Добровольский ll. Семейные ценности

Кабинет был тот же самый: строгий, функциональный, с массивными книжными полками и тонким ноутбуком на прозрачном столе. Разве что на этот раз за окном был вечер. Алое закатное солнце освещало хрустальные иглы небоскребов, торчащие из облачного покрывала, так что они как будто пылали и плавились.

– Здравствуй, – сказал я, по-свойски усевшись на подлокотник белого гостевого кресла. – Ты прекрасно выглядишь, совсем не изменилась.

– Благодарю, – ответила девушка, сидевшая за столом и поправила прядь волос, выбившуюся из-под шелковой повязки, прикрывавшей глаза. – Я не особенно изменилась за последние две тысячи лет и не планирую в дальнейшем, но спасибо за комплимент.

– Если честно, я планировал поспать, – сказал я. – Не знаю, доступна ли богам эта радость, но думаю, что ты понимаешь, о чем я. Когда просто кладешь голову на подушку и спишь, безо всяких разговоров в процессе.

– Не надо делать вид, будто я докучаю тебе своими визитами, – она поморщилась. – Это не так: мы с тобой виделись за год только два раза: восьмого декабря и восемнадцатого марта. У меня записано. У меня слишком плотный график, чтобы инспектировать моих подопечных чаще. И вообще, прекрати мне дерзить. Я этого не люблю.

– Ну, да, – раздался возле моих ног обиженный голос Теофраста. – Действительно, нашел отчего ворчать. Вот со мной, например, вообще никто даже не поздоровался. «Здравствуйте, господин Теофраст. Не желаете ли присесть? Может быть, чаю?».

– Ты не пьешь чай, – Фемида усмехнулась. – Но, кстати, хотела сказать, что тобой я довольна. Если что, мое предложение стать моим вестником остается в силе. Уж очень ты здорово проявил себя тогда, при столкновении с моим бывшим избранным.

– Ой, только не надо думать, что я это сделал для того, чтобы впечатлить вас, – кисло проговорил Теофраст. – Просто я же видел, что этот оболтус без меня погибнет, ну я к нему как-то успел уже… привязаться.

С этими словами он подергал алую нить, что шла от моего кольца к его голове.

– Так или иначе, у меня для тебя подарок, – с этими словами Фемида порылась в папках на своем столе и извлекла тонкими пальцами с изящным маникюром из одной из них листок бумаги, бросив его через стол в сторону Теофраст. Тот схватил лист своими крошечными ручонками и пробежал глазами.

– Амнистия тебе вышла, – прокомментировала Фемида. – Поглощение Вечным Мраком тебе больше не грозит. Так, разве что пара сотен лет в Зловонных Безднах, и можешь быть свободен.

– Большое спасибо, – ответил Теофраст. – Но я, пожалуй, и дальше побуду вместе с этим парнем. А то он же без меня пропадет. Все на мне, все на мне. Вот, в отпуск он собрался. А у меня разве бывает отпуск?

– Ты едешь вместе со мной, – сказал я.

– Ну, да, еду… и там мне придется охранять тебя, так же, как я это делаю в Свято-Дмитрове! Ни днем, ни ночью мне нет покоя! Ежечасно я должен следить за безопасностью этого разгильдяя, и никто никогда не скажет мне даже просто доброго слова! А ведь мне так мало надо: немного любви и тепла!

– Демоны раздора не питаются любовью и теплом, – сказала Фемида с усмешкой. – Они питаются агрессией, ненавистью, завистью и злобой. Ничего не забыла?

– Ах, опять эти ужасные стереотипы! – Теофраст воздел ручонки кверху и повесил хобот. – Когда же уже люди перестанут видеть в нас одно лишь дурное!

– Ну, хватит этого нытья, – Фемида подняла ладонь. – Тем более, что у тебя теперь и часть твоих прежних способностей разблокирована. Еще освоишься с ними. Между прочим, это я походатайствовала.

– Ого, а вот за это спасибо, – Теофраст потер ручонки. – Эх, давненько я не брал в руки… ничего… ну, да сейчас мы развернемся… сейчас ты увидишь, что такое на самом деле Теофраст Иригудамоколотомимир Ракшаспопель Ультомомитик во всей его былой силе и славе!

