Белый Лог

Женя неторопливо снял бумажку с мороженого.

— Да, приехали, — ответил он, стараясь говорить ровно. — А что, нельзя?

Парень удивлённо приподнял брови:

— Это как посмотреть.

Он произнёс это без злобы, почти лениво, но вдруг сделал шаг вперёд, нарушая личную дистанцию:

— Драться-то умеешь?

Женя растерялся:

— Чего?

— На кулаках, говорю, биться умеешь? Пришлых у нас, сам понимаешь, не жалуют. Выстоишь против меня — может, и подружимся.

Девчонка тихонько прыснула в кулак, но вмешиваться не стала.

Парень стоял напротив — широкий, уверенный в своей силе, со сбитыми костяшками пальцев. Женю обдало волной липкого страха. Хотелось соврать, сослаться на дела, сказать, что его ждут родители. Но зелёные глаза девчонки смотрели прямо на него.

И Женя решился:

— А давай.

Парень ухмыльнулся:

— Смелый, значит?

— Я хоть и дохлый с виду, — Женя заставил свой голос звучать твёрдо, — но боксом уже пару лет занимаюсь.

Конечно, он приврал. Боксом он занимался чуть больше года, да и то с грехом пополам. Тренер в Доме пионеров частенько говаривал, что реакция у Лазарева неплохая, но стойка никуда не годится, и предрекал, что на улице Женя получит по голове не за слабый удар, а за свой длинный язык. Сейчас оставалось лишь уповать, что старик-тренер ошибался хотя бы наполовину.

— Боксёр, выходит. Ну, пошли за магазин, проверим твою стойку.

— Вань, — ласково окликнула девчонка, — ты только не убей городского с одного маха. А то гости обидятся, уедут.

— Я лёгонько, — пообещал Ванька.

Женя уже проклял тот миг, когда согласился на эту авантюру.

За углом сельпо царило запустение: сиротливо громоздились трухлявые деревянные ящики, валялась бочка без дна, темнела куча мокрых горбылей, а у самого забора буйно разрослась крапива. Девчонка по-хозяйски устроилась на перевёрнутом ящике, словно зритель в партере, и принялась уплетать тающее лакомство. Ребята вручили ей свои порции, чтобы не мешали, и сошлись посреди поляны.

— Правила есть какие? — поинтересовался Женя, принимая стойку.

Ванька пожал широкими плечами:

— Одно правило — не реветь.

Женя поднял согнутые в локтях руки. Ноги по привычке встали неловко, но он быстро переступил, выравнивая баланс. Парень взглянул на него уже без прежнего пренебрежения — боксёрскую стойку он признал сразу.

Первый удар был пробным. Ванька коротко ткнул левой, скорее прощупывая дистанцию. Женя легко уклонился. Вторая подача тоже ушла в пустоту. Третий удар лишь вскользь задел плечо.

— Ого! — подбодрила Настя. — А городской-то шустрый!

В груди у Жени разлилось сладкое, пьянящее чувство победы. Пусть он не нанёс ни одного удара, но он уже не выглядел беспомощным мешком. Ванька хмыкнул, посерьёзнел и пошёл в атаку плотнее. Женя пятился, едва не зацепив пяткой валявшуюся доску, но вовремя скорректировал шаг. Он попробовал сделать быстрый выпад навстречу — кулак скользнул по крепкому плечу соперника.

— Ай, — шутливо поморщился Ванька. — Слабовато бьёшь, городской.

— Москвич же, — вставила Настя.

— А, точно, москвич!

— Да из Ленинграда я! — в сердцах выкрикнул Женя, уворачиваясь от очередного замаха.

Ванька на секунду опустил руки:

— Да какая разница?

— Огромная!

— Это для кого же?

— Для ленинградцев!

Настя звонко расхохоталась. Ванька тоже не удержался от улыбки, и напряжение между ними окончательно растаяло. Драка незаметно превратилась в простую игру — грубоватую, мальчишескую проверку на прочность, в которой уже не было места злости. Они обменялись ещё парой несильных тычков. Женя защищался на удивление ловко. Когда он в очередной раз задел Ваньку по груди, тот одобрительно кивнул, словно выставляя зачёт.

Вдруг из-за угла раздался отчаянный, захлёбывающийся крик:

— Ванька! Не можно! Не можно гостей-то бить, Ванька!

