- -
- 100%
- +
Я только улыбнулась, не желая выдавать, что простой омлет был лишь началом моей здешней карьеры. К тому моменту, как все наелись, на столе осталась пустая сковорода, а я уже отправила в печь шарлотку. И лишь тогда уселась поесть сама, мысленно прокручивая план на остаток дня.
– Поели? – спросила у мальчишек, которые довольно поглаживали набитые животы. – Теперь за дело! Кто первый в зале со своим делом закончит, тот первый шарлотку получит.
Они тут же оживились и потянулись со своих мест.
– Только чтоб на совесть, – крикнула им вдогонку. – Кто филонить будет, вообще ничего не дам.
– А мы чем же займемся? – Кажется, и Дульсинея уже заразилась моим азартом.
– А мы с тобой подготовим все на пироги.
– Пироги?
– Ага, – я кивнула, собирая с тарелки последние крошки гренки, – нужно поставить тесто, чтобы оно успело подняться к утру. А пока займемся начинками.
– Странно это все, Нина, чтоб все это делать, надо знания иметь, – проговорила женщина. Ее круглое лицо выражало явную подозрительность. – Разве ж может человек так перемениться, коли бы и память потерялась?
Я не стала вступать с ней в полемику, плечами пожала, да ответила коротко:
– Откуда ж мне знать. Сейчас я есть, как есть. А какая до того была – не помню.
Дулься усмехнулась, но допытываться больше не стала. Головой покачала только.
Я взяла кадку с опарой, добавила в неё немного воды и муки и принялась замешивать тесто. Мягкое, податливое, оно прямо так и льнуло к рукам. Одно удовольствие. А аромат какой пошел… Вот что значит – натуральное хозяйство.
Мы уже принялись за капусту, когда в кухню вернулся Вилен.
– Хозяин вернулся! Ну как? – Уточнила я, оборачиваясь через плечо.
– Поменял, – ворчливо сообщил он.
– Садись за стол, – я подоспела подхватить у него кульки. Кулебяку может тоже наделать? Мясные-то пироги тоже хорошо пойдут наверное… А еще б бульон поставить. А пельмени у них тут есть интересно! Ох, сколько ж можно всякого попробовать наделать-то! Узнать бы еще, чем местные питаются.
Вилен меня странным взглядом смерил, головой покачал, но за стол уселся. Отложив пока мясо, я поставила перед ним тарелку с омлетом и гренками. Все в печи стояло, почти снаружи, но остыть не успело.
– Это что? – с сомнением он ткнул вилкой в еду. – Это ты готовила?
И поглядел на меня так, словно я его отравить пыталась.
– Я-я, все уже поели, ты один остался.
– И что, живы остались?
Я глянула на него с искренним возмущением. Вилену ничего не оставалось кроме как начать есть. И первый же кусок заставил его округлить глаза.
– Да ладно, – с сомнением он взял еще кусок. – Это что-то новенькое.
Мы переглянулись с Дульсинеей. Та тоже посмеивалась. Кажись, ее ничуть не смущала конкурентка в моем лице. Да и я на ее место не метила, одна я тут все равно не управлюсь.
Вилен с едой разделался довольно быстро.
– Коли так будешь готовить, может и правда чего выйдет, – признался он, относя тарелку в мойку. Та, к слову, уже ломилась от посуды.
– Выйдет, не сомневайся, – пообещала я. Уверенность внутри откуда-то бралась. Вилен усмехнулся и отправился в зал.
К тому времени, как тесто было поставлено, начинки подготовлены, а мальчишки вычистили зал почти до блеска, все мы порядком замучились.
На дворе уже был поздний вечер, мы открыли двери и окна, чтобы проветрить помещение, и теперь с удовольствием сидели за столом прямо в зале, пили взвар вприкуску с шарлоткой.
Мальчишки запихивали уже по третьему куску, а я отметила, что не хватает еще бы сахарной пудры…
В этот момент в таверну заглянули местные… Это были мужики, явно уже подшофе, неприятные какие-то, неопрятные. Запах дешевого пойла сразу по воздуху до нас добрался.
Они сразу направились к прилавку, где стоял Вилен.
– Ну что, хозяин, нальешь по чарке? – громко спросил один из них, хлопнув по столу рядом.
