- -
- 100%
- +
– Якщо б ти був українцем, – насмешливо и с вызовом говорит боец Степану, – то тебе б звали Хвилина. Та твої пращури, мабуть, москалі, та не знали, як це пишется.
Боец, ища поддержку, оборачивается к группе стоящих рядом ультрас и не видит, как за его спиной Хвалына, резко вынув руку из кармана, замахивается и жестко бьет кастетом в голову своего обидчика. Раздается хруст височной кости, и боец с хрипом валится на землю. Хвалына тремя короткими ударами в кровавое месиво лопающейся черепной коробки добивает упавшего.
Раздаются крики ультрас:
– Степан!..
– Ты шо?..
– Що ты зробив?
Степан с окровавленным кастетом и каплями крови врага на искаженном ненавистью лице отскакивает от группы и, в возбуждении подрыгивая, с вызовом разминает руки и шею: нет ли желающих с ним схлестнуться?
Ультрас проверяют пульс лежащего бойца:
– Степан, ты его завалил! Бонд откинулся!
– Ля, за шо?!
– Так буде з кожним, хто має сумнів що до мого українства. – Степан бьет себя в грудь и зигует. – Слава Україні!
В ответ раздается нестройным хором:
– Героям слава!..
Картинка рассыпалась, и замелькали кадры хроники, тексты документов следственного дела:
– Уголовное дело об убийстве, – раздался комментарий Альты, – так и не было доведено до суда. В ход следствия вмешался Киев по указанию британских спецслужб. Как выяснилось, это было связано с вербовкой Хвалыны в том же, четырнадцатом году британской разведкой MI-6.
На голографическом экране появился парк, залитый солнцем. Титры указывали локацию: Одесса, 2014.05.01. По аллее идут двое. Камера показывает их со спины. В одном из спутников, одетом в спортивный костюм, без труда угадывается Степан Хвалына, второй – хорошо, но с акцентом говорящий по-русски – британский агент MI-6.
– Тему убийства мы закроем, – на ходу говорит британец. – Скажем, что Бонд убит антимайдановцами, а свидетели это подтвердят. Завтра ты со своими бойцами пойдешь мстить за погибшего героя. Нужно разгромить Куликово поле, все одесское антимайдановское движение. Жестко. С жертвами. Вам помогут все здоровые силы: киевская «Самооборона», «Самооборона Одессы»[51], местная «Сегедка»[52], подтянутся ультрас «Металлиста». Легкие бронежилеты, каски, щиты и оружие вам раздадут… Кто против Майдана, кто за союз с имперской Россией – тот враг незалежности Украины. Для русских вы всегда останетесь Малороссией. С русскими украинцы всегда будут вторичной недонацией. Учиться следует у умных, дружить – с успешными, работать – на богатых и щедрых. Британцы – умные, успешные и богатые…
Разговор в парке сменился хроникой горящего Дома профсоюзов. Майдановцы и ультрас метают в окна коктейли Молотова. На кадрах хроники, выделенный светлым кружком, дважды мелькает Степан, руководящий одной из погромных групп. Появляются документальные кадры, на которых человека, выпрыгнувшего от удушья из окна, бежит добивать Хвалына. Внезапно хроника останавливается на кадре, где Степан с искаженным ненавистью лицом замахивается арматурой, чтобы добить беззащитно лежащего на асфальте человека.
– Хвалына – один из активных погромщиков Дома профсоюза в Одессе, – возобновила Альта свой комментарий. – Доказано, что по крайней мере два человека были им убиты. Один из них – активист одесского «Антимайдана» Илья Островец. Уголовной ответственности Степан Хвалына также избежал, несмотря на имевшуюся видеозапись преступления…
На экране появились более поздние фотографии и видеосюжеты «движей» одесских ультрас, рейдерские захваты боевым крылом фанатской группировки торговых центров.