– Только часть способностей, – напомнила Фемида с улыбкой.

– Ну, ничего, ничего, хоть часть…

– Я хотел спросить кое-что, – сказал я. – Мне нужно знать, сколько еще таких же избранных находится в том мире прямо сейчас. Если бы мы действовали сообща…

– Если бы вы действовали сообща, вас было бы проще прихлопнуть всех разом, – отрезала Фемида. – Особенно если хотя бы один перебежать в другой окоп. А это, как ты видишь, случается. В общем, не нужно искать помощи. У тебя и так неплохо получается.

– Спасибо, конечно, что ты так в меня веришь. Но что если кому-то из них нужна помощь?

– Я не делаю своим паладином кого попало, – ответила она строго и сделала такую раздраженную гримасу, что, казалось, еще миг, и она закатит глаза и проговорит: «Ой, всё!».

– Тогда, быть может, будут какие-то пожелания?

– Еще раз скажу: ты всё делаешь правильно. Пока. Более того, ты так себя поставил, что поневоле теперь будешь и дальше действовать во благо мне. Теперь от тебя все этого ждут: враги и друзья.

– Будет действовать, если только шею не сломает, – пробурчал Теофраст.

– А ты на что? Ты же у нас великий демон раздора, создание бездны? Ну, так и послужи хорошенько своему господину.

– Ну, вот, о чем я говорил? – вздохнул Теофраст и издал хоботом трубный звук. – Всё на мне!

– А меч? – спросил я. – Может быть, и о нем я чего-то не знаю?

– Может быть, и не знаешь, – Фемида лукаво сощурилась. – Но если ты чего-то пока не знаешь, значит, так надо.

У меня даже горло перехватило от возмущения – до того мне надоели все эти загадки. Но едва я хотел ей что-то на это возразить, как где-то за пределами моего поля зрения заиграла бодрая мелодия. Очень знакомая. И ничего приятного не предвещающая.

А мгновение спустя я уже сидел на кровати, сжимая в ладони разрывающийся телефон.

Глава первая. Куча дел

– Привет! – раздался в трубке виноватый голос моего старшего партнера и ответственного за кадры. – Я тут сейчас уже в офис еду. Там Аня напортачила с договором, но это нестрашно, я сейчас переделаю и отправим клиенту.

Надо сказать, что офис нам теперь, конечно, пришлось снять побольше: в центре города, в большом стеклянном бизнес-центре с блэкджеком и ресепшеонисткой. Я же, на правах руководителя установил, что приезжаю я туда только по мере надобности, а в остальное время доступен удаленно из моего старого-доброго офиса, расположенного прямо под моей квартирой.

Но то, что я доступен удаленно, не означало, конечно, что звонить мне можно в любое время дня и ночи! Хотя на Кирилла это не распространялось. Он мог меня и среди ночи поднять, но никогда не злоупотреблял этим. Сейчас вот позвонил, потому что про судьбу этого договора я же сам просил его меня извещать.

– Кирилл, ну, сколько раз я тебе говорил, подбирай сотрудниц не только по размеру груди! Нам же потом работать!

– Да как ты… – даже по телефону я почувствовал, как Кирилл краснеет. – С чего ты взял, что я так подбираю…

– С того, – ответил я. – А то я не вижу, что у нас полофиса уже таких. Прям хоть новый сезон «Спасателей Малибу» снимай с ними в ролях!

– Новый сезон чего?

– Да ладно, неважно. Хорошо хоть вторая половина умеет работать. Ты скажи лучше, что у нас сегодня? Мое присутствие где-нибудь в суде необходимо?

– В суде… нет. Сегодня только одно заседание, но там ничего страшного не предвидится. Судья уже знает, что с Добровольским шутки плохи, и вряд ли будет жестить. Вероника сама сходит, без тебя. Вот только…

– Что еще?

– Было бы неплохо, чтобы ты сегодня заехал в офис. Народ подтягивается, когда тебя видит. Да и Юля, кажется, хотела с тобой о чем-то поговорить.

Юля? Поговорить? Это интересно, и вдвойне интересно, что передать это она решила через Кирилла. В последнее время наши отношения с моим директором по информационным технологиям (а проще говоря – штатным хакером) можно было описать фразой «дружба с привилегиями». И ее до недавнего времени как будто все устраивало.

