Политика-Малитика

Если хочешь выиграть депутатскую гонку – нужно отдаться ей полностью. Не бывать в округе наездами, как саквояжник, а жить в нём постоянно. Кампания будет растянута на весь летний период, но кандидаты в равных условиях. Восьмого сентября решится судьба всех выдвиженцев, но не все знают, что это день Куликовской битвы. А я вижу в этом доброе предзнаменование.

«Пора, Александр Николаевич, начинай-ка впахивать. Уходи в отпуск и приезжай в округ. Надо жить рядом с избирателем, если хочешь стать для него своим. Ходить с ним по одним улицам, ездить по тем же разбитым дорогам, покупать подгнившие помидоры в одних с ним магазинах. И обязательно со всеми здороваться».

Последнее я давно взял за правило. Как только видел чуть задержавшийся на мне взгляд, понимал – человек узнал меня, либо где-то видел и силится припомнить.

– Здравствуйте! – громко и с улыбкой говорил я.

– Здравствуйте, – не так громко и чуть удивленно отвечал избиратель.

– Сегодня депутат со мной поздоровался, – рассказывал он потом про это «происшествие» соседям, – Знает меня откуда-то, ишь ты!

Во всех без исключения выборах побеждает тот, кто больше этого хочет. Но не так как моя жена жаждет знать итальянский язык, – ничего не делать, а утром, открыв глаза во Флоренции на чистом тосканском наречии заказать Просекко в номер. Или проснуться депутатшей и лучше сразу Европарламента. Желание пройти весь процесс должно возбуждать чресла. Нужно входить в бешеный азарт от этой гонки, страстно хотеть выигрывать баталию за баталией, поселок за поселком, дом за домом. Радостно искать средства на кампанию и увеличивать число своих сторонников каждый день – без выходных и перекуров, а иногда и без перерывов на сон или обед. Хотеть результата – это не искусство. Хотеть борьбы – рутинной, кропотливой, выжимающей из тебя и пот, и кровь, и нервы, «любить мир, как средство к новым войнам» – вот это искусство!

***

Я с тоской рассматривал список конкурентов. Директор местного гидролизного завода Анатоль Фурзик, тоже член правящей партии, уже начал кампанию и собирал подписи. Лидер местного отделения справедливой партии, перешедший с армянского коньяка на водку, корреспондент Сергей Горбуньков вовсю разыгрывал протестную карту. Он пять лет не мог простить мне баллотировки от его родной Онеги и всерьёз планировал матч-реванш. Жирик Рудольф Мётов мочил, как он выражался, заезжих гастролеров и провозглашал, что голосовать надо только за своих. Вторил ему и коммунист Вася Гребнев, и патриот Федя Гребнев и еще двое невесть откуда взявшихся кандидатов.

А с чем мне идти к избирателю? Что я сделал на благо «родной» Онеги за эти пять лет? Ничего… Nihil… Пустота… А пустота, как известно, никогда не бывает пустой и потенциально содержит в себе все возможности! Если, к примеру, выявить взаимозависимое происхождение поступающих в район бюджетных средств и моего мандата, то открываются интересные перспективы в области омрачения умов. И я занялся идеологической проработкой кампании во благо всех живых существ.

Нынешние выборы, в отличие от прошлых, имеют оборонительный характер. Общее число конкурентов – семь человек всех мастей, возрастов и партийных окрасов. Было ясно, что они постараются как можно сильнее лягнуть меня. Пинков должно ожидать со всех сторон. В этих выборах в роли обороняющегося выступал лишь я, и от глубины противотанковых рвов зависела судьба моего мандата. Но в этом есть и плюс – такая кампания будет только у меня, значит и ходы мои будут уникальны и непонятны конкурентам.

Необходимо показать народу, что последние пять лет я провёл не зря, а закладывал фундамент нашего дивного общего будущего из жаропрочного кирпича. Плюсы, много плюсов. Таак… Я начал загибать пальцы. Мои умопомрачительные деловые качества: глубоко разобрался в проблемах, знаю, как их решить, наметил план, почти приступил к реализации, деньги на подходе, нужные люди дали слово сотрудничать. Неплохо, неплохо. Дебелое будущее проявится буквально на следующей неделе после моего переизбрания – вот что нужно вложить в уши и умы избирателя.

