Альтернатива

Глава 1

Скандальные дебаты

Когда я вступил в должность, больше всего меня поразило то, что дела действительно были так плохи, как мы утверждали.

США, штат Миссури, Сент-Луис, Университет Вашингтона, Зал дебатов

По давней демократической традиции дебаты кандидатов в президенты США проходили в одном из крупных американских университетов. Первый раунд, как показали многочисленные опросы телевизионной и интернет-аудиторий, за явным преимуществом выиграл республиканец. Второй раунд по договоренности предвыборных штабов кандидатов проходил в присутствии зрителей в Университете Вашингтона в Сент-Луисе и широко транслировался по всему миру.

Баннеры Комиссии по Президентским дебатам у подиума и надпись на громадном голографическом экране «Маск vs Сингх» создавали атмосферу политического ток-шоу, чем, собственно, дебаты и являлись.

Аудитория была поляризована энергией политического ристалища. На подиуме за стойками друг против друга стояли кандидаты в президенты – шестидесятидвухлетний республиканец Илон Маск и его ровесник демократ Джей Сингх. Дебаты были в полном разгаре, а в зале не оставалось беспристрастных, кроме, пожалуй, модератора – известного журналиста Криса Мартинеса, лауреата Пулитцеровской премии. Гуру политического блогинга сидел за столом чуть ниже уровня подиума и задавал кандидатам острые провокационные вопросы (заранее согласованные с кандидатами), пытаясь остудить эмоции, если они становились запредельно оскорбительными и нарушали меморандум сторон. Меморандум, естественно, условный и созданный исключительно для того, чтобы его демонстративно нарушать. Такова специфика представительной американской демократии. Политический реслинг с поочередно поверженными соперниками и победоносно, хотя и преждевременно, воздетыми руками политиков – ток-шоу для плебса как компенсация отсутствия прямой демократии.

Собственно, участники дебатов и не собирались зарывать топор войны, выжигая напалмом в себе и в зрительской аудитории всякое сочувствие к оппоненту:

– Маск такой же популист, как Трамп! Он обещает неисполнимое! Он предлагает безумие! Он подрывает основы экономики и безопасность страны! Он ведет Америку в ад!

– Джей, давно ли ты ходил без охраны по Окленду, Лос-Анджелесу или Сан-Франциско?[2] Мы уже в аду! Криминал и наркотики рулят городами, безработица перевалила за тридцать процентов, а проценты по госдолгу сравнялись с доходами федерального бюджета! Мы перестали смотреть в небо! Мы перестали мечтать! Мы давно не великая держава!

– Слышали?! – перебил Маска Сингх. – Он оскорбляет достоинство Америки!

– Господа, прошу придерживаться регламента и не перебивать друг друга! – вмешался модератор.

– Я верну Америке американскую мечту! – продолжил Маск. – Русские с китайцами, индусами и арабами собирают Вторую Ялтинскую конференцию, чтобы установить новые правила миропорядка, а демократы талдычат нам про популизм и осторожность! Джей хочет, чтобы мир поделили без нас!

Мартинес подхватил международную тему дебатов:

– Раз была упомянута Ялта, господин Сингх и господин Маск, представьте зрителям свои аргументы в пользу участия или неучастия в этой русской инициативе. Кстати, а где находится Ялта?

– Мне безразлично, где она находится! Точно не в Калифорнии, – отреагировал кандидат Демократической партии, бывший два десятилетия сенатором от Золотого штата[3]. – Но я знаю другое: Маск хочет дружбы с китайцами и русскими, потому что у него там бизнес! Проекты с «Роскосмосом», контракты по электромобилям. Ради наживы Маск сдаст интересы страны с потрохами! Маск вообще родом не из Америки!

– Да, я родился не в США, – с улыбкой ответил Маск. – Но, Джей, не с нашими фамилиями обсуждать происхождение наших семей.

В зале раздался дружный хохот, впервые за вечер объединивший разнопартийную и многонациональную аудиторию. Даже Крис Мартинес, чья фамилия не оставляла сомнений в мексиканском происхождении ее обладателя, не смог сохранить эмоциональный нейтралитет и теперь вытирал слезы от смеха.

