил кассету «Кино». «Группа крови» плыла по подъезду, просачивалась через щели, смешивалась с запахом сырости и мочи, возгасы дрожали в бетонных стенах.

— Слышишь? — она напряжённо оглянулась по сторонам.

— Слышу, это Витька с третьего, ему отец на днюху подарил магнитофон с дисками, он еще от батареек может работать, вот теперь и вытрёпывается перед пацанами.

— Повезло ему.

— Не завидуй, у нас тоже всё будет со временем — он посмотрел на неё. — Я знаю.

— Почему?

— Потому что я верю в нас, в то что мы много добьёмся в этой жизни. Не бывает не разрешимых проблем - бывают не приятные решения. Заработаем и купим, у нас же нет богатых родителей как у него.

Она замолчала и посмотрела на небо. Тучи плыли низко, серые, тяжёлые а где-то вдали грохотал трамвай по рельсам, тихо идя на конечную. Звук долетал приглушённо, как через вату.

— Завтра они придут снова, — сказала она тихо.

— Кто?

— Новые ребята. Тот высокий… как его… Денис и его друзья, они не отстанут.

— Пусть приходят.

— Ты не понимаешь, они злые, отбитые на всю голову. Они… они кайфуют когда видят, что я плачу, им это нравится.

— Ублюдки, с толпой мне не справиться, но я обязательно разберусь с ними ч о бы они отстали от тебя — он затушил окурок о бетон и выбросил в урну у подъезда. — У них нет ничего, нет ума, нет таланта, нет будущего. Они только толпой могут унижать тех, кто слабее и считать себя крутыми друг перед другом . Это их способ самоутвердиться, одним словом петухи.

— А ты не боишься их? — спросила она наконец. — Вдруг они тебя побьют?

Он медленно затянулся сигаретой и выдохнул в небо, наблюдая как дым растворяется в вечерней мгле.

— Ну значит судьба такая, — сказал он просто и без пафоса. — Если с этим ничего не делать то они в край оборзеют.

Ответ повис в воздухе, тяжёлый как и сам разговор. Она покраснела, опустила глаза а её пальцы нервно теребили край рукава.

— Глупости, — прошептала она, но голос её дрогнул.

— Не глупости, поверь мне. Нельзя оставлять борзоту безнаказанной иначе это может со временем выйти боком.

Он посмотрел на неё и улыбнулся.

— Ладно, — сказал он. — Пойдем во внутрь, я провожу тебя до двери.

— Пойдём, только ты пожалуйста сразу домой иди как меня проводишь, а завтра утром увидимся перед школой.

Так и закончился этот день, свет сменяет ночь и рассвет озаряет новый день.

Школа №14 стояла на окраине, за гаражным кооперативом «Рассвет», который давно развалился: половина гаражей стояла с выбитыми воротами, в некоторых жили бомжи, в других еще стояли машины, мужики жарили мясо и пили водку. Здание школы было старым, кирпичным, построенным ещё в семидесятых. Высокие окна с широкими подоконниками, на которых зимой всегда запотевали стёкла, а весной текла ржавая вода из треснувших водостоков. В коридорах пахло хлоркой, которой мыли полы каждый вечер, мелом от досок, дешёвым парфюмом учительницы истории Марии Петровны, которая неизменно пользовалась одними и теми же духами «Красная Москва».

Класс 11 «Б» был последним перед выпуском .В этом году к ним перевели троих из другого школы, а точнее лицея, из отчислили оттуда из за пропусков и отвратительного поведения- борзые, высокие и очень самовлюблённые ребята, им было плевать на всех и вся, их волновало лишь только то чего они хотят. Поэтому отношения в новом выпуском классе с другими учениками и даже учителями они выстраивать не собирались, а лишь понтовались всё время, ведь они были не из бедных семей и считали новый класс просто задротами.

Первый раз они обратили внимание на неё в середине октября. Она сидела за партой у окна, на последнем ряду, в том же самом пиджаке, который носила всё время.

И вот в этот день те самые новые ребята переглянулись и один из них подошёл к её столу. Звали его Денис, он был высоким парнем в кожаной, дорогой куртке и лаковых туфлях. Отец у него держал ларьки на рынке а мать работала бухгалтером в какой-то фирме. Поэтому он чувствовал себя королём.

— Это что за винтаж? — спросил он с ухмылкой, касаясь пальцем рукава её пиджака.

Голос был громким, специально наигранным для публики.

Она не ответила, просто убрала его руку от себя и сжала кулаки.

— Ау, ты слышишь? — он наклонился ближе. — Я спросил, это что с барахолки или донашиваешь за кем то?

В классе стало тихо, все молча смотрели за развитием событий. Кто-то злорадно ухмылялся, кто-то отвёл взгляд а то-то уткнулся в тетрадь, делая вид что что-то пишет.