– После четырнадцатого года Степан Хвалына работал уже не только на британцев и СБУ, но и на известного олигарха, имевшего громадные активы в одесской недвижимости, банковской, портовой инфраструктуре, нефте– и газоперевалочных комплексах. Хвалына отжимал бизнес, выбивал долги, занимался типичным бандитизмом. Были попытки наряду с другими майдановцами разыграть проукраинскую карту и пойти в политику. Не удалось. С четырнадцатого года у Хвалыны появляется псевдоним Нестор, ставший впоследствии его позывным.
– После нашей победы в спецоперации, – добавил генерал Вепрев, – британцы вывезли его в Канаду. Так Нестору удалось избежать суда Международного трибунала. И хотя при Трампе отношения между британцами и американцами обострились, на доверительных отношениях между ЦРУ и британской разведкой это не сказалось. По оперативным данным, Нестору была сделана пластическая операция и в настоящее время ЦРУ укрывает его в США.
– А кто из MI-6 вербовал Нестора?
– Весьма любопытный человек. Зовут его Саймон Клайв.
– А этот Клайв имел отношение к гибели моего отца?
– Никаких сомнений.
– Можно подробней о нем?
Экран ожил британской историей, появились фотографии Клайва, его родственников.
– Саймон Джонатан Клайв, – начала свой рассказ Альта, – родился девятого мая тысяча девятьсот семьдесят седьмого года, происходит из военно-дипломатической династии, дальний родственник британского военачальника и колониального деятеля барона Роберта Клайва. Саймон чрезвычайно гордится этим родством. Учился в Хартфордском колледже в Оксфорде вместе с нынешним главой MI-6 сэром Чарльзом Ховардом, с которым его с тех пор связывают многолетняя дружба и совместная работа в британской разведке. В Оксфорде защитил магистерскую диссертацию по истории русского авангарда. Работал в Абу-Даби, Тегеране, был резидентом на Украине, служил в Восточной Европе. Весьма амбициозный и образованный человек, он принимает неординарные решения, не гнушаясь выбором средств для достижения целей. Типичный представитель британского истеблишмента, хотя нередко позволяет себе презрительные высказывания в адрес титулованных британских чистоплюев, что отчасти обусловлено отсутствием титула. Оперативный псевдоним – Роберт.
– Роберт… Так звали куратора Нестора.
– Верно. Это один и тот же человек. Клайв по линии британской разведки курировал погромы второго мая, закончившиеся трагедией в Доме профсоюзов. Он же завербовал Степана Хвалыну в Одессе. Во время СВО Саймон Клайв был резидентом MI-6 в Восточной Европе, хотя два года почти безвылазно находился на Украине. Нестор – один из его агентов, который организовывал вывоз патогенов из американских биолабораторий.
– И где Клайв сейчас?
– Уместный вопрос, – вмешался генерал Вепрев. – После две тысячи двадцать шестого года он возглавил Директорат внешней разведки и безопасности, а три года назад стал заместителем сэра Чарльза Ховарда.
– Так он теперь в руководстве британской разведки?
– Да, эксперты по России вновь чрезвычайно востребованы. Только без иллюзий. Любовь к русскому авангарду не делает из Клайва русофила. Это умный и опасный враг.
Логика презентации Альтой фотографий и видеофайлов была только внешне хронологична. По сути же это было глубокое исследование, рассказанное как документальными средствами, так и сгенерированными художественными образами без утраты фактологической и психологической достоверности. Альта выстраивала демонстрацию материалов так, словно предугадывала следующие возможные вопросы. Ратников не мог разгадать: это было маркетинговой стратегией сверхинтеллекта – провоцирование интереса заказчика с целью мгновенного удовлетворения – или Альта обладала выдающимися прогностическими качествами и пониманием алгоритмов человеческого восприятия.
Так, например, произошло с Саймоном Клайвом, а теперь…
– Подождите! – громко остановил поток информации о британском разведчике Ратников, обратив внимание на мелькнувший скриншот видеофайла, где Саймон и Нестор находились рядом с… Евой Домбровской.
– Альта, разверни последний файл, где Нестор с Клайвом… Это поэтесса Ева Домбровская? Они знакомы?
