- -
- 100%
- +
— Это как систематическое уже сложилось у нас. Так что, по-моему, ничего удивительного в том, что ты, мы и все остальные взаимосвязаны. Мы находимся на одной обозначенной территории — всё здесь взаимосвязано как отдельное пространство, в котором Души находятся определённые, и однообразие исключено. Каждое подобное пространство выполняет определённо такую же миссию. Души разделены неспроста, это частная практика — с каждой Душой в отдельности работать. И это было бы неестественно, если бы все просто стояли в очереди к «Харону» за переправой...
— Нужно разобрать каждый случай в отдельности, дать шанс сообщиться в последний раз с миром людей — и в путь. Поскольку многие отказываются, то это происходит не постоянно. Многим не хочется говорить, и они «уходят молча». В этом есть некая закономерность. Они страдают от недопонимания, но это «излечимо». Долго уговаривать не приходится...
— Почерк мой заметила? Да, я пишу каждую историю и почерком поставленным. Мне хочется всё спросить: интересны ли вам подобные истории о том, что Духи говорят? Почему это кажется обыденным? Потому что это были люди, и ничего ещё не трансформировалось. Сознание как при жизни мог о себе рассказать, так и будучи Духом, точно теми же мыслями и выполнит...
Второй гость: Владимир Послоглов
— Пишет от себя лично Владимир Послоглов... По делам меня судили... Ты можешь передать письмо моё?
— Могу.
— Лошади — мои мысли, это любимые животные мои, лошади... Просто остались мои лошади на ферме — Преска и Ксюшка... Почему их продать хотят? Неужто они долги оплатить не могут другим способом? Мне так жаль, что нет любви к лошадкам... Мысли о лошадях моих... Передай, что лошади — это любимые мои, они не должны быть за долги отданы, пусть живут дома. Они как память обо мне. Они всё были для меня. Моя родня по фамилии — не ошибёшься, не такая уж распространённая. Мне бы хотелось посмотреть им в глаза, когда у них что-то дорогое отнимут. Я понимаю, что не жив, но это не мешает мне навещать моих лошадей, пока они дома. Когда их уведут, то это станет невозможным. Дух мой не успокоится до тех пор, пока я не буду уверен, что мои лошади в безопасности и дома, а не на мясо пустили, как сейчас выгодно — животинку разумную на колбасу пускать. Пусть не смеют продавать. Не то я не дам жизни им потом нигде: ни дома, ни в другом доме. Не будет лошадей — не будет и покоя. Вот и всё. Я слишком переживаю за судьбу лошадей. Вот пусть решают родственники свои финансовые проблемы сами. Москвич я, москвич. Лошади и дом в Подмосковье.
В этом послании — вся боль души, привязанной к тем, кто был дорог при жизни. Владимир не просит о спасении своей души, не жалуется на муки ада. Он беспокоится о лошадях, которые были для него всем. И готов даже угрожать — не из злобы, а из отчаяния, из невозможности иначе защитить тех, кого любит.
Третий гость: Владимир Петрович Коростылёв
— Кто там хотел говорить или ушёл уже? — спросила я у духов-помощников.
— Не хотел, а хочу. Жду шанс, пока можно. Владимир Коростылёв... Петрович... В одном вопросе есть момент. Во сколько кладбище открывается? — прозвучал неожиданный вопрос с Той стороны.
— В девять, — ответила я. — Вам зачем?
— Вот, прийти желаю на кладбище. Можно?
— А кто Вы и откуда, и почему спрашиваете? — в недоумении от происходящего поинтересовалась я.
— Я нахожусь на Ивановском кладбище. Моя жена захоронена на другом кладбище. Вот желаю прийти в часы приёма. Могу я прийти к ней?
— Сейчас у бесов спрошу, — ответила я. — Я не имею права вмешиваться в потусторонние дела.
— Нет, невозможно дать разрешение, — ответили бесы.
— Почему?
— Потому что не положено.
— А как вообще понимать ситуацию эту?
— Скажи ему, что нельзя, и потом договорим.
— Владимир Петрович, бесы говорят, что это невозможно. Почему вас разделили?
— Не понимаю почему, так захотели, видимо. — Почему нет возможности? Я надеялся, что нет правил посещения, не больница же! Мне нужно с ней поговорить.