Отчета о проделанной работе не избежать. Но чем его наполнить? Говорить только о том, что сделано персонально мной – скудно, Александр Николаевич, слишком скудно. Надо говорить обо всем что за это время сделано в районе! Будет ли это правдой? А какая разница? Правда – хорошо, а значок с триколором на пиджачке лучше!

В последнее время по федеральной программе переселения из ветхого жилья построено несколько домов. В ближайшие годы построят еще больше. Деньги шли в районный бюджет из федерального, но сначала – в областной и только потом спускались до адресата. А кто принимал областной бюджет? Депутаты заксобрания! А кто я? Один из них! Живот свой положивший, чтобы эти деньги дошли до моих «земляков», а те смогли переехать в новые квартиры.

Я уже давно не стеснялся называть онежан земляками. В начале они охали от такой наглости, но потом привыкли и многие стали считать меня коренным онежанином и даже рассказывали друг другу из какой деревни мой раскулаченный дед и тому подобные байки.

Фортуна всегда была мне подругой. Вновь я в этом убедился, когда сразу после избрания в 2008 году один за другим стали доходить до завершения онежские долгострои. Словно боги градостроительства собрались на небесный совет и одобрили вручение мандата именно мне. Сначала мост через бурливую речушку Агму, каждую весну превращавшую окрестность в широкое море, неспешно возводившийся уже семнадцать лет, вдруг взял и достроился сам собою в течении полугода. Затем уродливая махина физкультурно-оздоровительного комплекса в заводском районе, над которой восемь лет бились гастарбайтеры, оглашая округу узбекскими матами. И наконец – огромный жилой дом, пятнадцать лет с укором взиравший пустыми глазницами окон на соседнее здание пенсионного фонда. Мизерная доля моего труда в запуске этих объектов компенсировалась мыслью, что задача депутата – не строить своими руками, а быть катализатором реакции. Организовать, вдохновить процесс, заставить работать исполнительную власть и тем самым реализовать свои лоббистские возможности. Главное в это искренне поверить самому.

– Я работаю в тесной связке с правительством, контролирую, дело движется, результаты налицо!

Вменять что-то себе единолично не было надобности, к тому же журналист-расследователь, кем вдруг ощутил себя Горбуньков то и дело старался подловить, не гнушаясь самых грязных методов добычи информации. Однажды, когда я затирал, что был на громком судебном разбирательстве по делу о незаконном строительстве мини-рынка на казённой земле, он раздобыл документы, свидетельствующие, что в это время я осматривал развалины Кносского дворца, находясь в служебной командировке по обмену опытом с профсоюзами острова Крит.

В голове избирателя должно закрепиться, что я – не исполнитель, я – лоббист, вышибающий деньги из тощего регионального бюджета. И делаю это неплохо. Исполнители – правительство региона и муниципалы. Недочеты и недоделки всегда можно спихнуть на них.

Фиксация сделанного потребовала больших усилий.

Пришлось по крупицам вычленять из бюджетов все, что за эти годы «ушло» в Онегу. К радости моей, дел, свершенных на благо онежан за пять лет, оказалось на удивление в избытке. Мне было что предъявить избирателю! И я пустился во все тяжкие. Повышаются зарплаты по майским указам президента учителям и врачам. Кто это сделал? Савкин! Перекрыли крышу в сельском клубе. Кто выбил деньги на это? Правильно, Савкин! Поступило новое оборудование в местный «Водоканал». Кто пролоббировал? Савкин! Прошла весна, настало лето? Спасибо Савкину за это! Если девушка красива и в постели горяча, это верная заслуга Александра Николаича!

И чем больше закручивалась кампания, тем сильнее нагнеталась истерия – кому же именно надо кланяться в ноги с благодарностями за сегодняшнюю счастливую жизнь. Глава района Светлана Логинова, местные депутаты и директора предприятий без незримого, но заботливого и мудрого руководства со стороны областного депутата были связаны бессилием по рукам и ногам.

Вместе с истерией стремительно рос рейтинг. Но и антирейтинг тоже рос. Злопыхатели, пытаясь поддеть моих сторонников, интересовались, не Савкин ли снял «Игру Престолов»?

