Циани III. Тёмный Агнец
- -
- 100%
- +
— Оли, я доверюсь вам, — холодно произнёс Верховный Жрец. — Станете ли вы моей правой рукой?
Оли распахнула голубые глаза в восторге, повалилась на колени, выставив руки в мольбе. Сердце Эдварда ухнуло вниз: он бессовестно втягивал в игры демона третьего человека. Но это было необходимо. Жрецу нужен кто-то рядом, чьи реакции могли бы служить маяком в бушующих волнах безумия.
Эдвард медленно повернулся к девушке.
— Но мне нужен самый верный служитель
Оли вспыхнула, смущённо взглянув на Верховного Жреца снизу вверх.
— Девчонка не о том подумала, — с весёлой досадой прокомментировал Плутон из зеркала. — Ты бы попрямее выразился.
— Мне нужен человек, что не боится испачкаться ради блага людей.
— Я готов умереть за вас, — прошептала Оли, склонившись.
— Следуйте за мной. И внимательно наблюдайте.
— Да ты царь двусмысленных формулировок, — присвистнул Плутон.
Эдвард не ответил. Лишь быстрым шагом двинулся по коридору.
Плутон вёл его через редкие проблески отражений: в металлических ручках дверей, в тёмных оконных стёклах, в каплевидных подвесках храмовых люстр. Иногда силуэт мелькал лишь на мгновение — и тут же исчезал дальше по пути.
Оли бесшумно семенила следом. Лицо девушки светилось восторгом и плохо скрываемой гордостью. Встречавшимся Братьям она кланялась и жестами показывала убираться прочь. Верховный Жрец занят.
Постепенно коридоры становились всё уже, а свет редких ламп — тусклее. Камень стен темнел от сырости, воздух делался холодным и тяжёлым. Плутон вёл их всё глубже под храм, в запутанный лабиринт древних подвалов.
Скрытые двери, изрезанные стёртыми от времени узорами, сами раскрывались перед Эдвардом, стоило ему приблизиться. Верховный Жрец без колебаний переступал пороги, не замедляя шага, будто знал эту дорогу с детства. И всё же сердце в груди билось всё быстрее.
Наконец впереди распахнулась последняя дверь. Невзрачная. Серая. Такая никогда не привлекла бы внимания среди сотен других.
Огромная зала уходила далеко вперёд, постепенно растворяясь во мраке. Потолком служили неровные скалистые своды — помещение вырубили прямо внутри древней пещеры. Всё пространство занимали бесконечные ряды гигантских ящиков. Пересчитать их? На это ушли бы недели.
— Что это?.. — едва слышно прошептала Оли.
— Молчите, — холодно оборвал Эдвард. Пришлось сразу отступить от девушки на несколько шагов.
Жрец быстрым шагом подошёл к ближайшему ящику. Рядом приставлена высокая лестница. Эдвард поднялся по ней и резко дёрнул брезент. В воздух взметнулись густые клубы чёрной пыли.
Оли согнулась пополам почти мгновенно. Судорожно вцепилась пальцами в собственное горло и рухнула на колени, захлёбываясь кашлем. Эдвард замер наверху лестницы. Не двигался, только внимательно следил за её реакцией.
— Пыль красного кристалла, — тихо произнёс он. Ядовит для большинства жителей Империи.
Сжав челюсти, Верховный Жрец спрыгнул вниз, быстро подхватил девушку на руки и отнёс ближе ко входу.
— Ждите здесь, — с досадой бросил он. Оли с трудом кивнула, продолжая кашлять. Эдвард медленно повернулся обратно к залу. Ряды гигантских ящиков уходили во тьму, словно подземный город.
Эдвард молча двинулся вперёд. За первым же поворотом показались рельсы. Старые вагонетки стояли вплотную друг к другу, доверху заполненные чёрной токсичной пылью. Металл проржавел, дерево местами сгнило, но сам механизм всё ещё оставался в рабочем состоянии.