— Отвали от неё, — сказал Вадим, не поднимая головы от тетради, он сидел через парту от неё, по диагонали. Рука уже легла на край стола а пальцы сжались в кулак.

Денис повернулся и усмехнулся.

— А, это ты, защитничек. Слышали, один нищеброд другого защищает, случаем не влюбился ли ты в эту бомжиху?

— Слышь, балабол, извинись перед ней, — сказал Вадим поднимая голову, он смотрел прямо в глаза Денису. — Не стыдно быть бедным, стыдно быть дешёвым, как твои понты.

— Я смотрю ты тут самый смелый, — усмехнулся Денис. — Так что давай после уроков побазарим, за школой, ну если ты не зассышь, олень.

Денис снова повернулся к Вике.

— Я сказал, отстань от неё, — повторил Вадим.

— А если не отстану? Что сделаешь? Ударишь? Давай, ударь. Только потом не жалуйся директору. И мамочке не звони когда ты будешь кровавые сопли на пол пускать.

Удар пришёл неожиданно. Денис был быстрее, его кулак врезался в плечо, затем второй в ребро. Вадим не стал уворачиваться, он принял эти удары.

В ответ он нанес тройку коротких, но довольно жёстких ударов Денису , двое в лицо и один в ухо, тот упал в проход между рядами зацепив парту. Вика вскрикнула от неожиданности...

Тут же вскочили двое его приятелей и двинулись на Вадима, один из них схватил стул и попытался ударить им но промахнулся, тем самым дав шанс на удар, единственный но мощный. Он отшатнулся и замер, кровь потекла по его лицу. Вадим рассек ему бровь, кровь капала на пол и весь класс замолчал.. Тут в кабинет влетела учительница

— Что вы тут устроили, вон из класса! — закричала учительница математики, ворвавшаяся в этот момент. — К директору со мной живо, там и разберёмся!!!

Вадим вышел первым, не оглядываясь. Знает, что она смотрит ему в спину, ему было неудобно перед Викой, за то что заставил ее понервничать. Но она выбежала за ним следом и обняла его.

— Ты зачем это сделал, они могли убить тебя — сказала она наконец. — тебе больно?

— Не больно, — соврал он.

— Врёшь. Я вижу что ты держишься за ребро.

— Ладно. Больно. Но не так, как тебе было бы, если бы я молчал. Если бы позволил ему тебя унижать.

— Почему ты не молчишь? — она повернулась к нему. В её глазах стояли слёзы, но она не давала им воли.

— Спасибо за то , что заступился за меня...

— Потому что если я дам им сегодня, завтра они потребуют больше а послезавтра ещё больше. А потом они тебя сломают, но не физически а душевно. Заставят поверить, что ты — ничто. А это не так, ты лучшее что есть у меня в этом мире.

Она посмотрела на него, взгляд был долгим, в нём было что-то, чего он раньше не видел. Не благодарность, не жалость а что-то другое, настоящее. То, что рождается не из слов, а из молчания. Из того, что осталось несказанным, из того, что прячется между строк.

— Завтра они придут снова, — сказала она.

— Знаю.

— И послезавтра.

— Знаю.

— И каждый день до конца года.

— Пусть.

— Может нам уйти в другую школу или другой класс?

— Нет, это не решит проблему, от себя не убежишь, да и бегать от проблем я не очень люблю.

Они пошли по коридору в кабинет директора. На улице моросил дождь.

Он шёл чуть впереди. Не для того, чтобы показать силу а для того, чтобы заслонить её от косых взглядом и прочего, от всего мира. Она шла следом за ним, слепо, как всегда....

Весна была в самом разгаре. После серой зимы, мартовских дождей и грязи, любое солнце казалось чудом, снег растаял обнажив прошлогодний мусор: ржавые банки из-под пива, автомобильные покрышки, бычки и прочий мусор, который ветер гонял по двору. Уже вылезла зеленая трава на прогретой солнцем почве, короны деревьев на пустыре за гаражами покрылись красивой листвой, они пахли спокойствием, дождём и чем-то ещё... Чем-то живым, что пробивалось сквозь асфальт и бетон.

Он любил это время, потому что в мае они наконец-то могли сидеть на скамье без курток, без шапок. Без ощущения, что холод проникает под кожу и остаётся там навсегда, отравляя кровь.

В школе начались выпускные экзамены. Кто-то паниковал, бегал по коридорам с конспектами, умолял списать. Кто-то безразлично сдавал листы, им было всё равно , какой они получат аттестат - знали что школа обязана их вытянуть и выпустить. Кто-то уже знал, что уедет отдыхать, ведь родители уже обо всём договорились, купили место в санатории. Кто-то знал, что останется - некуда ехать, не на что жить.