— Вы можете передать послание. Бесы говорят, они передадут ей.
— Интересно получается. Я её тут ждал, а пришёл домой и узнал, что она на другом кладбище захоронена. Так нельзя... — я почувствовала, как он сдерживает слёзы. — Правильно видишь слезу скупую. Теперь что делать... Пусть бесы твои хоть скажут, как она там, что с ней, куда её направили. А то я-то не пошёл, потому что дожидался. Теперь я знаю, что всё. Вот хоть передай, что я пойду за той женщиной, что в белых одеждах. Пройти мимо она не должна. Может, тоже думает, что я за ней приду. Пусть тогда не ждёт, пусть тоже идёт за женщиной в белом. Я попробую договориться. Спроси, там она или перешла уже. Мне ж надо найти её. Без неё не уйду. А теперь знать должен — ушла или нет. Коростылёва Инна Владимировна. Фамилия моя, с ней и жила, и померла. 87 лет было.
— Бесы говорят, что давно ушла за проводником. Илья Павлович проводил наверх. Думаем, там пусть ищет, через Храм. На нашей территории Души нет.
— Я понял. Через Храм значит. Так и поступлю. Храм — проводник получается, не знал. Буду искать правильный выход, а то и не свидимся вовсе. Спасибо за координаты, хоть примерно буду знать, где искать. Ладненько, хорошо, что хоть есть с кем говорить — нужный талант. Не слушай никого — это великая помощь. Для меня уж точно.
— Удачи Вам!
— Всё, спасибо ещё раз. Пойду выход искать. Есть Храм поблизости, понял. Пока.
Я обратилась к бесам с вопросом:
— Ну и почему другим Духам сюда ход закрыт?
— А как ты представляешь эту ситуацию? Вы ведь по часам работаете? График же есть рабочий? Вот и здесь свой устав. Информация — пожалуйста, но вот посещения для встреч нет. Это не брачное агентство Душ — это кладбище. Вот пусть ищет выход. Мы и так много сказали. Там и поймёт, куда и зачем.
Анализ и выводы медиума
Это утро принесло сразу несколько важных откровений о порядке в мире духов.
1. Земные привязанности не исчезают после смерти.
Первый дух сокрушался, что ему положили в могилу «ненужную вещь» вместо телефона. Для нас это может показаться наивным, но для него — реальная боль. Он хотел позвонить домой. Эта простая человеческая тоска по связи с близкими трогает до слёз.
2. Самостоятельные Духи — проводники.
Авдий объяснил свою природу: он не человеческая душа, а самостоятельный Дух, выполняющий функцию проводника. Такие сущности «по распределению» служат при Храмах, помогая человеческим душам пройти переход. Это важное уточнение: не все духи — бывшие люди.
3. Привязанность к животным как якорь.
История Владимира Послоглова уникальна. Его держит на земле не любовь к людям, а любовь к лошадям. Он готов проклинать родственников, если те продадут его любимиц. Это показывает, что объектом привязанности может быть кто угодно — и эта привязанность становится таким же якорем, как и несказанные слова людям.
4. Территориальные ограничения в посмертии.
Диалог с Владимиром Петровичем раскрывает неожиданную правду: даже у духов есть «прописка» и ограничения на перемещения. Он не может посетить другое кладбище, потому что «не положено». Это не жестокость, а порядок, необходимый для функционирования тонкого мира. Как в любом учреждении, здесь есть свои правила, и их нужно соблюдать.
5. Храм как место встречи.
Выход для Владимира Петровича — Храм. Не физический, а тот, что в Преисподней, где служит Илья Павлович. Там он сможет найти жену или хотя бы узнать её судьбу. Это перекликается с тем, что я слышала от других духов: Храм — это не только место молитвы, но и центр навигации, информационный узел, где можно получить направление.
Вывод для идущего следом:
Не думайте, что смерть решает все проблемы и снимает все ограничения. Даже там есть свои законы, своя иерархия, свои «графики работы». И если вы не успели при жизни, не факт, что сможете воссоединиться после смерти просто по желанию.
Но есть и хорошая новость: информация передаётся. Послания доходят. И если очень нужно — можно найти способ. Через Храм, через проводников, через тех, кто умеет слышать.