– Перед нами пользовательское видео двадцатого года, записанное на айфон, – прокомментировал Рон. – Скачано системой искусственного интеллекта ALT из iCloud. У нас с недавних пор просто фантастические возможности по хакингу чужих систем и хранению данных.
– На видео, – начала свой комментарий Альта, – запечатлен одесский литературный клуб «Зеленая лампа». Нестор пытался отжать этот клуб у его хозяина, журналиста Семена Блавацкого, человека творческого, но не предприимчивого.
– Именно тогда Клайв и завербовал Еву Домбровскую, – резюмировал Вепрев.
– Завербовал? – изумился Ратников. – Она агент МI–6?
Глава 30
Зимняя встреча в английском интерьере
С севера на запад мы двинулись – ура!
Новые просторы – давняя мечта!
Все народы вздрогнут от Амба́лы до Москвы,
Когда к Кремлю придем мы – Британии сыны!..[53]
Редьярд КиплингВеликобритания, Лондон, ресторан The Hunter's Dream,декабрь 2033 годаЛондон под Рождество не по-прежнему, но все-таки бывает ярок и волнующе красив. Государственные и королевские учреждения, пятизвездочные отели Ritz и Savoy, Пиккадилли-Сёркус и Риджент-стрит, Маркет-Холл в Ковент-Гарден, премиальные бутики и городские вокзалы вполне роскошно и со вкусом украшены. Конечно, теперь не столько иллюминации, как десять лет назад, ведь электричество нынче для потребителя весьма накладно. Гораздо меньше украшенных витрин, ведь бессмысленно украшать то, что будет разбито и разграблено многочисленными мигрантами. Увы, не только нелегальными. Однако праздничное настроение лондонцам и гостям столицы создается. Правда, у этой, пусть изрядно пожухлой, но все еще красоты есть нюансы, на которые обратит внимание редкий человек, знакомый со старыми английскими традициями.
Ныне в Лондоне на рождественские праздники мало где встретишь публичное пространство с рождественской символикой. Разве что в христианских храмах, например англиканском Вестминстерском аббатстве или католическом Вестминстерском соборе (только невежественные иностранцы и несчастные мигранты считают, что это одно и то же). Следуя духу политкорректности, поощряя религиозное разнообразие и опасаясь оскорбить чувства агностиков и верующих нехристиан, Британия отказалась от общественного празднования Рождества, теперь стыдливо называя его «Зимней встречей» или «Зимним праздником». Традиции старой доброй Англии дрогнули под натиском уклада прежних колоний и ассимилировались в них, породив новый культурный код Туманного Альбиона. Уже не христианский.
А чему удивляться, когда христиан в Лондоне теперь не большинство. Перепись населения Соединенного Королевства, проведенная, как и планировалось, в 2031 году, дала для кого-то обескураживающие, а кем-то, напротив, прогнозируемые результаты: в британской столице выросла численность всех религиозных сообществ, кроме христиан и иудеев. Доля христианского населения Лондона сократилась почти на десять процентов и теперь насчитывала всего 30,7 процента. Мусульманская община, напротив, по статистике, выросла за десятилетие почти на семь процентов, составив 21,9 процента. Однако с учетом нелегальных мигрантов и неполного охвата мусульман переписью некоторые эксперты осторожно оценивали исламскую умму в четверть проживающего населения Лондона. Но больше всех теперь в городе на Темзе проживало «нерелигиозных горожан», их доля достигла невероятных 32,2 процента.
Можно было бы подумать, что англичане стали менее набожными и впали в неденоминированный агностицизм, но статистика развеяла очарование подобного самообмана. Публикация итогов переписи, представивших публике этнический состав мегаполиса, прозвучала похоронным колоколом столице белой колониальной империи и оплоту англиканской веры: доля белых британцев не превышала отныне четверть населения!
Да! Выяснилось, что среди христианского населения Лондона более десяти процентов – азиаты, славяне, греки, ямайцы и даже выходцы с Африканского континента, а среди «нерелигиозных граждан» – около двенадцати процентов носителей исламской культуры. Таким образом, треть населения Лондона так или иначе была связана с исламской традицией, а четыре пятых были представителями национальных меньшинств. Точнее, «новых британцев». Так в преддверии последней переписи их стали официально именовать.