Он знал одно: скоро его заберут служить, придёт повестка а с ней и расставание на два года с любимой девушкой Викторией... Срок службы — два года. Часть работала по старой развёртке, переход на годичный срок до них ещё не докатился. Два года казармы, два года вдали от неё и от дома. Он не боялся армии, его не пугала неизвестность, он просто ждал.

Выпускной был в конце июня, школу украсили бумажными гирляндами, которые делали сами же учащиеся и воздушные шары, которые выцвели на солнце. Директор высокий, полный мужчина с красным лицом, он много говорил о будущем, о выборе, о том, что они стоят на пороге новой жизни. Говорил долго, нудно, повторяя одно и то же. Учителя плакали - кто от радости, кто от горя, кто от усталости. А кто то стоял молча, с усталой улыбкой на лице, были и те кто уже думал о том, как уйдёт отсюда навсегда, забудет эти стены, эти запахи, эти лица.

Они стояли у стены, в стороне от танцующих, в полутьме коридора. Она была в светло голубом платье с люрексом, которое сшила её мать сама. Платье сидело идеально по фигуре, а распущенные волнистые волосы завершали ее образ, тонкие локоны на лице подчеркивали ее женственность и красоту.

Он был в белой рубашке и черном классическом костюме, новых туфлях. Все это он смог позволить себе за пол года подработка на стройках, время тогда было не для всех легким, мать его получала копейки на заводе и он понимал это и старался всегда зарабатывать сам.

Выпускной был в самом разгаре, он с нескрываемым восторгом смотрел на Вику и понимал, как же ему повезло с ней. Он шагнул ближе, коснулся её локтя, потом скользнул пальцами по запястью, чувствуя, как бьётся пульс под тонкой кожей. Она подняла на него глаза, те самые, цвета тёмного мёда с зелёными вкраплениями, и в них не было страха. Только тихое, почти болезненное принятие. Он наклонился, не спеша, и поцеловал её в губы. Не жадно, не для публики, а просто чтобы запомнить ее вкус, насладиться ею. Ему хотелось запомнить это всё, тепло что просачивалось сквозь тонкую ткань её блузки, запах духов и её глаза, которые на тот момент искрились счастьем. Его рука легла ей на талию, пальцы упирались в позвонки, она выдохнула, прижалась лбом к его плечу, и на секунду коридор, музыка, гомон выпускников — всё растворилось. Осталось только дыхание. И ощущение, что если отпустить сейчас, то уже не догонишь. Но и нотка тоски играла в его голове, он понимал что вскоре им предстоит пройти новое испытание. Музыка из динамиков хрипела, бас гулким эхом бился о стены коридора, но они стояли в стороне, будто за невидимой чертой. Вика поправила лямку сумки, пальцы дрожали, но она не убирала руку. Он видел это, но не спрашивал. Они оба знали, что завтра всё изменится. Или уже меняется...

Глава 2. Разлука

Повестка пришла в конце августа. Лежала в почтовом ящике, под старой газетой и квитанцией за свет. Он не открывал её сразу а положил на стол, рядом с пустой кружкой от чая. Мать вошла на кухню, увидела конверт, открыла его и прочитала, затем молча налила воды и поставила перед ним. Голос у неё был ровный, без слёз, без причитаний. Просто констатация факта.

— Не переживай сынок, главное верить и всё будет хорошо, может только на год призовут.

Он молча кивнул, встал и подошёл к окну. А за ним во дворе на асфальте дети мелом рисовали счастье, кто то солнце, кто то радугу, а кто то машинку о которой давно мечтал . Теплый ветер гнал пыль по дороге, поднимая её в воздух, а солнечный свет заливал зелёные газоны.

Вечером они встретились у подъезда. Она была в той же блузке, только теперь поверх накинула тонкий кардиган, он был всё в той же ветровке с закатанными рукавами, но теперь на запястье рядом с часами часами висел тонкий шнурок с медальоном, который она подарила ему на выпускной.

— Два года, — сказала она, не глядя на него. Голос её был ровный и спокойный как всегда. — Я буду учиться, решила подать документы в медицинский колледж , буду подрабатывать после пар. Ты не переживай, я обязательно дождусь тебя, ведь ты нужен мне.

— Я спокоен, мне не о чём беспокоиться, — ответил он. — Ты никогда не давала повода усомниться в тебе. А насчёт колледжа, это ты правильно решила, без образования сейчас никуда, я после армии тоже планирую поступать учиться, правда еще не определился куда.

— А если… — она запнулась, пальцы сжали край кардигана. — А если что-то пойдёт не так?

— Не пойдёт, — сказал он улыбаясь. — Все в этой жизни зависит от нас самих, если хернёй не страдать , то все будет хорошо.

