Лёд Тронулся, Ваше Сиятельство

— Умею, — Иван расплылся в улыбке.

— Вот и будь.

Он вылетел за дверь. Я проводил его взглядом и сел за стол. В конверте было короткое письмо:

*«Ваше превосходительство. В соответствии с нашей договорённостью, готов поставить первую партию льда для губернской больницы. Прошу вашего покровительства как поставщик казённого учреждения. В городе появились лица, заинтересованные в срыве поставок. Надеюсь на вашу защиту. С почтением, граф Шереметев».*

«Защита» — красивое слово. В 2025-м я называл это «коммерческим обслуживанием контракта». В 1850-м — «покровительством». Суть одна. Формулировки разные.

Я свернул второй конверт — для редакции «Губернских ведомостей» — и сунул в карман. Настоящий разговор я собирался вести лично.

---

Редакция пахла типографской краской, старым табаком и отчаянием. Редактор — сухой, в очках, с нервным взглядом — сидел за столом в глубине. Он явно привык, что его никто не воспринимает всерьёз.

— Граф Шереметев? — он поправил очки. — Тот самый, который продаёт лёд?

— Уже знаете? — я сел напротив.

— В Озёрске все новости быстро расходятся. У вас, я слышал, проблемы с Вяземским. Зачем пришли?

— Мне нужна статья.

Он оживился:

— Платите?

— Плачу информацией, — я достал листок с расчётами. — Вот цифры. Сейчас лёд стоит двадцать копеек за пуд. Если Вяземский монополизирует рынок — станет тридцать. Потом сорок. Мясник, пивовар, лекарь — они просто разорятся. Я не прошу писать против Вяземского. Я прошу написать о пользе конкуренции. Без имён. Цифры — ваши.

Редактор взял листок. Его глаза пробежали по строчкам.

— Это же правда, — сказал он тихо.

— Ага, — я улыбнулся. — Вы журналист или кто?

Он помолчал, потом кивнул:

— Завтра выйдет.

— Если Вяземский придёт с претензиями — я прикрою. У меня договорённость с губернатором.

Редактор выдохнул. Я вышел на крыльцо. Первый снаряд выпущен.

---

Губернатор принял меня быстро. Пахло в кабинете кожей, полированным деревом и — почему-то — деньгами, хотя их явно не было.

— Граф Шереметев, — он указал мне на кресло. — Лёд для больницы — дело хорошее. Но вы просите покровительства. А что я получу взамен?

Я сел. «Что я получу взамен?» — классика. Как переговоры с поставщиком в 2025-м, только без электронной почты.

— Пять процентов с каждой партии, ваше превосходительство. Без бумаг. Чисто по-дворянски.

Губернатор поднял бровь. На его лице промелькнуло удивление.

— Вы говорите то, о чём все молчат.

— А какой смысл молчать? Мы же деловые люди.

Он помолчал, прикидывая в уме проценты. Потом кивнул:

— Хорошо. Покровительство получите. Но если Вяземский подаст в суд — я вмешаюсь только при доказательствах.

— Будут, — я улыбнулся. — Он уже оставил следы. Мокрые сапоги в моём доме и соль в сарае.

— Доказательства? — он прищурился.

— Пока нет. Но скоро будут.

Он встал. Я понял — аудиенция окончена.

— Действуйте, граф. Я за вами наблюдаю.

Я вышел на улицу. Теперь у меня была крыша.

---

Я шёл к саням, прикидывая план на день, когда из-за угла выехала чёрная карета с гербом. Я узнал её сразу.

Дверца открылась. На мостовую вышел человек.

Высокий, массивный, в шубе из чёрного меха. Лицо — будто высечено из камня: тяжёлый подбородок, глубокие складки у рта, взгляд исподлобья. Павел Петрович Вяземский.

За ним, на полшага позади, — Анна. В своей шубе с меховым воротником. Она не улыбалась. Просто смотрела — и её взгляд был прикован к отцу. Напряжённый, цепкий. Как человек, который ждёт, что сейчас что-то случится.

— Граф Шереметев, — голос Вяземского был низким, с хрипотцой. — Я так и думал, что встречу вас здесь.

— Граф Вяземский, — я поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет. — Вы сегодня без управляющего? Решили лично?

Он усмехнулся, но глаза остались холодными.

— Решил посмотреть, кто мне мешает.

— Я вам не мешаю, — я улыбнулся самой невинной улыбкой. — Я работаю. У вас свой бизнес, у меня свой.

Он шагнул вперёд. Я не отступил.

— Твой бизнес, — он говорил тихо, с нажимом, — это моё озеро. Ты просто пока этого не понял.

