Циани. Попала

- -
- 100%
- +

Александра Блонская
Анна из рода Циани
...И снизошло на неё озарение.
И направила Светлана сына своего.
И коснулся он святыни великой.
И дрогнула твердь земная.
И рассыпался камень хрупкими осколками.
И вырвался поток из ничего и из ниоткуда.
И пронзил он землю стенающую.
И кошка обрела повадки пантеры.
И аист облачился в перо пылающее.
И ящер поднялся драконом.
И черепаха стала Нииру.
И вошёл поток в тело самой Светланы.
И наполнил её силой живительной и пагубной.
Но не овладел ею поток — по воле и милости Единого.
И явилось существо старше всего древнего.
И встало подле неё щитом.
Так возродилась Империя...
Из книги, что должна быть забыта.
Песнь вторая.
Глава 1.
О дивный новый мир?
Аня открыла глаза и с удивлением обнаружила себя лежащей на спине. Где? Моргнула несколько раз, пытаясь сфокусироваться. Вверх уходил высокий каменный свод. Это точно не скорая.
Повернула голову и увидела огромные витражи. Бледные лучи света падали на пол, дробились на холодные разноцветные пятна… Какая-то заброшенная церковь?
Девушка осторожно подняла руку к лицу — пальцы дрожали, сердце билось как бешеное, хотя она просто лежала. Аня резко выдохнула и села — волосы упали на лицо рыжей, спутанной волной.
— Что произошло? — пробормотала под нос.
Она помнила: новогодний корпоратив телеканала. Музыка, свет, недопитый бокал сока. Девушка вышла подышать, она была счастлива — жизнь налаживалась.
— Бабуль… ты бы гордилась. Мне… мне наконец хорошо.
Аня тогда раскинула руки, улыбнулась в небо и закружилась. Не заметила лёд на тротуаре — одно неловкое движение — и очередной круг на скользком асфальте закончился на дороге. Девушка упала назад, прямо под фары.
Она помнила ослепительный белый свет. Помнила, как ее тело напряглось в ожидании удара. Но самого удара — не было. Она просто оказалась… Здесь.
— Это… смерть? — прошептала Аня в тишину. — Выглядит так себе...
Медленно поднялась, опираясь ладонями на холодный камень. В движении черное вечернее платье задралось. Девушка одернула его и застегнула дутую куртку — очень холодно. В глаза бросилось яркое сияние — свет исходил от чокера на шее. Бабушкин подарок — раньше он никогда не светился.
— Что ж, сэкономлю батарейку телефона… — сжала в пальцах и вытянула источник света вперёд.
Звук собственного голоса успокаивал. Неуверенно девушка сделала несколько шагов. Впереди возвышался каменный алтарь.
— Кто ты? — внимательно взглянула в лицо мраморной статуи позади алтаря. Величественная женщина без носа и правого уха ей не ответила и в общем-то это уже было хорошим поворотом событий. Аня сглотнула, проводя взглядом по мечу в руках гигантского изваяния.
Зашагала в поисках выхода, вдали виднелись врата. Поток лунного света упирался прямо в них. Аня ускорилась, почти побежала к огромным дверям. С усилием распахнула их. Холод ударил в лицо, как пощёчина.
Пустынная снежная долина, уходящая в бесконечность. Вдалеке возвышались горы — высокие, чёрные, угрюмые, их пики терялись во тьме и тумане. Ни дорог. Ни фонарей. Ни единого следа на снегу, что освещала луна. Пейзаж больше напоминал сон, чем реальность.
— Замечательно! — Анин голос сорвался. Точно: умерла. — Офигенно! Спасибо! Лучший корпоратив эвер!
Ответом ей было застенчивое завывание ветра. Глаза защипало, девушка сжала кулаки и выдохнула. Зачем она вышла на улицу...
Аня ещё раз вгляделась в горную долину. Домов и дорог не появилось. Идти лишь бы куда в лютый мороз — самоубийство.
Гигантские двери громко хлопнули. Внутри храма было не теплее, но без ветра. Девушка снова огляделась в этот раз выискивая возможность согреться. Тело пробивала крупная дрожь.
По обе стороны зала располагались массивные мраморные камины с резным порталами. Аня подошла к одному из них. Ни одного полена внутри, не было даже пепла. Тёмная пасть смотрела пустыми глазницами.
— Прекрасно. Ожидаемо… — девушка похлопала себя по бокам, пытаясь разогнать кровь, но дрожь только усиливалась. Сидела бы себе, да слушала тосты...