— Нет никакого рецепта, — Плутон уселся в отражении на неровном металлическом борту одной из вагонеток. — Это и есть лекарство. Фери подмешивает травы и масла Но всё это больше для вида.
Эдвард медленно перевёл взгляд на чёрную пыль.
— Производство остановилось, потому что закончился материал?
— Саэлю было не до этого, — пожал плечами Плутон. — Уже завтра десятая часть столицы останется без лекарства. В провинциях запасов хватит максимум на неделю.
Эдвард резко поднял голову.
— Как отправить материал?
Плутон качнулся и указал в сторону массивного рычага у стены.
— Дёрнуть вон тот.
Эдвард нахмурился.
— Не до этого? Он не мог просто повернуть рычаг?
Отражение с невинным видом кивнуло. Лицо Плутона на исцарапанном металле вагонетки перекосилось трещиной, превращая улыбку в нечто почти безумное.
Эдвард в несколько шагов оказался у механизма и уже сжал ладонью рукоять. Но так и не дёрнул.
— Что такое?
Плутон кокетливо повёл глазами.
— Да ничего, — демон недовольно отвернулся, но тут же появился в маленьком металлическом наконечнике на рукояти. — Просто ты сейчас делаешь всё, чтобы завтра твою фифу сожгли на костре. А ведь она мне тоже небезразлична.
— А ты предлагаешь заставить страдать сотни других женщин?
— Но они же не умрут — Плутон потянулся, словно ему было тесно в рукояти. — За один день-то.
Эдвард прекрасно понимал, что задумал демон. Лекарство — прямая обязанность Первого Министра. Никто не знает, что Церковь напрямую участвует в производстве. Если поставки остановятся, виноватым окажется только Алрик. За такое его можно не просто снять с должности — судить за измену. Тогда фон Хайду придётся забыть о планах против Блэквуда. И главное — против Анны.
— Я отправлю материалы завтра — сокрушённо прошептал Эдвард.
— Конечно!
— И поставлю ответственным более подходящее лицо
— Именно! — Плутон энергично закивал. — Так будет лучше для всех. Мудрый жрец — благословение для Империи.
— Прекрати меня совращать! — в сердцах выкрикнул Эдвард и согнулся пополам. Пальцы всё ещё судорожно сжимали рукоять.
Плутон вдруг стал серьёзным. В хриплом, шелестящем голосе проступил холодный металлический звон.
— Я пока даже не начинал.
На мгновение в пещере повисла тишина. Только свистящее дыхание Оли эхом разносилось под каменными сводами. Кажется, девушке становилось всё хуже. Плутон снова появился на борту вагонетки.
— Не пойми меня неправильно, — уже спокойнее произнёс он. — Таким, как ты, достаточно показать по-настоящему соблазнительное — и башню сносит моментально.
Демон криво усмехнулся.
— А мы с тобой вместе надолго. Зачем мне сумасшедший под боком?
Обратно Эдвард шёл согнувшись, словно Оли в его руках весила куда больше, чем на самом деле. Девушка потеряла сознание, но демон уверял, что ей просто нужен крепкий сон. В какой-то момент Верховный Жрец поймал себя на страшной мысли: ему всё равно. Просто больше не осталось сил думать ещё и о ней.
— Вот именно, — довольно зашуршал ненавистный голос. — Сосредоточься на чём-нибудь одном. Хотя девчонка могла бы прогнать Варди с западной крыши. Но чего уж там, пусть сидит, наблюдает.
Эдвард только нахмурился, пропустив замечания демона. Он уложил послушницу на диван в кабинете и накрыл пледом. Но мыслями уже был далеко отсюда. Нужно стабилизировать Империю. Найти способ избавиться от сущности в собственной руке.
— Не боись, я уже всё придумал, — отражение в зеркале первым уселось в кресло напротив. — Короля Кайла мы отправим на границы. С варварами он справится. А вот на обратном пути его убьют.
