САДОВОДЫ: Брошенные Миры.
- -
- 100%
- +
Однажды, когда Гадра не было, она решилась на эксперимент. Она подошла к одному из мертвых дроидов — металлической фигуре, напоминающей человека, но с глазами-линзами, потухшими навсегда. Он стоял в углу лаборатории, покрытый пылью и временем, и его тело, когда-то блестящее и совершенное, теперь было серым и безжизненным. Она приложила ладони к его груди и закрыла глаза. Она чувствовала его — не как живое существо, а как спящее. Внутри него, глубоко в схемах, еще тлела искра. Очень слабая, почти угасшая, но она была.
Проснись, — мысленно сказала она.
Ничего не произошло. Она попробовала снова, направив в дроида больше энергии. На этот раз его глаза вспыхнули — на мгновение, тусклым красным светом. Дроид дернулся, издал шипящий звук, и снова замер. Но Фир улыбнулась. Она сделала это. Она разбудила то, что спало тысячелетия. И если она смогла разбудить мертвую машину, то, возможно, она сможет сделать и больше. Возможно, она сможет использовать этот дар, чтобы освободиться.
Элла, служанка, стала ее первым союзником. Она была из племени, которое Гадр уничтожил пять лет назад. Ее родителей убили, брата забрали в рабство, а ее саму отдали во дворец, чтобы она прислуживала знатным пленницам. Она научилась быть незаметной, говорить только тогда, когда к ней обращаются, и делать так, чтобы ее присутствие не раздражало хозяев. Она была тенью, которая жила среди стен, и ее глаза, когда-то полные жизни, теперь были пустыми, как у куклы.
Но с Фир все было иначе. Фир не была знатной. Фир была дикаркой, которую Гадр держал в золоте, но не сделал своей. Элла чувствовала в ней ту же тоску, ту же ярость, ту же надежду, которые сама давно похоронила. Она видела в ней отражение себя — той, кем она была когда-то, до того, как мир рухнул. И она знала, что должна помочь ей. Что это ее единственный шанс на искупление.
— Он готовит поход, — прошептала Элла однажды ночью, когда Фир не спала, глядя на луну. Два спутника, большой и малый, висели на небе, и их свет, холодный и серебристый, проникал сквозь решетку окна, ложась на пол узором из теней. — На север. К Горам Спящего Грома. Он говорит, что там ждет его судьба. Что там он найдет то, что искал всю жизнь.
— Ты знаешь, что там? — спросила Фир, и ее голос был тихим, как шепот ветра.
— Мои предки говорили, что там, внутри горы, спит дух, который может исцелить или уничтожить мир, — ответила Элла, и ее голос дрожал. — Они говорили, что это место священное, что туда не должны ступать ноги смертных. Гадр хочет разбудить его. Он хочет использовать его как оружие. Он хочет стать богом.
— Он хочет использовать меня как ключ, — сказала Фир, и в ее голосе не было страха. Только холодная, стальная решимость. — Он думает, что я открою ему дверь. Он не знает, что я могу закрыть ее. Навсегда.
Элла посмотрела на нее, и в ее глазах, только что таких пустых, зажглась искра. Искра надежды, которая была такой слабой и хрупкой, но которая все еще горела.
— Ты можешь остановить его? — спросила она, и ее голос дрожал.
— Я могу попытаться, — ответила Фир, и в ее голосе была та же сталь, что и у ее брата. — Но мне нужна помощь. Мне нужны люди, которые верят в меня. Люди, которые готовы рискнуть.
— Я помогу тебе, — сказала Элла, и ее голос стал тверже. — Я знаю других. Тех, кто ненавидит Гадра так же, как мы. Тех, кто ждет своего часа. Я соберу их. Я скажу им, что пришло время.
Фир закрыла глаза. В ее сознании, как искры, вспыхнули образы: Кхат, идущий по степи, Голд, склонившийся над планшетом, горы, в недрах которых пульсировало сердце древнего корабля. Она чувствовала их. Чувствовала его. Чувствовала «нить жизни», которая связывала их, и которая становилась все сильнее с каждым днем.
— Скажи им, — сказала она, открывая глаза, — что когда придет время, я открою двери. Я открою их для всех, кто готов идти за мной. Я открою их для свободы.
ГЛАВА 12: ДОРОГА К ГОРАМ СПЯЩЕГО ГРОМА
Отряд двинулся на север через месяц после охоты на карнотавра. Это был не просто переход — это было путешествие в самое сердце неизведанного, в мир, который никто из них не знал, но который обещал ответы на все их вопросы.
В его состав входили Кхат, Голд, Тэмуджин, Бортэ и три десятка лучших всадников. Они ехали на низкорослых, выносливых велоцирапторах, которые могли преодолевать огромные расстояния, не зная усталости. Эти ящеры были быстрыми и умными, их тела были покрыты перьями, которые переливались на солнце, как металл, и их глаза, желтые и холодные, смотрели на мир с той же настороженностью, что и их хозяева. Они были частью степи, ее душой, ее дыханием, и они несли своих всадников через бескрайние просторы, которые простирались до самого горизонта.