Аня задумалась: всё происходящее может быть чем-то вроде иллюзии. А сама она в отключке, желательно, по пути в больницу. Надо найти выход и вернуться обратно, в жизнь. Девушка встряхнула головой и двинулась к алтарю.
За статуей женщины с мечом, скрывался ещё один проход. Помещение оказалось меньше, но всё равно огромным — словно вспомогательная зала. Здесь было больше уцелевшей мебели — массивный стол, стулья, полки. И свой, более скромный камин. С лихорадочной энергией Аня принялась шарить по углам и шкафам в поисках того, что можно было бы сжечь. Холод обжигал ноги в тонких колготках.
Взгляд зацепился за тяжёлую ткань. Огромные, толстые, бархатные шторы, они закрывали арку в нишу.
— А вот это пригодится! — ликовала Аня. Пришлось потянуть изо всех сил: карниз держался крепко — с неприятным скрежетом он оторвался и рухнул на пол, подняв тучу пыли. Девушка закашлялась, но уже в следующую секунду обматывала себя тяжёлой тёплой тканью прямо поверх дутой куртки. Сердце стукнуло чуть спокойнее. Теперь нужен огонь.
— Королева изволит топить камин! — величественно взмахнула Аня своим самодельным плащом и застыла в пафосной позе. Естественно, никаких слуг не появилось. Только пыль с ткани взметнулась выше. — Что ж, попробовать стоило…
На одной из каменных полочек лежало металлическое устройство — напоминающее огниво или зажигалку, но куда изящнее, вытянутое, с выгравированным символом. Аня щёлкнула металлическую пластинку, стараясь не выпускать края «королевской мантии».
Искра. Крохотная, живая искорка вспыхнула на мгновение и погасла. Аня замерла. Пальцы задрожали, но уже не от холода.
— Оно работает… — прошептала девушка. — Чёрт, оно работает!
Дело за дровами. Дерева вокруг было полно: обломки стоек и подставок, полки, деревянные таблички. Всё это девушка собрала в кучу у камина. Нужна была ещё бумага или солома. Лучше бы, конечно, газовую горелку найти, но антураж не предполагал таких сокровищ.
Глаза наконец привыкли к темноте и теперь стали видны фрески на стенах. Потускневшие, потрескавшиеся, но всё ещё читаемые.
На первой — женщина в длинной мантии держала в руке голубое пламя. Как факел, но без основы. На второй изображена то ли карета, то ли машина. На третьей — неизвестная с размытым лицом держала в руках лампочку… или просто бокал? Ничего полезного.
Аня приблизилась, ощупывая поверхность.
— Что за… альтернативная история? — пробормотала она. Странно даже для комы.
Но сначала — огонь. Девушка вздрогнула, с усилием подняла тяжелый фолиант в кожаной обложке и направилась обратно к камину. Она успела пролистнуть несколько пожелтевших страниц и даже вырвать одну из них, как услышала отчетливый стук. Глухой, тяжёлый и ритмичный. Это лошадь!
Аня заулыбалась, страх отступил. Не думая, понеслась на звук, к выходу. Плащ из штор волочился за ней по камню, замедляя. На середине пути, в главном зале, девушка бросила тяжёлую ткань и ускорилась. Наконец, рывком распахнула тяжёлые двери. В лицо снова ударил холод, но девушка не обратила на него внимания.
Вдалеке, на фоне белой пустоши, действительно двигалась фигура на лошади. Тёмное пятно на бесконечном снегу.
— Эй! — сорвалось с губ, голос Ани хрипел. — Здесь! Помогите!
Она отчаянно замахала руками. Фигура ускорилась. Аня почувствовала, как тепло надежды поднимается в груди. Когда всадник подъехал ближе, сердце ухнуло вниз. Это был мужчина. Низкорослый, широкий в плечах, крепкий, словно вырубленный из камня. Щёки красные от холода, густая борода в изморози. Одет в меха, и в них он казался ещё более массивным. Но главное — выражение лица. Не радость, не удивление. Гнев!
Он спрыгнул с лошади резко, как хищник. И в том же движении рванул меч из ножен.
Аня отступила на шаг.
— Эй, эй! Стой! Кто ты? — ветер как назло усилился, и мужчина ничего не слышал. — Я… я не враг!