— Я не собираюсь никого убивать, — сквозь зубы прошипел Эдвард, закрывая глаза и тяжело откидываясь на спинку кресла.
— Это и не нужно, — Плутон возбуждённо заёрзал. — У него полно врагов. Нам достаточно просто не защищать его.
Демон растянул улыбку.
— И вот безутешная вдова наконец вырывается из тёмного дома прямо в наши объятья.
По телу Эдварда прокатилась предательская волна трепета. Верховный Жрец резко сел ровнее.
— Ты хочешь убить Блэквуда, потому что боишься его?
— Опа-на! — хлопнул в ладоши Плутон. — Интересная мысль.
Демон склонил голову набок и растянул улыбку.
— Но я думал, что это ты хочешь убить герцога, чтобы законно получить его жену.
Эдвард дернулся, сжал подлокотники.
— Ты не смог захватить моё тело.
— Я и не хотел. Элой хотел, — отражение уселось в кресле по-турецки.
— А ты кто? — Эдвард запустил пальцы в волосы и сжал их у корней. Голова раскалывалась от пульсирующей боли.
— Я — Плутон. Я же говорил, — мягко объяснил демон и мило улыбнулся.
— И что ты такое?! — вскричал Эдвард, резко выпрямившись.
— Эээ так мы по кругу ходить будем, — отражение закатило глаза. — Смотри.
В руках Плутона появился маленький кусок воска. Он начал быстро разрастаться, будто дрожжевое тесто. Эдвард внимательно следил за движениями демона, хотя думать становилось всё тяжелее из-за нарастающего шума в голове.
— Если оторвать немного — получится отдельный кусочек. Самостоятельный. Это — я. А большое осталось Элоем.
Маленький кусочек воска стал расти до размеров первого.
— Но чтобы это стало свечой нужен фитиль, — прошептал Верховный Жрец.
— Да при чём тут свеча? — Плутон всплеснул руками. Комки воска выпали прямо из отражения и мягко застучали по полу.
— Ты совсем устал. Тебе бы поспать. Поговорим... потом.
И прежде чем Эдвард успел ответить, зеркало потемнело. Словно там, в зазеркалье выключили свет. Теперь на Верховного Жреца смотрело только собственное тусклое отражение: бледное лицо, осунувшиеся скулы, покрасневшие от усталости глаза. Эдвард медленно поднялся с кресла и начал расстегивать рубашку. Демон был прав, сейчас нужно было отдохнуть.
Глава 3. Дваждыдва —восемь
Алрик фон Хайд ходил по кабинету, с трудом удерживаясь от желания что-нибудь разбить. Седые волосы были убраны в низкий зализанный хвост, свежий камзол ещё не застёгнут до конца. Лицо в зеркале казалось бледным, почти желтоватым, с тяжёлыми тенями под глазами. Конечно, в церковной канцелярии не выспишься. Особенно когда всю ночь тебя допрашивают люди, которым вчера ещё кланялись ниже пояса. Он вернулся только сейчас. И времени почти не осталось.
— Запускай статью, — рявкнул Алрик. Слуга, согнувшийся у двери почти пополам, вздрогнул. — К полудню газеты должны быть по всему городу.
Слуга выпрямился, снова поклонился и выскользнул из комнаты спиной вперёд.
Алрик сжал пальцы за спиной. Ещё вчера его положение в обществе казалось непоколебимым. Сегодня оно шаталось, как обещания Сахи. Когда всё начало рушиться? Когда безумная Мария напала на него? Когда идиот Кирилл вдруг решил защищать собственную жену? Алрик до сих пор не мог поверить, что на его глазах Фери внезапно вспомнили: вообще-то они семья.
— Обойдусь и без него, — процедил он. Взгляд упёрся в отражение. Каин даже не был на него похож. Всё взял от матери. Алрик дёрнул ворот камзола и холодно добавил:
— И сын мне не нужен.
