Потоки. Книга 2

Пролог

Главное Управление Магии гудело привычной, невозмутимой суетой. Шаги чиновников, шелест пергамента, приглушённые разговоры за дверями. Но этот деловой гул был жестоко разорван.

Сквозь коридор, оставляя за собой вакуум тишины, пронеслась женщина. Каблуки врезались в каменный пол с такой силой, будто каждый шаг отсчитывал удары перед грозой. Огненно-рыжие волосы, струящиеся по плечам, метались вслед за ней, словно пламя, вырвавшееся из-под контроля. Лицо, обычно скрытое за маской холодной учтивости, пылало яростью, не оставлявшей места для дипломатии.

Мимо знакомого мага в синем балахоне, едва успевшего кивнуть, мимо служителя, несшего кипу свитков и пытавшегося вымолвить приветствие – всё было сметено этим неудержимым порывом.

Тиана замерла у двери. Взгляд упёрся в табличку «Краэри Лос, Глава отдела магического контроля», и рука мгновенно рванула железку, отшвыривая в сторону. Подхватив подол платья, женщина с размаху впечатала подошву в створку. Замок отозвался коротким лязгом, и дверь с грохотом впечаталась в стену.

У Дэи от внезапного сотрясения, из рук выскользнули бумаги, которые, ей протягивал Краэри, и Элдрин тут же принялся помогать неряшливой лаборантке. Лос откинулся в кресле, широко улыбнулся и произнёс с лёгкой насмешкой:

– О, моя дорогая супруга. Чем обязан столь эффектным появлением?

Тиана разгладив платье, и выпрямив спину, приняла невозмутимо-спокойный вид.

– Здравствуй Дэя…Элдрин. Не могли бы вы…оставить нас, – мило произнесла она, обведя взглядом присутствующих. – Мне нужно поговорить с супругом наедине.

Дэя и Элдрин переглянулись, продолжая подбирать бумаги. Тиана сжала кулаки, и напускное спокойствие разбилось вдребезги.

– ПОШЛИ ВОН!

Алхимик с лаборанткой вскочили, и в спешке, вышли из кабинета, закрыв за собой дверь. Тиана шагнула к столу и, упершись ладонями в полированную поверхность, вперила в мужа взгляд, полный безмолвного давления. Краэри сглотнул, чувствуя, как ее гнев сдавливает воздух.

– Что случилось? – тихо спросил он.

Супруга выпрямилась, выхватила помятый пергамент из складок платья и швырнула ему в лицо. Краэри вскочил, не выдержав унижения:

– Тиана, ты что себе позволяешь?!

Она выкрикнула в ответ, дрожа от гнева:

– ПОДПИСЫВАЙ! ЖИВО!

Краэри злобно поморщился, поднял бумагу с пола и, разгладив, пробежался по заголовку документа.

– Это же расторжение брака. Ты из ума выжила, любовь моя?

– Любовь? Закрой свою гнилостную пасть, – перешла она на обжигающий шепот. – Не надо строить из себя дегенерата. Ты же понимал, что я узнаю. Ох, как же ты прикрыл свою жопу от меня. Даже уговорил Ногота, чтобы именно Рев отправилась на это задание вместе со ВСЕМ отрядом, кроме… этой твоей Уини. Её ты не отправил, жалко стало наверное, что такая красотка найдет кого-то получше…

– Ближе к делу, дорогая, – перебил он. – Ты же знаешь, я не выношу этих дурацких предисловий, в отличии от вас, гильдейский.

Тиана облизнув губы, наклонилась вперед, и супруг почувствовал аромат её цитрусовых духов.

– Ты убил мою дочь.

– Её убил извращенец в руинах, а не я, – отрезал Краэри, мгновенно переходя в оборону. – Иявеенари была ведьмой, Тиана. Такие задания – часть ее работы.