Нападающий не поверил, что-то злобно выкрикнул в ответ. Речь была рваная, громкая, на незнакомом языке. Звучало так, будто каждое слово он выплёвывал с ненавистью. Аня подняла руки — жест: «Я сдаюсь!». Воин без предупреждения замахнулся мечом в рубящем движении. Рывок в сторону — клинок рассёк воздух у самой щеки. Девушка упала в снег, ладонями впиваясь в ледяную корку. Он убьёт её.
Аня судорожно вскинула руку, нащупала ветку и швырнула в мужчину.
— Отвали!
Ветка полетела ровной дугой. Медленно, она не могла нанести серьезное увечье. Но, когда коснулась руки нападавшего… вспыхнула.
Ослепительный голубой огонь опалил лицо и руки мужчины, перекинулся на его меха. Несчастный издал дикий животный вопль ужаса. Он отшатнулся, выпустил меч из пальцев и упал на колени, зажимая обожжённые ладони. Мужской взгляд впился в Аню и та застыла в оцепенении.
— Я… я не… — выдавила Аня, она пыталась вдохнуть и не могла. Странная тяжесть пригвоздила её к снегу. Нужно бежать.
Другая лошадь вылетела на пустошь, вздымая снег. На этот раз на светлом скакуне была женщина. В считанные секунды наездница спешилась плавным движением. Хрупкая, тонкая, почти невесомая. Длинные белые волосы развевались на ветру, как нити ледяного света. Кожа — бледная, прозрачная, фарфоровая. Даже в движении выделялись ярко-голубые глаза, освещённые лунным светом. Спокойно и уверено незнакомка вынула свой меч из ножен. Движение — как из танца, и кровь темным пятном брызнула на снег. Воин захрипел и рухнул в затухающем пламени.
Аня рванула прочь — и странная тяжесть исчезла. Поползла от тела прямо по снегу. Холод в ладонях приводил в чувство. Через несколько метров остановилась, уставилась на свои руки. Догадка мелькнула в мыслях.
— Это ты его подожгла?
Незнакомка не ответила, вытерла клинок о меха мужчины, спрятала за пояс — и только тогда посмотрела на Аню. Она шагнула ближе, мягко, будто боялась спугнуть и сказала что-то ласково, словно зверьку. Её голос — нежный, почти музыкальный — произносил незнакомые слова. Аня резко села на снегу, выдыхая. Хотела бы — уже убила.
— Я… ни черта не понимаю.
Cпасительница наклонила голову, изучая сидящую перед ней. Как бы невзначай взглянула и на кристалл в чокере-колье. Это не ускользнуло от внимания Ани. В ответ она застегнула куртку выше, скрывая яркий камень.
— Пф…
В это время незнакомка вернулась к телу мужчины. Деловито схватилась за ворот его шубы и потянула к краю склона. Аня наблюдала с открытым ртом, ощущение нереальности происходящего пересилило дрожь от ужаса.
Если это — попытка избавиться от тела, то весьма глупая: оставалась явная кровавая дорожка. Наконец белокурая остановилась, устало выдохнула и выразительно посмотрела Ане прямо в глаза. Та замерла на секунду — липкое, острое чувство растеклось в области желудка. Поморщилась, но подошла и уперлась руками в спину убитого.
— Это не на самом деле… — нервно усмехнулась вслух. Вместе кое-как дотолкали воина до края. Последний рывок — и тело исчезло за обрывом, глухо ударившись о выступы внизу. Почему я это сделала?
Белокурая лишь коротко кивнула и повернулась к лошадям. Она прогнала с поляны лошадь убитого. Та фыркнула, повернулась и поскакала прочь, оставляя глубокие следы на снегу. После этого ловко вскочила на свою лошадь и… понеслась. Стала нарезать круги вокруг храма. Лицо при этом было спокойным, даже скучающим. Потом она повела свою лошадь по контуру замысловатых фигур, будто танцевала верхом.
Анна наблюдала минуту. Вторую. Наконец, вздрогнула от холода и сумасшествия происходящего.
— Весело тебе в шубе кататься!
Махнув рукой на всадницу, Аня вернулась в храм. Кожу жгло от холода — даже дутая куртка перестала спасать. Думать о случившемся с мужчиной не хотелось, но его образ нова и снова вспыхивал перед глазами. С поникшими плечами подняла с пола свой «плащ» и завернулась в него. Не то, чтобы это грело, но как будто бы должно было. Зал за статуей встретил её прежней тишиной и запахом пыли.