Я вытерла руки о фартук и вышла из-за стола.
– Извините, сегодня не работаем, – сказала я, перекрывая им дорогу к Вилену.
– А ты кто такая? – нахмурился один из них, явно не ожидая, что ему откажут. Он подслеповато прищурился. – Нинка, ты что ли?
– Та, кто вам сейчас скажет "до свидания", – ответила я, глядя прямо ему в глаза.
– Да ладно тебе, Нина, – попытался вмешаться Вилен, но я подняла руку, не давая ему продолжить.
– Сегодня не работаем, – повторила я твердо.
Мужики переглянулись, но, видимо, не захотели ссориться. Бормоча что-то недовольное, они вышли из таверны, а я обернулась к Вилену.
– Не хватало ещё, чтобы ты с ними выпивать начал, – сказала я.
– Да не собирался я, – пробормотал он, но в его голосе слышалось раздражение. – Ты хозяйничай, да не зарывайся, Нина…
– Не зарываюсь, – отозвалась в тон. Мы какое-то время мерились взглядами, но в конце концов он фыркнул и вернулся к протиранию своих кружек. Тряпка теперь у него была чистая.
К ночи, когда все разошлись, я осталась одна на кухне. Дульсинея и мальчишки ушли отдыхать, а Вилен куда-то исчез, сказав, что ему нужно выйти ненадолго. Я домывала последнюю партию посуды, когда он вернулся.
– У тебя всегда теперь будет столько энергии? – спросил, заглядывая в кухню. Встал в проеме, прислонившись плечом к косяку да руки на груди сложил.
– Может быть, – я утерла лоб рукавом и вытащила из воды очередную тарелку.
– Ты и правда изменилась.
Это прозвучало как-то уж слишком задумчиво. Я снова глянула на него через плечо… Ну, не стану ж я пояснять, что за делом не остается места для размышлений о том, как все обернулось. Пусть бы и ощущала я правильность в происходящем, а прошлая жизнь казалась какой-то уж очень далекой, хоть и прошел всего день, но все ж тоской сердце жалось.
Как там мои внучата вырастут? Настасья плачет, поди… Из всех ребятишек мы с ней ближе все были. Старшая внучка, первая… И не увижу никого из них теперь.
Под вечер тоска по прошлому взыграла с новой силой. Пришлось от Вилена отвернуться, чтобы во взгляде этого не показать.
Но он заметил. Прошел через кухню. Встал рядом, лицо мое пальцами за подбородок к себе повернул, но и отпустил сразу.
– Ты не она, так ведь? – а сам в глаза мои вглядывается, будто ищет чего.
– Не она?
– Не та девушка, что я на работу принимал. Что вчера случилось?
Я взгляд не отводила, плечами вот пожала, но как-то почти боязно сделалось. И волнительно.
– Дай-ка руку, – тихо проговорил и ладонь мне свою раскрытую протянул.
Я, чуть помедлив, послушалась. Вложила свою руку в его.
Вилен достал какой-то пузырек из-за пазухи, внимательно за мной поглядывая. Зубами пробку вытащил и на руку-то мне полил.
– Это что? – спросила я, глядя на лужицу на своей ладони.
– Вода с серебром.
– С серебром значит…
Мы оба склонились к моей ладони на его руке.
– И что должно произойти? – Я вскинула взгляд и едва заставила себя на месте остаться. Больно близко его лицо вдруг оказалось.
– Это ты мне скажи, – странно голос его звучал. Словно ждал чего.
Я плечами опять пожала. Проверяет так что ли?
– Почем мне знать? Долго стоять-то так?
– Не болит?
– Ты странный какой-то…
– Я-то? – он усмехнулся и все ж отпустил. – Ладно.
Я вылила с ладони водицу в мойку и снова за посуду взялась. Вилен же принялся протирать отставленные чистые тарелки.
Вдвоем мы закончили быстро.
Когда последняя тарелка отправилась в стопку, я вытерла руки и повесила полотенце на место.
– Спокойной ночи, Нина, – Вилен снова поглядел на меня как-то странно. Словно под кожу мне забраться хотел. Или в самую голову.
– Спокойной ночи, Вилен.
