Портал в Россию

Основано на реально нереальных событиях

Слово, изреченное есть ложь.

Никогда слова не смогут выразить того, что происходит в голове, в душе, все, что ты чувствуешь сейчас, никакие слова. Слова не значат ничего, инструмент в руках манипуляторов, орудие для достижения цели подчинить слушателя, заставить его действовать так, как того хочет манипулятор осознанно или неосознанно, навязать свою картинку мира, да наш единственный способ коммуницировать друг с другом, развлекать и развлекаться, да возможность поверить, обмануться и даже зная в глубине души, что это чистой воды обман, продолжать верить, ведь надо же во что-то верить, в конце концов, и так хочется верить чужим словам и жить не просто так, а с верой…

Слово, изреченное есть ложь. Кто это сказал? Кажется это из Библии, Экклезиаст или кто-то в этом роде? И это пройдет – оттуда же? Еще там было, что все суета сует и что-то про тлен, кажется.

Неужели люди, мы – это и есть наши слова, которые мы произносим, кусочки информации, с помощью которых мы творим свою и чужую реальность – но ведь это же просто звуки, о которых все договорились, что они значат то и то, и они, в общем-то, необязательно всегда означают одно и то же. Значит люди, вся жизнь это ложь, придуманная сказка и поддерживаемая с помощью слов разных говорунов, которые не могут не говорить, да и как не говорить, когда ты умеешь это делать и ведь без этого совсем никак никому. Реальность это слова?

Интересно, а как это все у немых или вообще у глухонемых, как они воспринимают мир? Да, наверное, так же, просто у них слова шифруются по-другому, язык, который использует не сотрясание молекул воздуха, а изворачивание конечностей? Такой примитивный язык, может на нем просто тяжелее врать? Или все же нет. А как же внутренний диалог? Ладно, их все равно не спросишь, а даже если бы и можно было, то, что они скажут – моя твоя не понимай. Разговор глухого с немым. Хотя… В любом случае их меньшинство, инопланетяне.

Может ли обычный человек полностью понять глухонемых? Своих-то говорунов и то не понять… А что поэтому поводу думает ИИ? Уж кто-кто, а ИИ-то нас спасет – даст ответы на все вопросы, и жизнь заиграет новыми красками.

А вот еще – как у тех, кто дал обет молчания? Кто-то вообще дает обет молчания в наше время? Зачем его, кстати, давали – очередное самоограничение, жертва или что-то еще? Слово, изреченное есть ложь, ага.

Хорошо бы все политики мира дали обет молчания – хочешь во власть, зашивай себе рот и давай обет молчания. Биосфера бы только выиграла.

Конечно, все ложь – зачем по сотому разу перетерать одно и то же, нет ничего кроме пустоты, наполненной словами людей, словами, которые ничего не значат или значат ровно столько, сколько в них вложено нашей веры. А вот откуда берется вера…

«Дай мне Бог захудалую веру в непонятные планы твои…»

Мысль это тоже ложь.

Пустынная дорога располагала к внутреннему диалогу. По сотому, тысячному разу про одно и то же.

Мы подъезжали к границе понемногу. Было странное чувство. Машин нет, людей нет. Пустые поля, насупленные темные ели. Одинокие строения без признаков жизни. Никого, тишина, пустота, безлюдье. Прямо сказка какая-то. Все переселись на Марс? Ясный солнечный майский день и ни души, уже, наверное, последние километров двадцать, а то и больше. Похоже, никому в этот час не было нужно следовать по Псковскому шоссе, которое не вело больше никуда, кроме как из Латвии в Россию, в Псков точнее. Здесь птицы не поют, здесь звери не ревут, а люди… не снуют. Дорога в никуда. Да, видимо, не слишком много желающих нынче держать путь из Европы в так некоторыми называемое государство-изгой.