— Так, на какой странице мы остановились? — прошептала Аня, берясь за толстый фолиант и вырывая следующий листок. Еще один она пожалела — на нём был искусный рисунок с всадником в красном плаще.
— Человек, рисовал, старался...
И только Аня поднесла смятую бумагу к огниву, как ее остановил гневный крик незнакомки. Когда она успела зайти? Девушка вырвала из рук Ани страницы и стала их разглаживать. Затем поняла, что это не помогает и … ткнула пальцем Ане в лоб. От шока последняя аж вскочила на ноги и даже замахнулась для ответа, но вовремя вспомнила, что только произошло снаружи.
Белокурая тем временем зашла в нишу и вернулась с ведерком угля в руках. Показательно высыпала в камин и легким движением руки добыла из огнива не искру, а полноценное пламя.
— А ты мне нравишься!
Собственный голос прозвучал чужим и слишком громким. Незнакомка проигнорировала комплимент, она сосредоточенно раздувала пламя.
Жар от камина был почти болезненным. Аня сидела, сжавшись в комок, и протягивала к огню онемевшие пальцы, которые теперь покалывало. Хотелось основательно подумать, что дальше, но мысли разбегались как тараканы от света.
Белокурая девушка достала нечто из маленькой кожаной сумочки, изящной, словно для похода в театр.
Подошла к Ане, протянула ладонь. На ладони сидел… жук. Толстый и блестящий, с хитиновым панцирем цвета старой меди. Девушка указала на рот. «Мол, съешь».
— Спасибо, не голодна, — буркнула Аня. Незнакомка повторила жест и пришлось даже вскочить на ноги и закрыть рот ладонями — на всякий случай.
Любительница съесть жуков пожала плечами и сделала движение назад. Аня расслабленно выдохнула. В тот же миг тонкие пальцы вцепились в её подбородок.
— Ммф—!
Пальцы с силой разжали челюсть. Захлебнувшееся «нет» только помогло — жука затолкали прямо в рот. Аня дёрнулась, едва не подавившись. Хитиновый панцирь царапнул язык. Фарфоровая ладонь зажала ей губы, не позволяя выплюнуть насекомое. Пальцы другой руки показали на энергичный, размалывающий жест челюстей — «Жуй».
Отвращение подкатило к горлу комом. Жук хрустнул. Вяжущее, тягучее, мерзкое ощущение смолой растеклось по языку. Слюна во рту мгновенно пропала, а язык и нёбо покрылись плёнкой, скулы свело. Аня с трудом проглотила липкую, отвратительную массу, давясь и закатывая глаза.
Ноги вдруг стали ватными, в глазах помутнело. С глухим стоном девушка осела на свой плащ.
— Отрава?
Мир поплыл, сердце забилось неровно и часто, будто падало в пропасть. Аня не теряла сознания, но лежала, не в силах пошевелиться, глотая воздух и чувствуя, как по телу растекается тяжёлая волна.
Примерно полчаса Аня пролежала так, наблюдая, как тени от огня пляшут на потолке. Ей даже начало казаться, что она видит свет больничных ламп. Снующих туда-сюда людей. Как же иначе, как еще она могла объяснить весь этот бред.
— Только бы не в девятую городскую попасть...
Постепенно, очень медленно, свинцовая тяжесть начала отступать. Дрожь в руках утихла, в пальцах вернулось ощущение тепла. Аня сделала глубокий вдох и поняла, что дышать стало легче. Тело, измученное холодом и шоком, наконец-то расслабилось.
Белокурая присела рядом, спокойно наблюдая за её мучениями, а потом принялась расставлять деревяшки для костра на свои места. Иногда что-то бурчала под нос, иногда довольно резко. И вот, в какой-то момент, сквозь туман в голове, Аня поняла значение слов.
— Варварство! Этой книге больше тысячи лет! — с возмущением в голосе произнесла незнакомка, бережно укладывая фолиант в тряпичную сумку. Аня приподнялась на локте, широко раскрыв глаза.
— Я... я понимаю тебя?
Незнакомка резко обернулась, её ледяные глаза сузились.
— А, — лишь коротко выдохнула она. — Пришла в себя, глупая?
— Глупая? — девушка в возмущении резко села.
Собеседница фыркнула.
— Торговец обманул, — пояснила она равнодушно. — Жук такой себе, видимо.
Аня заморгала. По вкусу так точно не очень. Блондинка повторила, медленно, по слогам:
— Жук — не о-чень.