Но в последнее время что-то разладилось, а на меня как назло навалилось столько работы, что на выяснение отношений совершенно не было ни времени, ни сил. Ну, вот она и сама, стало быть, решила поговорить. Что ж, время расставить точки над «i» и над прочими буквами алфавита.

С тех пор, как я выиграл дело против Темникова прошел уже почти год. На дворе снова стояло лето, и это лето стало едва ли не самым жарким в моей жизни. Нет, вовсе не из-за обилия красоток в новом офисе, а из-за того, какое количество работы на меня свалилось.

Компания «Добровольский, Грушин и партнеры» быстро стала легендарной. Слишком быстро, чтобы мы могли приспособиться к этому. Еще не успели мы отпраздновать свой успех, как со всех сторон на нас посыпались заказы, один другого заманчивее.

От некоторых приходилось отказываться. Люди, прознавшие, что юрист Добровольский творит чудеса, планировали использовать эту его способность… скажем так, в не вполне законных целях. Да чего уж там – просто планировали выиграть с моей помощью откровенно липовые дела и прикарманить чужие деньги.

Таким я всегда очень вежливо отказывал. Под разными предлогами. Я никогда не говорил прямо, что не лезу в криминал и чту букву закона. Эти люди, пожалуй, меня бы просто не поняли: решили бы, что я набиваю себе цену или недостаточно им доверяю.

В итоге про меня пошли слухи, что я странноватый, чуть ли не сумасшедший гений, который может помочь в совершенно безвыходной ситуации, а может послать нахрен без объяснения причин. И мне эта репутация нравилась.

Я даже обстановку в своем кабинете завел соответствующую. Повесил на стены несколько плакатов с местными рок-звездами, электрогитару и плакат о вреде случайных половых связей. На стол поставил бюст древнегреческого мыслителя, а рядом с ним кинул джойстик от игровой консоли. В книжный шкаф рядом с томами собрания законодательства и комментариев к нему напихал комиксов и учебников по квантовой механике.

В общем, те, кто приходил ко мне на аудиенцию, видели именно то, что ожидали – кабинет эксцентричного, немного инфантильного вундеркинда. Все-таки, Яро было восемнадцать, и мне нужно было соответствовать.

Впрочем, непосредственно к себе я теперь приглашал не каждого клиента. С рядовыми разбиралась моя команда, которая разрослась уже до тридцати человек.

Насчет красоток с большой грудью – это я, конечно, просто подкалывал Кирилла. На самом-то деле он отбирал людей тщательно, и главным критерием была честность и горящие глаза. Так уж само собой вышло, что чаще всего этот критерий встречался у девушек, и нередко они при этом были еще и собой ничего.

Но романов на рабочем месте я себе не позволял, хотя прекрасно видел, что некоторые из сотрудниц явно не против, а пара-тройка вообще обеими руками «за». И дело не только в Юле, с которой сталось бы одним щелчком пальцев уничтожить всю инфраструктуру компании. В конце концов, мы с ней были друг другу никто, и на мои намеки на то, что можно было бы перейти на другой уровень отношений, она неизменно отвечала со своим фирменным смешком, что для наследницы рода Волконских я недостаточно благороден.

Нет, главная причина была в том, что я еще по своей первой жизни в родном мире (а там бывало всякое) знал: стоит только начать, как нормальная работа в компании встанет, и начнется одна сплошная «Санта-Барбара» на много сезонов. А я в этот мир явился для того, чтобы работать, а не вот это вот всё. И я работал. Упорно и с огоньком.

Теперь же я вознамерился взять первый в своей здешней жизни отпуск. Новый мир вообще манил меня к тому, чтобы хорошенько попутешествовать, я же – так уж вышло – за год так и не выехал за пределы Свято-Дмитрова.

Здешняя физическая карта почти полностью повторяла ту, к которой я привык в родном мире. Чего не скажешь о карте политической: границы проходили в непривычных местах, и на карте можно было найти множество неизвестных стран, а известных – наоборот, не найти. Так, на месте привычной мне Франции здесь имелись независимые Бургундия, Аквитания и Прованс, а Индия все еще принадлежала Британской империи и немножко Португальской.