– Ты сам себе веришь? – женщина вскинула голову, и это было первое, что сломило самообладание Краэри. – Ведьм не берут на такие задания. Никогда. А ты… ты с самого рождения ненавидел её. А когда я сказала тебе, что мне нужно, чтобы ты оформил перевод на неё, – она позволила паузе повиснуть в воздухе, наслаждаясь его страхом. – Ты-ы… обидчивый наш, ушел из дома на три дня. И драл эту Уини во все щели. У тебя вообще совесть есть?

Краэри усмехнулся, но это была не насмешка, а скорее нервный тик.

– Совесть? Я не собираюсь обсуждать здесь наши постельные дела. И тем более, слушать твои истерические обвинения. Я не виновен в её гибели, даже косвенно. Более того, я всегда защищал тебя от последствий твоей «любви». Ты отдала ее, ты следила за ней, подкидывала работу Солу, а я тебя покрывал, лишь бы наши отцы не узнали о твоей интрижке.

– Жопу ты свою прикрывал, – она медленно выпрямилась. – Я была счастлива с Эугеном, пока папаша не решился на сделку с вами. Но его больше нет, да унесёт ветер его имя. Так что… подписывай и… наслаждайся одиночеством.

Оставив последнее слово за собой, женщина пошла прочь. Походка оставалась грациозной, даже когда подошвы касались разбросанного по полу пергамента. Только у самой двери она замерла, не оборачиваясь.

– Не волнуйся, – холодно сказала она. – Твоя должность в силе, так что денег на жизнь тебе хватит. А что до Уини... Я договорилась с Лисой, чтобы Дэю оставили в шестом отряде. Я ведь знаю, ты хотел забрать её с собой в академию.

Это был последний, сокрушительный удар. Тиана потянула на себя дверь, и та рухнула, оторвавшись от разболтанных петель. Короткий, злорадный смех сорвался с губ, тут же сменённый наигранным возгласом:

– Ой!

Не удостоив взглядом осколки и пыль, она вышла, оставив за спиной лишь эхо своих шагов.

Едва женщина скрылась, в кабинет, поправляя очки, заглянула Дэя, оценивая «ущерб». Краэри, наконец вырвавшийся из оцепенения, заорал. Он схватил со стола тяжелую чернильницу и метнул в портрет, висевший на стене. Стекло разлетелось вдребезги, а чернила растеклись по лицу, уже бывшей супруги.

– И́стрет, сука!

Глава 1

Ярнборг 899г

Литейный цех представлял собой апофеоз мощи и труда. Воздух здесь не просто вибрировал – он гудел от рёва раскаленного железа и непрерывного грохота прессов. Огромные печи пылали неистовым огнем, отбрасывая блики на вспотевшие, напряженные лица рабочих, а запах горячего металла и серы был настолько едким, что проникал в саму одежду. Это было средоточие промышленной, неукротимой энергии.

В глубине гигантского производства, в стороне от основного потока, находилась лаборатория. У массивного стола, покрытого следами химических пятен, стояли двое. Миика Сол, пятидесятилетний крепкий мужчина, державший в руках толстостенный сосуд. Рядом с ним склонился его сын – Эуген, двадцати одного года от роду. Юноша был среднего роста, но его сосредоточенность придавала ему ауру силы. Длинные чёрные пряди, вырвавшиеся из-под плотной шапочки, обрамляли лицо с серо-голубыми глазами, в которых горел не просто интерес, а лихорадочный огонь открытия. Будучи магом воздуха, уже опередившим большинство выпускников Академии, здесь, в цеху, он был лишь помощником отца алхимика.

Дав знак рукой, Миика наблюдал, как сын создаёт вокруг сосуда слабый, но точный воздушный вихрь и вводит в него последнюю, синюю каплю. Раздался резкий, контролируемый взрыв. Сосуд зашипел, выбросив облачко серебристого дыма – результат реакции Хромоактива с новым сплавом, который был мгновенно разогнан силой воздушного потока, направленного магом, прямо в вытяжку. Вытирая лоб рукавом, Миика довольно улыбнулся.