Степь вокруг менялась. Травы становились ниже, реже, воздух — суше, холоднее. Ветер, теплый и ласковый в степи, здесь был острым и колючим, он пронизывал одежду и кожу, заставляя их кутаться в меха и шкуры. По ночам небо озарялось сполохами северного сияния, которое Голд называл «остаточным излучением», а степняки — «дыханием мертвых богов». Эти сполохи были прекрасными и пугающими, они переливались всеми цветами радуги, от зеленого до фиолетового, и их свет, холодный и мертвенный, ложился на землю, создавая причудливые узоры из теней.
На седьмой день они достигли предгорий. Здесь, среди скал и ущелий, начались странности. Вода в ручьях была горькой — Голд, проверив ее анализатором, обнаружил высокий уровень радиоактивных изотопов. Воздух, чистый на вид, иногда начинал светиться по ночам — слабым, голубоватым светом, который заставлял всадников креститься и шептать молитвы. Земля под ногами была твердой и холодной, и в ней, глубоко внизу, чувствовалась вибрация — слабая, почти незаметная, но постоянная, как пульс умирающего сердца.
— Мы близко, — сказал Голд, глядя на показания планшета. Его лицо было бледным, и в его глазах зажглась тревога. — Очень близко. Сигнал становится сильнее. Мы на правильном пути.
В предгорьях к ним присоединились проводники — группа горцев из народа Инков. Их вел старик по имени Инти, который, увидев Голда, долго смотрел на него, а потом опустился на колени. Его лицо, изрезанное морщинами, как карта давно исчезнувшей страны, было спокойным, но в его глазах, мутных от старости, зажглась искра узнавания.
— Ты — тот, кого мы ждали, — сказал он, и его голос был тихим, как шелест листвы. — Тот, кто придет из горы, чтобы открыть ее. Тот, кто принесет свет во тьму. Тот, кто спасет нас.
— Я не... — начал Голд, но Инти перебил его.
— Мои деды рассказывали: придет человек из времени до Тихой Смерти, — сказал он, и его голос стал тверже. — Он будет нести свет в руке (он указал на планшет) и говорить с духами железа. Он откроет Сердце Горы, и тогда мир либо погибнет, либо родится заново. Ты — этот человек. Я чувствую это. Мои предки чувствуют это. Ты не можешь отрицать свою судьбу.
— Мы надеемся на второе, — сказал Кхат, и его голос был твердым, как камень. — Мы не хотим гибели. Мы хотим жизни. Мы хотим спасти то, что еще можно спасти.
Инти посмотрел на него, и его глаза, старые, но острые, сузились. Он видел в этом человеке ту же силу, что и в призраке, но другую — силу земли, силу крови, силу тех, кто не сдается.
— Ты — камень, — сказал он, и его голос был полон уважения. — Тот, кто держит. Без тебя даже самый светлый ключ не откроет дверь. Вы нужны друг другу. Помните это. Вы — две половины одного целого. Без одного другой не сможет выжить.
Они двинулись дальше, в горы, где воздух становился все более разреженным, а тени — все более длинными и холодными. Они шли по узким тропам, которые вились над пропастями, и ветер, пронзительный и ледяной, выл в ущельях, как голодный зверь. Они шли мимо ледников, которые сползали с вершин, создавая гроты и пещеры, в которых мерцал голубой свет. Они шли через долины, где земля была покрыта слоем вулканического пепла, и воздух был наполнен запахом серы и озона.
И на десятый день, когда солнце, два его лика, закатывалось за горизонт, окрашивая небо в цвета старой крови, они увидели ее. Долину, скрытую от глаз тысячелетиями. Место, которое никто из них не мог описать словами, потому что слова были слишком слабы для того, что они видели.
Она была огромной, окруженной скалами, которые поднимались к небу, как пальцы гиганта. В центре долины, на возвышении, стояла пирамида. Она была не из камня, не из металла, а из чего-то третьего, чего-то, что не поддавалось определению. Ее стены были гладкими и черными, они поглощали свет, и казалось, что она не стоит на земле, а парит над ней. На ее вершине, подобно глазу, горел синий огонь, пульсирующий в такт с сердцем планеты.
— Сердце Горы, — прошептал Инти, и его голос дрожал. — Мы нашли его. Мы пришли.
Кхат и Голд переглянулись. Они знали, что это только начало. Что впереди их ждут новые испытания, новые битвы, новые потери. Но они знали и другое: они не одни. У них есть проводники. У них есть сила. У них есть надежда. И они пойдут до конца. До самого сердца. До самой истины. До того, что ждало их там, в глубине, в темноте, в тишине, которая была громче любого крика.