Однако даже в центре Лондона оставались еще потаенные места, где традиции ценились выше политкорректности. Здесь можно было послушать или даже спеть Jingle Bells, Joy To The World или Silent Night. Обнаружить в интерьере ресторана поздравление Merry Christmas и увенчанную Вифлеемской звездой рождественскую елку с фигурками пастухов, волхвов, ангелов и животных, согревавших Спасителя своим дыханием. Растрогаться, пустив сентиментальную слезу, от созерцания на подоконнике созданного руками приютских деток рождественского вертепа и положить для сироток в рождественский чулок подарок. Посмеяться над уродливыми рождественскими свитерами посетителей, а на само Рождество вкусить традиционный рождественский пирог, плам-пудинг, рождественскую индейку и много еще чего из традиционного британского меню без кебабов, бургеров и хот-догов.
Какое же это счастье – быть истинным англичанином в своей собственной стране! Однако, наученные горьким опытом, посетители подобных ресторанов не спешили делиться своим счастьем. Их круг был доверенным, если не сказать почти сектантским. Дыхание прежней Англии здесь казалось свежим и волнующим, но все визитеры прекрасно сознавали, что старые английские традиции в этом культурном гетто живы скорее в статусе ценного, но полулегального музейного экспоната, особо охраняемого от лишней огласки. Впрочем, все гнали эти скорбные мысли прочь. А как иначе?! Ведь здесь чтились даже повсеместно забытые традиции особого меню во время Адвента, предрождественского четырехнедельного периода.
Среди привычных обитателей закрытого для нежелательной публики ресторана, интерьером и кухней напоминающего знаменитый лондонский Rules на Мейден-лейн, выделялась эффектная леди лет около тридцати пяти. Она заказала послеобеденный чай с традиционным Sticky Toffee Pudding и, медленно поедая липкий ирисовый десерт с шариком ванильного мороженого, не сдерживала саркастической улыбки от одновременно потребляемой пищи духовной – передовицы The Times под названием «Новая Ялта. Великобритания не приглашена в клуб великих держав». Собственно, с таким названием читать статью – лишняя трата времени. Но леди считала себя исследователем фрустрирующих идентичностей и не могла себе отказать в ознакомлении с очередным клиническим случаем массового журналистского помешательства. Рядом лежала стопка уже прочитанных утренних газет Financial Times, Daily Telegraf, The Guardian с диагностированным комплексом уязвленной национальной полноценности на фоне пораженческих настроений и кликушества политиков и колумнистов.
Казалось, ничто не способно в этом контенте вызвать большую эмоцию, чем саркастическая улыбка. Но единственной газете, которую, по утверждению Яна Флеминга, читал сам Джеймс Бонд, это удалось. На глазах леди навернулись слезы умиления от патриотического идиотизма главного редактора The Times:
«Наши предки были нацией победителей, создавшей империю, над которой солнце никогда не заходило. Британское Содружество каких-то сто десять лет назад охватывало почти четверть суши Земли. Предыдущие поколения британцев оставили в качестве мирового наследия влиятельную британскую культуру с Шекспиром, Диккенсом, The Beatles и Rolling Stones. Английский язык стал мировым языком бизнеса, дипломатии и международной коммуникации представителей разных народов. Британская наука благодаря Ньютону, Дарвину, Фарадею, Резерфорду и Хокингу определила пути развития глобальных исследований. Британское право и парламентаризм стали путеводными маяками для судебных систем и законодателей всего цивилизованного человечества.
А каков же вклад современных британцев? Что останется после нас в свете последних политических событий? Представляется, что высшим достижением нашего поколения может оказаться грустная статья в „Британике“ о поколении национального позора.
