Дорога к храму

Бесовская шутка

Было время, когда в силу обстоятельств мне пришлось много работать руками, причем, совсем не по специальности. Не однажды я терял работу, что влекло за собой потерю средств к существованию, но старался не отчаиваться и не сидеть без дела. Острая необходимость зарабатывать деньги и содержать семью сильно к этому побуждали. У меня неплохо получалось чинить машины, а потому частенько «пропадал» в гараже, возвращаясь домой уже под ночь.

Ремонт автомобилей дело грязное, в буквальном смысле, потому как машина по дорогам ходит в любую погоду: и в снег, и в дождь, – и тому, кто особенно работает «по низу», достается изрядно. Вот и приходилось переодеваться дважды в день: утром «в грязное», а вечером перед уходом домой – «в чистое». Как-то мне подогнали очередную потрепанную «нашими» дорогами и временем «лошадку» и дел, помню, с ней было довольно много. Сняв с себя чистую одежду и натянув спецовку, я углубился в ремонт. Когда пришло время отправляться домой, как обычно, помыл руки и пошел к вешалке переодеваться. Но, что это?! На вешалке я не увидел своей куртки, в которой пришел утром. «Наверное, бросил в салон», – решил я, но внимательно его осмотрев, своей вещи там не нашел. Стал восстанавливать в памяти события текущего дня, стараясь вспомнить: не заходил ли сюда кто-либо из знакомых, который мог бы надо мной так нелепо подшутить. Но вспоминать особо было нечего, так как в течение дня в гараж кроме меня вообще никто не заходил. На дворе была поздняя осень, где-то, ноябрь, и двери для сохранения тепла были все время закрыты. Жуткое недоумение обуяло меня: «Что еще за дела?! Такого не может быть! Не пришел же я раздетым, в самом деле. Тогда – где куртка?» Снова и снова обыскивал и осматривал все полки и углы гаража, при этом понимая, что куртка, все-же, не иголка и если она здесь, ее просто нельзя не увидеть. Помню с каким чувством злости и раздражения бегал я по гаражу, пытаясь отыскать пропажу. Когда оно, наконец, стало утихать, на меня напал чуть ли не истерический смех. Я ощущал гнев и собственное бессилие одновременно…. Сейчас уже точно не припомню, сколько времени продолжались эти мои бесплодные поиски, только, в конце концов, мне удалось все-же как-то взять себя в руки. Я неожиданно вспомнил, как выполняют предполетную подготовку экипажи самолетов, которую довелось подсмотреть в каком-то фильме. При этом командир или, может, бортинженер по специальному списку опрашивает других членов экипажа, и они подтверждают включение и готовность к работе той или иной системы самолета. Мне показалась, что данная методика идеально подходит к моей ситуации, и я решил на практике испробовать ее. Медленно, стараясь ничего не пропустить, начав от ворот, и двигаясь по часовой стрелке, я обходил гараж, при этом произносился вслух примерно следующий диалог с самим собой:

– На полке слева есть? – Нет.

– Под полкой слева есть? – Нет.

– На полу справа от двери есть? – Нет.

– На диване есть? – Нет…

И так было, пока я медленно не обошел и не исследовал каждую пядь гаража, замкнув круг у ворот, откуда и стартовал. Покончив с этим, и получив отрицательный результат, мне сделалось до удивления хорошо. Я понял, что искать уже больше ничего не надо и решил смириться с ситуацией. Натянув на себя грязную, пахнувшую бензином и маслом куртку, в которой проработал весь день и, закрыв гараж, по темноте дворами-дворами, чтобы никого ненароком не встретить из знакомых, скоренько двинулся домой…

Когда жена открыла мне дверь, то на время потеряла дар речи, спросила только:

– Что с тобой произошло?

– Да, вот, куртку потерял, – ответил я, не вдаваясь в излишние подробности. Понюхав меня для верности (хотя, вообще-то, в гараже я не выпиваю!), покачала головой:

– Ладно, завтра пойдем новую купим.

Остаток вечера прошел без приключений.