Я уже присмотрел себе курорт в государстве со смешным названием Тямпа, которое находилось на месте привычного мне Вьетнама и считалось местной курортной Меккой. Если верить рекламе, меня здесь ждали роскошные отели, чистые пляжи, древние храмы и экзотические блюда – в общем, все, что я любил еще в прошлой жизни. Все было, в принципе, готово, вот только купить билет я все никак не мог: то важный суд, то встреча с чиновником из Росмагнадзора, то конференция. Собирался сегодня плюнуть и взять на удобную дату, но вот теперь, значит, Юля… не поехать ли нам вместе?

Примерно такие мысли роились у меня в голове, пока я вел машину по запруженной уже в этот час улице Свято-Дмитрова. Город этот мне, пожалуй, не нравился. Было в нем что-то мрачное и совершенно нерусское. Это ощущение гнездилось в массивных зданиях со шпилями, заполонивших центр, перестроенный во времена позапрошлого императора Василия VI и превратившийся во что-то готическое и недоброе.

Иногда мне хотелось протянуть между этими шпилями растяжку с котятами или хотя бы разукрасить их в яркие кислотные цвета. Что ж, возможно я как раз для того в этот мир и явился.

***

– Ярослав, как хорошо, что вы пришли!

Обожаю, когда меня встречают этим вопросом. По имени-отчеству меня в офисе обычно не называл никто. Некоторые сперва пытались, но я быстро отучил. Так что «Ярослав» - это был наиболее уважительный вариант. Можно было и «Яро», но это больше для друзей.

– Что такое? – я приветливо улыбнулся младшему юристу Роме и выглядывавшей из-за его плеча помощнице Стеше. Они были похожи на брата и сестру: темноволосые, бледные и слегка неуверенные в себе.

Этих двоих я принял в компанию лично, хотя Кирилл сомневался. Закончили они Катериногорский университет, то есть приехали в Свято-Дмитров из глубокой провинции. Насчет качества тамошнего обучения Кирилл имел предубеждение. Хотя сам он, если вдуматься, закончил Училище, в котором почти ничему не учили.

– Мы тут не знаем уже, как жалобу в Росмагнадзор правильно оформить, – проговорила Стеша смущенно. – На сайте выложен образец бланка. Я его распечатала, подала – не принимают. Говорят, правильная форма утверждена приказом номер четыреста семь. Я распечатала форму из приказа, подала по ней – не принимают. Говорят – в свободной форме надо. А это, дескать, несвободная форма. Я просто напечатала без всякого бланка, так они теперь говорят.

Я вздохнул. Это был обычный подход, если жалобу никто принимать не хочет.

– Ребят, просто скажите им, когда будете подавать жалобу в следующий раз – на любом бланке – что в следующий раз я приеду подавать ее лично. Обычно это действует безотказно.

Рома кивнул, а Стеша несмело улыбнулась. Я в ответ помахал им рукой и направился по коридору дальше.

Действительно, во многих учреждениях Свято-Дмитрова уже знали, что бывает, если Ярослав Добровольский является подавать документы лично, а ему отказывают. Даже те, кто не слышал про суд над Темниковым, знали про мои последующие похождения, в результате которых несколько чиновников из разных ведомств разъехались кто в тюрьму, кто – в сумасшедший дом. Трое сбежали за границу, четверо развелись в женами или поссорились с любовницами (с одним бедолагой то и другое случилось разом), а одного даже едва достали из петли. В общем, в городе уже были в курсе, что не брать у меня документы без законных оснований – плохая идея. А законных оснований я им для этого не оставлял: юрист я или кто?

Следующим навстречу мне попался Кирилл. Надо сказать, за прошедший год он изменился почти до неузнаваемости. Из неуверенного в себе очкарика, которого однокурсники по училищу не считали за человека, он превратился в настоящего руководителя, и, по правде сказать, именно на нем в компании всё держалось.

– Привет! – он на бегу протянул мне руку. – Прости, поболтать некогда, сейчас в переговорку клиент явится. По делу Трубецких. Сейчас еще один договор будем подписывать. На три тысячи!

– Благословляю! – ответил я, и Кирилл пробежал мимо. В таком режиме он и работал в последнее время, и по-честному, ему, наверное, отпуск был еще нужнее, чем мне. Надо будет его тоже отправить, когда я вернусь. Только придется сделать это принудительно, а то в нем проснулся трудоголик и никак не уснет.

