Иногда летом такое бывает

Жаркий воздух висел непомерной, густой массой вокруг. Его движение ощущалось словно течением горячего масла, а по сути – это был просто ветер. Солнце казалось злющим светилом, которое изо всех своих исполинских сил пыталось выжечь все на земле. Казалось, сама тень была в с ним по уничтожению всего живого, так как ожидаемая прохлада ничем не отличалась от солнечного зноя.

Прошел ровно год с тех самых жарких каникул, и я вновь приехал погостить к своим родным в деревню в июне месяце. На улице было всего лишь десять утра и на самом деле не так жарко, как казалось мне, мальчишке, приехавшему с Крайнего севера, где в это время на сопках еще мерцал яркой белизной снег, а где-то на дне многочисленных тундровых озер лежала толща подтаявшего льда, участь раствориться которого ждала в июле-августе.

Я сидел под плотной кроной высокого каштана и постоянно уворачивался от пробивающихся сквозь ветви лучей солнца. Мне казалось, что я приехал не в родную деревню, а высадился на планету Меркурий без скафандра.

Акклиматизация у меня всегда проходила тяжко. Я прекрасно знал, что через пару-тройку дней меня протянет юркий, прохладный сквознячок о котором все мечтают в жару, и обязательно буду награжден несвойственной этому времени года простудой. Вся семья опять будет надо мной подшучивать и удивляться, как может северный человек простудиться летом в сорокоградусную жару. Так как мама осталась дома работать (привез нас с сестрой Ольгой папа и уехал обратно), то лечить меня будет бабушка своими проверенными способами народной медицины.

Но сейчас я был пока здоров и изнывал от жары.

Оля с самого утра помогала бабушке по хозяйству, чтобы поскорей освободиться и убежать к соседским девчонкам. Я работал из-под палки, интереса к сестринским подругам я не испытывал, торопиться было некуда. В основном я выполнял простые поручения: принеси да отнеси, найди да позови деда.

Я третий день ждал брата. Бабушка призналась, что он знал, когда я приезжаю, но все равно не появлялся. От того во мне зарождалась обида. Представлял, как он рано или поздно все же приедет, зайдет во двор, окликнет меня, а я демонстративно пройду в дом или уйду по своим очень важным делам в сад. Пускай побегает за мной три дня.

Сидя на лавочке под каштаном, все смотрел налево, в сторону поворота дороги, откуда ожидал появление Сереги.

Брата все не было.

«Ну и ладно, пойду поиграю в саду или в доме. А может быть, в огороде горох поспел? Или к девчонкам все-таки пойти… Прогонят. Ольга точно прогонит, а Таня нет, мы часто с ней играем или просто разговариваем. Она ненамного старше меня, поэтому нам проще общаться, чем с ее старшей сестрой Ирой, ну и тем более с Олей. Особенно кода я в компании ее ровесников». – размышлял я.

Охваченный досадой, я встал с лавочки, поднял орешек каштана и уже хотел зашвырнуть его в соседский огород через дорогу, как боковым зрением увидел, что из-за поворота появилась знакомая фигура на велосипеде. Я выпрямился, приложил ладонь ко лбу козырьком и узнал своего дядю. А из-за него торчали две ноги, обутые в сандалии. На багажнике велосипеда сидел мой двоюродный брат Сергей.

Вся обида исчезла в мгновение. От радости предстоящей встречи хотелось прыгать!

– Здорово, братан! – Серега от нетерпения спрыгнул на ходу и уже бежал мне навстречу.

– Хо-хо, брат! Я тебя три дня жду! Привет, Серый! – я раскинул руки в стороны.

Мы поприветствовали друг друга крепким объятием. Я почему-то по-прежнему держал в руке каштан.

Серега за год стал вытянутым, худощавым. Несмотря на начало лета, он уже порядочно загорел, и на его широком лбу лежала прядь выгоревших светло-русых волос. Он был одет в легкую цветастую рубашку с коротким рукавом, синие шорты и сандалии. Коленки, как всегда, украшали ссадины. Лицо выражало прекрасное настроение, глаза блестели, а рот растянулся в широкой улыбке, оголяя ряды белых зубов. Всем своим видом брат излучал неподдельную радость от происходящей встречи.

– Что у тебя там?

– А, это? – я разжал кулак. – Каштан. Хочешь подарю?

