Ученица Хозяина Топи, сказка с болот

Глава 6

Что-то на грани яви и сна упорно мешало. Что-то заставляло морщиться и искать более удобное положение. Вообще ощущалось все как-то очень странно. Она спала…полусидя? Но было так тепло, так хорошо и расслабленно.

Вздрогнула. До спящего разума эхом донесся какой-то стук. Тот, впрочем, быстро прекратился. Вот и славно, можно и дальше сладенько…

Вдруг что-то дернуло вверх. Подхватило нещадно, потянуло, отрывая от опоры, да еще так холодно внезапно стало, точно из неги блаженной достали и в мерзлоту ее швырнули.

Открыла глаза, сонно моргая, не понимая, что за шум и почему все так вопят.

— Весенья! — маг положил ее прямо на холодный каменный пол возле той огромной бадьи, голову пристроив себе на колени, и теперь настойчиво пихал ей под нос какую-то мерзко пахнущую дрянь.

Девушка чихнула, отпихивая в сторону руку Лесьяра.

— Хозяюшка! — а потаньки то тут же, на коленочках встали, за ручку ее держат, в глаза заглядывают.

— Что случилось? — со сна Весенья как правило еще какое-то время любила полежать, пока разум в себя придет. Но тут что-то совсем не то чуялось. И зябко так. А Лесьяр смотрит, глаз не сводит, в лицо ее вглядывается.

— Ты что, в ванной уснула? — почти шипит ведь сквозь зубы, желваки так и ходят. Чего так злится? И сейчас лишь Весенья поняла, что магик весь промокший, с рукавов мантии и подавно течет ручьем.

— Я? — моргнула переводя взгляд с Хозяина на бадью с водой, — похоже…

Поежилась снова, и тут только поняла… что совершенно нагая лежит перед посторонним мужчиной. Села тут же, спиной к нему, руками прикрыться пытаясь. Зарька вот полотенце поспешно ей подал, а Славка утешительно по плечу гладил, перед ними почему-то стыдно не было. Чертята все же не люди, и уж точно не взрослые мужчины.

— Бес бы побрал это все, — проворчал магик, поднимаясь с пола, — ты зачем всех так сгоношила?

— Так разве я звала…? — не решаясь обернуться, попыталась оправдаться, но Лесьяр лишь простонал обреченно и поспешно покинул ванную, только дверь и хлопнула.

— Это мы позвали, — признался Славка, виновато глядя на девушку, — мы стучались, а ты не отвечала. Потому и решили магика привести, мало ли что случилось.

— Да-да, хозяюшка, переживали! — подключился Зарька, — он дверь то заклинанием открыл, а там ты лежишь, глаза закрыты, с руки кровь капает. Ну мы и решили, что ты того…

Теперь то Вешке все ясно виделось — ее в воде горячей разморило, задремала, стука не услышала. А как дверь к ней открыли, так и узрели картину маслом, стало быть… Порез видать еще не подзажил достаточно и все равно кровью сочился, хоть и не сильно, а пока она лежала недвижимо, на краю ванной развод алый образовался.

Прикусила губу. Стыдно так стало. Лесьяр, по всему видать, за нее тоже распереживался, а она вместо «спасибо» за беспокойство его, ещё и оправдываться начала, что не звала.

— Поможете волосы ополоснуть? — вздохнув, спросила у чертят, глядя на рассеченную ладонь.

***

Получасом позже, кутаясь в большой мягкий халат, Весенья выглянула из комнаты. В круглом зале стояла тишина, лишь с кухни слышалось потрескивание очага, да плясали отсветы пламени на полу и стенах.

Лесьяра на кухне не оказалось, потому Весенья лишь вздохнула, сама не определившись — облегченно или с сожалением. С одной стороны — очень хотелось выспросить у того обо всем произошедшем. С другой — так неловко было, что она перед ним… без одежды.

Фыркнула себе под нос, да головой помотала. Нечего о таком думать! Она, конечно, себе цену знает, да только у магика и так девок при желании — все окрестные деревни сбегутся, только позови.

Подвесила в очаг на крюк чайник, решив заварить смородиновых листьев.

Позади кашлянули, Вешка аж подскочила, банку с листьями выронив. Ту, впрочем, быстро подхватила ловкая рука.