– Видишь, сын? Не так уж это и страшно, когда соединяешь Хромоактив и Аэзит. Теория одно, цех другое. Ты слишком полагаешься на книги.

Внимательно осмотрев юношу, он нахмурился: длинная прядь, выбившаяся из-под рабочей шапочки, падала на щеку. Порывшись в кармане, Миика вынул тонкое чёрное кольцо, сплетённое из волокон.

– Вот, держи эту штуку. Завяжи волосы получше.

Приняв кольцо, Эуген ощутил под пальцами упругую, но мягкую фактуру – фибросмолу, в которой хлопковое волокно сочеталось с эластичной смолой.

– Новое изобретение? – тихо спросил он, вглядываясь в предмет.

– Моя придумка, никакой магии, только наука, – хмыкнул отец.

Дверь лаборатории открылась, и на пороге появился управляющий Деран, с толстой папкой под мышкой. Он был здесь с плановой проверкой.

– Миика, рад видеть, что разработки идут полным ходом, – осмотрев помещение, произнёс он. – А, Эуген. Рад, что ты обживаешься. И очень приятно видеть, что ты соблюдаешь технику безопасности, – он кивнул на собранные в хвост волосы молодого алхимика. – Как тебе работается здесь? Не слишком ли трудно после Академии?

– Хорошо, господин Деран, – спокойно ответил парень. – Но я работаю с отцом не только здесь, дома тоже. Это та еще мука.

Хлопнув сына по плечу, Миика рассмеялся.

– Алхимия – это постоянная мука, сын. Иначе это не наука, а гадание на ромашке.

– Вот-вот, – поддержал управляющий. – Главное, что результаты есть. Ладно, не буду отвлекать вас, у вас вроде всё хорошо.

Едва он ступил за порог, как на его плечо опустилась властная рука, мягко, но настойчиво отодвинувшая его в сторону.

– У нас всегда должно быть лучше, чем хорошо, Деран, – раздался уверенный голос.

В лабораторию, предшествуемый своей солидной фигурой, вошел Ариес Истрет, глава логистики Ярнборга. За ним, как тень за пламенем, следовала девушка. Ариес окинул помещение быстрым, оценивающим взглядом, который фиксировал не только порядок, но и потенциал.

– Кто глава цеха? – спросил он, ожидая немедленного доклада.

Старший алхимик тут же выступил вперед, кланяясь.

– К вашим услугам, господин Истрет. Я, Миика Сол.

Деран, потирая плечо, не удержался от комментария:

– О, господин Истрет, что, передаете дело дочери?

Ариес, улыбаясь краешком губ, отрицательно покачал головой:

– Пока нет. Но ей уже восемнадцать стукнуло, так что пора вводить в курс дела. Пусть видит, как работает реальное производство.

Он повернулся к девушке. Огненно-рыжие волосы были собраны в строгую прическу, а алый костюм, в отличие от рабочей одежды алхимиков, выглядел чужеродно среди колб. В её позе была неприкрытая высокомерная надменность: голова чуть приподнята, плечи отведены назад, подбородок задран.

– Это Тиана, моя дочь, – представил он девушку. – Она будет здесь часто. Тиана, это господин Сол и...

– Эуген Сол, – тихо представился молодой алхимик.

Та лишь чуть наклонила голову, не уважительно, а снисходительно.

– Сол... значит, семейный подряд, – протянул Истрет, потирая руки. – Рады видеть вас, Эуген.

Девушка не проронила ни слова, но её взгляд, полный властного любопытства, задержался на нем дольше, чем на его отце. Ариес, довольный произведенным эффектом, отвернулся, начиная обсуждать с Миикой объемы поставок реактивов. В этот момент Тиана сделала нечто неожиданное. Спина её мгновенно сгорбилась, и высокая, напряженная поза исчезла. Высокомерие слетело с лица, сменившись едва уловимым озорством. Она незаметно, подмигнула Эугену, прежде чем вновь выпрямиться, вернув на лицо маску отчужденности.

