Циани. Полное издание

Генри судорожно вдохнул — и тут же выдохнул, резко, сдавленно. Головы… почти не было. Точнее, она была — но так обезображена, что мозг отказывался сразу принять увиденное. Сломанная кость, разорванная плоть, следы магического удара, от которого не остаётся лица.

Комиссар вскинул голову с насмешкой. Он смотрел не на тело, а на реакцию графа.

Генри, не отрываясь, разглядывал девушку. Это тело ему было хорошо знакомо. Родинка на шее. Маленькая, в форме вытянутого сердца. Короткий шрам на правом бедре — старый, еще с детства — неаккуратно зажил. Диана тогда сказала, что «пустяки», и смеялась, когда он предлагал целителя.

Это точно была она.

— И… — голос Генри прозвучал глухо, будто не его. — И эта девушка напала на Первого министра?

Комиссар кивнул. Спокойно, почти лениво. Он взял безжизненную руку и показал на внутреннюю сторону запястья. Там был едва заметный, но чёткий магический шрам — круг и два листочка вербы — Знак Гильдии Гетер.

— Опознавательный знак, — пояснил он. Затем провёл пальцем по ногтям, где под сгустками грязи и крови проглядывали крошечные, изящно приклеенные камушки — украшение, ручная работа.

— А это уже география. Такие украшения любят в Восточном Доме. Хотя, конечно, не только там.

Потом холодный, пронзительный взгляд впился в Генри.

— А вы… её опознали, милорд?

Генри медленно достал платок, прижал его ко рту — скорее потому что так требовала ситуация, а не по нужде.

— Что вы, — сказал он обрывисто. — Как можно опознать… это.

Он отвёл взгляд от стола и уставился в пол.

— Бедная душа.

После морга Генри поехал в больницу. Сцена в морге почему-то впечатлила его больше, чем он предполагал. Он не верил, что Диана напала на Первого Министра, но чувствовал, что её смерть не была случайной. Гетеры часто погибали от рук опекунов и покровителей, ещё чаще от своих спутников, когда становились наложницами. Но такие смерти не афишировались, скрыть их было проще простого для знатных мужчин. А значит вокруг гетер действительно намечалось нечто. То, что лежало в морге больше напоминало предупреждение.

Картинка за окнами кареты стремительно менялась, но молодой граф этого почти не замечал. Камень, фонари, люди — всё сливалось в тусклый фон. Вскоре на улицах потемнело, стало больше деревьев, меньше фонарей и красных кристаллов «гармонии»: больница находилась за городом.

Палата матери Генри оказалась двухкомнатной, с высокими окнами. В первой комнате — гостиная зона с диванами, камином и столиком. Во второй располагалась спальня. Ванная комната выглядела немного обшарпанной, но здесь была и чугунная купель и полы с подогревом. Генри машинально проверил всё: окна, краны, даже жесткость матраса. Поговорил с лекарем — коротко и формально. Подписал бумаги, задал нужные вопросы, кивнул там, где требовалось кивать.

Только потом сел у кровати.

Кива Мэлфой выглядела… потухшей. Не больной, а именно выжженной изнутри. Кожа бледная, волосы аккуратно убраны, губы тронуты слабым, вымученным румянцем. И всё равно она улыбнулась, увидев его.

— Ты пришёл, — сказала тихо.

Генри взял её руку. Она была тёплой, но будто не живой, податливой любому движению.

— Конечно, — ответил он. — Я обещал.

Она смотрела на него изучающим взглядом.

— Вы так похожи, — произнесла она вдруг. — Ты и Анна. Иногда, когда ты наклоняешь голову… я вижу её.

Имя ударило неожиданно. Генри открыл рот, чтобы сказать что-то утешительное, что-то правильное — про лечение, про суд, про то, что всё будет хорошо. Но вместо этого вырвался вопрос. Резкий и неуместный.

— Скажи… — он запнулся. — У отца были фаворитки из Гетер?

Мать вздрогнула. Она будто сжалась внутрь себя. Плечи согнулись, взгляд потух ещё сильнее. Пальцы в его руке дрогнули.

— Да, — ответила она после паузы. Очень тихо. — Были.

Генри не перебивал.

— Одна… — продолжила она, глядя куда-то в сторону окна. — Он часто выезжал с ней. Тёмные волосы. Карие глаза. Всегда молчала. Хорошая девочка.