– Не, не надо. У меня такие есть, дома в коробке.

– Там их много. – Я повернулся к дереву и кинул орех на место, с которого его поднял. – Пойдем во двор.

Только после этого я повернулся к дяде Вове. Он стоял в сторонке и ждал, пока мы нарадуемся от долгожданной встречи. Я с ним поздоровался, в ответ он потрепал мне волосы, обратил внимание на прибавившийся за год рост и спросил, кто сейчас дома.

Обняв по-дружески друг друга за плечи, пошли во двор. Мы оба молчали, не знали с какой истории начать свои рассказы. Из чувства замешательства первым вышел я.

– А где ты был три дня? Я думал, приедешь сразу.

– Попал как всегда ни за что. Из одного задания по хозяйству, которую я не выполнил, выросло сразу сто. Точнее, выполнил, но не так, как хотелось батьке. Он мне поставил условие: все сделаешь – отпущу. И пришлось мне все делать, как надо. От того на три дня и растянулось.

– А натворил-то чего?

– Да по мелочи. Я даже не знаю, чего он разошелся. Подзатыльников мне насовал, ругался… – Серега почесал затылок и притих.

– Ну а причина-то в чем?

– Трактор к соседям пошел смотреть! Ну и чего тут такого!

– Так не бывает. – я махнул рукой, – можешь не признаваться.

Я намеренно шагнул вперед.

– Теленка сказано было за огороды вывести, на полянку. Ну, помнишь, там, у нас, за картошкой. Я вот подумал, что он побоится куда-то идти и с полянки не уйдет. А в паре дворов от нас, трактор ремонтировали, все мои друзья вокруг вертелись. Ну я и пошел глянуть одним глазком.

– А теленок за тобой?

– Если бы! – Сергей хлопнул себя по коленкам. – Он пошел по огородам гулять, вытоптал много. Еще к соседям пролез и у них нахозяйничал. Я увидел его издалека, побежал вытаскивать. Только пропихнул его на нашу делянку, а мамка в огороде стоит. Ей сказал, что он сбежал, а я его поймал. Она возьми – и батьке все расскажи. Ну, короче, мой подвиг в проступок обратился. А там сразу куча дел появилась, которые могу сделать только я…

Какое-то время мы молчали. Я пытался сдержать улыбку Чеширского кота. Сил сдерживаться уже не было, и я разразился в смехе.

– Побоится?! Ты серьезно? – смеялся я. – Это он тебе сам сказал?

– Хорош ржать! А что, он там первый раз, и местность ему не знакома. Да и привязывать его жалко было – маленький ведь.

Нелепость случая по-прежнему продолжала меня веселить, но смеяться я прекратил, чтобы не обидеть брата. Серега о чем-то задумался.

– Ладно, пойдем, найдем себе занятие, – я дернул его за руку, вытаскивая из раздумий.

В компании брата жарища на улице уже не казалась такой невыносимой, и солнечные лучи, оказывается, не выжигали поверхность планеты, а ласково грели и дарили поистине летнее тепло. Пока Сереги не было, в голове крутилось много идей, чем можно было заняться, а сейчас я не мог вспомнить ни одну.

Мы зашли на кухню к бабушке, она готовила обед и проворно крутилась возле плиты. Несмотря на полноту тела, у нее все получалось и ладилось, как у молодой женщины: помешать, долить, посолить, что-то нарезать, выглянуть в окошко посмотреть на что-то – и все это в неустанном круговороте. Попробовали сунуть свои носы в кастрюли, из которых шел пар и притягательный аромат, чтобы разведать, что ждет нас на обед. Но были отпихнуты в сторону с требованием не мешать. Оставалось довольствоваться молоком и куском белого хлеба с вареньем.

– А дедушка где? – спросил Серега у меня с набитым ртом.

– Он в саду, сети готовит на рыбалку. – ответила за меня бабушка.

Я же ответить никак не мог: у меня рот был набит хлебом с вареньем так, что я еле двигал челюстью. Серега решил повторить смертельный номер и тоже запихал свой оставшийся кусок в рот.

В саду мы встретили дедушку и дядю Вову. Они оба сидели под яблоней, мирно курили и о чем-то беседовали. Рыбацкая сеть, натянутая между двумя длинными жердями, была уже очищена от ряски и водорослей. Дедушка подвязал поплавки, залатал дырки, выпутал все свинцовые грузила. Сеть была готова.