Восточный фронтир западной цивилизации – дальше дикие варварские степи, заполненные неведомыми и непредсказуемыми дикарями скифами, да там вообще дальше непонятно что – какой нормальный путешественник в здравом уме отважиться на такое направление в такое время и ясное дело, что у них там делать абсолютно нечего, может они и не люди вовсе – чужие, или что уж там мелочиться, скажем прямо – враги. Враждебное государство как его нынче именуют. Хотя вот есть же такие исключения как мы – вот следуем себе спокойненько и в ус не дуем – мы вообще кто? Какие-то неполноценные, тоже чужие, тоже враги? Похоже на то. В душе шевелилось чувство собственной исключительности, что нам ваш мейнстрим, у нас своя голова на плечах. И вот бы даже на зло, вот специально, только потому, что не надо мне говорить, что я должен, а что не должен – я сам в состоянии решать и действовать так, как я считаю нужным. Конформизму бой. В рамках уголовного кодекса, разумеется, все, как и завещал товарищ Бендер.

Возможно, все слегка изменится в период летних отпусков и дорога эта оживет немного – родственников и друзей в России никто не отменял, отменить их все же не возможно, как бы этого кому-то не хотелось, переселенцы потянуться ближе к новому учебному году. Но сейчас путешественников на восток было не видать.

В обратном направлении впрочем, потока машин также не наблюдалось. Наверное, в округе водятся драконы, распугавшие всех путников.

Почему-то эта покинутость приграничной зоны казалась очень уместной – добавляла торжественности моменту. Эта дорога не для всех. Драконы могут проснуться в любой момент.

Я возвращался в Россию спустя двенадцать лет, и для меня сейчас все происходящее было крайне важным. Как же надо было заморочить себе голову, чтобы рядовое пересечение границы между страной А и Б сейчас представляло собой нечто исключительно важное, исполненное особого значения. Но факт оставался фактом – в душе горело чувство особой значительности, уникальности этого моего возвращения. Возвращение кстати куда? Домой? Ну, ведь явно не домой. Тогда куда? В страну, которая во всех отношениях нечужая. Просто нечужая и все? Нет непросто – ведь это моя Родина, хотя и не дом. Или это то, что осталось от моей Родины? Что когда-то было моей Родиной, что могло бы быть Родиной? Почему это так важно для меня, черт возьми? Совсем уже мозги набекрень?

Ну что за глупая сентиментальность, как вообще можно переживать по поводу таких полнейших абстракций как Родина. Ты не умничай тут – покушай вкусно и качественно, выпей или не пей, приобрети мебель или бытовую технику, развлекись по модному, ну чтоб нестыдно было, обозри спортивные мероприятия, просмотр кинофильмов, кстати, тоже очень даже нормальное такое занятие, рыбалка и охота – будь как все. Ок? Следуй распоряжениям вышестоящих органов, им ведь виднее. Ок? Keep quiet. А пребывать в задумчивости по поводу таких странных вещей как Родина – ну это знаешь ли как-то по-детски, глупо короче. Стыдно должно быть. Не трынди об этом никому – засмеют, будут показывать пальцем и смеяться или еще хуже – игнорировать с высокомерной миной – ну ведь дурачёк, что с него взять. Причем вполне возможно, что по обе стороны границы.

А могут и посадить, если позволять болтать себе лишнее, причем тоже по обе стороны, неправильные мысли наказуемы вне зависимости от политической формации – ну нет, тут ты загнул, не велика птица… Всем все равно и все что происходит абсолютно случайно.

Александр, ты ерничаешь, причем неуклюже.

Это кто тут? Голос разума? Ну, здравствуй, дурка!

Что меня удерживает от полного и окончательного безумия, какие-то обязательства перед людьми, которые мне дороги или есть что-то еще?

Чувство, тем не менее, было приятное. Лучше уж пребывать в состоянии навязчивой идеи, чем быть без идеи вообще. Ну, так оно и у всех так – все пребывают в какой-то своей навязчивой идее. В той или иной степени – и чем сильнее эта степень, тем меньше пустоты. Или как? Я хотя бы свою навязчивую идею никому не навязываю. А тут вообще есть что навязывать?

Ну, вот и Эстония, все тоже безлюдье. Залитые солнцем поля и сумрачные леса. Сколько тут до Лухамаа? Несмотря на близость восточного фронтира не было видно ни рядов колючей проволоки, ни противотанковых рвов, а где же знаменитые Зубы Дракона, где Стена Дронов, где ПВО, в конце концов – видимо, все очень грамотно замаскировано. Кругом сплошное царство природы с небольшими вкраплениями цивилизации, тишь и благодать – Fairy Land. А если есть драконы, то могут быть и добрые феи.