Понимая, что пропустил удар и легкий нокдаун может обернуться тяжелым нокаутом, Сингх на морально-волевых рванул в атаку:

– Если я буду президентом, я не допущу Ялтинской конференции! Это национальное предательство!

Но было поздно. Его оппонент уже владел аудиторией, да и в соцсетях к тому времени дебаты метко нарекли «Шоу “Маск атакует”», вспомнив о фантастической ретрокомедии Тима Бёртона.

– Ялтинская конференция пройдет без тебя, недоумок Джей, потому что ты не станешь президентом!

Зал взорвался аплодисментами республиканской части зала на фоне протестного бэк-вокала демократов, демонстрирующих обсценные жесты неодобрения.

– А вот я стану, – Маск продолжал наносить сокрушительные удары поплывшему спарринг-партнеру, – и пойду на выгодную для Америки сделку с Москвой и Пекином. Без вариантов! ЕС рухнул! Большая семерка – только двадцать процентов мировой экономики, а БРИКС – уже больше половины! Национальное предательство – это когда такой идиот и лузер, как Джеймс Сингх, хочет стать президентом!

Зал взорвался одновременным одобрением и негодованием. Начался гвалт, крики: «F…cking Mask», «Позор!», «Это не дебаты!», «Закрой пасть, дебил!»

Предмет дебатов растворился в публичной антипатии двух партий, представленных в основном студенческой аудиторией, а деликатный язык дипломатии уступил место сочному и образному языку улиц. Со стороны этот откровенный диалог будущих поколений американских политиков выглядел не так привлекательно, как хотелось бы Университету Вашингтона, но гораздо зрелищней, чем ожидал транслирующий медиахолдинг. Летающие дрон-камеры выдавали в эфир крупные планы молодых и прекрасных в праведном гневе лиц. Звуки их отборной речи блокировались в прямой трансляции, но все иносказательные посылы и так прекрасно читались по их молодым безусым губам.

Крис Мартинес безуспешно пытался перекричать обезумевший зал:

– Господин Маск, вы нарушаете меморандум! Я требую тишины в зале! Идет прямая трансляция!

Но лауреата Пулитцеровской премии уже никто не слушал.

– И кстати, Джей, – бросил дровишек в полыхающий костер Илон Маск, – Ялта находится в русском Крыму!

На этом застарелом триггере Демпартии Джей Сингх, уже точно ушедший в глубокий нокаут и не подававший признаков жизни, внезапно очнулся и завопил:

– Русский Крым?! Вы слышали! Он сказал, что Крым – русский!..

Дальше произошло кое-что такое, что вошло в недельный топ мирового инфотейнмента, затмив собой сами дебаты. В зал ворвались реднеки с криками и плакатами:

«Маск – наш Президент», «Верните великую Америку!», «Недоумок Джей, уплати налоги!», «Нет победе Джея!» (Имя Джей в переводе с санскрита означает «победа», на чем – весьма недальновидно – строилась медиакампания предвыборного штаба демократов.)

В зале начался рукопашный бой, в котором сторонники Маска выглядели гораздо организованней и сплоченней, чем инфантильные и аристократичные демократы. Грубая физическая сила оказалась эффективней доводов разума. Журналист с аккредитационным бейджем CNN не успел прокричать охране: «Выведите этих идиотов!», как тут же получил удар в челюсть от старого реднека лет семидесяти в застиранном комбинезоне и потертой ковбойской шляпе. Эмоциональная сторонница Демпартии, вцепившись в белокурые волосы республиканца, визжала что-то вроде: «Мразь, дебаты не место для драки!» Какой-то пузатый жизнелюб в бейсболке и клетчатой рубашке без рукавов, с обгорелой красной шеей и наколками на руках изловчился и нанес удар увесистой битой по надоедливой дрон-камере, впечатав ее в стену, а после сделал триумфальную пробежку по проходу, как после удачного хоум-рана в бейсболе.