– О! Встретились, – дед отвлекся от разговора, завидев нас. – И лапами не трогать!

Не обращая внимания на него, мы подтянулись к сети и стали с любопытством ее разглядывать. Несмотря на запрет прикасаться к сети, мы все же перещупали все, что только можно.

– Дед, а с тобой на рыбалку можно? – спросил я. – Ну хотя бы просто посмотреть.

Дедушка задумался и посерьезнел. Видимо, оценивал все риски возможных последствий и убытков, но потом улыбнулся, затушил сигарету и согласился взять нас с собой. Но после обеда проверить то, что было поставлено с утра, может поставить что-то еще. Если понадобится.

Отлично! Оставалось занять себя чем-то пару часов. Мы прошлись по саду, заглянули в свое тайное место под дикой грушей, дошли до сеновала. В подробностях вспомнили события прошлого года. Смеялись от души!

– А где, кстати, та зажигалка? Он еще пользуется ей? Год ведь уже прошел. – спросил я.

– Давно не видел, потерял наверно.

Вгляделись вдаль, туда, где на вершине холма в посадке росла большая шелковица. Там мы часто сидели на сваленном бревне и любовались красотами. Воспоминания охватили нас целиком.

– Ты туда не поднимался?

– Нет. Тебя не было, а одному туда идти не хочется.

– Теперь можно как-нибудь сходить.

Мы еще немного помолчали, вспоминая каждый о своем. Решили вернуться во двор, где наткнулись на дедушку, который собирал сети, подвязывал их и готовил к переносу на реку. Быстро смекнув, что мы мучаемся от безделья, накидал нам поручений по хозяйству. Серега сразу надул щеки и предъявил деду, что у нас каникулы, пора отдыха вообще-то. Дед в свою очередь сказал, что ничего об этом не слышал и не знает, что такое каникулы. А чтобы пресечь наши попытки и дальше отлынивать от работы, сказал, что в эти непонятные каникулы на рыбалку ходить вредно.

Спорить дальше мы не стали, а пошли выполнять указания. К тому же ничего сложного и тяжелого нам не поручили, и мы освободились довольно быстро. А после старались до обеда на глаза никому не попадаться.

После обеда, когда все вышли во двор отдохнуть в теньке каштана, мы с братом буквально стояли над душой у деда. Он в свою очередь делал вид, как будто нас нет вовсе. Однако наша настойчивость взяла верх.

– По закону Архимеда после плотного обеда надо крепко дремануть! – начал увиливать дед.

– Это кто такой Архимед? Друг твой? – завелся брат. – И чего это за закон такой?

– В школе узнаешь.

– Нет такого закона! – вступил в спор я.

– Ну жарко на улице, давайте часок отдохнем и пойдем. Честное слово.

– Тут всегда жарко. Нам, что, до зимы ждать? – не сдавался я.

Видно было, что дедушка сомневается. Он сдвинул кепку на затылок, потер лоб, посмотрел на часы, вернул кепку обратно, почему-то оглянулся. Потом повернулся и пристально посмотрел на нас. Мы даже не моргали.

– Ты обещал. – тихонько сказала бабушка.

Дед, кряхтя, оперся о колени и с тяжестью поднялся. Сказал, что ему необходимо переобуться в резиновые сапоги, взять сети и прихватить новую пачку сигарет. Серега побежал в дом за сигаретами, я – в сарай за сапогами, дед отправился в сад за сетями. Остальные члены семьи пошли в дом отдыхать. Через полчаса мы широко шагали след в след за дедом, счастья не было предела. Дедушка шел не спеша, шаркал по земле каблуками резиновых сапог, кепка – на затылке, дымил сигаретой, сети, завязанные на жердях, лежали на плече.

Путь от двора к реке Ольховая Говтва много времени не занял. Перешли через дорогу, спустились вдоль огородов по скату к реке, на берегах которой росла ольха. Вдоль кромки воды сквозь заросли кустов пробрались к месту, где к толстому стволу дерева цепью была прикована лодка.

