Отель "Ужас" для разведёнок

Глава 3

Я вышла из своего номера и направилась в ресторан «Корень и пламя». Коридор первого этажа был пуст, но уже оттуда доносились различные запахи жареного лука, тушеных овощей, чего-то горелого и сладкой выпечки. Этот запах ударил в нос так сильно, что я на мгновение остановилась. Бабушка всегда пекла ванильные булочки с маком по воскресеньям, когда я приезжала к ней в деревню. Я обожала запивать их парным молоком под интересные рассказы бабушки. А спустя много лет я перестала есть булочки, потому что Сергей однажды посмотрел мне в глаза на нашей кухне и сказал, что от выпечки толстеют.

В ресторане «Корень и пламя» было шумно, но практически пусто, весь гвалт шёл от кухни. Лаврентий уже стоял у входа с канистрой свекольного сока и что-то горячо доказывал шеф-призраку, который, судя по всему, пытался поджечь салат. Призрак был упитанным, с поварским колпаком, на котором виднелось жирное пятно, и он размахивал половником так, что искры летели в разные стороны.

— Я сказал, без масла! — гремел Лаврентий. — Мы эко-отель! И мы не жарим на растительном жире!

— А на чём мне жарить, на твоей петиции? — огрызнулся призрак, и голос у него был хриплый, как у заядлого курильщика, хотя он уже явно не мог курить по определению, или мог? — Тофу сам по себе не поджарится, он на сковородку не сядет от уважения к экологии!

— Это священная свёкла! — Лаврентий вскинул канистру, и я едва увернулась от бордовой струи, которая плеснула на пол. — Она даст нужную текстуру! Ты просто боишься нового!

— Я боюсь только одного, — призрак ткнул половником в сторону Лаврентия, — что ты превратишь мой ресторан в чайную для веганов с гипогликемией. Я повар! И я должен чувствовать вкус! А я чувствую только запах твоей священной свёклы, от которой у меня, между прочим, в прошлой жизни была аллергия!

Я стояла и смотрела на это представление, и мои уголки губ ползи непроизвольно вверх. В отделе маркетинга мы спорили не менее горячо — только о том, как сделать рекламу стирального порошка убедительнее.

— Ладно, — я шагнула ближе, потому что на этом празднике я уже начала чувствовать себя лишней, — я возьму салат с тофу, можно мне?

— Ты! — Лаврентий обернулся ко мне с горящими глазами. — Аня поддержи меня! Скажи ему, что мясо — это неэтично!

— Вообще-то я ем мясо, — призналась я, ощущая себя предательницей экологии. — Ну, ела, до развода точно. Сергей любил шашлык, и я готовила ему часто, а потом он сказал, что я пересаливаю и пересушиваю, я тогда не стала обижаться, может вправду не умела.

— Но вы же разведены! — воскликнул Лаврентий с таким видом, будто это решало всё. — Теперь вы можете есть что хотите! Вы можете не готовить шашлык, если он напоминает вам о бывшем! Это же освобождение!

— Освобождение, — повторила я, пытаясь понять, как он умудрился связать моё мясоедение и развод в одну логическую цепочку. — А можно мне тогда просто тарелку супа и кусок хлеба? — решила передумать я.

Шеф-призрак одобрительно кивнул, махнул половником, и через пять минут передо мной появилась глубокая тарелка с дымящимся борщом. Красным и наваристым, с кусочками свёклы, куда без неё. И сметана плавала сверху белыми островами, а рядом на подносе лежал ароматный кусочек хлеба, с хрустящей корочкой и мякишем внутри.

Я села за угловой столик, подальше от спорящих мужчин, и вдохнула пар. Борщ пах детством и бабушкиной кухней, от этого мне стало тепло и спокойно. Я даже не заметила, как рядом со мной возникла Глафира с огромной кружкой чая, от которой шёл пар и пахло липой.

— Ну что, — она уселась напротив, — не хочешь записаться на мой новый курс? «Суп вместо мужа: как приготовить счастье в одной кастрюле». Всё просто: ты учишься варить, а мужчины сами приходят на запах. Проверено на трёх бывших.

— Спасибо, Глафа, но я такая голодная, что пока просто поем, — я погрузила ложку в борщ, — пока без курсов, но может позже.

— Ой, зря ты так, — Цыганка отхлебнула чай и поставила кружку на стол. — Я же вижу, ты хорошая девочка, просто уставшая. Это пройдёт. Я семь раз разводилась, а теперь у меня бизнес, кот и свободное расписание. Кстати, о котах, — она понизила голос и оглянулась, — смотрю, наш Спартак к тебе принюхивается? Двадцать лет тут живу, и он не к каждому подходит. Раз выбрал — держись за него.

— Говорит, что будет телохранителем, если я принесу колбасу, — пожала я плечами.

— Значит, всё серьёзно, — Глафира хлопнула по столу. — Этот кот кого попало охранять не станет. А раз уж он тебя принял — считай, и отель тебя принял. Как там борщ?