Лесьяр стоял совсем близонько. Весенья развернувшись чуть не в грудь тому уткнулась. Да так и обмерла, даже дыхание затаила. А магик, как специально, стоял и не отходил.

Подняла медленно взгляд, натыкаясь на его внимательный и изучающий.

— Спасибо? — пискнула, то ли спрашивая, то ли благодаря.

Улыбнулся, банку на стол поставил и отошел, наконец. Для чего только так надолго задержался?

— За что? — ответил насмешливо, через стол от нее устраиваясь на стуле. И сразу легче как-то стало, не столь волнительно, словно стол — баррикада, черта безопасности.

— Что банку поймал, — пояснила девушка, все же берясь заваривать смородину, — и что… — замялась, понимая, что краснеет нещадно, — и что в ванную пошел меня спасать, хотя то и не нужно было.

Кивнул, благодарность, стало быть, принимая.

— Подручные твои — суеты главные учредители. Но лучше так, чем равнодушные бы были, оболтусы… — а сам следит за ней с легкой улыбкой на тонких губах, пальцами по столу задумчиво барабанит. — Но сегодня не тебе меня, а мне тебя благодарить надобно, Весенья.

Что тут скажешь? Веша тоже кивнула, не найдя слов подходящих.

— Расскажи, что это за камень? — села тоже за стол, напротив. Руки в замок сцепила, серьезная.

Лесьяр же на ее вопрос поморщился. Знать, не горел желанием тайной своей делиться, да только уже слишком много увидала Весенья, да и помогла споро, заслужила в число посвященных войти.

— Ты слышала о Ка’гаре? — вопросом на вопрос ответил и голову набок склонил выжидающе.

— Ведьма древняя, — призадумалась Вешка, вспоминая, — злая, говорят, была. Много горя принесла, да сгинула уже давненько. Я еще и не родилась тогда, да до нашей деревни только россказни и доходили. Страшилки, какими детей пугают.

— Кагара была темной ведуньей, это верно, — вздохнул Лесьяр, взглядом куда-то внутрь себя погружаясь, — она практиковала магию, столь лютую, что даже местная нечисть не рисковала в те ритуалы ввязываться. Пытки и жертвоприношения это только малая часть ее прегрешений. Кагара грезила вечной жизнью и была готова идти к ней по головам, хоть в переносном смысле, хоть в прямом. Она научилась пить чужие жизни, и тем себя питала. Не одно десятилетие конклав магов пытался ее остановить. В итоге поймать — поймали, но убить так и не смогли. Слишком много жизней она выпила, потому единственным верным решением было заточить ведьму, пока та не ослабнет.

— Так значит там…? — Весенья уже догадалась к чему клонит магик, и теперь с нескрываемым страхом на лице показывала пальчиком в пол. Лесьяр кивнул.

— Я говорил тебе, что девицам здесь не место, — выдохнул еще более устало, — каждые тридцать лет конклав магов присылает сюда нового Хранителя. Мы следим, чтобы камень оставался в целости и обновляем заклятие, которое сдерживает ведьму. Как правило это требуется раз в луну.

— Кровью? — снова смекнула Вешка.

— Какая догадливая, — усмехнулся маг, — да, кровью. И желательно чистой, потому кровь девственниц, не оскверненная, подходит лучше прочего. Других людей тоже подойдет, но только отданная добровольно. И если это кровь девушки, то магическая энергия для подпитки должна быть мужской, равновесие… А тайну камня хранят, мало ли у старухи приспешники имелись? Или фанатики какие захотят освободить бедняжку, — последнее с особенной ехидностью обозначил, всем своим видом к ведьме отношение выказывая, — так что болтать о нем не вздумай.

— Поэтому тебе и приходится…? — Весенья не знала, как правильно назвать то, что делал Лесьяр. Доить прихожанок?

— Да, мне приходится просить у приходящих девушек их крови. Впрочем, немного, ты сама видела, сколько достаточно отдать. А взамен они получают, что просят. Конклав достаточно богат, чтобы спонсировать легенду о Хозяине Топи, что любит лакомиться девичьей кровушкой.

— Тогда зачем ты при первой нашей встрече в меня зубами вцепился? — тихо, но строго проговорила Весенья, подозрительно щурясь.

— Чтобы напугать, ясное дело, — он улыбался, но казалось Весенье, что больно натянута та улыбка.

— А что тогда сегодня было с тобой после?