— Ещё придётся есть?! — всплеснула руками. Собеседница вздохнула и продолжила объяснения. На этот раз с лёгкой усталостью, как ребёнку:
— Жук, которого ты съела, — Переговорщик. После него можно говорить и понимать любой язык. Со временем мозг адаптируется, акцент и шероховатости пройдут… наверное.
Аня застыла. А девушка продолжила:
— И он очень дорогой. Теперь ты должна мне.
Аня возмущенно открыла рот, но собеседница снова перебила:
— Я — Фиона из рода Элени, глупо было бежать в эту страну. Особенно без Переговорщика. Тут опасно.
— Я… никуда не бегала. Я вообще не знаю, где…
— Разве в Стране варваров-человекоедов этих жуков не полно? Их же оттуда и привозят…
— Варваров-человекоедов? — переспросила Аня с искренним ужасом. — Это страна так называется?!
Фиона задумалась и легко улыбнулась.
— Дословный перевод. Это опять проделки жука. Но смысл правильный — они едят людей. Поэтому многие бегут оттуда сюда. Хотя… — она пожала плечами, — здесь немногим лучше.
Аня обхватила себя руками и подозрительно присмотрелась к Фионе. Меч, меха…
— А ты вообще что здесь делаешь? Ты сама откуда будешь?
— Я отсюда, из Страны Синих Кристаллов. — Фиона насмешливо приподняла бровь. - Я… гуляла.
— С мечом?
— Вот именно, здесь лучше всего гулять с мечом, а не с занавесками поверх одеяла, - Фиона критически взглянула на дутую куртку. Хотела что-то ещё сказать, но замерла вслушиваясь, снаружи снова кто-то двигался верхом. Фиона раздраженно закатила глаза и резко схватила Аню за локоть.
— Пусть хоть в дом умалишенных, но ты должна попасть в Лазурную столицу. Там я тебя найду. Но лучше, если ты сама придешь в Восточный Дом Гетер.
Аня хотела было возразить, что ничего не поняла, но Фиона быстрым движением сорвала ее колье.
— Эй! Это моё! — Аня попыталась выхватить украшение, воровка быстро зашипела:
— Меня обыскивать не станут, а тебя за это здесь повесят!
В большом зале раздался звук открывающихся дверей. Пришлось уступить.
— Арк! Ты здесь? — послышались мужские голоса. Аня кинулась к своему плащу и на всякий случай схватила металлическую кочергу.
— Мужчины... Никогда не доверяй мужчинам в этой стране. — Фиона силой заставила бросить оружие и кинулась к выходу из их теплого убежища. На секунду обернулась в дверях и чуть слышно мурлыкнула, — Даже Эдварду Стоунфилду.
— О, слава Единому, здесь кто-то есть! Мы спасены! — голос Фионы стал нежным, с придыханием. Да и движения из плавных, но сильных и уверенных стали откровенно слащавыми.
Звуки шагов в зале ускорились. В уже теплую комнату зашли двое мужчин. Плащи на них были одинаковые — серо-голубые, с серебряными застёжками на груди. Один — плотный, с круглым, почти детским лицом, второй — постарше, сутулый, с обветренной серой кожей и цепким, недоверчивым взглядом.
Фиона мгновенно преобразилась. Нежная, ранимая, чуть дрожащая — будто даже свет от огня становился мягче рядом с ней.
— О… слава Единому… — выдохнула она, прижимая ладони к груди. Сделала шаг, пошатнулась для верности. — Я уже думала, что погибну тут…
Голос «несчастной» сорвался, и полноватый мужчина сразу подался к ней. Его яркие рыжие волосы вспыхнули в свете камина.
— Что с вами, госпожа? Что случилось? — он поспешно усадил Фиону на ближайшую лавку, заботливо придерживая под локоть.
— Лошадь… — Фиона виновато опустила глаза. — Моя бедная лошадь обезумела, скинула меня и умчалась прочь. Я так устала… я уже думала… — она запнулась, трепетно сжав пальцы. — Я шла, как могла. Ещё немного — и замёрзла бы.
Полный мужчина сжал губы, тяжело кивнул, он был само сочувствие. Суровый же скрестил руки на груди и нахмурился:
— А что вам, госпожа, понадобилось в этих местах?
Фиона вздохнула — устало, смиренно и благородно. Достала из-за пазухи сложенный пергамент и протянула тому, что со строгим взглядом.
— Я — Фиона Элени и я действую… — гордо начала она, — с разрешения столичного жреца-наместника. Это акт милосердия.