Любите своих близких при жизни. Говорите важные слова сейчас. Не надейтесь на то, что встретитесь потом — встреча может оказаться под вопросом. Но если уж не успели — не отчаивайтесь. Каналы связи работают. Даже если для этого нужно пройти через Храм в Преисподней.
Глава 11. Блок 3. Принятие миссии. Первые шаги в роли проводника. «Гайд по Преисподней: душа самоубийцы»
Сегодня мне провели необычный гайд по миру потустороннему, посетили Мы и Храм там же, снова.
Опыт общения с духами и посещение Храмов потустороннего мира — это уникальный и личный опыт, который сложно описать словами. Такие встречи обычно происходят на уровне подсознания и интуиции, и их невозможно воспроизвести или повторить в точности. Однако, теоретически, можно предположить, что такие места существуют в нашем сознании и в тонких слоях реальности. Они могут быть своеобразными «порталами» или «местами силы», где наши мысли и чувства соединяются с энергией Вселенной, позволяя нам взаимодействовать с духами и получать от них мудрость и поддержку.
— Дадим шанс на спасение? — предложил Хамертон, — это будет не просто, — готова?
— С перерывами, Сам знаешь! — ответила я.
И тут многие станут «закидывать меня шапками» — как это бес и вдруг спасение предлагает организовать!? А так! — Ничего вы о бесах не знаете!
— Так, отставить все эти определения! — Тут работы и сил много понадобится! — Начнём и позже прервёмся, если понадобится! — воскликнул Хамертон. (Дух-помощник)
Видения:
Тёмный коридор без обозначения какого-либо света, виднеется проём дверной как портал в другое измерение. Чувствуется очень плотная, густая тьма, что кажется потрогать можно, даже переливается, будто смола стекается к центру и начинает закручиваться по спирали, образуется выход, открывается в полный рост, что может пройти человек. Кто-то чёрный, силуэт человека напоминает, достаёт из проёма чью-то руку — помогает выйти. Теперь видно и мне: вышла фигура обнажённого человека.
— Что это значит? — Откуда Он? — поинтересовалась я.
— Из АДа, как и просила! — Ты же сама хотела расспросить Души, что значит АД!? Про убийц ты писать бросила, так вот другая — встречай! — Дадим слово, ТАМ разрешили, значит шанс есть. Существует — не существует! — Пиши давай! — Я спрашивать буду, а ты записывай, — сказал Хамертон.
Беседа Хамертона с Душой, что явилась сегодня:
— Тебе дали шанс искупить вину, что ты хочешь рассказать? — Представься, если помнишь себя!
— Марина, меня зовут Марина!
— Почему ты лишила себя жизни?
— Это невыносимо больше думать об этом!
— О чём думать? — Расскажи Нам о своём пребывании там, откуда тебя вывели!
— Это очень нехорошо, что Ты меня вызвал, я думала, что это вечность постоянная, а выходит, что изменчивая...
— Что с тобой случилось? — Вспомни, если можешь!
— Нет! — Не надо тьмы! — Я не хочу в темноту! — Мне страшно! (тут я не видела, что с ней делали, закрыли)
— Ты можешь больше не вернуться во тьму — освободи свой разум, говори!
— Мне страшно!
— Надо привести Её в порядок, — у тебя есть время! — Сказал мне Хамертон, — Я сообщу когда будет готова.
Прошло время, где-то с полчаса.
— Ну что, готова записывать? — окрикнул меня голос Хамертона.
— Готова! — отвечаю я.
— Привели в чувства, объяснили ситуацию, вот теперь пиши.
— Что Ты чувствуешь сейчас? — спросил у Марины Хамертон.
— Ничего. — ответила с опаской Марина.
— Чем Ты занималась в жизни!?
— Продавец продуктов питания, магазин.
— Что тебя навело на мысль о самоубийстве!?
— Это долго пояснять!
— Это необходимо пояснять, — считай, что в Храм на Исповедь пришла! — Кстати, не плохо бы и отвести после к батюшке, вспомнил, что у Нас такой имеется! Илья Павлович всех принимает!
— Думаете Меня в Храм пустят? — с недоверием спросила она.
— Всех в Храм впускают! — От этого зависит твоё дальнейшее преобразование.
— Тогда Я батюшке и покаюсь, Мне сложно вот так говорить с вами, Мне страшно!