ГЛАВА 13: У ПОДНОЖИЯ ПИРАМИДЫ
Отряд первым достиг скрытой долины. Это произошло на рассвете, когда туман, окутывавший горы, рассеялся, и перед ними открылось то, что невозможно было описать словами. Это был момент, который запечатлелся в их памяти навсегда, как шрам на коже, как клеймо, как напоминание о том, что мир больше и древнее, чем они могли себе представить.
Перед ними высилась не гора, а колоссальная, покрытая растительностью пирамида из полированного черного камня. Она была так велика, что ее вершина терялась в облаках, и казалось, что она упирается в само небо. Стены, когда-то гладкие и блестящие, сейчас были покрыты слоем мха, лишайников и корней, которые сплетались в причудливые узоры, скрывая ее истинную природу. Мох был густым и зеленым, он переливался на свету, как бархат, и от него исходил слабый, едва уловимый запах влажной земли и гниения. Лишайники, серые и потрескавшиеся, покрывали стены, как кожа древнего зверя, а корни деревьев, огромные и узловатые, впивались в камни, разрывая их, но не разрушая полностью.
Но в тех местах, где растительность обнажила камень, он сверкал на солнце, как зеркало. Этот камень был черным, как ночь, и в его глубине, на самой поверхности, мерцали тонкие, едва заметные линии — не трещины, а что-то иное, что-то, что было похоже на карту, на схему, на послание из прошлого. Они пульсировали слабым, голубым светом, и этот свет, холодный и живой, проникал в самое сердце, заставляя их чувствовать себя маленькими и ничтожными перед величием того, что они видели.
— Сердце Горы... — прошептала Бортэ, и ее голос, обычно громкий и уверенный, дрожал. Она смотрела на пирамиду с тем же благоговением, с каким смотрела на священные тотемы своего племени, и в ее глазах, всегда таких смелых и дерзких, зажглась искра страха. — Это не просто гора. Это... это что-то другое. Это живое.
Голд сканировал сооружение своим планшетом. Показатели зашкаливали. Энергетический фон, уровень радиации, температурные аномалии — все было за пределами нормы. Но в этом хаосе он чувствовал структуру. Систему. Пульс, который бился в такт с чем-то, что было глубже, чем просто машина. Он чувствовал его, как чувствуют пульс в своей собственной крови, и этот пульс был древним, мощным, почти божественным.
— Это не просто бункер, — сказал он, поднимая глаза от планшета. Его лицо было бледным, и в его глазах зажглась та же искра, что и у Бортэ. — Это... целый город. И он жив. Системы активны. Но есть повреждения. Массивные. Что-то пошло не так. Что-то сломалось внутри. И это что-то ждет нас.
Внезапно из скрытого портала у основания пирамиды с шипящим звуком вырвалась струя пара. Дверь, незаметная секунду назад, открылась, приглашая внутрь. Это сработал маяк-идентификатор Голда. Корабль распознал «чистую» ДНК, ту самую, которую его создатели вписали в его код, и открыл проход. Пар был горячим и влажным, он пах озоном и металлом, и этот запах, такой знакомый и такой чужой, наполнил легкие Голда, пробуждая воспоминания, которые он считал похороненными навсегда.
— Он зовет меня, — сказал Голд, бледнея. Его голос дрожал, и в нем слышалась та же смесь страха и надежды, которая была у него с момента пробуждения. — Но... протоколы безопасности. Если вы войдете со мной... системы могут воспринять вас как угрозу. Как заразу. Как врага.
— Мы идем, — глухо сказал Кхат, сжимая копье. Его голос был твердым, как камень, и в нем не было сомнения. Он посмотрел на Голда, и в его глазах, темных и глубоких, было нечто, чего Голд не видел прежде: не просто решимость, а готовность идти до конца, несмотря ни на что. Готовность умереть, если понадобится. Готовность пожертвовать всем, чтобы вернуть сестру.
— Я не оставлю тебя, Призрак, — сказал он, и его голос стал тише, но не слабее. — Мы вместе начинали этот путь. Вместе и закончим. Мы — семья. И семья не бросает своих.
Они вошли внутрь. Сначала их окружила темнота, густая и плотная, как вода, и они чувствовали ее кожей, как прикосновение бархата. Затем, когда их глаза привыкли, они увидели слабое, голубое свечение, которое исходило от стен. Оно было холодным и живым, и оно пульсировало в такт с их сердцами, как будто сама пирамида дышала вместе с ними.
Коридоры были широкими и высокими, их стены были покрыты панелями из того же черного камня, что и снаружи, но здесь, внутри, они были гладкими и блестящими, как зеркала. На них, как письмена, были выгравированы символы, которые никто из них не мог прочитать, но которые Голд узнавал. Это был язык Старого Мира, язык, который он изучал в университете, язык, который считался мертвым тысячи лет. И он читал его, как читают свою собственную историю, как читают письма от тех, кого уже нет в живых.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.