Бывший, съезжай из моего дома

- У Гаврилова я буду через час, - сказала я ему в спину. - Если он вообще откроет. У меня к тебе просьба.

Он остановился, не оборачиваясь, и ждал. Я смотрела на его спину - широкие плечи, темная ткань футболки, натянувшаяся между лопатками - и злилась на себя за то, что все еще замечаю его плечи.

- Позвони ему сегодня вечером. Ты его знаешь, он тебе чинил котел в прошлом году. Скажи, что я приду не за подписью, а поговорить. Что я знаю про студентов и что без них он не вытянет аренду.

Максим чуть повернул голову, не до конца.

- Позвоню, - сказал он. - Только не обещаю, что он откроет. Он после смены ложится в шесть.

- Спасибо.

Он пошел вниз, и я слышала, как он остановился на площадке первого этажа, как открыл ключом дверь в подвал, как звякнул замок. Мне не нужно было туда идти. У меня был свой ключ на проволочном кольце. Но я знала, что он спустится в подвал, проверит трубы, проверит стыки, проверит, не течет ли где-то, и не скажет мне об этом до утра. Привычка. Когда-то я за нее вышла замуж. Сейчас я за нее не выйду ни за что.

Я спустилась к себе, заварила чай в жестяном чайнике с отбитой эмалью и села за чертеж. Чай был горький, заваренный слишком крепко, и я пила его маленькими глотками, пока не остыл. За окном начало темнеть, фонарь на набережной зажегся раньше обычного, и желтый свет лежал на подоконнике узкой полосой. Я пересчитала площади, проверила смету, отметила в блокноте: один голос есть, второй будет вечером, третий зависит от субботы. До собрания оставалось тридцать восемь часов.

В дверь постучали. Негромко, костяшкой, один раз. Так стучал только Тимур Валентинович. Я встала, пошла открывать. На пороге стоял не Тимур. На пороге стояла женщина лет сорока пяти в светлом пальто, с аккуратной папкой под мышкой и мягкой улыбкой на лице, от которой мне захотелось закрыть дверь, не дослушав первого слова. Женщина протянула мне визитку. На визитке было написано: "Дарья Никонова, девелопер. С удовольствием поговорим о вашем будущем". Я взяла визитку двумя пальцами и посмотрела ей в глаза.

- Здравствуйте, - сказала я. - Чаю хотите?

Я не успела сказать «да» — она уже вошла, аккуратно сняла туфли у порога и поставила папку на край стола, не дожидаясь приглашения. Двигалась так, будто бывала здесь раньше, и от этой уверенности у меня заныло под лопаткой. Я закрыла дверь, заперла на верхний крючок — привычка, выработанная за три дня соседства с бывшим мужем — и пошла к плите. Жестяной чайник уже остыл, но я снова налила воды, поставила на конфорку и достала вторую чашку. Ту самую, из которой когда-то поила его.

— Я вас слушаю, — сказала я, не поворачиваясь.

— Лиза, — голос у нее был мягкий, без нажима, — я знаю, что вы архитектор. Я видела ваш проект ванных комнат в старом фонде, очень достойно. У меня к вам предложение, от которого, поверьте, трудно отказаться.

— Дарья, — я впервые назвала ее по имени, и она едва заметно дрогнула бровью, — предложение, от которого трудно отказаться, делает мальчик из боевика. Вы пришли сюда не чаю пить.

Она рассмеялась коротко, без зубов, потом открыла папку и достала лист с логотипом «Стройинвеста».

— Прямо, — сказала она. — Полтора миллиона за вашу долю. Квартира в новостройке на Петроградской, сорок восемь метров, с отделкой. Мужу — аналогично. Срок действия оферты — шестьдесят дней. Дом идет под снос, расселение в течение полугода.

— Под снос, — повторила я. — По какому основанию?

— Акт аварийности, подписанный в марте. Инженер Борисов, управляющая компания «Стройинвест-сервис». Печать, подпись, все как положено.