Молодой алхимик почувствовал, как к щекам прилила краска. Он смущенно кивнул, не зная, как реагировать на этот неожиданный, дерзкий жест.

– Судя по запаху, вы работали с Аэзитом? – вдруг спросила девушка, с искренним интересом.

Эуген склонил голову, чувствуя, как смущение усиливается.

– Простите, госпожа Истрет, видимо, не всё выветрилось.

– Просто мисс, – мягко поправила она. – И не нужно извиняться.

Она сделала шаг ближе, пользуясь тем, что Ариес и Миика были полностью поглощены обсуждением поставок.

– Я очень люблю запах Аэзита, – доверительно прошептала Тиана. – Он так щекочет нос... Знаете, этот едкий, но чистый тон.

Она повернулась к отцу, не давая Эугену опомниться, и её голос вновь стал звонким и светским:

– Отец, можно я задержусь здесь? Ты ведь, кажется, уже всё мне показал.

Ариес вздохнул, не отрывая взгляда от бумаг.

– Тиана, опять ты за свое? Ладно, но недолго. Мне не хочется опять выслушивать от матери, что ты вся пропахла невесть чем. И смотри мне! Никаких тиглей и колб!

Она поблагодарила отца кивком, полным послушания, и тут же вернулась к парню.

– Что это за сплав? – спросила она, наклоняясь так близко, что Эуген почувствовал тонкий аромат её дорогих, цитрусовых духов.

Юноша сглотнул. Он был потрясен этой близостью и резкой сменой манер. Его глаза невольно метнулись к её лицу. Он впервые в жизни увидел человека, который не просто терпит запах алхимической лаборатории, а любит его.

– Это... мы пытаемся увеличить стойкость стандартного сплава автоматонов, к атмосферным кислотам, – сбивчиво ответил он, указывая на сосуд.

– Кислотам? Покажите формулу! – её глаза загорелись от любопытства.

Парень, совершенно забыв о своей природной неразговорчивости и социальном статусе гостьи, начал чертить формулу на запыленном столе, а она, наклонившись слушала с неподдельным, страстным вниманием.

С того дня, Тиана стала частым гостем в лаборатории.

Посещения были нерегулярными, но всегда внезапными, подстраиваясь под график отца. Ариес, полагая, что вводит дочь в курс логистики, обычно проводил совещания в цеху. Тиана же, используя отцовское занятие как прикрытие, пробиралась в лабораторию. Она не просто интересовалась алхимией, она поглощала эту науку. Вопросы девушки были острыми и не по годам зрелыми, касаясь не только эффективности производства, но и философских основ.

Их отношения начались на почве общего языка алхимии. Лаборатория стала их тайным убежищем. Тиана, с яркими волосами и дорогими нарядами, вступала в этот мир, сбрасывая с себя аристократическую броню, а Эуген, неразговорчивый и сосредоточенный, расцветал, находя единственного человека, который понимал его страсть, а не просто должность.

В один из дней, они работали вместе над стабилизацией нового реактива, смешивая компоненты под присмотром Миики. Работа шла слаженно, почти интуитивно.

– Отлично, дети. Вы справляетесь, как старая команда, – одобрительно проворчал алхимик, глядя, как сын стабилизирует сосуд потоком воздуха. – Я пойду, а вы приберите тут всё, мне не нужен беспорядок. И не задерживайтесь!

Как только дверь за мужчиной закрылась, Тиана опустила плечи и глубоко вздохнула. Напряжение, которое она держала в себе, начало постепенно выходить. Она не сразу "вылила" всё, что копилось в ней, а начала с осторожных, но горьких замечаний.

– Ты знаешь, Эуген... я ненавижу все эти совещания. Эти бесконечные цифры, вечные доклады о поставках. Мой отец хочет, чтобы я приняла это дело.