Помнится, в советской школе была тема для сочинения – что такое Родина? Или как-то так. Наверное, в России дети тоже пишут сейчас что-то такое. Да и в Латвии тоже. Обязательная программа для патриотического воспитания нового поколения. Наверное, я бы в свое время написал на эту тему с три короба, даже возможно, вполне связного и не лишенного логики текста – получил бы, как всегда, свою пятерку, и все за счет того, что голова забита чужими словами из бесчисленных прочитанных книг, где другие люди выразили свое. Пожалуй, это было бы нечто стандартное по типу – я люблю свой город, улицу, мне тут хорошо, я горжусь своей страной за такие и такие достижения, за ее великую историю и тут главное искренность. Ну а искренность у ребенка была бы – ну как можно не гордиться такой страной как Советский Союз, и пускай не было богатства, не было изобилия, но невозможно было противостоять чувству гордости – мы, же страна номер 1! Мы особенные. С верой явно было все в порядке в Союзе, но видно одной веры мало или та другая вера оказалась сильнее в какой-то момент…

Сейчас сказать, что такое Родина для меня было бы очень непросто. Я не знаю, что такое Родина, похоже, я ее потерял и теперь живу без нее… Но нужна ли она вообще? Просто, забей, чувак – ну нет ее и не надо, сколько нормальных эмигрантов релокантов живет себе счастливо и нескучно и вообще не парится по всей этой теме – весь мир наша Родина, думай о другом – о бабле, например, красивых крутых вещах, о комфорте, веселых приключениях – вот, это нормальная тема. А сколько довольных и счастливых релокантов, покинувших Россию добровольно – или они не слишком счастливы, не слишком довольны? Да, и в самой России эта тема для многих совсем неактуальна, хотя у них другое – они просто живут в своей стране.

Но почему-то думалось о Родине. Особенно сейчас, когда она неумолимо приближалась – была вон там, за тем лесом. Как ты меня, встретишь? Как чужака? Как своего? Ну что за детскость, что за психологическая накрутка – да дела нет никому до твоих чувств ни здесь ни там! Что-то похожее, видимо, ощущали белые полит-эмигранты, когда кто-то из них отваживался вернуться в Россию – и ведь отваживались зачем-то некоторые. Но, все, же разница была – я никуда не уезжал из своего дома, это Россия ушла из места, где я живу. Она ушла, а я остался.

Сколько этих границ было пересечено по всему миру – наземных, воздушных, морских за все эти годы, сотни – но никогда не было такого волнения. Что там на той стороне – какая-то своя чужая жизнь, к которой ты не имеешь никакого отношения. Ты будешь там чужой. Чужой среди своих, чужой среди чужих, а где свой? Глупо, будешь тем, кем захочешь. А кем я хочу быть?

Свернули, не доезжая Лухамаа на Койдулу, дикая местность продолжалась – лес сменялся полем, снова лес, снова поле, редкие домишки без людей, спокойные голубые озерца – страна сказок, и главная сказка, главная тайна где-то там справа, на той стороне границы. Вот уж не думал, что дело когда-то дойдет до того, что поездка в Россию будет восприниматься как полнейшая экзотика. Но почему – потому что война и я сейчас нахожусь на территории неприятеля, я тут живу… И вроде как не по своей воле. Или как?

Как же так вышло, что моя Россия это сейчас воюющая страна – у них сейчас там война, и эта война не моя война, по крайней мере, пока, да и страна не моя, хотя и моя тоже. Когнитивный диссонанс, как сейчас любят говорить, в полной красе – хотя и не совсем такой, о каком рассуждают исследователи социальной психологии русскоязычного населения Латвии.

В этих местах, кстати, был эпицентр Ливонской и Северной войны и не только, в середине 17 века тоже при Алексее Михайловиче. Да каждый век, начиная с 16 века и 21-й тоже не исключение – только без прямого столкновения в этот раз именно здесь. 600 лет войны? Да нет, на самом деле больше 800 – 1000 лет, с перерывами больше 1000 лет… Да что же между ними, между нами такого непримиримого – только ресурсы? Не поделили реальность?