— Ты о том, что… — он поводил пальцем вокруг своего лица, на что Веська кивнула. — При обновлении заклятия маг невольно соприкасается с силой Кагары, что немного… хм… искажает. Но это временный эффект. Как видишь, со мной уже все в порядке, — он качнулся на стуле назад, да так и замер, откинувшись на двух ножках, — и еще раз спасибо тебе, что не испугалась и подсобила. В последнее время девицы не захаживали на болота и мои запасы подопустели. Думал, что успею до следующей луны, но защита ослабла раньше. Видать, кровь, что я дал камню в прошлый раз, оказалась недостаточно чистой. Или отдали ее мне больше через силу, чем по доброй воле.

— Я могла бы… — Веша прикусила губу, раздумывая, но собралась с силами и посмотрела на мага прямо, — я могла бы давать тебе немного крови. Как плату за учебу и проживание.

— А как же уборка? — и снова с таким ехидством, да еще на стуле покачивается, а сам за ней взглядом напряженным неотрывно следит.

— Если честно, я уже все везде прибрала… — потупившись отозвалась еле слышно. — А поддерживать чистоту не так и сложно.

— Это точно… — отозвался он, — особенно если владеешь бытовыми заклинаниями.

Смысл сказанного дошел не сразу, а когда поняла, Веша вскинулась:

— А ты ими владеешь? — спросила еще не до конца веря. Но Лесьяр кивнул, едва сдерживая смех, хотя в глазах тот так и искрился, — так ты значит мог и сам все убрать? Просто магией?!

— А чем бы ты мне тогда платила? — все же хохотнул магик.

— Нашла бы чем! — даже с места подскочила.

— Вот теперь нашла… — проговорил ехидно.

— Так почему же у тебя такая грязь в башне была? Ей же плохо от того было! — всплеснула руками в искреннем негодовании.

— Мы с ней поссорились, — выдавил ядовито, — и я сказал, что месяц не буду обновлять очищающие заклятия, а в то время как назло черти зачастили. Сама видела, как они себя ведут.

Кивнула, обратно за стол садясь.

— Так значит… договоримся? — резать руку каждый месяц было боязно, но что-то подсказывало, что Лесьяр этого предложения очень ждал. У магика вроде как даже лицо разгладилось — ушли суровые морщинки между бровей и на лбу.

— Только если пообещаешь мне кое-что, — а сам медленно вперед наклонился. Глаза вот опять светятся, окаянные, взгляда оторвать не дают.

— Что же? — спросила замерев, а голос то слушается едва-едва, на этого магика глядя.

— Что не влюбишься в меня, — и снова улыбка, да хищная такая.

— Вот еще, — фыркнула Веша, вот скажет тоже! Нет, он красивый, конечно, но разве может она в такого влюбиться? Патлы черные… что вороново крыло синевой отливают, жесткие даже на вид, лицо с аристократичными чертами выгодно оттеняют — скулы высокие, глаза выразительные, что колдовски к себе притягивают своей необыкновенной желтизной, а уж как светиться начнут… Вот как сейчас, точно свет всего мира в них сосредоточен. Веша даже вперед подалась, но тут же назад откинулась, за стол хватаясь, — Лесьяр!

А тот смеется. Не показалось значит — привораживал.

— «Камень укрепит кровь нелюбимых отданная добровольно. Кровь любимых же, отданная через силу, чары разрушит», — проговорил уже серьезно, — потому издавна и приняли решение только одного мага посылать. Сперва пытались парами, одна — отдает кровь, другой — силу. Но дело кончалось детьми и слишком частой сменой почетного караула.

— Тогда это тебе надобно бояться в меня влюбиться, — не удержавшись съязвила Веша, хотя тут же прикусила кончик языка.

— Вот еще, — повторяя ее же реакцию отозвался Лесьяр, — как будто мне здесь девиц мало. Да и ты не в моем вкусе.

Веша смерила его вопрошающим взглядом.

— Забыла что ли, что я тебя уже всю видел? — вот ведь какая зараза! Вешка швырнула в магика, что первое под руку попалось — рукавичка-прихватка, а тому все смех! — Да успокойся, там и смотреть-то не на что!

— Я тебе дам не на что! — за первой прихваткой полетела вторая. А паскудник только знай — уворачиваться.