Межвидовая коммуникация сторонников разных партийных платформ имела не только тактильные, но и вербальные формы:

– For fuck’s sake![4]

– Who gives a fuck?[5]

– Bitch![6]

– Sod off, wanker![7]

– Shut the fuck up![8]

– You shut the fuck up, all right?[9]

Далее следовали еще более сложные идиоматические конструкции, аутентичный перевод которых потребовал бы от читателя глубоких анатомических познаний, а от переводчиков – подробного психолингвистического анализа. При этом часто звучащее слово Dumbass[10], несмотря на звуковое сходство с названием российского региона, не имело никакого отношения к России, как позднее ошибочно утверждали некоторые интерпретаторы, во всем находящие кровавый русский след. Кровь действительно была. Но без русского следа.

К радости вещателей, рейтинги этого неожиданного треш-шоу зашкаливали. И хотя предварительный коммерческий интерес рекламодателей к дебатам оказался сильно заниженным, хозяева каналов вещания теперь надеялись хорошо заработать на третьем раунде.

Но в этом мире всё конечно. Завершились и дебаты. Причем неожиданным образом.

В объективе снимающей драку дрон-камеры, последней не пострадавшей от агрессии неолуддитов, неожиданно появился светлоликий студент-ботан. В руках местного гения из Инженерной школы Джеймса Маккелви[11] находилось самодельное устройство, аккуратно обмотанное скотчем. Будущее американской нации пристально посмотрело в глаза зрителям и с блуждающей улыбкой безумного экспериментатора нажало на кнопку устройства. Трансляция отключилась вместе со всем электричеством в ближайшем квартале. На экранах цифровизоров и персональных гаджетов появилась заставка «Дебаты Маск vs Сингх». Руководители предвыборных штабов могли облегченно выдохнуть…

Глава 2

«Могильник»

Ранний гость хорош до обеда.

Украина, Харьковская область, 24 февраля 2022 года

Серое здание Центральной референс-лаборатории в пригороде Харькова, перестроенное несколько лет назад из аграрного техникума на средства пентагоновских инвесторов, находилось между железнодорожной станцией и старым кладбищем. В лаборатории подвизались в неведомых научных подвигах приезжие ученые и лаборанты из Харькова. Местных привлекали только на подсобные работы, но с подпиской о неразглашении. Однако худой славе подписка не помеха, и потому неслась она кругами слухов и пересудов, пугая аборигенов то проводимыми биологическими опытами над пациентами харьковской психиатрической больницы, то внезапными вспышками сибирской язвы и птичьего гриппа. А то и визитами каких-то американских господ с эскортом лебезящих киевских холопов, которых прежде харьковчане держали за начальников.

Инфернального вида здание лаборатории, обнесенное глухим и высоким забором, поверху увитым спиралями Бруно из бритвенной колючей проволоки, в поселке называли не иначе как «Могильник». Местные жители опасливо обходили его стороной. Суеверные страхи питались не только слухами и гнетущим видом сооружения, но и подозрительным соседством с кладбищем, которое однажды стало источником неизвестной эпидемии и оказалось «временно закрытым для захоронений». Закрытым для захоронений людей, но, как уверяла народная молва, не для отходов биолаборатории. Гиблое, в общем, место.

Шел первый день спецоперации. Пасмурная погода и серо-зеленая земля с редкими снежными пятнами близ леса создавали рабочее настроение и боевой настрой. Российские войска уже окружали Харьков с севера и востока, но западный пригород пребывал еще под украинским контролем. Бойцам ССО была поставлена задача внезапно накрыть биолабораторию, чтобы добыть свидетельства незаконных экспериментов, проводимых по заказу Пентагона.

С трехсотметровой высоты камера зависшего над местностью квадрокоптера давала ясную картину диспозиции врага, прибывшего на объект на двадцать минут раньше. Двухэтажная биолаборатория, выстроенная подобно типовой школе буквой «П», охранялась двумя боевиками в натовской экипировке на северных воротах и двумя на южных, устроившимися на перекур. И там и там стояло по внедорожнику, а у северных ворот был припаркован еще и украинский легкий бронеавтомобиль.