Парень лишь молча слушал, кивая, пока она продолжала, набирая обороты.

– Нас презирают, понимаешь? Мы – Истреты. Да, мы владеем деньгами, да, я чуть ли не с пеленок дружу с принцессой Лисандрой... но мы не вхожи во Двор, по-настоящему. Мы просто те, кто смог совладать с этой сложной системой логистики. Мы сделали себе имя, но не имеем аристократических корней.

Её голос дрожал. Она сделала шаг к столу, ближе к нему.

– Но я… обо всем этом забываю здесь. В этой лаборатории. С тобой, – она подняла глаза, полные искренности. – с твоим слегка смущенным видом... В твоих крепких руках...

Она не успела договорить. Жестикулируя, она случайно задела колбу, наполненную светло-зеленой, едкой жидкостью. Колба опрокинулась, и Корозант тут же пролился на подол дорогого платья. Ткань зашипела и начала мгновенно разъедаться, обнажая ноги девушки.

Эуген среагировал мгновенно. Он даже не моргнул. Сквозняк, который мог бы разнести пары по комнате, был магически запечатан – двери и окна наглухо закрылись потоком воздуха. Затем, используя мощный вихрь, он направил ядовитый пар в вытяжку и, не тратя времени сорвал ветром всё платье целиком. Ткань, растворенная и порванная, отлетела в сторону, оставив Тиану лишь в красной исподней сорочке.

Это длилось всего секунду, но его глаза даже не задержались на ней. С помощью более мягкого, контролируемого потока воздуха, он распахнул дверцу шкафа с халатами, и белая, чистая рабочая одежда, оказавшись у него в руках, тут же мягко легла на нее, полностью скрыв обнаженные части тела. Тиана опешила.

– Вот это скорость, – выдохнула она, обтягивая себя халатом. – А ты точно алхимик? С твоими-то способностями, ты должен на границе стоять!

Парень, уже очищая стол от остатков кислоты, покачал головой.

– Война, политика – это не моё, мисс Истрет.

– Да хватит уже мисскать! Тиана я! – она топнула ногой.

Девушка шагнула к нему почти вплотную, заставив Эугена замереть. Она смотрела снизу вверх, и в глубине её глаз отражалось нечто большее, чем простое облегчение от спасения. Пальцы мелко дрожали, едва заметно потянувшись к его рукаву, но так и не решившись на касание, замерли в паре сантиметров от грубого сукна его одежды.

– Пожалуйста, не говори никому, что ты видел меня... голой.

– Формально вы не были голой, Мисс... Тиана, – сухо ответил он, не поднимая глаз.

– О Свет! Сол, какой же ты душный! – она закатила глаза. – Ты понял, что я имела в виду. Проболтаешься – отец с тебя шкуру снимет. Но всё равно спасибо тебе, – её голос смягчился, и она все же взяв его за руки, нежно, с благодарной теплотой, поцеловала в щеку. – Ты спас меня. Я могла остаться без ноги.

Его щека загорелась от поцелуя, и он замер, ощущая её близость, и внезапную уязвимость. Эуген лишь слегка кивнул, и отпрянув, продолжил сосредоточенно протирать стол. Смущение и долг были единственными эмоциями, которые он позволял себе выразить.

***

В один из теплых, летних вечеров, Эуген прибыл к воротам поместья Истретов. Он нёс важные документы по инвентаризации – поручение от отца, который настоял, чтобы отчеты были переданы лично главе логистики. Особняк, утопающий в ухоженном парке, был оплотом той самой аристократической власти, которую Тиана так ненавидела. У входа его встретил величественный домоправитель по имени Эрст.

– Я Эуген Сол. Мне поручено, передать эти отчеты господину Истрету, лично, – сказал юноша, зайдя во внутрь.

– Господин Истрет, с супругой, к сожалению, уехали в столицу по неотложным делам и вернутся к концу недели. Не переживайте, я лично прослежу, чтобы бумаги были ему переданы.

