Волчье кружево

Пролог

– Ах ты, мерзавка! Это все ты, ты!..

Сведенные судорогой пальцы намертво вцепились в смоляные волосы. Александра рвалась, царапалась, но матерью точно бес овладел. Нечеловечески сильная, она волокла дочь вниз по подвальной лестнице, не чувствуя муки от разодранных до крови рук.

– Мамочка, опомнись! – Александра жалобно выла от боли и страха, пыталась ухватиться хотя бы за стены, оставляя в скользком камне обломки ногтей. – Не надо, пожалуйста! Что ты делаешь?!

Где-то сверху, над их головами ревел беспощадный огонь. Усадьба погибала в пожаре. Едкий дым, стелющийся густыми лохмами по ступеням, драл лёгкие и выедал глаза. Глухо слышались воинственные людские крики и лязг металла.

– Я не умру здесь! – зарычала совсем по-звериному мать и швырнула Александру на земляной пол подвала. Под коленками мерзко чавкнуло что-то холодное и склизкое. В нос ударил сладковатый смрад разложения, и девушка чуть не потеряла сознание.

Александра сквозь волосы, облепившие взмокшее лицо, поплывшими глазами взглянула на мать. Будто заяц, загнанный охотничьим псом, она замерла в ужасе. Сил хватило только на то, чтобы поднять дрожащие ладони в молитвенном жесте.

Стоящее перед ней чудовище больше не было её матерью. Бледная, ощерившая крупные зубы тварь с совершенно дикими глазам и перекошенным от ярости лицом.

– Боже милостивый… – простонала Александра.

Мать вновь ухватила её за косу, дёрнул на себя и с хрустом вгрызлась в оголенное съехавшей ночной сорочкой девичье плечо.

Глава 1

Отнять ладони от лица было выше её сил. Александра спряталась в кроличьи варежки несколько верст тому назад, да так и застыла. Колёса стонали в мерзлых колеях, лошади фыркали, нестройно отбивали копытами, бряцала упряжь. Кучер, укутавшийся в овечий тулуп, молчал с тех пор, как девушка села в коляску, не оглядывался и даже, казалось, не шевелится вовсе: только по надобности погонял лошадей да перехватывал поудобнее вожжи.

Ах, уйти бы в монастырь! Потеряться в святых стенах, стать робким призраком в чёрной рясе. Да только игуменья прогнала Александру от ворот будто шелудивую псину, стоило ей узнать осунувшееся как у покойницы лицо. Страшно… Последнее прибежище, готовое принять в свои аскетичные, но благочестивые объятия даже самых пропащих грешников – и то отвергло Александру.

Тёплый свет фонаря, висящего слева от кучера, лизал сквозь пальцы немигающие, полные отчаяния глаза девушки. Скоро после ареста её матушки эти глаза, когда-то искрящиеся совсем ёщё детским озорством, поблекли, превратились в мертвые старушечьи бельма.

Шерстяное одеяло, в которое няня завернула перед дорогой Александру, точно малое дитя, давно свалилось с одного плеча. Теплый платок тоже съехал, ледяной ветер вырвал из рыхлой косы поседевшую прядь и теперь с яростной издевкой трепал её.

Что же теперь будет, боже милостивый? Как беспощадно в мгновение ока закончилось её беззаботное детство в гнездышке родного дома. А может все это горячечный бред? Просто Сашенька застудилась от ноябрьских сквозняков да слегла. Вот-вот откроет она глаза и обнаружит себя в своей же комнате на кровати, а над собой обеспокоенное лицо матушки и старой няни.

Александра до боли зажмурилась, положила руки на колени, а затем вновь распахнула глаза. Увиденное заставило её глухо застонать, ибо ничего не изменилось. Все та же мерзлая, убегающая в непроглядную темень дорога, стена глухого леса, обрисованная лунным светом, сгорбленная спина кучера и мотающийся из стороны в сторону фонарь.

– Долго ещё ехать? – надломленным голосом спросила Александра, с трудом разлепив обветренные губы.

Кучер обернулся и через плечо холодно оглядел Александру. Он был бородат, с мясистым носом, глаза – два чёрных уголька под густыми бровями, меж которых пролегла глубокая напряженная морщина. Смуглое лицо, точно вырубленное топором, оказалось довольно моложавым, пусть и не по возрасту суровым. «Цыган?..» – с удивлением подумала Александра.