Двадцатидевятилетний командир резервной подгруппы сил специальных операций, расположившийся с пятью бойцами в перелеске за кладбищем, в трехстах метрах от биолаборатории, наблюдал на экране пульта управления квадрокоптера за передвижением к объекту подгруппы захвата. Две снайперские пары с юга и севера уже заняли свои позиции.

А в это время в здании Центральной референс-лаборатории кипела работа «азовцев»[12] по ее зачистке. И лишь командир «азовцев» стоял, опершись одной рукой о стену, и, едва сдерживая раздражение, докладывал ситуацию какому-то начальству:

– Да, вывезли мы весь персонал, вывезли! Вместе с патогенами! Через час будут в Жешуве. Зачищаем последний объект.

Ответная тирада окончательно выбесила боевика, и он взорвался:

– Роберт, япона мать, хлопцы вторые сутки не спят! Москали уже под Киевом, а мы…

Но невидимый собеседник нашел отрезвляющий аргумент, и «азовец» сдал назад:

– Да понял я, понял…

Отключив трубку, с ревом Scheisse![13] он разнес офисным креслом попавшийся ему на пути стеклянный лабораторный шкаф.

– Говно за ним подчищай, тварюга! – резко выдохнул он и открыл ногой дверь в соседнее помещение. Там три «азовца» в мультикаме[14] с офицером харьковского подразделения ГУР в штатском спешно уничтожали флешки, DVD, документы и компьютерные хард-диски в инсинераторных печах биолаборатории.

Влетевший командир на ходу подхватил со стола стопку лабораторных журналов и швырнул их в печь, ловко переходя с русского на мову:

– Москалi рядом! Швидше![15]

Один из «азовцев», лысый и крупный детина с колоритными казачьими усами и штурмовой винтовкой «Форт-221» за спиной, с трудом разогнулся, вытер тыльной стороной ладони пот с багрового лица и недовольно ответил:

– Куди швидше?! Поможи краще!

Но командир отправил подчиненного в дальнее историческое путешествие изучать исправительный опыт Третьего рейха:

– Jedem das Seine![16]

Усы детины зашевелились от негодования.

– Нестор, ти задовбав. Що-небудь забудемо!

Однако Нестор был на изрядном нерве и спуску подчиненному давать не собирался, хотя бы и на смешанном русско-украинском говоре:

– Я те забуду, сука. З твоiм донбаським досьє тiльки розмовляти. Тебе або сепари ує…ошать, або довiчно на русню i жидiв iшачить будеш.

Детина скрипнул зубами, схватил с пола охапку бумаг и со злобной ухмылкой под восставшими усами швырнул все в печь:

– А твiй Зеленський хто? Чи не жид, чи що?

Командир «азовцев» в ярости перешел на русский:

– С этим конченым Моссадиком еще разберемся! Давай…

Последние слова заглушили два синхронных взрыва. Дверь разнесло в щепки, и вместе с клубами штукатурной пыли и пороховых газов в лабораторию ворвались бойцы ССО, открывшие огонь на поражение.

Через минуту после начала штурма в эфир вышел боец с позывным Абрек:

– Бадма, трое прорываются на северном входе.

– Принял, работаю.

– Хан, цель на пятьдесят метров. Внедорожник.

– Контролю.

Минут через пять в лаборатории установилась мертвая тишина. Но только на мгновение, пока живые не убедились, что работа сделана исправно и сопротивляться больше некому.

Коренастый, среднего роста командир подгруппы захвата с позывным Седой, посмотрев на часы, отметил символизм увиденных цифр – на циферблате высветилось 11:44. Седой как-то неопределенно покачал головой и обратился к подошедшему бойцу Фоме:

– Как отработали?

– У Немца шесть «двухсотых», один – «трехсотый», легкий.

– Трофеим черта. В штабе расколем.

Полковник шел быстрым пружинистым шагом от северного входа к южному. За ним широко и шумно шагал высокий и невозмутимый Фома, на ходу вытаскивая застрявшую в бронежилете пулю. Справившись с привычным делом, он протянул командиру удостоверение с трезубом:

– Зачехлили гуровца в штатском.