Парень кивнул, и протянул папку, чувствуя облегчение от выполненного долга и одновременно легкое разочарование, что придется возвращаться. Он повернулся, чтобы уйти, но его окликнул знакомый, звонкий голос.

– Сол! Эуген!

Тиана спускалась по широкой лестнице. Сегодня на ней было простое, темное платье, лишенное показной роскоши.

– Ты не можешь уйти, не посмотрев мою лабораторию, – заявила она, приказным тоном.

Эрст, невозмутимый, как статуя, выступил вперед, преграждая путь.

– Прошу прощения, госпожа Тиана. Я не получал от господина Ариеса распоряжения, пускать молодого человека дальше холла. Мой долг – обеспечивать Вашу безопасность.

– Папа также не любит, Эрст, – девушка злобно усмехнулась. – Когда его любимую курительную трубку из темного дерева кто-то... случайно забывает почистить.

Домоправитель замер, и уголок рта едва заметно дернулся. Он невозмутимо поправил и без того ровный манжет. Бросив почтительный взгляд на Тиану, он склонил голову, принимая поражение.

– Хорошо, госпожа Тиана. Но не дольше часа.

Эуген наблюдал за этой сценой с замиранием сердца. Он не был дураком и прекрасно понимал, что Тиана, наигравшись, может просто выбросить его, как ненужную игрушку, в любой момент. За ней стоял её род, власть, будущее. За ним – только его отец и алхимия. Но риск был сладким…

– Буду признателен, мисс Тиана.

Он прошел по роскошному дому, его шаги по мраморному полу казались слишком громкими. Девушка повела его в свою личную часть дома. Её комната оказалась не такой, как он ожидал. Ни позолоты, ни бархата – лишь простая деревянная мебель, заваленный книгами стол и удобное кресло. Это выглядело как комната коллеги, а не наследницы. Тиана распахнула дверь в смежную комнату, замерев в ожидании.

– Вот, смотри. Мое настоящее убежище.

Это была лаборатория. В отличие от цеховой, здесь царил творческий, но опасный беспорядок.

Эуген сделал шаг внутрь и тут же почувствовал профессиональный дискомфорт. Он оценил её энтузиазм, но внутри него, отчаянно кричал голос его отца.

Перегонный куб стоял на подогревающем камне слишком близко к полке с органическими маслами – одно резкое повышение температуры, и все вспыхнет.

Колбы Брюхнера стояли прямо на краю стола, создавая риск падения и разлива. Хуже всего – запас Хромоактива, хранился не в изолированном контейнере, а на обычной полке, над растворителем, который в теории мог вызвать непредсказуемую реакцию.

Он повернулся к ней. Её яркие, зеленые глаза, полные гордости, были широко распахнуты, в ожидании похвалы,

– Ну как? – спросила она.

– Мисс Истрет, – начал Сол.

– Да будет тебе, Эуген, – прервала его, делая шаг ближе. – Никого же нет рядом, просто Тиана. Мы коллеги, а точнее, ты наставник, а я ученица. Ну так что... как тебе?

Эуген, сбрасывая с себя завесу смущения после слова «наставник», снял куртку и сразу направился к перегонному кубу, указывая на него.

– Ученица, а скажи-ка мне, что здесь не так.

Её глаза загорелись от этой игры, и она выпалила, быстро анализируя ситуацию:

– Камень. Нельзя держать его на подогревающем камне, и...

– Неверно, – отрезал он. – Минус балл.

Не дожидаясь реакции девушки, он продолжил, снимая с себя куртку и кидая её на стол.

– А сейчас что я сделал?

– Ты просто положил куртку на стол.

– Неверно, еще минус балл.

Завершив осмотр, он сел на стол, опустив взгляд на сияющий от чистоты пол. Ещё раз оглядев комнату, взгляд остановился на девушке, опершейся о дверь и скрестившей руки на груди.