– Не больше часу, – коротко бросил он и снова отворотился к лошадям.

Очередной порыв ветра донес из чащи волчий вой. Протяжный, зловещий, и одновременно с тем непередаваемо тоскливый. К одному голосу присоединился второй, третий, пятый…

– Ух, черти! – кучер торопливо перекрестился. – Зверь совсем ошалел. Таскает люд прямо из деревни. Никогда такого не было. Верно говорят: «Високосный год всех косит». И холера по весне буянила, в лето ураган такой был, что деревья с корнем вырывал. А теперь, ты ж погляди! Волки!

– Останови коляску! – продребезжала вдруг Александра, скидывая на лавку одеяло. Она приподнялась, глаза её вдруг сверкнули недобро и решительно.

– Господь с вами! – мужик поддал по крупу коренной вожжами. – Укачало? Терпите уж, скоро прибудем.

– Останови, говорю! Я здесь останусь!

– Тю, дура девка!

– Пусть меня волки разорвут лучше, – Александра закусила губу, да так, что во рту стало солено, а по подбородку скользнула обжигающая капля. – Не остановишь – я прыгну!

– А меня потом на каторгу сошлют, да? Скажут, погубил в дороге. Здорово придумала. Сиди… те уже. Довезу вас, барину сдам, а там как знаете. Хоть к волкам шуруйте, хоть в пруд прыгайте, хоть с пистолету стреляйтесь. То уже дело не моё.

Александра приземлилась на место и подтянула край уже холодного одеяла. И то правда, если сделать так, как сейчас ударило ей в голову, пропадает кучер. Девушке стало совестно за свою внезапную глупость.

– Как зовут тебя? – тихо спросила она.

– Гожо, – коротко ответил кучер и накинул на голову матерчатый башлык.

– Александра Са… – девушка запнулась.

– Салтыкова. Знаю я. Слыхал.

Вскоре экипаж выбрался из посеребренного инеем леса, съехал с пологого холма и опустился в поля, окутанные густым ночным туманом. И так было мало что видно, а тут и вовсе коляска поплыла в молоке. Одежда тут же покрылась россыпью сверкающих капель. Александра шмыгнула замерзшим носом и спрятала лицо в ворот простенького салопа, который дала ей в дорогу няня. Ее-то одежда вся погорела вместе с усадьбой. Только сорочка осталась, да и та грязная и драная. В ней девушку спасли из пожара. Что было, как – она совсем не помнила. Осталось только, как её перед всем случившимся разбудил яростный собачий лай за окном родной спальни. А дальше темнота.

Очнулась Александра уже в тарантасе – её, удохшуюся и обожженную, спешно везли в город к доктору. Как мучительно болели изувеченные огнём плечо и рука! Никакие примочки и мази не могли облегчить страданий несчастной. Лишь со временем, когда кровавые волдыри сошли, а раны покрылись хрупкой коркой, боль утихла, хоть ещё и давала о себе знать, когда что-то, будь то узкий рукав или неосторожное касание, притрагивалось к ожогу.

Из темноты и тумана навстречу коляске вынырнула вереница всадников – вооруженных ружьями хмурых мужчин, обряженных в подбитые мехом кафтаны да охотничьи балахоны. Первый из них с фонарем, закрепленным сбоку седла. Александра вздрогнула – настолько бесшумно и неожиданно это случилось, будто то были вовсе не люди, а бродячие призраки. Под копытами лошадей путались охотничьи псы, сосредоточено изучающие носами подмерзшие колеи. Всадники неторопливо прогарцевали мимо, скользнув по повозке любопытными взглядами, а вот последний из них придержал вороного коня и, привстав в стременах, приветственно махнул кучеру. Гожо небрежно ответил. Лица этого наездника Александра рассмотреть не могла – оно было наполовину сокрыто поднятым воротником пепельной шинели, а вот от острого взгляда мертвенных, почти что бесцветных глаз девушке стало жутко и почему-то очень холодно. Мужчина вперился в нее с недобрым прищуром, а Александра поплотнее укуталась в одеяло и скорее отвернулась. Тут же всадник, крутанувшись на месте, пришпорил коня и, наконец, миновал коляску, присоединившись ко своим спутникам.

Кажется, в какой-то момент Александра задремала. Ее разбудило несмелое прикосновение к обожженному плечу, заставившее девушку вскрикнуть. От коляски отшатнулась полная женщина в летах, вытаращила на Александру круглые и блестящие в свете фонарей ореховые глаза.