— Озеро моё по закону. И, по совести. Ваш отец был крепостным моего деда. Дед дал ему волю. А вы в благодарность забрали наш дом.

Он поморщился — еле заметно.

— Ты думаешь, закон тебе поможет? Ты — разорённый граф. Я — владелец всего уезда. Просто отдай озеро, и я забуду о тебе.

Я засмеялся. Холодно и пусто внутри, но засмеялся. Ему это явно не понравилось.

— А я о вас — нет. У меня хорошая память. И я не прощаю долгов. Особенно тех, что взяли без спроса.

Вяземский смотрел на меня в упор. Там, за его глазами, было что-то злое и опасное. Анна чуть заметно сжала губы.

— Хорошо, — сказал он. — Ты сам выбрал.

Он повернулся и сел в карету. Анна задержалась на мгновение. В её взгляде было и предупреждение, и интерес, и что-то ещё, чего я не мог определить. Потом она последовала за отцом.

Карета уехала. Я стоял посреди улицы один.

— Ну, — сказал я себе. — Теперь точно война.

---

Вечером я собрал команду за столом. Иван уже вернулся от губернатора с ответом: «Его превосходительство велели передать — ждёт первую партию».

— Завтра делаем три вещи, — я разложил на столе план. — Первое: везём лёд в больницу. Это витрина. Второе: начинаем поставки Семёну Петровичу по тайной схеме. Третье: идём к мяснику, пивовару и лекарю.

— А если откажутся? — спросил Кузьма.

— Запомнят, что у Вяземского есть конкурент. Значит, будут знать, куда идти, когда он их придушит.

— А если Вяземский опять нападёт? — спросил Иван.

Я достал старый револьвер. Тяжёлый, с вытертым серебряным стволом. Положил на стол.

— На всякий случай.

Мужики переглянулись.

— Вы умеете стрелять, барин? — спросил Егор.

— Нет, — я честно убрал револьвер в ящик. — Но им об этом знать не обязательно.

Иван фыркнул. За ним — Кузьма. Даже Егор улыбнулся.

— Вот вы, барин, всегда так? — он покачал головой. — Спокойно, как на базаре, а за спиной — револьвер и губернатор?

— Я же говорил, Егор Петрович, — я развёл руками. — Я необычный граф.

---

Ночью я вышел на крыльцо подышать. Луна висела низко, лёд на озере искрился синим.

У калитки стояла фигура.

Закутанная в меха, с капюшоном, надвинутым на лицо. Но я узнал её. По шубе. По плечам. По тому, как она держалась.

— Анна Павловна? — я подошёл ближе. — Что вы здесь делаете? Одна? Без слуг?

Она подняла голову. Лицо бледное, но глаза горели.

— Пришла предупредить. Мой отец готовит новый ход. Он хочет подкупить ваших людей. Егора, Кузьму. Тех, кто на вас работает.

Я молчал. Пытался понять — ловушка или правда. Но в её глазах не было лжи. Только тревога.

— Почему вы мне это говорите?

Она отвела взгляд.

— Потому что я не хочу, чтобы он победил так. Грязно. Если вы проиграете — пусть честно. Если победите — тоже.

Я сделал шаг ближе. Она не отступила.

— А вы? На чьей вы стороне?

Она подняла глаза. В них было что-то, что я не мог прочитать.

— На своей.

Развернулась и ушла в темноту. Я смотрел ей вслед.

«Уравнение становится всё сложнее. Она не враг. Но и не друг. Кто же ты, Анна Павловна?»

---

Утро началось с шума.

Я вскочил, натянул штаны и вылетел во двор. У сарая стоял Егор — бледный как полотно.

— Барин... Там...

Дверь сарая была выломана. Щепки на снегу. Я заглянул внутрь — лёд цел. Нетронутый.

— А что тронули?

Егор оказал на стену. На досках было вырезано ножом:

**«У тебя неделя. Отдай озеро. Или пожалеешь».**

Я постоял, глядя на эти буквы. Потом развернулся и пошёл в дом. Сел за стол. Достал револьвер, положил перед собой. Взял перо.

— Егор, пошли Кузьму к губернатору. Пусть передаст: «Граф Шереметев просит защиты и готов дать показания об угрозах».

— А вы? — спросил Иван.

— Я еду к мяснику, пивовару и лекарю. Вяземский хочет, чтобы я испугался? Он ошибается. Я только начинаю.

Я запечатал конверт и протянул Ивану. На адресе было выведено: «Анна Павловна Вяземская».

Иван округлил глаза.

— А что там?

— Там то, что уничтожит её отца. Если понадобится.

Я встал, надел шубу и сунул револьвер в к