Да, мы стали свидетелями и беспомощными соучастниками унижения Великобритании, умаления ее значения в послевоенном устройстве и обесценивания ее статуса в атлантическом сообществе. Америка, только что избравшая пророссийского президента Илона Маска, выплеснула атлантическую солидарность, словно помои, в выгребную яму мировой истории. Однако британская дипломатия должна вспомнить свои былые славные традиции… Дух Уинстона Черчилля требует сатисфакции!..»
– Доброе утро, Ева, – поздоровался джентльмен лет пятидесяти шести с седеющими висками, неожиданно прервав чтение на патетической ноте оды Британскому Содружеству. – Не напугал?
– Типичное мужское самомнение. Саймон, тебе ли не знать, что у женщин гораздо лучше, чем у мужчин, развито периферическое зрение. Да и твой модный парфюм от Clive Christian бежит впереди тебя, подобно духам Людовика Четырнадцатого, предупреждавшим двор о шествии короля по галереям Версаля.
Клайв склонился над Евой и по-дружески поцеловал ее в щечку.
– Такая редкость увидеть умную и красивую даму, читающую передовицы британских газет и при этом сохраняющую бодрость духа. Да еще в таком аутентичном английском интерьере.
– За эти годы мог бы и привыкнуть.
– Эмоция – такая роскошь, которую я могу себе позволить только с близкими мне людьми.
– Ох уж это британское позерство. Леопард не может изменить своих пятен[54]. Чем больше реверансов, тем сложней задача?
– Вижу, ты уже осведомлена о позиции Даунинг-стрит по Ялтинской конференции, – констатировал Клайв, оценив, что Ева до его прихода ознакомилась с прессой, о чем свидетельствовали загнутые уголки газет – характерная привычка отмечать так интересующий ее материал.
– Позиция обиженных меня интересует только как социальная девиация.
– Не обиженных, а рассерженных.
Ева взяла стопку газет и издевательски протянула их Саймону:
– Это словоблудие способно напугать русских или изменить позицию американцев?
– Это изменит нашу стратегию.
– Полагаю, она останется прежней. Англичанка гадит.
– Не понял?
– Есть в русской политической традиции описание склонности Англии воевать чужими руками.
– Сколько лет тебя знаю, но всякий раз удивляюсь хирургической точности твоих формулировок. С того самого вечера в Одессе.
– Саймон! Умоляю, – попыталась Ева остановить набегающую волну чужих воспоминаний.
Но Клайв находился в прекрасном расположении духа, а значит, был непреклонно склонен к сентиментальным воспоминаниям.
– Ева, а ведь все начиналось в тот день вполне традиционно. С five o'clock tea в одесской гостинице с символическим названием…
Глава 31
Легенды гостиницы «Лондонская»
Здесь, за столиками «Лондонской», в ее коридорах и холлах, ежечасно ловились все новости и слухи, прилетавшие с фронта и из других местностей оставленного севера; здесь же создавались всевозможные проекты спасения и умиротворения России; высказывались негодования, произносились проклятия и… обретались надежды.
Владимир Маевский[55]Украина, Одесса, гостиница «Лондонская», Приморский бульвар, 11,2020 год«Лондонская», – зачем-то вслух прочитал Нестор вывеску, прежде чем зайти в роскошное фойе отеля. Английский куратор вызвал к семнадцати часам.
Нестор прошел в лобби-бар, где Роберт, он же Саймон Клайв, в удовлетворенно-барственном настроении сидел в глубоком кресле и допивал свой послеобеденный чай. На серебряном подносе стоял серебряный сервиз, состоявший из чайника (в нем был заварен колониальный цейлонский чай), молочника и сахарницы, наполненной тростниковым сахаром. При въезде в гостиницу все это было истребовано англичанином в качестве необходимых атрибутов сервиса.
Клайв встретил собственного агента располагающей улыбкой и, не вставая, вальяжно указал молодому человеку на место напротив себя.
– Вы наверняка знаете, что в этой гостинице дважды останавливался знаменитый бельгийский мастер детективного жанра Жорж Сименон. – Находясь в благодушном настроении, Саймон часто обращался к Степану на «вы». – Его Мегре, конечно, уступает Шерлоку Холмсу, но по-своему мил и любопытен.