— Что тебе ещё угрожает, кроме того, чтобы вернуться в своё прежнее состояние?
— Это всё ещё возможно?
— Это зависит от того, как ты примешь себя и куда снова пойдёшь! — Всё тебе расскажут и покажут, но в этот раз Мы отследим весь путь, вставай, на, обернись в это покрывало и пойдём пока Мы неподалёку. Больше не будет возможности.
— Куда пойдём? — В Храм? — Откуда здесь Храм? — в недопонимании Марина.
— Ты кроме тьмы ничего не видела и не чувствовала — считай заново родилась.
— Идём, Илья Павлович, готовься...
От старинных фонарей остались сейчас только постаменты. Кстати очень похоже на то, что вижу я.
Храм
По тропинке идут трое, видно, что Мои и девушка босая, закутанная в покрывало. Темно, светятся огни на подходе к Храму. По краям аллеи расположены фонари причудливой формы, на сколько мне известно, судя по тем каменным конструкциям, что от них в реальности остались, как памятники они очень даже уместно вписываются в ландшафт мира потустороннего, будто время вспять повернулось и они снова живут своей прежней жизнью. На крыльце Нас встречает кто-то, видимо в рясе, (я как наблюдатель со стороны вижу Нас всех), как иначе!? Илья Павлович сам не встречает. Марина что-то побаивается, я Её понимаю. Духи подталкивают Её в спину по-дружески.
Авдий, послушник встречает Нас.
— Не бойся, проходи, — говорит встречающий.
— А Мне можно ли? — Грех такой! — замялась было Марина, натягивая сильнее на себя покрывало.
— Коль пришла, значит нужно! — ответил тот. — Вас попрошу не заходить! — сказал Он бесам.
— А Мы как-то и не стремимся! — Наше дело привести!
Дальше следую за Мариной, — батюшка мне позволяет.
— Здравствуйте, Илья Павлович, — поздоровалась я, — прими Душу грешную на покаяние!
— Приветствую, Александра! — От чего ж не принять! Боится, — правильно боится, разговор предстоит серьёзный.
Люди извечно сами себя боятся и пуще себя, боятся, что кто-то их выслушает и сделает неутешительные выводы. Тайна исповеди пусть останется тайной, — так! ... Погуляй пока, побудь с Нами, посмотри на убранство — здесь хорошо. — Видишь сколько людей?
— Не много, от силы сходу Душ десяток насчитала, — почему?
— Почему? — Потому что не знают многие о Нас, надо посвятить — о том и просил! Поговори покамест со помощником А́вдием, то Он послушник, расскажет тебе, что можно. Потом о Марине, Я Её забираю.
Батюшка взял Марину за плечи и направил за ширму с Иконостасом, как Святыня для исповеди, что от любопытных глаз поодаль.
Беседа с А́вдием:
— Что Ты можешь мне поведать, А́вдий, как с такими Душами так случается, как Их отыскать и возможно ли Искупление тем, кто раскаялся!? — спрашиваю я.
— Это индивидуальный разбор обстоятельств. Самоубийство — это не только тяжкий грех страшен, страшно время, отведённое для жизни на Земле (далее «в миру») пребывать в состоянии осознанности и размышлений, при этом находиться как в могиле, только живой: всё чувствуют, да так трижды нежели в миру, темнота усиливает восприятие и тем самым воссоздаёт страхи и новую реальность, видимую только лишь тому, кто в ней оказался. Разум затмевает и человек пребывает в состоянии ужаса несколько лет, что кажутся вечностью. Нет выхода, нет входа, тьма, густая тьма, что ощущается как движение вокруг тела, будто кто-то трогает — это состояние немыслимо даже представить. А что значит искупление? — Шанс есть у всех, никуда никто не исчезает из мира Духовного — всему своё время. У этой Души, что вы привели, пришло к концу время жизни, отведённое на Земле и по сему Её то вы и встретили, как при родах, — это можно сравнить именно с этим процессом. Вот и шанс на искупление: Душа вспоминает о жизни во плоти, пришло время для дальнейшего следования. Нет худшего наказания, чем человек сам себя обрекает на подобные муки.
Исповедь окончена, — ведут Марину.
— Можно к вам обратиться, батюшка? — спрашиваю я.