После комиссариата он вернулся домой лишь на несколько часов — и с ужасом обнаружил, что в его подвалах кто-то побывал. Там, где до отправки к Асмори держали магинь. Следы были слишком явными. Поэтому весть о смерти Великого Верховного Жреца Алрик встретил почти с облегчением. Саэль не стал бы слушать оправданий. Даже возможность того, что секрет раскрыт, стоила бы Алрику головы.
Но с какой стати кто-то решил, будто Первый Министр причастен к смерти Асмори? Алрик рывком застегнул камзол. Под утро его забрали Братья-Защитники. Даже слушать не стали, грубо затащили Первого Министра через боковой вход церковной канцелярии.
Связи помогли выбраться и оттуда. Пока помогли. Но теперь надо снова заручится поддержкой и церкви и короны.
Правильный Стоунфилд и представить не мог, какие тёмные делишки творились под полами Багрового храма. Да и не надо ему знать.
— Да начнётся новая эра.
Алрик коротко усмехнулся. Не знает Стоунфилд и правды о лекарстве. А когда узнает — будет поздно. Национальный герой не обречёт женщин Империи на смерть. Значит, ему придётся договариваться. А завтра уже половина Столицы начнет стенать.
Мужчина подошёл к столу, проверил перчатки, трость, печатку. Один утренний слух особенно радовал. Говорили, Кайл Блэквуд ночью совершил свадебный обряд, а бал по случаю отменён. Брак без участия Церкви — не смертный, но всё же грех. Однако, полагаться в таких делах на чужие рты... Алрик взял трость и быстрым шагом покинул кабинет.
Стоило подойти к экипажу, как из переулка к нему скользнул темноволосый паренёк. Маленький, скрюченный, с болезненно дёргающимся плечом. Почему этот Рунни вечно набирал на службу каких-то уродов?
— Его Сиятельство выяснил, как работает защита "Увядающей Розы".
Алрик даже не ответил. Схватил мальчишку за шкирку и швырнул внутрь экипажа. Следом забрался сам.
— К Дому Любви, — рявкнул он кучеру. Карета дёрнулась с места. Алрик тут же навис над посланцем Рунни:
— Что за идиотизм вы там устроили? Завтра я скину Блэквуда через закон. Лорду Рунни нужно просто дождаться и сесть на трон, когда я скажу.
Паренёк криво усмехнулся, высвобождаясь из цепких пальцев Министра.
— Лорд Рунни считает иначе. Надёжнее убить конкурента.
Алрик с отвращением оттолкнул его обратно на сиденье. Экипаж качнуло.
— Защита дома, скорее всего, в коте.
— Заткнись. Мне плевать, где защита, — прошипел Алрик. — Всё испортите — и я посажу на трон Дрейга.
Он снова схватил посланца за грудки и, едва экипаж замедлился у перекрёстка, буквально вышвырнул наружу. Карету тряхнуло. Алрик тяжело выдохнул и откинулся на спинку сиденья. Идиоты хороши тем, что ими легко управлять. Плохо лишь то, что идиотами они остаются навсегда.
В светлое круглое здание Дома Любви Алрик зашёл всего на минуту. Быстро прошёл вдоль мраморной стены, скользя взглядом по новым именам, пока не наткнулся на нужную строчку. «Анна Блэквуд». Первый Министр довольно усмехнулся. Значит, слух оказался правдив. Нетерпеливый герцог всё-таки совершил свадебный обряд, наплевав на церковные формальности и правила. Магия мрамора Нииру не ошибалась. Все союзы среди магов фиксировались сами собой.
— Очень хорошо.
Алрик развернулся и сразу направился дальше по своим делам. Людей, готовых дать нужные показания, ему уже нашли. Теперь оставалось лишь проследить, чтобы историю об Анне Циани рассказывали правильно. О том, как молодая магиня стала причиной смерти Верховного Жреца. Алрик нахмурился: позже нужно будет выяснить, что там на самом деле произошло.