— Давай уже взвар твой пить, — возвращая ей прихватки и отсмеявшись взмолился он. И несмотря на недовольное сопение Весенья была благодарна магику, что тот вот так все обернул, смехом, да подначиваниями. Напряжение прошедшего дня будто бы само улетучилось.

— А тогда, когда гости здесь были, вы про трещину в этом самом камне говорили? — спросила как бы между прочим, разливая напиток по глиняным кружкам.

— Подслушивала, значит? — он обхватил кружку пальцами, греясь, да на Весенью с хитринкой поглядывая.

— Случайно… — а сама с ним взглядом встретиться боится, стыдновато стало быть ощущалось.

— В нем, да, — нехотя все же признался магик, — порой в нем появляются расколы. Их надобно запечатывать, но то требует особого ритуала. Видела, сколько жил в нем светящихся? Это все запечатанные трещины и есть. Я готовлю ритуал, время есть.

Веша кивнула, отпивая из кружки. Запах смородиновых листов, их мягкий привкус на языке, неизменно навевали приятные и теплые воспоминания о солнечных летних деньках. Сейчас, когда за окном хлестал ливень, а гром порой проносился раскатами по небу, это было весьма кстати.

— Значит и нелюди тоже знают о камне? — спросила задумчиво, на что магик кивком ответил, — и что, не пытались никак ее освободить?

— Да на что им это? — удивился Лесьяр.

— Ну как, нечисть же… — а сама и не знает как объяснить толком, думала, что очевидно это, — ведьма — зло, нечисть — зло… Разве не должно им заодно быть?

Хозяин покачал головой снисходительно.

— У тебя, Весенья, похоже, мир только на черное и белое делится. Не вся нечисть — зло. Вон твои потаньки, тоже злые?

И то верно говорит, а ведь и не задумывалась прежде. Просто считалось так всегда, что нечисть только и делает, что племени людскому козни чинит, да губит почем зря. А вот ее чертята — только в помощь были, ей не проказничали. Догадывалась Веша, что те в деревню неподалеку бегали хулиганить, ну так и человечьи дети разве до хулиганства не охотчи?

— То-то же, — подытожил магик, словно поняв, о чем девушка задумалась, — у нелюдей есть свои территории, и так уж получилось, что камень запечатали на границе земель двух правителей — болотников и полозов. Потому те и трясутся за его сохранность. Вырвись Кагара на волю, сметет все кругом ко всем бесам, да и после житья не даст. Старуха до власти жадная, ни с кем делиться не станет. Так и раньше было, она ведь не только людей убивала. В нелюдях жизни тоже много, да еще и магической энергии куда больше, они ведь сами все — магия. Так что здесь мы с ними заодно, — завершил поучительный свой рассказ. А сам довольно жмурясь, наконец, за взвар принялся.

Говорить больше не хотелось, а тишина опустившаяся, да с шорохом дождя за окном, особливо уютной казалась теперь. Пламя в очаге плясало весело, отсветы отбрасывая, да прогоняя темноту, теплом окутывая. И, наверное, стоило бы сердечку девичьему тревожиться, обо всем узнавши, да только Вешка той тревоги не чуяла. Теперь-то словно все на места свои встало. Она поможет магику, он поможет ей. И совсем правильным показалось теперь, что она здесь находится. Не будь ее, как бы он сегодня управился?

А Лесьяр, сидя напротив, разглядывал девушку, в свои думы все сильнее погружаясь. Теплая кружка пузатыми боками ладони грела, а каждый глоток отвара покоем по телу разливался. Вымотался он сегодня, сил много отдал, чтобы запечатать очередной выброс. Стала старуха Кагара больно часто на волю проситься, надо бы главе конклава о том письмо отправить. Пусть пришлют кого, чтобы коллективным ритуалом защиту обновить от греха подальше. Вздохнул маг. Не хотел бы он тут оказаться, ежели ведьма наружу прорвется. Но и бросить людей здесь живущих, да и нелюдей тоже, все равно не сможет. Ну да что-то мысли его не туда уводят… С чего бы это старухе вообще из заточения выбраться? Расколы на малахите и раньше случались, да поболе. Нечего волноваться. Весенья вот, ученица его, и та не волнуется. Забавная, вроде и пугливая по девичьи, да только как до дела доходит — умеет себя в руки взять, силой духа все же обладает.