Граница, которая двигается с запада на восток и с востока на запад, туда-сюда вот уже тысячу лет. Откатится на запад, уткнется в Балтийское море, потом назад на восток к Псковской губернии, и так до следующего цикла. А что на юге или востоке – все то же самое. Границы в непрестанном движении. Тольке здесь все как-то интенсивнее и дольше. Здесь все началось. И еще был момент долгоиграющий, лет на 200, когда граница зависла в западном своем предельном состоянии. Может она, Граница живая, сама решает, куда и когда двинуться и где застыть и на сколько – а люди лишь подстраиваются и следуют за ее движением или остаются…

Ого, какой-то большой железнодорожный узел – что за станция такая Балагое иль Ямская, а с перрона говорят это город… как его зовут, а Койдула! А вот и Койдула – значит до границы всего ничего. Поездов нет, людей нет, рельсов очень много – все выглядит абсолютно брошенным. Люди были здесь, понастроили кучу всего и очевидно активно использовали, но больше это все им не нужно – этот торговый путь пока закрылся, больше не нужен. Интересно, когда начнут разбирать рельсы? Столько металла зарастает травой – это ж деньги или на всякий пожарный, а вдруг мало ли что… А военная инфраструктура, ну да, ну да… может пригодиться.

Вид железнодорожных полотен всегда вызывает чувство какой-то приятной томительной тоски, здесь же этой тоски было с лихвой – столько, что здесь на эти рельсы можно было бы смотреть часами и грезить, грезить о чем-то, о несбывшемся, о том, что было, о том, что будет и о том чего быть не может. Жаль, только поезда не ездят.

Вот ты какой, Koidula piiripunkt. А на той стороне что? Так Google map в помощь, на той стороне АПП Куничина Гора. Куничина Гора, какое-то сказочное название – интересно живут ли на той горе драконы в пещерах, а может там злой колдун, ну нет скорее добрая волшебница, которая печет блины и угощает всех желающих путников, отважившихся преодалеть Границу. Как это приятно звучит, по родному, по домашнему – Куничина Гора, гораздо лучше, чем Koidula piiripunkt. Какая предвзятость – конечно, Куничина гора звучит лучше, хотя бы уже потому что, это по-русски – на твоем родном языке, напоминаем. Ухо-то отвыкло от таких названий – все больше чертовщина какая-то. Название ласкало слух – на той стороне все будет хорошо. Наверное.

Граница напоминала портал – в какую-то другую реальность. «И вот пойдешь ты, милок, мимо лесов, мимо озер и выйдешь к высоким железным вратам и будет там много брошенных железных коней больших и малых и будет надпись Koidula piiripunkt и будут звуки странные, как будто дракон дышит. Но ты не бойся, дракон спит – не шуми, не буди его, ступай себе тихо на Куничину Гору, там тебя будут ждать».

На парковке в конторе сидела женщина с русским именем и фамилией и с недобрыми глазами. Русская – своя, наверное, только эстоно-земельная. Ведьма? Или добрая фея, просто заколдованная.

“А что это у вас тут за звук какой-то странный, как, будто Дракон дышит? Он спит?”

Она взглянула усталыми глазами, в которых не было и тени улыбки. С раздражением. Так, осторожно, сейчас вызовет полицию, как она тут у них в Эстонии правильно называется? Наверное, какое-то смешное название, помню, тюрьму они называли «Тюремный Дом» или нет, а вот «Арестантский Дом". На Границе шутки неуместны. «А сейчас ты пойдешь в Арестантский Дом, и будешь там ждать депортацию в свою страну» Нет, хватит, больше не пойду, не хочу я в ваш дом.

«А, наверное, это пневматика у фур пыхтит, необычный звук»

«Так, от записи на Лухамаа отказываетесь? Встаете в живую очередь здесь?» «Да, верно. У вас тут побыстрее, вроде»

“Очередь быстро идет?”

“Машина в час, за последние два часа никто не проехал. Ждите сообщения на телефон» «Звучит обнадеживающе»

Неспроста эта медлительность, чтобы преодолеть портал, судя по всему, было необходимо пройти через какую-то особую процедуру. А может, портал вообще схлопывается, что-то перестало фурычить в его сложном механизме, разладилось. Вон в Нарве переход практически перестал функционировать, не говоря уже о латвийских порталах – там вообще непонятно, что творится.

Ожидание затягивалось. Периодически железные врата поглощали очередного железного коня, и что там дальше с ним происходило, оставалось только догадываться. Портал не позволял постороннему взгляду проникнуть за его пределы. Временами, громыхая по асфальтовым колдобинам чемоданами, в портал деловито следовали пешие вояжеры. Кто, вы? Куда, вас несет, зачем? Не можете без России?