Ну что ж… завтра узнаем, как все повернется.
---------------------------------------
Дорогие читатели, предлагаю вам еще одну из книг нашего моба от автора Адель Хайд - "Вторая молодость Фаины"
https://litnet.com/shrt/uh2P
Глава 5.1
В комнату к себе я воротилась уставшая, но довольная. Приятно было осознавать, что руки мои вновь тверды, что спина не ноет… Да вообще ничего не ноет.
Откинувшись на постель, я разглядывала вытянутую перед собой руку. Молодая кожа, розовые ноготки. Всего день прошел, а я уже вполне осознала себя в новом облике. Даже и не ощущалось боле, что жизнь моя была длинна. Разве что только знания никуда не делись, а руки точно знали, как тесто месить, да все остальное делать.
Перевернулась на живот и задумалась… А вот воспоминания нынче ускользали… Словно сон, они мельтишили в голове отдельными образами, уцепиться за которые было не так уж и просто. Но чудилось мне, что это вполне себе нормально. Если бы помнила я прошлую свою жизнь со всей ясностью, сердце бы сейчас от тоски рвало. А так… словно анестезии дали. Пусть так оно и будет. Так правильнее. Мое место теперь здесь.
Главное не забыть, для чего. В своей прошлой жизни я уже выстроила прекрасное место. И людей своей выпечкой вдоволь набаловала… Детей вот тоже вырастила. А что мне тот голос сказал? “Любви хотела”...
Вот для чего я здесь.
Призадумалась. И кого ж мне тогда любить тут положено? Из всех, кто в таверне жил, только Вилен под эту роль подходил. Но грубый он был весь из себя. Еще и выпить любитель… Так себе вариант-то. Еще и водой серебрянной
Впрочем, таверна – место людное. А коли отсюда всех пьянчуг отвадить и в приличное место превратить, то кто знает, кого попутным ветром занести может?
Хихикнув совсем уж по девчоночьи и рассмеявшись этому своему порыву, я села на кровати. Огляделась… Свет от лампы рассеивал полумрак моей комнатенки. Окон тут не было вовсе. Да и выглядело как-то уж очень… Неуютно. Вроде и прожила тут прошлая я не один год, а такое чувство, что и нет прошлого.
Обошла и шкаф, и выдвижной ящик стола поглядела. Все какое-то безликое.
Куда ж только делать та Нина?
Покачав головой, решила себе тем голову не занимать.
В шкафу сыскалось одеяло почище того покрывала, коим я до того укрывалась. остальное постельное вроде б и ничего было.
Ладно, комнату я тоже еще в порядок приведу, коли тут мне жить положено.
Среди вещей, кстати, сыскался и кошель с деньгами. А шестое чувство, спасибо прошлой мне, подсказало и про заначку под половицей. Ее я оставила на месте… Надо б еще разобраться с местной валютой.
Ладно, утро вечера мудренее.
Помыться бы еще. Но удобства здесь были только на улице, как и шаткая банька… Завтра уж коли все хорошо пройдет заставлю Вилена и ее в порядок привести, да натопить. А сейчас пришлось обойтись тазиком с теплой водой, да ветошью обтереться.
Спать ложилась уже за полночь, да с улыбкой на лице, предвкушая, как вытянуться завтра лица пришедших гостей, когда стряпню им совсем другую предлагать станут.
А в ночи какой-то грохот меня разбудил. Звон, скрежет и словно что-то сломалось, брошенное в стену.
Я резко села на кровати, сердце заколотилось. Не уж то кто влез?!
Я накинула шаль на плечи и прямо в ночнушке поспешила проверить, что там. Отперла засов и крадучись двинулась вперед по коридору.
– Подчиняйся! – рокот Вилена заставил меня вжаться в стену. – НУ! Я сказал подчиняйся!
Это что еще за шутки? С кем он там говорит?
По пути я заглянула на кухню и прихватила тяжелую кочергу. Что-то снова бабахнуло, я аж присела.
Когда я оказалась в дверном проеме, что вел из коридора в главный зал таверны, то буквально обомлела. Все столы и скамьи были сдвинуты в одну сторону, освободив место в центре. На полу прямо на досках был начерчен какой-то неровный рваный круг. И в его центре стоял, пошатываясь, сам хозяин таверны.