Она слегка покачивалась на безмятежной воде, прячась под нависшей кроной ольхи. Небольшого размера, сделанная каким-то умельцем, она выглядела довольно старой, доски от влаги и времени почернели, снаружи и под водой обросли мелкими водорослями. Швы были просмолены уже не первый раз, где-то просматривались латки. Лодка вроде не протекала, но на дне было по щиколотку воды, в которой плавала пластиковая банка. Между бортами на носу, корме и по середине были установлены лавочки.

– Дед, а она потихоньку тонет? – я пальцем показал на воду внутри.

– Дождевая наверно. Я по весне ее просмаливал, а может, где-то и сочится. Старая она уже, и сил у меня нет ее ремонтировать. На мой век хватит.

Дедушка прислонил сети к дереву и полез в густые кусты. Серега стоял на самом краю берега и уже норовил залезть в лодку. А я разглядывал все вокруг: старую и большую ольху, которая нависла над рекою, противоположный берег, ржавую цепь с замком, снующих туда-сюда жучков, головастиков и мальков в воде.

– Стой! Погоди. – дед окликнул брата, выбираясь из кустов с веслами. – Сначала я поставлю сети.

– А можно и нам? Ну очень хочется посмотреть, – взмолился Серега.

– Мы не влезем в лодку с сетями, я их выставлю, а потом к вам приплыву.

– Далеко уплывешь? А долго ставить будешь?

– Нет, ждите меня на берегу.

Дедушка переложил сети и весла в лодку, достал ключи и отстегнул цепь. Оперся руками о нос лодки, толкнул ее от берега и ловко запрыгнул внутрь, поплыл на середину реки.

Река была неширокая, метров двадцать-тридцать. Берега поросли камышом, особенно густо на противоположном. В некоторых местах она сильно сужалась, и казалось, что именно здесь река заканчивается. Однако потом она расширялась, именно в том месте где была пристегнута лодка, и даже набирала глубину в несколько метров. Вода была коричневого цвета, но издалека казалась синей. Затоны плотно поросли ряской и водорослями, а на середине водной глади неспешно струилось течение.

Дедушка давно скрылся из виду, мы с братом прислушивались, не слышно было даже плеска воды от весел. Становилось скучно. Чтобы занять себя чем-то, принялись прутиками гонять жучков и головастиков в воде, кидать ветки на дальность в реку.

Дед появился примерно минут через сорок. Широко взмахивая веслами, он греб в нашу сторону. Мы, как по команде, подскочили и подбежали к самой кромке воды. Дедушка медленно подплыл к берегу, положил весло и аккуратно вылез из лодки. Мы с берега все заглядывали внутрь, но ничего, кроме воды и пластиковой банки, не увидели.

– А рыба где? – Серега сдвинул брови, понимая, что собственно рыбалки то и не было.

– Какая рыба? – дедушка вытянул весла из уключин.

– На рыбалке ловят рыбу. Ты, что, не поймал?

– Шустрый какой, я только сети поставил, а снимать завтра утром пойду. Вот там и посмотрим, что попадется.

Он медленно вынул весла, положил в кусты, пропустил цепь через кольцо, прибитое к носу лодки, обмотал вокруг ствола ольхи и застегнул замок. Достал пачку сигарет из нагрудного кармана рубахи и закурил.

– Пойдем. Чего стоите?

– Может, подождем? – брат стоял, не сдвинувшись с места.

– А чего ждать? – дед ответил уже на ходу. – Пошли, нечего тут стоять, дел много.

– Так, может, прямо сейчас поймается чего-нибудь!

Дедушка не стал ничего отвечать, а медленно пошел по тропинке вдоль реки. За ним потянулся и я, махнув брату рукой.

Серега был явно недоволен такой рыбалкой. Он однозначно планировал поймать самую огромную рыбину на свете, вытащить ее в борьбе на берег и тем самым прославиться на все село. А может даже на весь Решетиловский район. Может, даже мечтал, чтобы о нем написали в местной газете и повесили на доску почета. Он шел и пинал все, что попадалось ему под ноги, бурчал себе под нос негодования и намеренно отставал от нас. Он морщил широкий лоб, надувал щеки, корчил злобные гримасы.

Весь оставшийся день Сергей пребывал не в настроении: на всех огрызался, работал из-под палки, прикидывался глухим и никому толком не отвечал. Играть ему особо не хотелось, и если он что-то начинал, то в скором времени бросал игру.