«Ближайший ресторан в Varska, минут 10-15 езды» – сказала заколдованная фея, которую кто-то пытался превратить в ведьму и не без успеха. Жаль, что тебя уже не расколдовать. Непросто тут тебе рядом со спящим драконом.

В Varska людей не было. Да, что такое? Эпидемия, холера? Дома есть, все чисто и ухоженно, но, ни души. Утро, солнце, голубое небо – эй, народ, вы где? Может, они тут не в курсе, что пандемия благополучно завершилась и можно без страха вылезти на свет божий уже. Я вам принес благую весть – Микробы самоликвидировались. Нет, похоже, что тут Карантин навсегда. Не покидало ощущение, что в домах тоже никого нет – все просто взяли и уехали, куда глаза глядят, навсегда.

На главной площади стоял Монумент – какой-то невеселый мужчина в каске со щитом и мечом, и с голым мускулистым торсом, солдат. Глаза у солдата были без зрачков. Выглядел он мрачно и угрожающе. И как-то страдальчески. Нет, ты мне не нравишься, какой-то ты чужой. На табличке информация была доступна на эстонском и английском языках. Так, почитаем. Статуя свободы. Посвящена Войне за Независимость в Petseri – наверное, это Печоры, которые на той стороне. Должен был быть установлен в Печорах еще в 1940-ом в Парке Свободы, но исторические события помешали. И вот 80 лет спустя статуя была восстановлена и выставлена здесь в новом центре региона Setomaa. Статуя Свободы на столбе – где-то я это уже видел. Понятно все с этим. Поклонение Скорби и Страданию, каждому свое. Ну что, солдат, не велишь ты местному народу радоваться, не время сейчас?

Так дальше пишут – здесь земля сетов, которые всю свою историю принадлежали к Псковской земле, а сейчас принадлежат к Эстонии. Сеты в массе своей православные. Да, Граница тут походила туда-сюда за последние сто лет. Помотала нервы этим загадочным сетам, которых и на улицу-то не выманишь в разгар солнечного дня. Может, они выходят только, когда дождь?

В кафе на берегу тихого озера было шумно – а вот и люди наконец-то! Пять-шесть эстонских мужчин средних лет с раскрасневшимися лицами шумно, со смехом и громкими возгласами пили пиво, что как-то совсем не гармонировало с окружающей тишиной и запустеньем. Что празднуем народ? Годовщину победы в войне за независимость? Тартуский мирный договор 1920-го года?

Веселая пирушка это хорошо – но что-то как будто напрягало в этой нетрезвой компании, толи излишне громкие и нелогичные, неожиданные вскрики-взвизги, их разнузданность на грани толи… Эти люди были полны чувством вседозволенности, которое может быть только у хозяев этой округи. Это точно не дальнобойщики, они отсюда. Да, это тролли, слуги Дракона – развлекаются, пока их господин спит. Сложили свои палицы и мечи где-то в углу и пустились во все тяжкие, пока есть такая возможность. Им хорошо, мир прост и понятен, душевные терзания и сомнения явно не тревожат их разум. Как знать впрочем.

Эй, господа, ваш гвалт противоестественен и неуместен, он диссонирует с моими размышлениями о Родине.

Они же мне не нравятся не, потому что говорят по-эстонски, как и если бы они были поляками или шведами, что-то в их манере или все же язык имеет значение? Русские так себя не ведут? Сам, знаешь, что ведут по всякому, и даже хуже, но, может быть, как-то немного по-другому, менее манерно. Менее отталкивающе? Это что делает их лучше? Ты просто давно не пил и не общался с пьяными и от того наглыми мужиками. И не то чтобы тролли вызывали отторжение, на них даже было любопытно посмотреть, как на зверей в зоопарке – недолго.

А может украсть у пьяных троллей меч и вонзить его в морду спящего Дракона? Нет, может не получится умертвить его с одного удара. Сказано же было, не шуми. Иди на Куничину Гору, там тебя будут ждать.

Эй, господа, это не вы распугали всех сетов?