– Рагна Шах! – он поднял руки по бокам и заорал что-то странное. Только теперь я заметила, что одна скамья все же осталась стоять перед ним. А на ней – бутылка из зеленого стекла.
На миг круг, который был начерчен на полу, напитался свечением. Но оно было какое-то неуверенное и быстро погасло. А Вилен, тяжело дыша, схватился за грудь и согнулся пополам.
– Вилен..? – Позвала я, делая в его сторону несколько шагов и совсем не понимая, что здесь происходит.
Он повернулся на мой голос и уставился на меня совершенно невменяемым взглядом. На покрасневшем лице проступили вены, он был напряжен до предела. А в глазах стоял пьяный туман. Он едва смог сосредоточиться на мне.
– Нина, тебе что надо? – прорычал он. Я подошла ближе, но он выпрямился и посмотрел на меня так странно и страшно, что я замерла.
– Что здесь происходит? – я покосилась на разбитый в щепки табурет, что валялся рядом.
– Не твое дело, – холодно отозвался он. – Уходи.
– Ты пьян и грохочешь на весь дом, скоро и соседи…
– Какие к матери всемогущей соседи? – скривился он. – Мы в торговом квартале. Из соседей здесь только крысы!
Его снова пошатнуло, но на ногах он устоял. Развернулся, ухватил со скамьи бутылку и приложился к ней.
– Вилен…
– Что ты хочешь от меня, женщина? – рявкнул через плечо.
– Ты снова пьешь.
– А сейчас не рабочее время. Или мне у тебя теперь на все дозволения спрашивать? – он вдруг оказался рядом, глаза его опасно блестели. И совсем уже не были пьяными. Только ужасно злыми.
Я поджала губы, заставляя себя смотреть ему прямо в лицо.
– Иди вон, помоги другим, а меня оставь в покое, – он кивнул куда-то мне за спину. Я по наитию обернулась и увидела как шмыгнула в коридор рыжеватая макушка Боди. А он-то здесь откуда посреди ночи? Гасти вроде говорил, что они в приюте ночуют…
– Прекрати шуметь. И зал только в порядок привели, а ты его разносишь.
Вилен все еще смотрел на меня, словно что-то искал в моем лице. Но все же выпрямился и принялся стирать нарисованный мелом круг носком сапога.
– Иди уже спи… – проворчал мне напоследок, снова опрокидывая в себя содержимое бутылки. А после добавил едва слышно: – все равно ни черта не выходит…
----------------------------------------
Илана Васина - "Изгнанница в Голодные Земли, или Консервный бизнес попаданки"
https://litnet.com/shrt/uPgx
Глава 5.2
– Боди? – позвала я, выходя из коридор. Снова опасливо покосилась на Вилена, но он, похоже, больше не собирался буянить… или чем он это занимался?
– Он часто так делает, – мальчонка выглянул из кухни и теперь тоже глядел в зал из-за дверного косяка. За весь день я ни разу не услышала его голоса, только вот теперь.
Он вообще казался очень тихим и каким-то слишком послушным. Не озорничал, как Гасти и Малик, а все поручения выполнял от и до. Для мальчонки плюс-минус девяти лет это было довольно странно.
– Что ты имеешь в виду? – уточнила я у него, подталкивая его в сторону кухни. Что-то мне кажется, если Вилен услышит наш разговор, точно вмешается.
– Пытается снова пробудить свою магию, – фыркнул малчонка, словно это было очевидно. – И ужасненько злится, что не может.
– А что с ним случилось? – осторожно спросила я, когда мы все же вошли в кухню и я прикрыла дверь на всякий случай.
– А ты и правда память отшибла.
Я посмотрела на него с легким осуждением. Боди фыркнул.
– Он был героем, а теперь… – и рукой махнул в сторону зала. Мол, сама видишь, кто теперь.
– Героем?
– Ага, войны. Он здесь всем запрещает обсуждать, но я слышал. И все знают.
– Расскажи-ка мне поподробнее.
Я похлопала по стулу рядом с собой и подвинула Боди кусок шарлотки, что остался с ужина…
Из нашего разговора мне удалось узнать весьма интересную историю… Интересную и довольно трагичную, если посудить.