Я попробовала. Он был идеальным. Сладковатая свёкла, кислинка, кусочки мяса или всё-таки тофу, замаскированный под мясо для таких, как я? В веганском раю походу не спрашивают, откуда котлета. И чеснок, мелко нарезанный, плавающий в каждой ложке. Я закрыла глаза, напряжение в плечах уходило, как вода в раковину.

— Вкусно, — выдохнула я.

— Видишь! — Глафира подмигнула. — А говорила, не хочешь курс. Хорошая еда лечит не хуже магии. Но магия, между прочим, быстрее. — Она покопалась в своей большой сумке и вытащила пузырёк тёмного стекла с наклейкой «Настойка от бывших: действует мгновенно». — Держи, подарок от соседки. Капнешь в чай и твой бывший перестанет тебе сниться.

Я взяла пузырёк, повертела его в руках. Жидкость внутри была золотистой и слегка светилась, как жидкое солнце. В детстве мама всегда говорила, что не нужно бояться того, что лечит. Впрочем, она также говорила, что не нужно есть просроченные конфеты, а я ела и ничего, до сих пор.

— Спасибо. — Я убрала пузырёк в карман.

— Молодец, не отказалась, — Глафа одобрительно улыбнулась. — Это первый шаг. Принять помощь. А второй шаг — перестать бояться того, что тут творится. Ты уже в «Уютном склепе», милая. Здесь всё ненормально, и это нормально.

И она исчезла так же стремительно, как появилась, оставив после себя шлейф «Красной Москвы» и мокрое кольцо на столе. Я доела борщ, вытерла губы салфеткой и подумала: а ведь она права. Я уже давно не плакала и даже, кажется, начала привыкать к этому странному миру, где всё с ног на голову.

Однако одного я всё же не могла понять. Я достала телефон, связь плохая, только одна палочка, и то лишь чтобы позвонить маме. Интернет отсутствовал напрочь.

— А как здесь что-нибудь... узнать? — спросила я подсевшего Лаврентия. — Ну, загуглить.

Он посмотрел на меня с лёгким сочувствием, будто я спросила, где подзарядить каменный топор, и кивнул на стену.

— Шепни вопрос. Стены запишут и передадут в Архив, а оттуда, со светляками, придёт ответ.

Я недоверчиво шепнула в холодный камень: «Где тут можно найти что-нибудь от головной боли?» — и через минуту из-под плинтуса выпорхнул одинокий светлячок, покружил у виска и сел мне на ладонь. Внутри него засветился крошечный текст:

«Подвал, стеллаж № 4, мазь из зверобоя. Не аптека, но помогает».

Я привыкла к этой системе на удивление быстро и с ещё большим удивлением поняла, что стенная «википедия» знает про отель больше, чем любой поисковик про Землю. И что цифровой тишины мне, оказывается, не хватало все последние годы.

И тут в столовую влетел Спартак.

Он появился на пороге как чёрная, полупрозрачная молния, с треуголкой, съехавшей набок, и медальоном, который звенел при каждом его шаге. За ним в коридоре раздавался шум и приглушённые крики.

— Аня, — рявкнул он, и в голосе его звучала команда. — Срочно. На втором этаже ожил скелет. Говорит, что он твой бывший муж, но я вижу, что это ходячий кадавр с претензиями, мяу. Нужно объяснить ему, что в нашем отеле заезжие нежеланные гости не положены.

— Какой скелет? — переспросила я, медленно вставая из-за стола. — Мой бывший муж жив. Я видела его недавно на разводе, у него были ноги, целых две, и он не разваливался.

— Это не он, — фыркнул Спартак. — Это отель. Иногда он лепит твои страхи из того, что валяется в подвале. Кости, старый пиджак, чужой галстук и вот тебе «бывший муж». Дешёвый трюк, но новеньких пугает. Идём, объясни этой куче костей, что она обозналась. А если полезет, откушу ей тазовую кость, фыррр.

— То есть он ненастоящий? — уточнила я.

— Настоящий только твой страх, — отрезал кот. — А кости — реквизит, идём.

Я пошла за Спартаком. Хм, как же быстро я привыкаю к тому, что меня зовут разбираться со скелетами. Ещё пару месяцев назад моя главная проблема была в том, что дома закончился кофе. Теперь я иду выяснять отношения с ожившим скелетом, который утверждает, что он — Сергей.

На втором этаже, в коридоре возле запасного выхода, стоял скелет. Настоящий, с костями, которые при каждом движении издавали сухой, неприятный треск. На нём были остатки серого пиджака — точь-в-точь тот, в котором Сергей ходил на работу в последний год. Даже галстук висел узнаваемый, но только почему-то грязный и драный, так себе картина.

— Тхы пхришла, — проскрежетал скелет голосом, похожим на скрип несмазанных петель, но интонация была Сергеевская до боли. — Я хзнал, что тхы захочешь мехня увидеть. Я хочу поховорить.

Я замерла. На мгновение я перестала дышать: неужели он? Неужели он действительно пришёл за мной, пусть и в таком виде? Нее, бред сивой кобылы, я моментально вспомнила, как он упаковывал вещи и даже не оглянулся. А как он сказал судье: «Оставьте ей кота», хотя кота у нас не было и как потом я сидела на полу в пустой квартире и не могла дышать.