— Да, конечно, могу сказать, — ответил Священник, мыслям моим вопрошающим, держа руку Марины в своих ладонях, — Нам необходимо проводить Её до дверей, что идут на этаж выше (уровень). Там состоится Суд над Душой и уже по Суду решится Её участь. Это не страшно — Суд нужен для принятия определённых мер. Свой Ад Она уже прошла — теперь жизнь.
— Реинкарнация? — поинтересовалась я, хотя ни в какую реинкарнацию я не верю.
— Нет, это не реинкарнация — это по-человечески, если сказать, психологическая помощь, — нет, не сравнивай это с лечебницей — это другое! Это нужно для того, чтобы Душа усвоила, как прекрасна жизнь, — это преобразование. Ей необходимо найти успокоение и принять действительность: что? Зачем? И почему? И к чему это привело!
— А потом? — Что потом с Душой Марины будет? — Снова на Землю? — Да, меня этот вопрос очень даже беспокоит, так может Вы мне объясните есть ли реинкарнации и как они работают?
— Эту информацию Я тебе не дам — Я этим не занимаюсь. Это нужно у проводников спрашивать. Вот, когда снова придут к тебе, то и спроси. Я в действительности об этом не имею представления, да и без надобности.
Мой Храм — твой Храм! Если не в мирском, так хоть ко Мне заходи иногда, поверь Мне, что разницы нет тот мир или ЭТОТ — всё одно. Благословляю тебя, Дитя Моё — и с Богом! — Возвращайся, всегда рад!
— Обязательно, у вас здесь очень приятно, душевно.— До свидания!
Попрощалась я с Мариной, попрощалась я с батюшкой, выхожу смотрю: сидят мои бесы, ждут на крылечке..
— Ну что, справилась!?
— Справилась, — отвечаю я, — теперь понятно!
— Что понятно!?
— Многое понятно! — Самое главное то, что всё-таки есть у Них шанс не пропадать. Много вопросов хочется задать, но я о них забываю, находясь в этом месте. Хотя исходя из наблюдений становится ясно, что всё неоднозначно. Интересно, что же с Ними дальше происходит? — Шастаю тут с Вами по Преисподней... Ну так и этим заблудшим тоже помочь хочется, насколько это возможно.
— Возможно!
На этом Наша беседа не закончена, но по теме всё.
Анализ и выводы медиума
Эта глава — уникальный «гайд» по Преисподней, показанный через конкретную историю спасения души самоубийцы. Здесь переплетаются несколько ключевых тем: природа Ада, механика перехода, роль Храма в потустороннем мире и, самое главное, — возможность искупления.
1. Ад как состояние, а не место
Марина провела в темноте неизвестное время. Она не горела в котлах, её не мучили демоны. Она просто была в густой, непроглядной тьме, одна, в страхе и непонимании. Это подтверждает главный тезис, который звучит во многих моих контактах: Ад — это не географическая точка, а состояние души, застрявшей в собственном страхе, неверии и неспособности принять реальность. Тьма, которую описывает Марина, — это проекция её внутреннего состояния.
2. Шанс на спасение существует всегда
Хамертон, бес, предлагает «дать шанс на спасение». Это ломает стереотип о том, что бесы только и ждут, чтобы утащить душу в ад. Напротив, именно они выступают инициаторами спасения, «вытаскивают» душу из тьмы и приводят к свету. Их роль — проводников, а не палачей.
3. Механика «выхода»
Процесс, который я видела: из густой, закручивающейся тьмы появляется рука, помогающая выйти обнажённой фигуре. Обнажённость — символ уязвимости, очищения, сбрасывания всего наносного. Душа выходит нагой, беззащитной, готовой к новому началу. Чёрный силуэт, протягивающий руку, — это, вероятно, один из проводников, Хамертон, другой бес, выполняющий функцию спасателя.
4. Важность исповеди
Марина боится, стесняется, не хочет говорить. Хамертон настаивает: «Это необходимо пояснять, считай, что в Храм на Исповедь пришла!» Исповедь — это не просто рассказ, а акт освобождения. Проговаривая свой грех, душа снимает с себя груз, который носила всё это время. Это не для внешнего суда, а для внутреннего очищения.