Вилен был боевым магом. Со слов Боди очень сильным, он состоял на службе в королевских войсках. Всю жизнь там провел, я так поняла… В кадеты у них тут едва ли не с двенадцати лет принимали.
Была война, она закончилась почти год назад, но в конце ее битвы шли довольно жестокие. Нападало соседнее королевство. И со слов Боди, воины его – настоящие монстры. И рогатые, и хвостатые. И жалости не знают вовсе. Какие города на их пути не сдюжили – никто живой не остался.
На защите одного из таких городов и оказался Вилен. Один весь город защитным куполом окружил и натиск целого войска сдерживал, пока свои войска на подмогу стягивались. Так и стал народным героем, ордена получил, таверну вот ему отписали, но дара своего лишился. Перегорел.
Его отправили на пенсию, хорошее жалование назначили до самой его кончины значит… Просто списали выходит?
Теперь уж стало все куда яснее. Я невольно покосилась на дверь за спиной.
– Ты только жалеть его не вздумай. Нина никогда не жалела, и мы все. И ты не начинай, а то он тебя точно выставит. – Заявил напоследок Боди, облизывая пальцы. – И про войну с ним не говори. А то он вскидывается сразу.
– Спасибо, что рассказал.
– Ты спрашивай, коли надо. Прошлая Нина мне не нравилась, а ты – другое дело.
Я сощурилась. Почему-то показалось, что этот мальчонка куда больше понимает, чем ему полагается.
Я еще раз поглядела на дверь, не зная, что еще тут можно сейчас предпринять. Но тут заметила, что Боди зевает.
– Так, давай-ка спать уже.
Я поднялась с места.
– А ты кстати где ночуешь-то?
Сегодня я узнала, что комната Вилена находится на втором этаже, в мансарде. В еще одной небольшой комнатушке жила Дульсинея. Оставалась только та, где обитала я.
Боди тут же весь как-то скуксился, а я заподозрила неладное.
– Да тут… – он как-то неопределенно махнул рукой.
– Тут, это где?
Он спрыгнул со стула и подошел к шкафу, за которым я только утром пряталась. Последовав за ним, я обнаружила тряпку, что валялась на полу.
– Тут лучше, чем в приюте… Там мальчишки сегодня опять сбрендили, собирались смотрителю чесоточный порошок в кровать насыпать… Значит утром опять бить будет всех, кого поймает. А меня все время ловит… Я лучше тут.
Я подняла глаза к потолку, уговаривая себя вести себя спокойно. Не реветь от жалости, не материться от злости.
– Пойдем-ка, – я взяла его за плечи и потянула за собой.
– Куда еще? – он мою руку стряхнул и попятился. И смотрит ведь как волчонок.
– Ко мне. Еще не хватало, чтоб простыл, на холодном полу-то спать! Завтра день тяжелый, мне все помощники нужны будут.
Наверное, прояви я к нему жалость, он бы тоже уперся, как хозяин местный… А так… пошел.
Кровать у меня в комнате широкая. Как-нибудь уместимся.
--------------------------------------------
Лина Деева - "Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины"
https://litnet.com/shrt/uPCl
Глава 5.3
Я сама еще долго не могла уснуть. Все прислушивалась к возне на кухне. Боди-то засопел почти сразу, едва отогрелся. Чтобы не смущать мальчишку, я укутала его в отдельное покрывало, благо вытащила все днем из шкафа, хоть затхлость ушла из вещей, проветрились.
В общем укутанный и прижатый к моему боку, Боди довольно скоро засопел. Ему я отвела место у стены, и похоже мальчик наконец ощутил себя расслабленно и защищенно. Вот уж бедняги.
Да уж… похоже в этом месте всем нужна помощь. Еще бы мне самой кто помог во всем разобраться…
В кухне скоро стихло, лишь иногда я слышала какие-то движения мебели. Видимо, Вилен еще долго расставлял все по местам.
И лишь когда его тяжелые шаги поднялись вверх по лестнице, я, наконец, устало смежила веки и провалилась в темноту.
Казалось, прошло лишь мгновение, как в дверь постучали.