– Единственное, за что могу тебя похвалить, это за пол. Он идеально чис...

– Эуген, ты это специально? – глаза Тианы, наполняясь влагой, побледнели. – Я собирала всё это три года. Только сейчас отец позволил завести веществ для опытов. Я хотела не похвастаться, а научиться.

– Тиана, – спросил он, глядя ей прямо в глаза, – давай на чистоту. Зачем тебе это? Зачем тебе все эти склянки, колбы и пробирки?

– Да потому что я не хочу всего этого! – она вскинула голову, выплескивая с горечью. – Не хочу политики! Я хочу закрыться в этой комнате и быть до тех пор, пока проклятый отец не сдохнет вместе со своими деньгами!

– Вот оно что, – понимая истинную причину её рвения, Эуген взял куртку и направился к выходу. – Ты действительно хочешь заниматься наукой? Или это всего лишь повод позлить отца? Наука требует жертв, Тиана. Она не прощает беспорядка и не любит, когда её используют как убежище. Если это просто способ бежать, то мне здесь не место.

Тиана, не говоря ни слова, схватила его за воротник и резко втолкнула обратно в комнату. Не желая слышать его слов, она принялась за работу, быстро, но аккуратно расставляя оборудование. Перегонный куб перенесла подальше от масел, Колбы Брюхнера поставила в центр стола, а Хромоактив поместила в нижний, изолированный шкаф. Закончив расстановку, она злобно посмотрела на парня.

– Наставник из тебя – говно, – выпалила она. – Ты должен был прямо указать на ошибки. Я специально расставила всё так, чтобы ты аргументировал нормально, а не поливал меня вот так! – резко повернувшись, она указала на дверь. – Уходи!

Эуген хмыкнул, понимая, что достиг цели. Едва он занёс ногу для первого шага, Тиана вцепилась в его руку, притянула к себе и прильнула к его губам. Поцелуй был яростным, требовательным и полным накопленного напряжения. Но тут же, оторвавшись от него, она отвесила ему звонкую пощечину.

– Эй, ты чего?! Ты же сама меня поцеловала! – Эуген прижал ладонь к горящей щеке.

Тиана прикусив губу, дерзко положила его руку себе на талию. Коснувшись его носом, прошептала, задыхаясь:

– Это тебе за то, что ты такой тугодум.

Не давая ему опомниться, Тиана вновь впилась в его губы. Поцелуй быстро перешел от ярости к необузданной страсти. Не разрывая контакта, она резко вырвала куртку из его ослабевшей руки, бросив на пол. Её пальцы, дрожа от нетерпения, метнулись к пуговицам его рубашки. Эуген, опьянённый внезапным, всепоглощающим желанием, не сопротивлялся. Напротив, он помогал ей, его руки, освободившись от ткани, скользнули по талии.

Не желая задерживаться, парень, собирая остатки концентрации, выпустил мягкий, но мощный поток ветра под платье. Ткань, подхваченная искусным воздушным вихрем, сорвалась с тела так же легко, как когда-то испорченная, но на этот раз, Эуген увидел, что под платьем не было ничего, кроме абсолютно гладкой кожи. Огненные волосы, разметавшись по плечам, контрастировали с тёмной одеждой, упавшей на пол. Она упала на колени, затем легла на куртку, лежащую посреди лаборатории. Изогнувшись и поманив его пальцем, она потребовала:

– Иди ко мне, Сол.

Эуген, отбросив последние сомнения и страхи, тут же навис над ней. Его глаза, еще носившие бирюзовый оттенок от магии, встретились с её горящим взглядом. Их губы слились в новом поцелуе, уже не требующем слов. Руки парня с жадностью исследовали её тело, нежное и горячее, забывая о страхе перед статусом, отцом и всем миром. В тот момент, когда воздух наполнился невидимым, ощутимым жаром, они перестали быть алхимиком и наследницей, став просто мужчиной и женщиной, окончательно растворяясь в своём тайном убежище.