Ещё несколько часов Министр потратил на подготовку завтрашнего митинга против наследника короны. Толпу нужно было не просто собрать — ей требовалось управлять.
— Всё должно выглядеть естественно, — раздражённо бросил он помощнику, отвечавшему за выступления завтра. — Но достаточно мощно, чтобы у нового Жреца не было шанса игнорировать.
Он остановился и холодно добавил:
— Семья Стоунфилдов всё ещё живёт у герцога. Значит, их связывает больше, чем нам известно.
Утром Алрик проснулся в превосходном настроении. Во-первых, он наконец выспался. Во-вторых, что бы там ни начудил Рунни, Первый Министр был готов к встрече с Блэквудом. Мужчина даже заглянул в спальню жены и лично оценил платье, которое Оливия приготовила для церемонии похорон Великого Верховного Жреца и посвящения нового.
— Очень хорошо, — довольно кивнул Алрик, оглядывая супругу в строгом синем платье. Но ближе двух шагов так и не подошёл. На почтительном расстоянии он сопровождал её и до экипажа.
— Что-то происходит, — удивлённо моргнула Оливия, заметив группу людей, проходивших мимо дома. Они тоже были одеты в синий — цвет Единого, — но в руках несли плакаты.
— Недовольные, дорогая. Всегда есть недовольные, — широко улыбнулся Алрик.
Он даже поддержал супругу за локоть, помогая подняться в карету. Оливия едва заметно вздрогнула от прикосновения мужа и тут же села как можно ближе к окну. Почти вжалась в стенку, когда Алрик начал негромко насвистывать простой весёлый мотив.
Путь был недолгим. Собор Светлой Тишины возвышался в самом сердце Столицы — огромный амфитеатр из белого мрамора, старше самой Империи. Его ступени помнили времена, когда Единый ещё не был главным богом этих земель, а люди молились десяткам забытых имён.
Несколько веков назад к древнему амфитеатру пристроили величественную башню в виде мужского силуэта со сложенными в молитве руками. Издалека казалось, будто гигант из белого камня склонил голову над городом, пытаясь уберечь его от бед.
Внутри башни покоился прах великих Империи — королей, жрецов, учёных, полководцев. Говорили, даже после смерти их магия продолжала жить в серебристом пепле, заставляла воздух вокруг дрожать. И каждый, кто входил в Собор Светлой Тишины, невольно ощущал странное спокойствие и уверенность, что великие предки до сих пор присматривают за своими потомками.
Алрик фон Хайд глубоко вдохнул благословенный воздух, выбравшись из экипажа, и уверенно шагнул под величественные арки.
— Верховный Жрец!
— Светлый миг!
— Да хранит вас Единый!
Голоса тысяч людей прокатывались по мраморному амфитеатру тяжёлой живой волной. Собор Светлой Тишины вмещал десять тысяч человек, но сегодня, казалось, здесь собралась вся Столица.
Среди знати на первом ярусе особенно выделялся граф Мэлфой. Он тоже был облачён в синий цвет Единого, расшитый серебряными нитями, но выглядел скорее как восторженный поклонник скачек, пришедший поддержать любимого наездника, чем смиренный послушник Церкви. Молодой граф устроился почти у самого резного трона из прозрачных кристаллов, приготовленного для нового Верховного Жреца. Рядом с Мэлфоем сидели Маргарет и Мира Стоунфилд.
Кое-где среди толпы Алрик с удовлетворением заметил плакаты:
«Спасите нас от Циани».
«Ведьма среди нас».
«Смерть убийце».
— Очень хорошо, — едва слышно пробормотал Алрик самому себе и прищурился.
Кайл Блэквуд уже восседал на золотом троне справа от места Верховного Жреца. Единственный среди тысяч людей — в чёрном. Камзол с золотой вышивкой резко выделялся среди синего моря церковных одежд. Тёмные волосы были небрежно зачёсаны назад, а лицо сияло свежестью, слишком спокойное для человека, вокруг которого вот-вот должна была рухнуть Империя.