Утром, надев что-то из запасной одежды своего гардероба, как обычно отправился на работу. Было такое ощущение, словно меня по голове чем-то стукнули, когда, открыв гараж, я увидел на вешалке на самом видном месте висящую, как ни в чем не бывало, свою пропавшую куртку!

Раз двадцать проходил я мимо этого места, в том числе и с «опросником», и могу здраво заявить: куртки там не было.

Вот такая бесовская шутка!

Сейчас, по прошествии многих лет, став уже священником, мне открылась причина этого происшествия.

В то время я был совершенно далек от «духовной темы», и абсолютно не знал законов, по которым дух управляет материей, да и вообще, – весь мир устроен. В силу подобного неведения очень часто, как и в моем случае, столкнувшись с чем-то подобным, люди начинают всерьез верить в «домовых», «барабашек» и прочую подобную «нечисть». И особой ошибки здесь нет, поскольку все эти «товарищи» действительно реально существуют и могут вытворять очень даже «веселые вещи». По началу, как и со мной, – довольно безобидные, но со временем, если человек не обратит на это серьезное внимание, то неизбежно приведут его к большей беде.

По какой-же причине это все-таки случилось со мной?

Я, конечно, не могу с абсолютной уверенностью утверждать, что знаю, из-за чего все это произошло, но с очень высокой степенью вероятности могу предположить следующее:

Как уже говорилось выше, мне пришлось довольно много трудиться руками, а кто зарабатывал себе «на хлеб» подобным образом, тот знает, насколько нелегким он бывает. Ремонт машины, особенно в гаражных условиях, – это далеко «не сахар!» Здесь и грязь, и холод, и поднятие тяжестей, плюс сбитые «в кровь» руки – и все это никак не способствует веселому расположению духа. Скорее, наоборот: такая работа приводит в состояние физического изнеможения и к душевному раздражению. А еще, если попадется какой-нибудь «закисший» болт, который никак «не хочет» откручиваться… и тогда уж…

Вот и полетели из уст слесаря разные нехорошие слова и выражения! И что интересно: бедному работнику часто кажется, что все эти крепкие словечки и выражения реально помогают! А потому, – все чаще в своей практике он начинает использовать их при всяком «трудном» случае. Ну, а уж потом, – и вовсе по привычке, просто «для связки слов!»

Что тут говорить!? Я и сам, грешным делом, много и часто «баловался» подобными словечками, пока не получил такое шутливое предупреждение. И надо сказать, стал как-то задумываться: «А верно ли я поступаю?» А еще нет-нет, да и кое-кто, бывало, заметит: «Что-то ты, Саня частенько поругиваться стал…»

Мне посчастливилось услышать данное предупреждение…

Тут ведь как? Если мы ругаемся скверными словами, то этим как-бы молимся дьяволу и бесам. А они, чтобы заполучить нас себе, создают видимость эффекта от этих слов, и тем самым завлекают нас к себе. А когда уже достаточно крепко уцепятся за душу, вот тут-то и появляются разные «барабашки да домовые!» Вот вам и причина. Не внешние эти «ребята», но внутренние. В человеке живут! И бесполезно тут пытаться от них избавиться переездом на новое место, – с вами вместе и переедут, и поселятся рядышком, и продолжат свое гнусное дело….

Один здесь рецепт, чтобы от них избавиться – это я уже как священник говорю: «идти в церковь и каяться в грехах».

Свеча

Андрей сидел на обочине дороги, устало опустив руки на колени. День близился к вечеру. Машина не заводилась, и он не знал, попадёт ли сегодня домой. Мимо изредка проносились грузовики, но он уже перестал обращать на них внимание; ещё днём пробовал голосовать, но водители игнорировали его призывы о помощи, проезжали мимо не останавливаясь. Подставив лицо ласковым, тёплым лучам заходящего солнца, он с грустью вспоминал сегодняшнее утро, и в сотый раз пожалел, что забыл взять с собой телефон.

Солнце уже касалось верхушек деревьев и потянуло прохладой. В нескольких метрах от дороги он ещё днём приметил небольшой ручеёк, притаившийся в траве, и решил помыть руки. Погрузив руки в прохладные струи, он вдруг услышал позади себя скрип тормозов.