Подозванный кивком официант любезно налил горячего чая из серебряного чайника Клайву и Степану.
– Однако вы, Степан, даже не догадываетесь, что именно в этой гостинице русский националист и монархист, уроженец Киева Василий Шульгин, создав подпольную организацию, вербовал белых офицеров в Добровольческую армию Колчака, – восхищенно продолжил англичанин. – Шульгин нелегально работал здесь и при большевиках. В этом и есть смысл боевого служения – быть на виду, оставаясь невидимым. Тут нужен особый склад характера. Вам это должно быть близко и понятно.
Степан не очень понимал, для чего ему знать про какого-то русского монархиста и что ему должно быть близким, но предусмотрительно промолчал.
– Какая потрясающая личность и уникальная судьба. Вдумайтесь: ярый монархист, депутат трех созывов Государственной думы Российской империи принимает отречение из рук самого императора Николая Второго, между прочим, двоюродного брата нашего короля Георга Пятого. Позже Шульгин раскается в предательстве государя и, будучи деятельным активистом русской эмиграции, нелегально приедет в Советскую Россию для создания антисоветского подполья. Какая сила аристократического духа, какой авантюризм! Но, увы, операция «Трест» оказалась инспирированной провокацией ЧК. Это выяснится уже после того, как Шульгин вернется за границу и напишет пропагандистскую книгу, столь нужную Советам и Дзержинскому. Умный политик так до конца жизни и не поверит, что все «подпольщики», с кем он встречался в Советской России, были чекистами. Отдаю должное русской контрразведке.
Клайв приостановил свой монолог, с удовольствием отпил из чашки, но, внезапно о чем-то вспомнив, погрустнел:
– Во время пятилетней операции «Трест» ЧК удалось выманить и захватить нашего легендарного разведчика Синди Рейли. Рейли был гений, но русские смогли его обыграть. Тюремные дневники Рейли были обнаружены и опубликованы только после распада Советов. Кстати, вы любите фильмы о Джеймсе Бонде?
– Экшен мне нравится. Круто снято.
– Рейли был одесситом и одним из прототипов литературного Джеймса Бонда.
– Странно. Но Джеймса Бонда русские не хлопнули.
Клайву бестактность агента не понравилась, но реагировать на подобное замечание украинца он счел ниже британского достоинства.
– Жертвой ЧК стал еще один работавший с британской разведкой русский эмигрант, организатор антисоветского подполья Борис Савинков. Вам не интересно?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Россия неотвратимо побеждает в СВО, параллельно формируя через БРИКС и ШОС новый миропорядок; Америка сделала шаг навстречу диалогу, но Трамп пережил сразу несколько покушений на себя и убийство Чарльза Кирка (уверен, это далеко не финал гражданского противостояния в США), да и отношения наших стран можно уподобить маятнику Фуко. Маск шумно ворвался в политику и внезапно покинул ее (убежден, временно). О Ялте–2 активно заговорили как о вероятном формате грядущих переговоров России, Китая и США. Искусственный интеллект дал первого ИИ-министра в Албании, а окно Овертона широко распахнулось для надвигающейся сингулярности.
2
Все три города находятся в штате Калифорния.
3
Так в США называют штат Калифорния.
4
Нецензурное англоязычное выражение, близкое по смыслу к вопросу «Сколько можно?!».
5
Обсценное английское выражение, приблизительно означающее «Кого это беспокоит?».
6
Непристойное английское слово для определения женщины низкой социальной ответственности или собаки женского рода.
7
Англоязычное ругательство, означающее: «Отвали, потомок Онана, второго сына Иуды».
8
Популярный англоязычный демотиватор коммуникаций, означающий: «Заткнись!».
9
Ответный вербальный демотиватор, продолжающий коммуникацию и выясняющий, понял ли собеседник, что он первым должен приостановиться: «Сам заткнись, понял?».
10
Тупица (англ.).
11
Инженерная школа Джеймса Маккелви, основанная в 1854 году, – часть Университета Вашингтона в Сент-Луисе.