Утром он потерпел полное фиаско. Когда мы проснулись, вышли во двор умыться, а потом хотели проскользнуть на кухню к завтраку, что-то Серегу потянуло выйти в сад. Распахнув калитку, брат замер, как вкопанный. Я не сразу понял, что он увидел, мне пришлось его протолкнуть вперед.

Дедушка сидел под яблоней на стульчике и чистил свежую рыбу. Перед ним на земле стоял большой таз с водой, в котором еще трепыхались живые рыбины, на столе – высокая кастрюля с уже почищенной. Вокруг деда крутились коты, которых он постоянно отпихивал ногой, чтоб не досаждали. В саду, на жердях, была растянута рыбацкая сеть, сушилась. Было ясно – рыбалка прошла мимо нас.

– А мы! – практически проорал брат.

Мне эта ситуация показалась забавной. Я с улыбкой смотрел на происходящее.

– Почистить хотите? В сарае на верстаке ножи берите и присоединяйтесь.

– Да не хочу я чистить! – Серегу начинало трясти. – Почему без нас?!

– Спите долго. – Дед легонько отпихнул рыжего кота. – Ну, в четыре утра куда бы я вас будить стал. В другой раз.

Брат еще пару минут почертыхался, пытался привести какие-то доводы, даже попробовал поугрожать, отчего у деда закончилось терпение: он рявкнул на Серегу, толкнул кастрюлю с рыбой и сказал тащить на кухню бабушке. Брат от нее шарахнулся, а я, чтобы не усугублять ситуацию, подхватил за ручки и понес.

Весь день Серега был вне себя, все было не так и не эдак. Я даже махнул на него рукой и пошел играть на песчаную кучу за сеновалом один. Слушать постоянные возмущения сил уже не было. Он же шел за мной по пятам и продолжал бубнить. И когда я попытался его прогнать, брат, немного поразмыслив, заявил:

– А давай сами пойдем на рыбалку!

Представлялось с трудом, с сетями нам точно было не совладать, мест для улова мы не знали, ну и самое главное – лодка. Я объяснил это брату, он глубоко задумался. Предвкушая рождение «гениальных» идей, я продолжил отговаривать Серегу. Он все хмурился, но, по крайней мере, уже молчал.

– Ну давай хотя бы просто в лодке посидим, представим, как мы рыбачим.

Это показалось безобидным, можно из прутьев сделать удочки, подвязать веревки, придумать поплавки и позакидывать в реку. А почему нет, даже лучше, в обеденное время жара невыносимая, а на реке, под ольхой даже очень свежо. На том и сговорились.

После обеда идти отдыхать мы отказались, Серега даже успел съязвить, мол, выспались еще утром, спим же долго.

Когда все разошлись, мы пошли к пока еще не тронутому кусту сирени – выломать ровные прутья. В сарае с инструментами отмотали два равных куска капроновой веревки. Под каштаном нашли два ореха, проделали в них отверстия и продели нить. Удочки были готовы! Еще промелькнула идея накопать наживки, чтобы все было как взаправду, но от этого мы быстро отказались, так как не было рыболовных крючков, да и земля от долгого отсутствия дождей была каменной. Закинули снасти на плечи и тронулись в сторону реки, где стояла дедова лодка.

У Сереги настроение с каждой минутой улучшалось. Он широко шагал рядом со мною, а иногда даже подпрыгивал.

– Сань, а у вас на севере рыбачат?

– Конечно. Особенно в море.

– А что там за рыба? Огромная? А ей не холодно?

– У нее шерсть густая и шелковистая. Мы из этой шерсти шубы и шапки делаем!

Брат застыл от удивления. Вытаращил на меня глаза, раскрыл рот и, видимо, стал представлять невиданную зверюгу.

– Что, серьезно?!

– А ты думал! У вас зимой рыба тоже шерстью обрастает, только короткой. У нас ведь холоднее. – Я еле сдерживался. – Пойдем, рыба нас ждет.

По дроге я признался, что мохнатых рыб не бывает, и заодно рассказал о рыбалке на своей родине. О том, как в вечно бушующем Баренцевом море иногда случается затишье, и тогда поселковые рыбаки выходят на побережье и ставят сети. Ждут несколько приливов и достают рыбу: семгу, омуля и камбалу. Но самое интересное происходит, когда выходят на несколько суток в редкие, теплые дни. Тогда можно и костер развести, и еду приготовить прямо на нем, и в спальном мешке поспать под открытым небом. Развлечений – куча!