5. Храм в Преисподней
Удивительный момент: в мире, который мы привыкли считать «адом», существует Храм. И там служит священник — Илья Павлович. Он принимает души, выслушивает их, даёт им возможность покаяться. Это переворачивает традиционную картину: даже в самых глубоких слоях тонкого мира есть место святости, милосердию и надежде. Храм — не физическое здание, а место силы, где души могут получить поддержку и направление.
6. Авдий-послушник
Авдий — не человеческая душа, а «самостоятельный дух», проводник, выполняющий функцию помощника при Храме. Он объясняет, что самоубийцы проходят через особый вид страдания: они оказываются в темноте, где время теряет смысл, и их мучают не внешние силы, а их собственные страхи и непонимание. «Нет худшего наказания, чем человек сам себя обрекает на подобные муки».
7. Что дальше? Суд и преобразование
После исповеди Марину ведут «на этаж выше», на Суд. Но Суд, по словам Ильи Павловича, — это не приговор, а «психологическая помощь», «преобразование». Душе нужно усвоить, как прекрасна жизнь, принять действительность и понять, к чему привели её действия. Это не кара, а обучение.
8. Реинкарнация под вопросом
На мой вопрос о реинкарнации Илья Павлович отвечает, что не знает и это не его сфера. Он отсылает к проводникам. Это честно: даже священник в потустороннем мире не всеведущ. У каждого своя функция и свои знания.
Вывод для идущего следом:
Эта глава — важнейшее свидетельство того, что даже для самых «падших» душ есть путь к свету. Неважно, что ты сделал, — важно, готов ли ты осознать, принять и покаяться. Бесы могут быть спасателями, Храм может стоять в Преисподней, а священник — ждать тех, кто решился выйти из тьмы. Искупление возможно. Но для этого нужно сделать первый шаг — позволить себя вытащить.
Глава 12. «Спасение для души»
«Церковь нужна не Богу, — церковь нужна человеку. Психологическая помощь и сонастрой Души с Духом.»
(Илья Павлович)
Месса в посмертии
Напоминаю, что моя работа проходит на кладбищах. Месяц я нахожусь в «лоне смерти», отсюда исходят и мои записки, происходящего в потустороннем мире. На некоторых кладбищах присутствуют свои часовенки с иконами и куполами — моё место работы не исключение.
Живые не знают ответы на все вопросы, мёртвые не знают ответа на все вопросы...
— Ну что ты всё никак не соберёшься с мыслями? Мы ждали тебя — все Мы ждали! Когда ты приехала все стали в очередь, как ты и просила, помнишь к тебе приходил? — Так вот, прими нас хоть по одному! — стали выводиться буквы на бумаге перемешиваясь с голосом, что звучал, казалось так далеко и одновременно так близко.
— А с кем я сейчас говорю? — уточнила я.
— Это Староста (дух кладбища). — Так что, ты выслушаешь нас?
— Конечно! — ответила я.
Прошло немного времени прежде чем снова послышались голоса.
— «Пожалуй начну я, — продолжил кто-то с той стороны, — «Это Лортодонтов Илья Павлович, 1543 года рождения, я почил в этом месте до того как тут образовалось капище. Но это мне не мешает здесь находиться. Я долго служил Богу в Храме Преображенского прихода. Это старообрядческий монастырь и то знаю я, что по сей день, на другом месте выстроен, был не здесь — немного правее, там видимо фундамент подмыло вот и перенесли стены. Не долго, если правильно. Так почему я здесь, а не ушёл в мир иной, — ты спросить хочешь? — Так здесь и есть Мир иной. Приход образовался постоянный, — поняла где я Службу провожу и почему вы с мужем Нас слышите? Часовня Мне здесь на капище, очень даже облегчила посмертную Вечную Службу нести, за неупокоеных петь.
Каждую ночь собирается приход, по-тихоньку я их и провожаю туда, куда нужно, — это моя служба, как у Хирона (проводник между явным и неявным) — точно ты подметила.
Сейчас начнётся Вечеря, сегодня как раз хорошо слышно будет, можешь выйти послушать. О, нет сомнений, — точно услышишь. Сегодня особенный праздник и петь всю ночь будем Послания Господу Богу нашему, чтобы вспомнил о тех, кто уже Его давно позабыл.
Души все на Земле грешные — нет безгрешных, кто-то и в Смерти им помогать должен к Богу прийти».