— Ты не Сергей, — сказала я твёрдо. — Ты скелет в его пиджаке, и я не хочу с тобой говорить. Если ты здесь, чтобы напомнить мне о прошлом, я, пожалуй, пойду, у меня там борщ внизу ещё не остыл.

Скелет заскрежетал челюстью, будто хотел что-то сказать, но вместо слов из него вырвался протяжный стон, и он начал разваливаться прямо на глазах: сначала отвалилась левая рука, потом правая нога, потом голова с глухим стуком покатилась по полу и остановилась у моих ног.

Я посмотрела вниз. Череп таращился на меня пустыми глазницами. Даже страшно не было, смотреть на это зрелище.

— Спартак, — я смотрела на череп, который всё ещё пытался что-то проговорить, но издавал только скрежет, — а что мне делать с этим? Сдать в прачечную? У него был пиджак, который мне нравился. Сергей носил такой же, только этот грязнее.

— Скинь в подвал, — фыркнул кот-легионер. — Там у нас склад для заблудших душ и непрошеных гостей. Если он оживёт, мы придумаем ему новое занятие. Например, пугать гремлинов, это будет весело.

Я наклонилась, подняла череп за затылок — он был лёгким, почти полым и отнесла к лестнице, ведущей в подвал. За спиной слышался треск и звон: остальные кости пытались собраться в кучу, но Спартак уже сидел на них, как на троне, и смотрел с победным видом.

— Тебе, Аня, нужно отдыхать, — бросил он, дождавшись, пока я закрою дверь подвала. — Я слышал, Лаврентий планирует для тебя релакс-процедуры. Завтра в девять утра, в спа-центре. Я буду рядом. Буду охранять тебя от свёклы и призраков.

— От свёклы? — переспросила я.

— Он хочет, чтобы ты в ней искупалась, — хмыкнул Спартак. — Говорит, это «омолаживает и очищает ауру». Я не знаю, что такое аура, но знаю, что от свёклы у тебя будут розовые пятна, фырр. Как у моего легионера, когда он объелся вишни в походе, мне было смешно.

Я засмеялась. Не тихо, как обычно, а громко, от души, так что в коридоре зазвенели светильники и из-за угла выглянул испуганный гремлин с тряпкой в руках.

— Смех, — сказал откуда-то сверху голос Лаврентия, и я увидела, как он стоит на лестничном пролёте, держа канистру и улыбаясь. — Смех — это лучшее топливо. Вы слышали, Спартак? Она смеётся! Я говорил, что наш отель помогает!

— Ты говорил, что он помогает переплавлять страдания в пользу, — парировал кот, не сводя с меня жёлтых глаз. — Но сейчас она просто смеётся. И это хорошо. Только не слишком громко, а то упадёт штукатурка.

Я вытерла выступившие слёзы и посмотрела на них: на вампира-вегана с кривыми клыками и на кота-призрака, который только что помог мне избавиться от скелета, похожего на бывшего мужа и поняла, что я не хочу уходить. Совершенно не хочу открывать портал в свою старую квартиру, где меня ждёт ипотека и сломанная плита. Я хочу остаться здесь, в этом грандиозном мире, где можно поговорить с котом и выпить свекольного сока не кривясь, а главная проблема, что делать со скелетом в подвале.

И в этот момент в кармане снова завибрировал телефон. Я достала его, не глядя на экран. «Мама. 12 пропущенных».

Я нажала кнопку, и в трубке раздался её голос взволнованный, на грани истерики:

— Аня! Ты где?! Я звоню уже третий час! Ты что, не могла ответить?! Сергей звонил, сказал, что вы развелись, что ты куда-то уехала на выходные, а он тебя ищет! Что случилось? Почему ты мне ничего не сказала?!

Я посмотрела на Лаврентия, он как раз поднял канистру, будто собирался произнести тост, и на Спартака, который настороженно принюхивался к телефону.

— Мама, всё хорошо. Я в спа-отеле, отдыхаю. Просто решила немного развеяться.

— Какой ещё спа-отель?! Ты что, деньги на ветер решила бросить? У тебя ипотека, ты без работы, а ты в какой-то отель поехала?! И почему ты не сказала, что развелась? Я от Сергея узнаю! От него! А ты молчишь! Я же твоя мать!

— Мама, я не хотела тебя волновать...

— Не хотела волновать?! А то, что я теперь места себе не нахожу, — это не волнение?! Ты всегда всё делаешь по-своему, никого не слушаешь! Я же тебе говорила, не выходи за него! Говорила — ты не слушала! А теперь — развод, ипотека, ты одна, без денег, без работы, и ещё в какие-то спа-отели мотаешься!

Голос мамы звенел, пробиваясь сквозь динамик, и я видела, как Лаврентий и Спартак переглянулись. Я хотела ответить, но она не давала вставить слова.

— Ты думаешь, я не знаю, как ты живёшь? Ты даже есть нормально перестала, я видела, как ты похудела! А теперь ещё и от меня прячешься! Ты что, думаешь, я тебя осуждать буду? Да я же твоя мама! А ты...