Полный мужчина вспыхнул, он явно узнал имя блондинки:
— Милосердия? Вот как…
Фиона плавно кивнула.
— Брат-хранитель, я узнала, что одна из наших… одна из Гетер… бежала в сторону варваров. Я хотела отговорить её от греха. Предупредить. Попросить вернуться. Это было слишком самонадеянно с моей стороны... — девушка сложила руки. — Я надеялась догнать её, а в итоге сама едва спаслась.
Сутулый мужчина внимательно изучал печати на пергаменте.
— Разрешение в порядке… — пробормотал он. Затем поднял глаза: — Она тоже из вашего дома?
— Я нашла её здесь. Бедная… чужестранка. Язык путаный, почти не понимает, — Фиона вздохнула с грустью. — Переговорщик у неё явно бракованный.
Анна до этого с восторгом наблюдала театр одной актрисы, теперь же, когда речь зашла о ней, вздрогнула и опустила взгляд. Она не понимала, как лучше себя вести. А ещё она устала. Сознание накрыло полное равнодушие к происходящему.
Полный мужчина удивлённо хмыкнул:
— Бракованный? Разве у них там не полно этих жуков? Они же там… как тараканы.
Тот, что с цепким взглядом спокойно спросил:
— Вы, случайно, не видели комиссара? Он должен был пройти здесь раньше нас, верхом.
Анна сглотнула, но больше ничем не выдала волнение. Фиона лишь удивлённо распахнула голубые, невинные глаза:
— Увы… никого не видела. Лишь эту бедняжку.
— Мы нашли вашу лошадь, госпожа… — подумав, мужчина добавил, — и лошадь комиссара.
И тут взгляд Анны упал на застёжку плаща одного из братьев-хранителей. Там был не просто узор, а очень знакомая эмблема. Кристалл и руны — прямо как в любимой когда-то компьютерной игре.
И всё. Обрывки реальности — холод, боль, страх, Фиона, жук, убийство, смешные названия — сложились в единственно возможную для её измученного мозга картину.
«Кома, — с облегчением подумала Аня. — Галлюцинация. Мозг просто травит меня фантазиями, пока тело лежит под капельницей».
С этой мыслью напряжение и дикий страх растворились. Плечи расправились, а на губах появилась дерзкая, вызывающая ухмылка.
— Очень удачно, что нашли лошадей, а то как бы мы поехали. — Аня уверенно поднялась с пола, прихватила и «плащ». Прошла мимо хранителей, но у выхода обернулась:
— Ну, мы едем? В какое-нибудь более приятное место.
Хранители переглянулись. Молодой прошептал старшему с жалостью:
— Ужасы, что ей пришлось пережить в той стране… Разум помутился.
— Она права, нам нужно выдвигаться сейчас, чтобы добраться до заката, — темноволосый хранитель закрыл металлической заслонкой камин и последовал за Аней в большой зал. Второй мужчина помог Фионе подняться и почтительно предложил свой локоть.
— Госпожа, вы сможете управлять лошадью сами? До Городка Небесного Сияния часов десять, если не больше.
Аня услышала название и рассмеялась. Эхо её смеха заполнило все огромное пространство когда-то великолепной церемониальной комнаты. Девушка ничуть не смутилась громкого звука. А вот от рассветных лучей в окнах зажмурилась.
— Вы серьёзно? Что дальше? Деревня У Закатного Ручья? Мост В Радужных Брызгах?
— Сестра, твой Переговорщик переводит дословно, это не даёт тебе почувствовать красоту нашего языка… — обиженно, но мягко ответил краснощекий хранитель. Второй же даже не обратил внимания на слова девушки, он уже открыл дверь и ждал, когда остальные выйдут из храма.
— А почему я — сестра, а она — госпожа? — почти игриво продолжила Аня. Ответил уже «хмурый» брат, а не «лапушка». Так Аня мысленно обозначила новых знакомых.
— Потому что госпожа Элени имеет род и предназначение. А вы — гостья нашей страны. Но на всё свое время и воля Единого.
На улице Аня поняла, зачем Фиона скакала как ненормальная перед храмом. На снегу не осталось ни следа от произошедшего ранее, только бесчисленные отпечатки копыт «взбесившейся» лошади.
Милый пухляш почтительно помог забраться в седло Фионе, на этот раз она села по-женски, слегка набок. Еще несколько минут очарованный хранитель суетился вокруг своей госпожи, поправляя то одежду, то сумки.