Она замолчала, в палате повисла тяжёлая, вязкая тишина. И в этот момент в окне послышался звон стекла. Лёгкий удар, скрежет коготков. Генри поднял голову. На подоконнике сидела сойка. Синяя, нахохлившаяся, держащая в лапе сложенный клочок бумаги. Кива Мэлфой даже головы не повернула на шум, она что-то бормотала сама себе.

Сердце Генри на мгновение замерло. Он встал, подошёл к окну и впустил птицу. Та опустила записку на подоконник и выпорхнула обратно.

Генри задумчиво смотрел на бумагу, не раскрывая. Он знал, от кого она, ведь немногие в Империи могли попросить об одолжении животных. К тому же он сам когда-то посоветовал Мире скрывать свой дар до поры до времени. Мгновение сомневаясь, молодой человек резко раскрыл записку:

«Беда. Приезжай немедленно. Эдвард прислал домой коня и ворох грязных слухов.

Мира».

Глава 8. В тихом омуте, на дне

За длинным обеденным столом в доме Фери было тесно — для званного ужина выбрали маленькую столовую. Сегодня здесь собрались только «свои».

— Я должен сказать, Каин, — голос Альрика фон Хайда разнёсся по столовой легко, уверенно, как будто это была трибуна министерства, — вы изящно вышли из ситуации. Глава отдела доволен. И тот страждущий, что подал заявление, — тоже.

Он отпил вина и продолжил с явным удовольствием:

— Из этого молодого человека выйдет отличный управленец. Настоящее приобретение для министерства.

Каин склонил голову, чуть улыбнувшись. Не смущённо — сдержанно.

— Благодарю, господин министр, — ответил он спокойно.

Мария смотрела на сына с той особенной, тихой гордостью, которая не нуждается в словах.

— Где ещё вино? — резко перебил Кирилл. Хозяин дома, мистер Фери, сидел во главе стола, и его крупная, светловолосая фигура, так не похожая на тёмных, изящных Марию и её детей, казалось, поглощала тень. Он молча перекатывал вино в бокале, взгляд его был остекленевшим и тяжёлым. На лице мужчины играл пьяный румянец.

Служанка метнулась было к дверям, но Кирилл отмахнулся.

— Мария, — сказал он с нажимом. — Принеси сама. Я просил то, что из погреба, а не кислятину.

В комнате повисла пауза. Мария уже начала приподниматься со стула, когда Каин предупредительно вскочил.

— Я схожу, отец, — сказал он быстро. Внешне Каин был вылитой матерью — те же тёмные волосы, те же глубокие, чёрные глаза.

Альрик тут же оживился. Даже его неприятные черты лица стали как будто мягче, с таким удовольствием Первый Министр улыбнулся.

— Вот! — с одобрением заметил он. — Внимательный, учтивый. Редкость нынче.

Кирилл усмехнулся, не глядя ни на кого конкретно. Мужчина с досадой допил остатки в своем бокале.

— Иногда мне кажется, Альрик, — протянул он, — что ты заходишь сюда не ко мне.

Кирилл сделал паузу.

— А чтобы увидеться с моим сыном.

Альрик поднял брови, но ответил без обиды, почти лениво:

— У меня нет детей, Кирилл. Полагаю, я просто завидую.

Жена министра, Елена, виновато опустила взгляд в тарелку, весь ужин она сидела словно статуя с приятной полуулыбкой на губах и только сейчас сменила позу. За столом кто-то неловко кашлянул. Лорд Грейвхолд, сидевший рядом со своей супругой Алоизой, старшей дочерью Кирилла, шумно поставил бокал на стол и поднялся. Он был минимум вдвое старше Алоизы и не стремился молодиться. Одет лорд был небрежно и старомодно. Двигался устало и тяжело.

— Раз уж речь зашла о семье, — объявил он грубо, — считаю нужным сообщить: мы с супругой ожидаем первенца.

Алоиза, похожая на ещё более хрупкую и замкнутую копию матери, кротко кивнула. Её глаза были широко открыты, в них читались растерянность и смущение. Она не знала, что муж выберет для объявления этот вечер и этот момент.

Кирилл медленно поднял свой пустой бокал. По его лицу расползлась широкая, неестественная улыбка. Но глаза оставались скучающими.

— Поздравляю, лорд Грейвхолд. И… тебя, дочь. Дети — это счастье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Древний герой Империи. Образец справедливости. Больше о нём в интерлюдии «Запретное чтиво»

2

Таш — маленький зверёк, похож на обезьянку, обладает способностью генерировать молнии. Больше о них в интерлюдии «Запретное чтиво»