– Когда избиратели начнут друг другу рассказывать, что Савкин не только снял, но и сценарий написал, тогда мы будем считать, что наши усилия достигли цели. А пока явно недорабатываем.

За несколько месяцев до выборов я приехал на постоянное место жительства в Онегу, городок с населением в 25 тысяч жителей в двухстах километрах от Архангельска. Приехал, чтобы не уезжать до самого дня голосования. И распаковал свой «саквояж». Следовало сделать это намного раньше, но сожаления о прошлом в сферу моих интересов не входили никогда. Наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи! Именно так вдохновлял коллег на подвиги один из генсеков КПСС.

Жена предпочла остаться в Архангельске под предлогом посещения курсов астрологии, где намеревалась вычислить не закатится ли моя политическая звезда в ближайшее время. Звонила, впрочем, часто:

– Савкин, я с тобой еще поживу. У нас оказывается кармическая связь, близнецовые пламена!

– Кармическая? Я думал коммерческая!

– Всё шутишь да? Учти в сентябре ретроградный Сатурн.

– Да пофиг мне какой там Сатурн, и где Марс будет, хоть в сникерсе! Работаю! Жопа в мыле! Мне кажется, похудел даже, скулы видны!

– Главное, чтоб политический вес не уменьшился, – глубокомысленно изрекала она и отключалась.

А я, находясь постоянно в округе, мог наслаждаться общением с любовницей.

– Зачем ты тогда пошла в редакцию «Советской Онеги»? – допытывался я, до конца не веря, что во вселенной бывают такие дикие случайности. Если бы я встретил жену, то не сомневался, что она меня выслеживала, сидела днями не шелохнувшись, как снайпер в засаде и явилась моему взору минута в минуту, но эта… Нет, она скорее удавится от гордости, чем пойдёт на такое.

– Объявление хотела дать, да?

– Да, хотела купить доильный аппарат по сходной цене, можно не новый, можно после ремонта, – невозмутимо отвечала она.

– Может, поздравить кого думала через газету? – я не унимался.

– Кого? Коллектив рыболовецкого колхоза с со 137-летием вождя?

– Ты представляешь волшебство какого порядка случилось в тот день?

– Однажды, ещё в юности я мечтала попробовать красную икру. В 90-е, ты помнишь, она была символом жизни богатой и раскрепощённой, её могли себе позволить только нувориши, а не родители, которые выменивали талоны на водку у соседей. Подхожу я вечером к своему подъезду в пятиэтажке, была зима, поскальзываюсь и падаю, растянувшись прямо у дверей. Лежу и вижу, на уровне моих глаз, прямо в снегу валяется банка, зелёная, а на ней красными буквами написано «Лососёвая икра. Зернистая», а вокруг тишина, никого на улице, только снежок искриться, мелкими такими искорками. Вот ты, наверное, думаешь, что я всё вру, да? Но это правда была она, настоящая банка с красной икрой, новая, закрытая, с хорошим сроком годности. Я её неделю под подушкой прятала, пытаясь логикой постигнуть иррациональность. Вот это – настоящее волшебство и вообще, самое большое чудо в моей жизни, персональный трансцендентный опыт, общение с сакральным по выделенной линии. А в Онеге я тебя где угодно встретить могла, я ведь живу тут.

Но я продолжал считать нашу встречу росписью богов в блокноте моей судьбы, Мы уже несколько лет вновь были вместе, наслаждались красной икрой и любовью, не зачинающей потомков.

Обладать властью – центральный вопрос политики. Обладать властью над лучшей в мире женщиной – центральный вопрос жизни. Кто бы стал суетиться, даже ради высоких идеалов, если бы с планеты Земля исчезли вдруг все дамы? В первые три часа мужики забыли бы, что значит «созидать», «творить», и прочее саморазвитие, легли на диван и залипли в телефоны, а потом с голоду быстренько поубивали друг друга. Тех, кто в это время постигал божественное, съели бы первую очередь, и дело тут не в инстинкте, а в красоте. Без женщины красота мужчине недоступна, как бы он ни пыжился. Предельно отдаваться борьбе, предельно хотеть победу и предельно хотеть женщину. В такие времена жизнь не совсем бессмысленна и бессмертие почти осязаемо. И не покупать ковры.