К ним, спотыкаясь, бежал человек. Сначала Жене показалось, что это мальчишка, но, разглядев его поближе, он удивился. Это был взрослый мужчина, но какой-то нескладный, странный. Худой, невысокого роста, одетый в сущие обноски, босой, с вихром седых волос и клочковатой седой бородой. Широкие штаны были подвязаны обрывком пеньковой верёвки, рубаха висела мешком, а на локте темнела грубая заплата. Но глаза у него были поразительные — карие, лучистые, абсолютно чистые и добрые, как у маленького ребёнка. Он бежал, нелепо взмахивая руками, словно от этого зависела чья-то жизнь.

— Ванька, не можно! — тяжело дыша, запричитал он, заслоняя Женю собой. — Это же гости! Из самого города! Учёные люди!

Ванька покорно опустил кулаки и добродушно ухмыльнулся:

— Да мы же просто так, Кузьма… баловались.

— Всё равно нельзя, — строго погрозил пальцем Кузьма. — Гостей бить грех. Гостей привечать надо. Хлебом-солью встречать. Ну или без соли, если нету её. А кулаками махать не смей.

Настя легко спрыгнула с ящика, возвращая ребятам их слегка подтаявшее мороженое:

— Не переживай, Кузьма. Мы его на прочность проверяли. Нам ведь трусы в отряде не нужны.

Женя удивлённо воззрился на неё:

— В каком ещё отряде?

— В нашем, конечно! — Настя гордо вскинула подбородок. — Я — Настька. Это Ванька, брат мой. А это Кузьма. Вот и весь наш отряд. Не пионеры, конечно, но что имеем.

— Почему это не пионеры? — вдруг обиделся Кузьма, засуетившись. — Пионеры — они отличные! Я сам пионером был, хорошим, правильным. У меня и галстук дома припрятан. Красный-красный! Ну, то есть сейчас уже не очень красный, старый потому что… Хочешь, я тебе его принесу? А ты сам пионер? Из города ведь все пионерами приезжают, да? Я мигом, я быстро принесу!

Он говорил без умолку, захлёбываясь словами, перескакивая с одной мысли на другую, и, не дожидаясь ответа, припустил по дороге назад, смешно поджимая босые ноги, чтобы не наступить на острые камушки.

Женя озадаченно проводил его взглядом:

— А что с ним такое?

Ванька мгновенно посерьёзнел, и его лицо показалось Жене неожиданно взрослым:

— Блаженный он. С войны такой. У него на глазах фашисты всю семью положили. Сестрёнок его маленьких… — он запнулся, сглотнул ком и договорил глухо: — Обидели страшно перед смертью. Вот у него разум-то и помутился.

Настя резко, со звучным щелчком отвесила брату подзатыльник.

— Ай! Ты чего дерёшься?

— Не смей так про своих говорить, — отрезала она. — Кузьма у нас самый лучший. И нормальный он!

— Да я же не со зла, Насть…

— Всё равно не смей. Язык твой без костей, сам когда-нибудь умом тронешься от болтовни своей.

Ванька обиженно потёр затылок, но спорить не решился. Настя повернулась к Жене, глядя на него со всей строгостью своих зелёных глаз:

— И ты запомни, ленинградец. Если вздумаешь над Кузьмой потешаться — от меня лично схлопочешь. Понял?

Женя смотрел на её лицо и чувствовал, что не может вымолвить ни слова. Настя стояла совсем близко. От неё веяло теплом, парным молоком, лесной травой и сладким сливочным ароматом. На носу забавно толпились крошечные веснушки, а выбившаяся коса лежала на груди. Она хмурила брови, но её взгляд оставался удивительно живым и глубоким.

— Я понял, — тихо выговорил он.

— Точно понял?

— Точно.

Гнев Насти испарился так же стремительно, как и возник. Лицо её снова озарилось мягкой улыбкой, и Жене стало совсем не по себе от какого-то нового, непривычного чувства. Ванька понимающе хмыкнул, но деликатно промолчал.

— Ну, так как звать-то тебя, боксёр? — спросила девочка.

— Женя.

— Евгений, значит.

— Просто Женя.

— А фамилия?

— Лазарев.

— Женя Лазарев, — примерила она имя вслух. — И ты правда из Ленинграда?

— Да.

— Красиво там? Где Нева и мосты разводят?

— Красиво, — кивнул Женя.

— И море у вас есть?

— Не море, а Финский залив.

— Всё равно ведь большая вода?

— Нормальная.

Женя пожал плечами. Ему очень хотелось рассказать ей про серый гранит набережных, про гулкие дворы-колодцы, про то, как пахнет мокрый асфальт после летней грозы и какими прозрачными бывают белые ночи над Невой. Хотелось сказать, что если бы она приехала, он обязательно показал бы ей всё это. Но он промолчал — постеснялся.

— «Нормальная» у него всё, — передразнила Настя, заставив Женю улыбнуться. — Городские все такие. У них мосты в небо поднимаются, а им просто «нормально».