– Ярослав… Петрович… вы не могли бы? – раздался у меня за спиной мелодичный женский голос. Стажерка Вероника, как раз девушка таких достоинств, в пристрастии к которым я обвинял Кирилла, еще не выучила здешние правила, так как работала всего вторую неделю. Когда я повернулся к ней, она поправила очки и растерянно улыбнулась, сложив ладони в замок. Белая блузка, черные брюки, ненавязчивый макияж. Настоящая примерная отличница.

Между прочим, выпускница единственного бюджетного места Училища правоведения. Можно сказать, Кирилл в юбке, сливки со сливок здешней юриспруденции. А смотрит на меня так, словно я только что превратил воду в кулере в вино, а сейчас иду исцелять прокаженных. Всякий раз, когда я замечал такие взгляды подчиненных, то старался отвешивать себе ментальный подзатыльник. Помни, дубина, что все это восхищение относится не только к тебе самому, а главным образом – к мечу в твоих руках. И к тому, что тебе еще предстоит совершить с его помощью. Забудешь об этом – превратишься в Василия Темникова, а то еще и во что похуже.

– Просто Ярослав, – ответил я, легонько погрозив пальцем. – Внимательно слушаю.

– Мы тут просто с Даниилом немного поспорили, как одно место в договоре лучше прописать, – начала она. – Я хотела спросить у Веры, старшего юриста, но у нее сейчас нет времени. Кирилл… Сергеевич… вот тоже сейчас занят… я хотела показать кому-нибудь свой вариант, потому что я нашла практику, согласно которой этот вариант лучше защищает права нашего клиента, но Даниил говорит, что в случае суда…

– Так, ладно, давайте я просто посмотрю…

Мы зашли в кабинет, который она занимала вместе с несколькими другими младшими юристами, никого из которых, впрочем, сейчас на месте еще не было – я явился чуть раньше начала рабочего дня. Я подошел к компьютеру Вероники, возле которого стояла смешная фигурка единорога с радужной гривой, и стал читать договор с монитора. Честно сказать, в тонкостях местного законодательства, а тем более – судебной практики, я разбирался все еще хуже Кирилла, а может быть даже и хуже самой Вероники. Так что сказать навскидку, действительно ли ее вариант лучше, я не мог, хотя интуитивно чувствовал, что придумала она круто. Но от размышлений о том, как бы получше сформулировать свой ответ, меня отвлек Теофраст, нервно подергавший за алую нить.

– Да ты посмотри, как она на тебя уставилась! – проговорил демон, потирая ручонки. – Смотри, она же сейчас из штанов выпрыгнет! Я бы на твоем месте времени даром не терял!

Надо сказать, бес был совершенно прав, потому что оглянувшись на Веронику, чтобы что-то ей уже наконец сказать, я обнаружил, что она нервно теребит пальцами самоклеящуюся бумажку и прикусывает нижнюю губу.

– Ты и на своем месте неплохо справляешься, – ответил я Теофрасту. – Спрячь уже свой хобот подальше, чтобы он так не торчал!

Теофраст сперва в самом деле схватился за хобот, пытаясь определить, что же с ним не так, и только потом понял смысл шутки.

– Да будет тебе известно, – произнес он обиженным тоном, – что я не получаю удовольствия от наблюдения за людскими соитиями. Ну, по крайней мере, такого, на которое ты намекаешь. Я эфирное создание, демон хаоса, и поэтому…

– И поэтому удовольствие ты получаешь от созерцания скандалов. Спасибо, я в курсе. Я же настроен их в своей компании не устраивать – вот чего еще не хватало.

– Ты ужасно скучный человек, – вздохнул Теофраст. – Хуже было только когда я пытался совращать одного монаха в средневековом мире. Каждый раз, стоило мне показать ему какой-нибудь волнующий образ, как он принимался обливать себя холодной водой. Чуть не умер от воспаления легких в итоге. А мне что за радость? Я-то хотел его с настоятелем поссорить. У настоятеля, видишь ли, была любовница, он побойчее был. Так я хотел, чтобы мой монах ее тоже возжелал, и тогда бы…

Я не сразу сообразил, что перепалка с бесом заставила меня на несколько секунд застыть, и со стороны это выглядело так, как будто застыл я, пялясь в ее декольте. Она, впрочем, кажется, не возражала.