«Неужели помогут?» – подумал он.

Из машины вышел священник. Был он не молод, седая борода обрамляла лицо. В лучах выглядывающего из-за леса солнца, сверкнул крест на груди:

– Чем могу помочь? – спросил батюшка, – а то я ещё днём заприметил вашу машину: возвращаюсь, а вы ещё здесь.

– На буксир бы надо, а до дома полтораста километров, кто согласится? – объяснил Андрей, выбираясь на дорогу.

Священник глянул на часы:

– Полтораста, – конечно много, а вот пяток, пожалуй, могу, – живу тут недалеко, у меня и заночуешь, а утром что-нибудь придумаем.

Андрей засуетился, думая про себя: «Правильно говорят, что мир не без добрых людей!», быстро подцепил свою машину к батюшкиному уазику, и они покатили в сторону от шоссе полевой дорогой.

В Бога Андрей никогда не верил. Он аргументировал свое неверие простым и конкретным вопросом: «Разве его кто-то видел? И сам себе же отвечал: «Никто! А, стало быть, – всё это выдумки, и – точка!» Не было для него Бога, и сомнений по этому поводу не было тоже. Все просто и конкретно:

«по-нашенски, по-рабочему!»

Еще до наступления темноты они добрались до места. Оказалось, что батюшка жил при церкви. Здесь же возле храма располагалось и его хозяйство, куда они и приехали. Отцепляя трос от уазика, батюшка обратился к женщине, спешащей куда-то с ведром картошки:

– Валентина, покорми человека с дороги, а если не вернусь к ночи, уложи его в ризнице. Чихнув пару раз облачком дыма, машина скрылась за поворотом. Для священника, как видно, рабочий день еще не был закончен. Солнце к этому времени спряталось за лесом, но его лучи достигали еще верхушки храма, отчего купол и крест словно горели огнем.

– Пойдёмте трапезничать, – пригласила Валентина Андрея, – все уже поужинали, и только мы с вами ещё в хлопотах.

Пока она накрывала на стол, он с интересом разглядывал помещение. На одной из стен, ближе к восточному углу, висели иконы. По центру этого небольшого иконостаса, возле самой большой из них горела лампада. От нее исходил мягкий, приглушенный, и какой – то умиротворяющий свет. Огонек этот, словно затмил собой все заботы и волнения уходящего дня, и на душе вдруг стало тихо и спокойно. Валентина накрыла на стол, перекрестившись начала молиться перед иконой с лампадой. Андрей слушал новые, непонятные ему слова, удивляясь своему необычному состоянию: в нём не было прежнего внутреннего протеста при упоминании Бога. Молитва, которую он слышал первый раз в жизни, не казалось ему чужой и отстраненной. И даже, более того: чудилось ему, что слова эти он знает с самого детства, хотя такого никак не могло быть. Чувства, всколыхнувшие его сердце, были необъяснимы, непонятны…

После трапезы Валентина провела его в церковь. Там под лестницей, ведущую на колокольню, располагалась личная «резиденция батюшки», где ему благословили расположиться на ночлег. В небольшой комнатке на плечиках висело облачение священника, у противоположной стены стояла скамья, на которой лежал матрас. Она развернула его, достала из шкафа подушку, одеяло и, застелив, сказала:

– Вообще-то, здесь не положено находиться посторонним, так что вы уж не трогайте, пожалуйста, ничего. Батюшка наш по доброте своей благословил вам здесь переночевать! В общем, вы располагайтесь, а я пойду, у меня ещё дела есть.

– А можно мне пройти в церковь, посмотреть? – неожиданно для себя обратился к ней Андрей.

– Пойдёмте, – кивнула ему в ответ.

Они вошли в огромное полутемное помещение. Свет от свечей и лампад вырывал из темноты лишь закопченные стены храма и не достигал его сводов, отчего казалось, что чуть выше уже открывается небо. Все для него здесь было непривычно и ново. Он переходил от одной иконы к другой, вглядывался в росписи на стенах, стараясь понять, для чего все это нужно людям. Валентина подошла к одной из икон, бережно стала обтирать подсвечник, стоявший рядом, на котором теплилась лампада и одиноко горела свеча. Андрей остановился, вслушиваясь в слова молитвы: «Ей, Господи мой, утешение мое, иже мене ради окаянной…» Он не понимал смысла, но что-то как магнитом притягивало его, и он с удивлением для себя продолжал стоять рядом, затаив дыхание, и вглядываться в лик на иконе.