Брата очень заинтересовали приливы, а рассказ о самой рыбалке будто мимо ушей пропустил. Пришлось остановиться и на дорожной пыли рисовать схемы морских приливов. Серега долго не мог понять, как связаны вода на Земле, Луна и рыба. Он сомневался в каждом моем слове и был уверен, что я его опять разыгрываю. Я махнул рукой, все перечеркнул и сказал, что в школе, в четвертом классе все расскажут, а для первого класса пока рановато.

Однако через пару минут он все же вспомнил о рыбалке на море. Трудно было объяснить внешний вид камбалы. Ну не мог он поверить, что она плоская, думал, что это очередной розыгрыш, и громко рассмеялся на мои слова. Я опустил голову и признался, что на самом деле камбала, как и все, ничем особо не отличается. Просто, когда она заплывает под льдины, ее прижимает ко дну, и она становится плоской – сплющенной, а глаза смотрят не по бокам, а вверх.

– Вот так бы сразу и сказал. – поверил брат. – А то не поймешь, правду говоришь или шутишь.

Я только качнул головой, и мы пошли дальше.

У берега спокойно качалась на водной глади дедова лодка. Высокая ольха отбрасывала большую тень как раз на нее. Постояв немного, мы сложили свои удочки, я подошел к кромке воды, а Серега уже шебуршал в кустах и вытаскивал весло.

– А весло зачем? Ты, что, плыть собрался?

– Ну да…

– Ключа нет. – Я показал пальцем на замок на цепи. – Ключ ведь мы не брали.

– Я даже не знаю, где он у деда лежит. - брат поволок весло обратно.

Мы разулись – в лодке на дне по-прежнему была вода и банка, влезли внутрь. Уселись, удочки забыли на берегу. Серега выскочил и подал их мне. Снова сели. Опять не то. Не было ощущения плавания, ведь нос лодки был вытянут на берег. Я отложил удочку в сторону, отпихнул брата, вылез и толкнул лодку. Она медленно отчалила от берега на длину пристегнутой цепи и замерла.

Другое дело. Лодка слегка качалась на воде, Серега сидел на корме, я – по середине. Закинули орехи-крючки, затихли. Вокруг только легкие звуки, на ветру слегка шелестели кроны деревьев и камыши, издалека, из деревни, доносились крики петуха. Над водой курсировали стрекозы, а по поверхности реки шныряли водомерки на длинных тонких ножках. Лодку потянуло по течению, но крепкая цепь не давала ей уплыть.

– У меня клюет!.. – прошептал я.

– Чего-о-о? На орех?

– Да понарошку! Ну, как будто. Семга, наверно.

– Тогда тяни ее скорее! А то сорвется.

Я резко дернул прут на себя. Орех вылетел из воды и шлепнулся на дно лодки. Серега вытянулся и посмотрел на «улов».

– Ну что там?

– Килограмм на пять вышла. Хорошая, еле вытянул.

Брат резко повернулся к своим снастям, нахмурился и приготовился вытягивать своего гигантского марлина.

Несмотря на то, что рыбачить самостоятельно мы вышли впервые, наловили полную лодку не только рыбы, которая обычно водится в таких реках, но и акул, китов и касаток. Даже каким-то образом поймали тюленя, но пришлось отпустить. Уж такого на сковороде не приготовишь, да и жалко стало. Пускай плывет.

Долго еще обсуждали, как все это довезти до дома и сколько блюд сможет бабушка приготовить на ужин. Однако после того как мы выловили все, что только можно, что знали и что придумали, притихли и просто смотрели на реку.

– Сань, а море ваше большое? Оно какое вообще? Как оно называется? Название еще такое сложное…

– Баренцево. Это первооткрыватель был такой, мореплаватель и исследователь новых земель. Он вроде погиб даже во время похода. Вот в честь него и назвали целое море.

– Повезло ему.

– Да не очень, он же умер во льдах. Вообще, море очень холодное, это же север. Зимой во льдах, а летом в штормах. Оно редко бывает спокойным, вот в такие моменты люди и рыбачат. А величиной оно отсюда и до горизонта, и за горизонтом еще продолжается, просто огроменное.

– А какой он, шторм?