Блэквуд лениво кивал знакомым лицам в толпе, принимая поклоны будто всё вокруг всегда принадлежало ему.
— Ещё не король, а уже уселся на трон — выплюнул Алрик. Кайл словно почувствовал его взгляд. Медленно повернул голову и едва заметно кивнул Первому Министру. Алрик ответил скупым поклоном.
Вместе с женой Министр занял место чуть поодаль от священного трона, под широким белым навесом, где уже расположились члены правительства. После церемонии слово должны были дать и ему — главе парламента Империи.
Шум стих мгновенно. Будто кто-то разом задул тысячи свечей.
Под высокую арку внесли резной гроб нежно-голубого цвета. Несли его шесть Братьев-Наместников — правителей шести провинций Империи. Последним ступал Эдвард Стоунфилд. Он был одет не по этикету, в кипенно-белую рясу.
Алрик невольно нахмурился. Новый Верховный Жрец выглядел плохо. Бледный, осунувшийся. Кажется, на него свалилось не меньше забот, чем на Первого Министра.
Гроб установили на золотой помост.
Обычно преемник произносил приветственную речь перед церемонией прощания. Но Стоунфилд молча поднялся к помосту, медленно раскинул руки к небу — и тихо запел древний похоронный мотив.
— Боль, что приносит небо —
расплата за то, что знали тебя
Лик твой остался в сердце,
и память мы сохраним
Голос разлился над Собором Светлой Тишины чисто и мягко.
— Улыбкой тревожной пламя сверкает — значит,
Единый встретил тебя
Тысячи людей вокруг опустились на колени и вторили:
— Это — Светлый миг.
Твой Светлый миг
Вдруг над амфитеатром раздался пронзительный птичий крик. Тысячи людей одновременно вскинули головы к небу — и замерли в ошеломлённом восторге.
Над Собором Светлой Тишины парила Светлица. Гигантская птица медленно расправила золотые крылья, заслоняя собой солнце. Огненные перья сияли так ярко, что даже белый мрамор вспыхивал тёплым золотом. Жар её тела ощущался до самой земли. Огромный клюв хищно лязгал при каждом движении.
Светлиц не видели больше века. По трибунам прокатился благоговейный шёпот:
— Чудо
— Это чудо
Но в следующий миг птица резко сорвалась вниз. Толпа ахнула от ужаса.
Светлица зависла прямо над Эдвардом Стоунфилдом, и только теперь люди осознали, насколько она огромна. Не меньше десяти метров в длину. Живое пламя, способное разорвать человека одним движением когтей. Алрик почувствовал, как по спине пробежал холод.
— Прошу тебя, — громко произнёс Эдвард, указывая на гроб. И мифическая птица подчинилась.
Огненный поток обрушился на золотой помост. Голубой гроб мгновенно вспыхнул ослепительным светом. Над амфитеатром прокатилась волна жара, заставив людей зажмуриться. А затем Светлица снова поднялась в небо и величественно опустилась на вершину Молящейся Башни.
Только тогда Алрик понял, что сам стоит на коленях. Оливия судорожно вцепилась в его руку, дрожа всем телом. Весь Собор Светлой Тишины склонился к белому мрамору. Члены правительства, знать, простолюдины — никто не смел поднять головы.
То, что произошло сегодня, было настоящим чудом. Даже легенды не помнили человека, способного повелевать Светлицей.
В абсолютной тишине церковный хор начал молитву. Голоса мягко поплыли под сводами Собора. Постепенно люди приходили в себя, подхватывали древние слова и перебирали пальцами — ритуальное движение во славу Единого.
Алрик медленно поднял взгляд. Тёмная фигура Блэквуда всё ещё стояла на коленях. Только в отличие от остальных — на расшитой золотом подушке, как и полагалось королю. Спина прямая, плечи напряжены, он не сводил темных глаз со Стоунфилда. И даже отсюда казалось, будто Блэквуд принюхивается. Как дикий волк.