Закончив молитву, Валентина хотела было отойти, но Андрей попросил её:

– А можно и мне поставить свечку?

Валентина принесла ему свечу, но предупредила:

– Осторожно, пожалуйста! Постарайтесь не потревожить вот эту свечечку, она горит уже три дня! Вы свою поставьте лучше с другой стороны подсвечника.

Андрей с недоверием покосился на неё, подумав, что его просто разыгрывают, но ничего спрашивать не стал. Он стоял, с недоумением размышляя о сказанном ему.

«Посмотрим сколько будет гореть моя свеча»

– решил он.

Через час с небольшим его свеча сгорела, он притушил тлеющий фитилёк пальцами, – он видел, как это делала Валентина, и бросил огарок в баночку, стоявшую на полу. А та свеча все горела, не уменьшаясь в размере…

Проходил час за часом, а свеча продолжала по-прежнему гореть. У него уже болели ноги, ломило спину, но он с упорством продолжал стоять у свечи, не понимая, что происходит…

Он не заметил, как лучи солнца проникли сквозь окна в храм, высветили иконы на стенах, коснулись лица Андрея, продолжавшего стоять в каком-то оцепенении. Он ничего не понимал: «Как такое может быть!?» В его сознании в одночасье рухнули все физические законы, рухнули все его представления об окружающем мире. Стукнула входная дверь, вошел батюшка и, перекрестившись, подошёл к Андрею:

– Раненько, однако, встали, – осенняя крестным знамением Андрея, сказал он, – машину вашу отремонтировали, я с вечера привёз из соседнего села механика, ну а сейчас пойдёмте завтракать.

Прошли годы. Андрей навещал батюшку, поначалу просто как доброго человека, выручившего его в трудную минуту, и уж потом, – крестившись, как духовного наставника, помогавшего бороться со страстями, открывшего глаза на греховную его жизнь. Он часто вспоминал ту свечку, горевшую, но не сгоравшую несколько дней, пытаясь объяснить себе это чудное явление; читал и перечитывал духовную литературу, надеясь там найти ответ на этот вопрос.

Однажды ночью он долго не мог уснуть, размышляя о своём месте в этом мире, о грехах, о могуществе Бога, вспомнилась снова и та свеча, и вдруг ему стало понятно, какую роль она должна была сыграть в его жизни, а также тех, кто стал свидетелем её необычайно долгого горения. Он думал об этом так: «Пришёл какой-то человек в храм. Поставил свечу, помолился, и ушёл. Он даже не знал и знать не мог, что его свеча будет гореть несколько дней…» Свидетели этому были уже другие люди, в том числе и Андрей, которому Бог открыл таким образом своё бытие. Через эту свечку Господь словно бы говорил тем, кто это чудо видел: «Я слышу вас и знаю все ваши нужды. Не бойтесь жить: Я – с вами!»

Андрей приехал на службу. Он как обычно, подал записки, заказал молебен, купил свечи. С ним была его младшая внучка; она теребила его за рукав:

– Дедуля, а можно я сама поставлю свечку Богородице?

Она уже знала в свои семь лет, как правильно ставить свечку, как прикладываться к иконам. Андрей тихо радовался в душе, что она сама просилась на службу и терпеливо стояла рядом, даже когда старушки приглашали присесть отдохнуть. Она прижималась к деду, и молча мотала отрицательно головой. Она любила смотреть, как горят свечи, пытаясь среди прочих увидеть ту, которую сама зажгла перед службой. Из-за множества других свечей это не всегда получалось. Но это было не так уж важно. А важно было: как учил ее дед, прибавлять к созерцанию свечи молитву, и тогда – пламя свечи, устремляясь вверх, донесёт эту молитву до Господа…

А еще ей очень нравилось подпевать хору. Её тоненький голосок при этом удивительно сливался с голосами певчих; и значит, что он был важным и нужным, а потому – никак не мог потеряться среди поющих, – наоборот: добавлял силу общей молитве людей, которая мощным потоком устремлялась вверх к Богу.