— А у вас тут коровам закон не писан, посреди дороги стоят, — буркнул в ответ Женя.

— Так коровы у нас сознательные! — рассмеялся Ванька. — Они знают, что вашим машинам торопиться некуда, лес подождёт.

Женя не выдержал и засмеялся вместе с ним.

Тут из-за поворота снова показался запыхавшийся Кузьма. В руках он бережно, словно хрустальную вазу, нёс старый пионерский галстук. Ткань давно выцвела, став из алой почти розовой, но была аккуратно отглажена и сложена идеальным треугольником.

— Вот! — торжествующе объявил он, бережно протягивая реликвию. — Принёс! Настоящий, салют отдавать можно. Я хорошим пионером был, честное слово. Только потом война пришла, а потом… — он на мгновение запнулся, взгляд его подёрнулся дымкой, но он быстро тряхнул головой и снова просиял: — На, возьми! Подарю. Жалко, конечно, память ведь… но гостю хорошему не жалко.

Женя растерялся от такой искренности:

— Спасибо, Кузьма… Но не надо, правда. Я ведь тоже пионер, у меня свой дома есть.

— Свой есть? — Кузьма просиял так, словно совершил великое открытие. — Значит, мы с тобой одной крови! Пионер пионеру — товарищ и брат! Это же правильно?

— Правильно, — улыбнулся Женя.

— Ну вот, — подытожил Ванька. — Считай, наладили международную дружбу «Белый Лог — Ленинград». Осталось только телеграмму в Кремль отправить, отчитаться.

Настя весело расхохоталась, Кузьма подхватил её смех, хотя вряд ли понял суть шутки, а следом сдался и Женя.

В этот неуловимый миг между ними что-то изменилось. Ещё четверть часа назад они были чужаками: местный парень с мозолистыми руками, бойкая девчонка в ситцевом платье, блаженный старик и растерянный городской мальчишка. А теперь они стояли за сельпо, пачкались тающим мороженым и хохотали до колик. Это было то самое мгновенное детское доверие, которое не требует долгих проверок и лишних слов. Взрослым нужны недели, чтобы присмотреться друг к другу, взвесить чины и фамилии. Детям порой достаточно одного общего смеха.

Кузьма был взрослым лишь внешне. Женя отчётливо видел это по его бесхитростным глазам. В этом бородатом человеке продолжал жить тот самый маленький мальчик, которого война когда-то оставила сиротой, не позволив повзрослеть.

Настя бережно забрала у Кузьмы галстук, свернула его поплотнее и сунула ему в карман рубахи:

— Спрячь получше, Кузенька, а то обронишь где.

— Не оброню, — послушно пообещал тот. — А если оброню — плакать буду.

— Вот и береги.

Кузьма важно похлопал ладонью по груди.

— Вы куда теперь собираетесь? — спросил Женя, которому совсем не хотелось уходить.

— На речку хотели, — отозвалась Настя. — У нас там запруда есть хорошая. Вода, правда, ключевая, холодная, но если не трусить — в самый раз. С нами пойдёшь?

У Жени сладко заныло под ложечкой от этого приглашения. Всё, что утомляло его с утра, — бесконечная дорога, скучная экспедиция, сырой лес — вдруг отодвинулось на второй план. Теперь существовали только Настя в её платье в горошек, хмурый, но отходчивый Ванька, добрый Кузьма и манящая прохлада деревенской речки.

— Я бы с радостью… — начал он.

— Женя!

Звонкий голос матери донёсся с площади. Елена Сергеевна стояла у крыльца магазина. Рядом с ней переговаривались отец, Сергей Николаевич и ещё один мужчина, которого Женя раньше не видел.

Это был местный лесник.

На вид ему было около тридцати, но глубокие морщины у глаз делали его старше. Высокий, жилистый, широкоплечий, он был одет в выцветшую армейскую гимнастёрку без погон, грубые суконные штаны и тяжёлые юфтевые сапоги, покрытые подсохшей болотной грязью. Лицо его обрамляла короткая тёмная борода, а влажные волосы прилипли к вискам. Лесник держался особняком, словно общество людей тяготило его, но служебный долг обязывал присутствовать. На его ремне в старых кожаных ножнах висел солидный нож, а крупные ладони выдавали привычку к суровому физическому труду.

Когда Женя подошёл ближе, лесник медленно повернул голову. Его взгляд — тяжёлый, глубокий, проницательный — скользнул по мальчику. Жене стало не по себе. Казалось, этот человек видит его насквозь — не одежду, не испуганное лицо, а саму душу, скрытую глубоко под кожей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.