Наконец позади нового Верховного Жреца распахнулись двери Молящейся Башни. Из белого света медленно вышла вереница Братьев в церковных рясах. На бархатных подушках они несли две короны.
Первая — прозрачная, почти невесомая, символ духовной власти.
Вторая — массивная, золотая, усыпанная драгоценными камнями, символ земного трона Империи.
Алрик почувствовал, как леденеет лицо. Стоунфилд собирался короновать Блэквуда прямо сегодня.
Медленно, не смотря никуда конкретно, Эдвард Стоунфил опустился на колени. Движения его казались почти механическими, взгляд — рассеянным, будто он смотрел сквозь людей и мраморные стены куда-то далеко за пределы Собора.
Справа с нижней трибуны раздались одиночные аплодисменты. Это Генри Мэлфой вскочил на ноги и рукоплескал другу.
— Шут — едва слышно шикнул Алрик.
Тем временем венец Верховного Жреца уже опустили на голову Стоунфилда. По Молящейся Башне вверх мгновенно понеслась алая волна света — старый храмовый фокус, неизменно вызывавший восторг толпы. Но в этот раз сияние ударилось в сидящую на вершине Светлицу. И мир вокруг вспыхнул. Красный свет смешался с золотым огнём птицы. Белый мрамор залило багряным сиянием. Светлица пронзительно вскрикнула, расправляя огромные крылья, будто сама благословляла нового Верховного Жреца. Толпа задохнулась от восторга.
Снова зазвучала короткая молитва:
— Благодарность есть слава, а слава — труд. В награду ему истязания, что он пройдёт
Эдвард поднялся. Один из Братьев осторожно подал ему светлую урну. Алрик скривился. Точно. Виктора Брасса кремировали прямо на поле боя.
— Наш король, Виктор Брасс, обрёл покой, — голос Стоунфилда гулко разнёсся по амфитеатру.
Толпа ответила единым стоном:
— Светлый миг
Эдвард дождался, пока ропот утихнет.
— Возлюбленная жена сопроводит его к вечному величию.
Из-под дальнего навеса медленно вышла Эмма Брасс. Худая, измождённая, в нежно-голубом платье, что подчеркивало болезненность лица. Она с трудом опустилась перед Верховным Жрецом на колени. Несколько секунд тяжело дышала, будто каждое движение причиняло боль, а затем дрожащими руками приняла урну с прахом мужа.
Собор молчал. Тишина сопровождала Эмму до самой Молящейся Башни. И только когда она скрылась внутри, хор вновь начал молитву. Через несколько минут королева-вдова вернулась с пустыми руками. Алрик видел, как её трясёт. Слёзы непрерывно текли по щекам Эммы, но она всё равно продолжала идти прямо, отчаянно пытаясь сохранить остатки достоинства.
Прежде чем Стоунфилд успел сделать шаг к королевской короне, Алрик резко поднялся на ноги. Он выхватил из внутреннего кармана громковещатель и быстрым движением закрепил серебряный значок на камзоле.
— Ваше Преосвященство!
В несколько быстрых шагов Алрик настиг священный помост и рухнул перед Верховным Жрецом на колени.
— Во имя Империи, не совершайте ошибку! Услышьте свой народ!
Он резко взмахнул рукой, будто случайно указывая на трибуны с плакатами. Толпа сразу зашелестела. Люди начали переглядываться, переспрашивать друг друга. Подкупленные крикуны мгновенно подхватывали разговоры, распаляя тревогу. Эдвард медленно перевёл тяжёлый взгляд на трибуны. Затем — на Эмму Брасс. Королева-вдова побледнела ещё сильнее. Покачнулась. И рухнула на мраморный пол, забившись в судорогах. Следом одна за другой начали падать женщины в толпе. С верхних ярусов раздались крики. Одна из простолюдинок потеряла сознание прямо у края балкона и сорвалась вниз. Тело с глухим треском ударилось о белый мрамор.