Кот,

(притча)

Жил-был кот. Жил он на краю деревни в добротном доме с садом и огородом. Хозяйство держал, курей, гусей, кроликов; в хлеву поросята хрюкали. Держал для охраны двух собак. В строгости держал: Дина, сука, увидев хозяина, – в струнку тянулась, ела его глазами, стараясь уловить любое его движение; Бим же, кобель, – тот неистово лаял при виде кота, выражая свою преданность и любовь всему кошачьему племени. Собаки жили в большом просторном вольере.

Для управления хозяйством кот держал старика со старухой. Дед дрова рубил, воду носил, выполняя всю тяжелую работу по дому; старуха же кормила всех, за порядком следила. Кот, в точности следуя поговорке: «как сыр в масле катался», толстый был, ухоженный, но ленивый. Обойдя с утра свои владения, проверив всё ли в порядке, он мог потом весь день лежать на завалинке и жмуриться на солнышке. Мышей ловить считал ниже своего достоинства; проголодавшись, шёл в дом. Бабка, завидев его, суетилась, чтоб накормить мясом да сметаной, а как иначе, – хозяин ведь!

Однажды кот по неосторожности сорвался с навеса в вольер к собакам…

На лай собак, и дикий рёв кота прибежал дед разнимать драку. Вырвав кота из когтей обезумевших охранников, изодранного всего в кровь, принёс его в дом бабке. Омыв ему раны и перебинтовав до ушей, положили на подстилку в углу.

Призадумался кот о своей прежней жизни, о своем поведении. Поразмыслил еще раз: «Кто всё-таки в доме хозяин? И почему Дина ела его глазами, а Бим, при виде его, всегда с лаем бросался на сетку, которой был окружён вольер?

«…Нет, все-же я, наверное, не главный здесь!» – подумал кот.

С той поры расхотелось ему быть хозяином.

«Лучше уж буду ловить мышей, – подумал он, – а дед пусть управляет хозяйством», – так, наконец, рассудил он.

И с той поры всё встало на свои места, и от кота появилась польза.

Рассказ-быль

До Верхотурья добирались долго, несколько часов на автобусах. Их любезно предоставило церкви местное градообразующее предприятие. На собрании прихожан, одного из многих в то время поднимаемых из руин храма, кто-то предложил поехать в Верхотурье – место исторически богатое своими духовными корнями. В эту паломническую поездку собирались давно, и наконец, – собрались. Прибыли первым делом, в мужской святониколаевский монастырь, отслужили здесь молебен, приложились к мощам святого праведного Симеона, а затем поехали дальше, в село Меркушино, где чудесным образом были обретены эти мощи. Приехав на место, еще издалека увидели восстанавливаемый храм. Здесь, на этом же месте, был изначально и похоронен этот угодник Божий. Повсюду велись работы: строительные леса снаружи, а вошли внутрь, там тоже, – леса под самый купол. Ближе к восточной стене – ход вниз, где, как объяснили, имелся колодец со святой водой. Нам кратко поведали историю обретения мощей святого праведного Симеона Верхотурского: «Погост, где обнаружились мощи, был расположен на покатом склоне возле речки. Однажды жители села обнаружили, что из одной могилы виднеется угол гроба. Чья это могила, – в то время уже никто не знал; люди просто углубили её, а гроб закопали. Через несколько лет всё повторилось, и опять пришлось гроб закапывать. Когда и в третий раз могилка открылась, жители села обратились за разъяснением в ближайший монастырь. Были отслужены молебны, после чего Господь нескольким монахам открыл, что здесь захоронен праведный человек по имени Симеон. Мощи были изъяты из могилы и доставлены крестным ходом в Верхотурский мужской монастырь. Много чудес и славных исцелений от различных болезней случилось по молитвам этого святого уральского праведника. С тех пор народ почитает его под именем праведного Симеона Верхотурского».