– Тише, милая, тише! Вы так весь двор перебудите!

– Приехали уже? – Александра приподнялась и потерянно огляделась.

Коляска стояла перед парадным ярко освещенным крыльцом, представляющим из себя портик с рядом белоснежных оштукатуренных колонн и широкой лестницей в три ступени. Кучер, уже к этому времени спустившийся с козлов, что-то негромко обсуждал с подоспевшим мужиком, держащим коренную под уздцы. Собеседник Гожо то и дело недобро косился на Александру, а в какой-то момент даже торопливо перекрестился и сплюнул под ноги.

– Выбирайтесь, барыня, – пухлая женщина подала Александре руку, помогла спуститься с коляски и тут же, ласково заглядывая в глаза, принялась оправлять ее платок. – Дорога долгая была, трудная. Намаялись поди? А комнатка ваша уже готова! Мы вас ждали. Даже обои новые барин велел поклеить. Всё чистенько, натоплено, постель тоже готова. Желаете чай перед отдыхом пить?

– Наверное… – Александра немного растерялась от такого напора, но женщина лучезарно улыбалась большим толстогубым ртом, прикосновения её были мягкими и заботливыми, а глаза светились радушием. И Александра выдохнула, чувствуя признательность, от которой даже в глазах защипало. С самого её спасения из пожарища никто не смотрел на неё иначе, как со страхом, осуждением или отвращением.

– Ну, пойдемте, пойдемте скорее. Меня Ольга Сергевна зовут, смотрю за барским домом – экономка я. А это… – женщина в замешательстве заозиралась, выискивая кого-то взглядом. – Оксана! Ты где есть-то? Была девка, да сквозь землю провалилась! Оксанка!

Из-за тени колонны, цепляясь за штукатурку пальчиками, несмело выглянула совсем еще юная круглощекая девушка. Большие голубые глаза испуганно метались с Ольги Сергеевны на Александру, а пухленькие губки херувимчика жалко дрожали.

– Ну, чего там прячешься? – экономка поманила ее властным жестом, но Оксана не сдвинулась с места, только сильнее впилась ногтями в колонну. – Да поди сюда, говорю!.. Это, барыня, ваша горничная будет.

Девушка отделилась от колонны, несмело шагнула вперед и замерла, прячась за Ольгой Сергеевной. Взгляд ее был опущен в землю, а маленькие ручки теребили край стеганной душегрейки, поверх которой был накинут цветастый платок с пышными кистями.

– З-здравствуйте, барыня, – мяукнула Оксана, сама же, кажется, вздрогнув от своего голоса.

«Боится меня!» – с горечью отметила про себя Александра, но все же попыталась улыбнуться.

В усадьбе пахло чуждо и непривычно: квасом, свежим хлебом и старым деревом. Прихожая, лестница, коридор, по которым провели Александру, были еле как озарены редкими чадящими свечами – в такой час большего и не нужно, ведь все, кроме встречающих, уже наверняка спали.

Комната, в которую гостеприимно распахнула дверь Ольга Сергеевна, дыхнула теплом, ароматом хвойного дымка и чабреца – заварник, пара чашек и вазочка с крохотными жаренными пирожками стояли тут же на туалетном столике. Было просторно и чисто. Сквозь узкую щелку в тяжелых шторах пробивался серебряный лунный лучик. Падал он прямиком на широкую расстеленную кровать с пышно взбитой периной. Помимо неё из мебели слева от двери возвышался просторный гардероб красного дерева, а у стены, прямиком под большой живописной картиной морского пейзажа притулилась небольшая клеенчатая софа. В углу мягко потрескивала выложенная белоснежным с темно-синими завитушками кафелем печь.

– Красивые обои… – Александре захотелось сказать экономке хоть какое-то доброе слово. Она была благодарна ей за тёплый приём и радушие.

– Мне тоже страсть как нравится, – Ольга Сергеевна с нежностью провела по широким коричнево-золотым полосам, сбегающим по стенам от потолка до пола. – Давно пылились, берегла для хозяйского кабинета, но раз уж такое дело… Не слишком старомодно?

– Да нет, что вы. Просто очаровательно, – Александра скинула тут же пойманный Оксаной салоп и стащила с головы платок.

– А ну, – Ольга Сергеевна поддела горничную под локоть, – тащи тёплой воды. Барыне умыться нужно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.