– Нинка? – Голова Дульсинеи показалась в проеме. – Сама просила пораньше разбудить.
– Не шуми, – отозвалась я. – Слышу, спасибо.
Дулься прищурилась, пытаясь разглядеть, кто там у меня в постели посапывает.
– Это что, меньшой что ли? – с удивлением уточнила она, поднимая выше лампу, что держала в руке.
– Ты знала, что он в кухне спит иногда? – так же шепотом спросила я, обуваясь и подвязывая волосы.
– Как в кухне? Они ж в приют уходят… – значит не знала.
Я губы поджала и головой качнула. С этим тоже предстоит разобраться. Что там за приют такой, из которого дети бегают деньги зарабатывать и на полу каменном спать..? Это хорошо, что он у такого хозяина работает. А иначе б что? Под мостом бы ночевал?
Я тихонько вышла, притворив за собой дверь. Пусть поспит спокойно.
– Иди, я сейчас приду, – кивнула Дульсинее в сторону кухни, а сама направилась на улицу. Всяк людские потребности были нам не чужды.
На улице как раз рассвет зачинался. Небо алое, лучами золотистыми прошитое, ярким казалось и глубоким. Красота… Запах вишен и яблок доносился с сада легким ветерком. Жаль только двор весь хламом завален.
Вот коли пойдет все, как надобно, за него следующим и возьмусь. И баньку в порядок надо привести. А то туда не поймешь зачем ходят – мыться или еще больше пачкаться.
В кухне Дульсинея уже кадку с тестом выволакивала из-за печи, я ей на подмогу подоспела.
Тесто поднялось славное, воздушное, мягкое, а аромат его мигом всю кухню наполнил. Любила я запах добротного теста. О доме правда кольнуло слегка… Но быстро беспокойство унялось. За работой грустить некогда.
Начинки еще вчера подготовили и в ледник-кладовку спрятали. Как холодильник наш, только целая комната. И мясо перекрутили, да с луком обжарили. И капусту и яблоки те же. Яйца отварили вот, а свежей зелени хватало. Оставалось накрутить пирогов, пока печь прогревалась. Этим мы и занялись.
Дульсинея споро руками работала, схватывала тоже на лету. Знай только подсказывай ей, чего куда класть, да как защипывать. Шарлотку вот тоже поставили сразу в четыре большие формы. Благо печь тут была что надо, недаром таверна. Тут, наверное, в былые времена сразу много чего готовили. И противней нашлось, и даже пазы в печи под них имелись, все, как надобно.
Работа с Дусей ладилась на славу. Скоро и Боди проснулся и сонно глаза потирая к нам подоспел, его я посадила завтракать. А следом, когда первые партии уже начали подрумяниваться в печи, а по кухне разлился благостный аромат свежей выпечки, подтянулся и Вилен.
Он встал в дверях и поводил носом, явно принюхиваясь.
– Значит все же взялась? – фыркнул он, подперев косяк плечом.
– Как видишь, – улыбнулась я, упирая руки в бока. Вспоминать о его ночных бдениях я сейчас не планировала. Хотя мы совершенно точно еще об этом поговорим. Но не сегодня – всему свое время.
– А что, простого хлеба было мало?
Я слегка поморщилась, вытирая руки о фартук, прищурилась. Вот ведь человек-недовольство.
– Если ты хочешь, чтобы это место до конца дней твоих носило репутацию злачной таверны для пропоиц, – я все же смерила его весьма многозначительным взглядом, – я могу хоть сейчас все повыкидывать и пойти поискать себе другую работу.
Он хмыкнул, но, видимо, решил оставить свое мнение при себе.
– Ваяй уж, раз начала, – он пересек кухню с нарочито равнодушным видом, хотя я-то видела… ВИДЕЛА! как он принюхался и сглотнул. Налил воды себе холодной целый ковш, выпил. Жажда мучает, дорогой?
Понаблюдав за этим горе-хозяином я уже и к печи потянулась… Первая партия пирожков с капустой подоспела.
– Сядь-ка, подкрепитесь, – велела я и поставила на стол блюдо с пирогами. Боди волчонком поглядывал на еду, но руки не тянул. Пришлось самой ему один из пирожков на блюдце переложить да пододвинуть. – И молока вот.