Она шагнула ближе, уткнулась лицом в его грудь и он почувствовал, как дрожат её плечи. Он крепко обнял её одной рукой, а другой скользнул по спине, чувствуя нежную кожу под тонкой тканью блузки и медленно , не спеша поцеловал её в губы, вдыхая её запах. От неё исходил тонкий аромат сладких, цветочных духов, в перемешку с чего-то родным, тем что оставалось только с ней. Она обняла его за шею своими тонкими и нежными руками, слегка поглаживая его волосы. Затем он коснулся кончика её носа своим, медленно, прижимая её к себе и на секунду мир сжался до точки, где сходятся их дыхания. Потом она положила свою голову ему на плечо и вытерла уголок глаза тыльной стороной ладони, как бы она не была спокойна, но мысль о долгой разлуке терзала её душу. Они еще не долго побыли в объятиях друг друга и пошли по домам. Шаги гулко отдавались от панелей многоэтажек смешиваясь с их звонким смехом, в этот вечер они останутся вдвоём до утра...

Время летело незаметно, недели сменяли дни, это лето было только для них двоих. Каждый день они проводили вместе, от рассвета и до заката, будто пытаясь насладиться друг другом впрок. Но и этого им было мало, их всё больше и больше тянуло друг к другу, как две ручья сливаясь в одну реку, они сливались в потоке страстей.

Но время было неумолимо, очень подкралась незаметно.

Сентябрь, дождь моросил превращая перрон в скользкое зеркало в котором отражались обшарпанные зелёные вагоны, тусклые фонари и фигуры в плащах и шинелях. Она была рядом с ним, крепко обнявшись они стояли не замечая всей той суеты что была на перроне, только он и она. Слезы текли по её щекам а в горле стоял ком, как же ей не хотелось этой разлуки. Но ему выпала честь служить в десантуре под Псковом, а это совсем другой город и большое расстояние между ними пугало её, Вадим же держался уверенно, всем своим видом пытался внушить ей спокойствие, хотя у самого на душе было тяжело. Он стоял у вагона с рюкзаком за спиной, когда был отдан приказ на погрузку. На прощание, он поцеловал её и дал ей обещание вернуться домой живым и здоровым.

Поднявшись в вагон он сел у окна и смотрел на неё как в последний раз, как будто пытался запомнить её образ.

— Как доедешь, обязательно мне напиши, я буду ждать — сквозь ком в горле прокричала ему Вика.

— Обязательно напишу, ты береги себя и пиши мне — ответил он ей в форточку.

Поезд тронулся, она стояла и смотрела ему вслед а по щёкам её катились слёзы.

Жизнь разделилась на две части,но они всё так же оставались одним целым.

Он принял присягу и начались суровые армейские будни, по началу ему было очень тяжело, но Вадим быстро привык к распорядку и новому формату общения. Первые пол года были самые тяжёлые, но письма из родного дома и от его возлюбленной помогали ему морально, ведь даже на расстоянии, когда он читал письма, то представлял её пред собой и на сердце становилось спокойнее и теплее.

Вика смогла поступить в колледж на бюджетной основе, ведь она была далеко не глупой девушкой и всегда старалась доводить всё до конца, особенно если это было запланировано заранее. Она спокойно сдала вступительные экзамены и даже нашла новых знакомых, особенно она сдружилась с одной сокурсницей Аней, она была иногородняя и проживала в общежитии на территории этого колледжа. После занятий они частенько гуляли по городу, пили пиво и говорили о своём, но в этот раз случилось непредвиденное...

Еще с самого утра казалось бы всё было хорошо, до колледжа добралась не стоя в переполненном трамвае, а спокойно, сидя на одиночном сидении у окна за водительской кабиной. По дороге от остановки купила себе пирожок с картошкой и обжигающий кофе, погода была серая и каждый глоток кофе наполнял тело теплом а аромат свежей выпечки поднимал настроение. Уже только на третьей паре Вика обнаружила что у неё кто то вытащил кошелёк из сумки, она осмотрела все свои вещи в надежде на то что просто переложила его куда то и забыла, но увы.. Его нигде не оказалось, она сразу же хотела обратиться к своему преподавателю, но не решилась, так как не могла вспомнить, точно она положила его в сумку после покупки кофе или всё же не заметила и обронила в спешке. Одно только оставалось ясно - домой ей придётся добираться пешком, так как денег не было совсем, да и проездной билет был в том самом кошёлке. Просить у кого либо в займы она не любила и никогда этого не делала, прекрасно понимая то что это может выйти боком, да и она привыкла добиваться всего сама без чьей либо помощи, ну за исключением Вадима. Ведь его не нужно было о чем либо просить, он всё делал сам для неё, как будто слышал её мысли, чувствовал её желания.