Я уже хотел как-то остроумно вывернуться из неловкой ситуации, как вдруг дверь кабинета отворилась, и на пороге появилась Юля. Судя по выражению ее лица, она мгновенно оценила мизансцену.

– А я тебя… в смысле, вас тут ищу, Ярослав Петрович, – проговорила она, сочетая вежливость и сарказм.

– Да, что такое? – проговорил я, делая вид, что мы с Викторией просто обсуждали рабочий вопрос. Тем более, что, черт возьми, так оно и есть!

– Дело, – ответила она. – Дело на миллион рублей.

– Ого, – сказал я. – Ты проворачиваешь дела гораздо дороже тех, которыми занят Кирилл.

– Я все еще графиня, – ответила Юля, прищурившись. – Мне заниматься мелкими делами по роду не положено.

Глава вторая. Дела семейные

– Слушай, если ты вдруг подумала… – начал я, когда мы шли по офисному коридору.

– Перестань, – она сделала небрежно-аристократичный жест рукой. – Перестань вести себя, как неверный муж. А то я в самом деле что-нибудь вдруг подумаю.

– Ну, ладно. Так что за дело на миллион?

– Дело вот какое. Мне сегодня позвонила моя подруга… знаешь, у меня вообще-то не очень много подруг осталось после… всего. Хотя сейчас их стало несколько больше, некоторые вот вспомнили о моем существовании, когда мне часть имущества вернули. Но Настя – она как раз была со мной всегда, все это время.

– Очень благородно, – я кивнул.

– Нет, дело не в благородстве. Точнее, не только в нем. Она сама такая же… в каком-то смысле. Когда ты ее увидишь, ты сам поймешь. Она меня очень поддерживала, когда мне казалось, что жизнь кончена. И я ей очень благодарна. Так что можешь считать, что это моя личная просьба – помоги ей.

– Конечно, – я кивнул. – А в чем помочь-то?

– Да это мелочь, в общем-то. Нужно, чтобы с наследством ее не обманули. Отец у нее умер. Впрочем, давай она сама тебе всё расскажет.

Настя оказалась бледной девушкой невысокого роста со стрижкой каре и тонким, почти детским голосом. В ней с первого взгляда виделось что-то хрупкое. Трудно было даже представить, что у нее могут быть какие-то проблемы по юридической части, так как нарушить ее права было столь же немыслимо, как отнять конфету у ребенка. Впрочем, я жил в юридическом мире уже не первую жизнь, и оттого хорошо знал, с какой легкостью иной раз у детей отбирают не то что конфетку, а все средства к существованию.

Я поприветствовал ее, и мы уселись за стол в переговорке, чрезмерно широкий и длинный для такой небольшой компании. Она сидел, сложив руки перед собой, словно школьница на уроке.

– Так в чем, собственно, дело? – спросил я, повертев в руках ручку.

– Наследство, – проговорила она. – Вы же слышали, должно быть? Про Константина Сурова.

Я кивнул. Действительно, было бы странно, если бы я не слышал. Константин Суров, помимо всего прочего был одним из главных конкурентов моего батюшки, Петра Добровольского. Это был успешный медиамагнат, владелец двух телеканалов, пяти газет, социальной сети и огромного концертного зала на окраине Свято-Дмитрова.

О том, что на днях он умер, я тоже слышал, это была новость дня. Причем, умер он как-то странно. Я давно привык к тому, что у здешних аристократов все не как у людей – и умереть они тоже по-человечески не могут. По всему выходило, что знатного аристократа развоплотило во время какого-то магического эксперимента, да так мощно, что мало что осталось, чтобы похоронить.

– А вы его дочь, да? – спросил я.

Она в ответ неуверенно кивнула.

– Да, но… внебрачная… сами понимаете…

Я, конечно, понимал. В этом мире вопрос законности и незаконности детей стоял очень остро. Главное наследство – это демоны. А они признают только того, кто был рядом с их хозяином постоянно. Им плевать на тесты ДНК, им подавай такого хозяина, к которому прежний был привязан, или хотя бы того, кому он их завещал.