Все местные сеты числом двадцать человек были на службе в местном православном храме. В храме было сумрачно и неторжественно. Тускло, понуро и уныло, реквизит несвежий 19 столетия. Читали молитву на эстонском или может сетском, он все же другой хотя и тоже финской группы. Да, это же Символ Веры. Слышать такой знакомый мотив на какой-то тарабарщине было как-то дико – хотя понятно, что Православие принадлежит не только русским и служба может быть не только на русском, но все же это было, мягко говоря, экзотично – а вот для местных экзотикой, наверное, было бы побывать на русской литургии.. Интересно сеты ездят в Псково-Печерский монастырь? Сеты кстати разделенная нация хоть и числом 12 тысяч – кто-то остался в Печорах на той стороне…

Смотреть на сетов было грустно, выглядели они вяло, что ли, без энергии. Неужели вырождение, или мне так хочется это себе представить? Во время первой эстонской республики их тут активно ассимилировали, интересно, что за века на Псковщине их никто не трогал, а тут вот взяли в оборот. И сейчас все повторяется по второму кругу.

Неужели русских Латвии ждет та же участь? Шансов, что Граница двинется назад на запад, в скором времени было мало – она же только откатилась. Ну, нет, 40% это же очень много. А вот у нас вышестоящих органов и вообще всех носителей государственного языка другое мнение – легко! 10% сами уедут во все доступные направления, 10% радостно предадутся поглощению как чему-то само собой разумеющемуся (разве можно по другому? Язык ведь не главное? Да?), еще 10% будут скрипеть зубами, и сопротивляться, но не выдержат натиска и перейдут в чужую веру постепенно, ведь так легче все, же и ради будущего детей. Ну а самые упрямые и самодостаточные – да Бог с ними, пускай варятся в своем соку, мы с ними потом разберемся.

В Константинополе после падения Византии и захвата турками-сельджуками в 15 веке оставался квартал, в котором обитали выжившие византийцы, и сохранился этот квартал аж до 19 века, кажется. Как они там жили все это время непонятно, наверное, невесело, а в один прекрасный день их всех просто перебили – всех, как надоевших мух. Чего так долго ждали-то?

Или как-то можно и вашим и нашим? Забавно было наблюдать недоумение официозных русскоязных журналюг, полностью лояльных государству, когда их позвали на дискуссионный фестиваль Лампу в Цесис дискутировать о роли русского языка на выбор – либо на латышском, либо на английском. Полноте ребята, еще кто-то чего-то не понял?

Не хочу быть поглощенным, просто не хочу. Даже, если я не прав с какой-то там полу-обьктивно-субьективной точки зрения.

Недавно видел в одном абсолютно билингвальном родительском чате сообщение от одного русского родителя – «а, вы не могли бы продублировать вот эту информацию на русском, а то Google Translate переводит как-то непонятно…» Приколист. Может, все же в 21 веке с нашими девайсами будет сложнее ассимилировать лингвистическое меньшинство в Европе. Сложнее, но не невозможно. Натиск нынче силен. Гайки закрутили не по-детски. И помощи ждать совершенно неоткуда – сами, сами как-нибудь. Думайте сами, решайте сами…

И еще мне не нравится, когда издеваются, играются как с мухой, у которой оторваны крылья – нехорошо все это. Чтобы там, в прошлом не происходило.

Ну, так возвращайся, чего медлишь, чего ждешь? Боишься, опасаешься чего? Не хочешь расставаться со своим идеальным мировосприятием – а вдруг все окажется не так как нарисовал себе в голове? Не знаю, что сказать на это. Пока не знаю.

Или откажись от России – она же плохая, вон, что творит. Не могу отказаться.

Хорош тут вешать нос – в конце концов, всегда есть шанс, что все на самом деле обстоит совсем не так, как мнится здесь и сейчас. И дзен никто не отменял.

Многие не переживают, просто живут и все, действуют по обстоятельствам – может и тебе надо успокоится, перестать сгущать краски. Жизнь в билингвальном мире может обладать своими преимуществами. И вообще жизнь в таком экстремально фрагментированном обществе как наше это хороший такой опыт, пускай и негативный – позволяет правильнее оценить реальность и другие ценные бонусы прилагаются в виде дополнительных умений. Главным образом это, конечно, умение адаптироваться – кто-то же должен помогать эволюции не стоять на месте, почему не мы? Прибалтийские племена веками приспосабливались и вон как преуспели, добились-таки своего, уважуха.