- -
- 100%
- +
Когда облака слегка рассеялись, я с ужасом поняла, что не замечала раньше: вокруг поместья не было ни забора, ни ограды, потому что со всех сторон его окружал крутой обрыв.
Мне не уйти…
Отдышавшись, я медленно поднялась на ноги и бросила ещё один осторожный взгляд вниз. Озерцо и крошечные ёлочки внизу казались ещё дальше, а от вида обрыва сердце вновь ёкнуло. Я обхватила себя руками, надеясь хоть так вернуть себе немного смелости, и осторожно двинулась вдоль края. Не может же быть так, что отсюда совсем нет спуска. Возможно, где-то есть лестница или хотя бы пологий склон.
Тропинка шла вдоль края обрыва, уводя меня от сада и хозяйственной части поместья. Я шла медленно, вслушиваясь в каждый звук и напряжённо оглядываясь. Облака клубились вокруг, то заволакивая тропу, то раздвигаясь, открывая необыкновенные виды. Поместье оказалось больше, чем мне казалось на первый взгляд: из-за плотной пелены облаков его края терялись в дымке. Однако оно не было бесконечным. Пройдя значительное расстояние, я оказалась у знакомой беседки, которую мельком заметила, выглядывая из кустов.
Беседка была небольшой и аккуратной, сделанной из светлого дерева с резными узорами, покрытыми тонким слоем золота. Вокруг неё были высажены цветущие кусты, а с самого края, словно специально, открывался потрясающий вид на мир за пределами поместья. Отсюда можно было увидеть безбрежный океан, его воды искрились в лучах солнца, перемежаясь с зелёными берегами. Вдали тянулись величественные горы, их заснеженные вершины уходили высоко в небо, а у их подножия виднелся маленький прибрежный город, похожий на игрушечный.
Внезапно над крышей поместья пролетел дракон. Его чешуя искрилась сапфирово-синим блеском, а крылья распахивались с такой грацией, что любопытство победило страх. Я выглянула, чтобы понаблюдать за его полетом.
Каждый взмах крыльев был мощным и точным, словно он вовсе не противился ветру, а управлял им. Дракон поднялся выше, его длинный хвост плавно изгибался, оставляя в воздухе ощущение движения. Он летел в сторону гор, с лёгкостью преодолевая расстояния, которые мне казались бесконечными.
Встав на цыпочки, я посмотрела дальше. Горы, океан, город… Теперь я поняла, где нахожусь. Прибрежное государство, дальние соседи нашего королевства. Отсюда привозили редкие диковины и заморские товары. Для меня, привыкшей к своему закрытому миру, это место всегда было загадкой.
Дракон поднимался всё выше плавно и уверенно, будто танцевал с ветром. Но через секунду его уже скрыло облако.
Я вздохнула и опустилась на скамейку в беседке. Ну как такой вредный человек может быть таким красивым драконом?
Ноги гудели от усталости, а в животе громко урчало, напоминая, что с последнего куска хлеба прошло слишком много времени. Засунув руку в карман, чтобы согреть замёрзшие ладони, я вдруг ощутила что-то плотное. Заглянув внутрь, с удивлением обнаружила, что карман был до краёв набит орехами и сухофруктами.
– Ах, ты маленький воришка! – сказала я, с усмешкой глядя на лысого бельчонка, который сидел у меня на плече, смирно жуя один из своих трофеев.
Он равнодушно дёрнул ухом, явно не считая себя виноватым, и продолжил жевать с видом полного удовлетворения.
– В твоём роду явно были хомяки, – пробормотала я, протягивая руку к его запасам. – Можно я возьму парочку орехов?
Бельчонок тут же разразился гневной трелью, возмущённо размахивая лапками.
– Жадина какой, – улыбнулась я, вытаскивая из своего мешка оставшуюся со вчера корку хлеба. И все же, как я здесь оказалась. Еще раз осмотревшись, я заметила на перилах странные царапины. Я наклонилась ближе, на дереве было вырезаны буквы "Ф+А», заключенные в аккуратное сердечко.
– Как мило, – пробормотала я задумавшись. – Ф… Филипп?
Я вспомнила строгий взгляд дракона, холодную надменность, с которой он общался даже с Памеллой, и невольно нахмурилась. Сложно было представить, что такой человек способен на тёплые чувства, тем более на любовь.
– Нет, малыш, тот хмурый дядька явно чужд романтике. Этакий кислый мистер Ф.
– Ты что, сама с собой разговариваешь? – раздался за моей спиной голос Памеллы.
Я резко обернулась, сжимая в руках вилы. На дорожке стояла Памелла, сложив руки на груди. На секунду я подумала, что она призрак. Ни одной складки на платье, идеально чистый подол, безупречный воротничок, ни один волосок не выбивается из пучка. Так не бывает.
– Оглохла, что ли? – хмуро спросила она, не дождавшись моего ответа.
Я вздрогнула, сделав неуверенный шаг назад. Что-то мне подсказывало, что даже вилы не помогут, если эта высокая худая женщина решит со мной расправиться.
Её тёмные, почти черные, глаза смотрели прямо в душу, сурово и строго.
– Я… с белкой говорила, – я посмотрела на плечо, но лысого хитреца там уже не было.
Я нервно сглотнула.
– Юродивая? – с подозрением спросила Памелла, хмуря брови.
И тут, как будто невидимый сигнал сработал, я вспомнила, чему меня учил караванщик.
– Сирота из приграничья! – выпалила я, на одном дыхании, стараясь говорить как можно быстрее. – У меня падучая, доктор велел шубу не снимать, чтобы кости грелись! Не читаю, не пишу, спорить не умею, только слушаю и соглашаюсь.
Памелла застыла, а потом тихо рассмеялась. До этого казалось, что от нее, как и от Филиппа, и улыбки не дождешься. Её взгляд скользнул по мне, по шубе, и её строгость смягчилась.
– Да уж, – наконец сказала она с лёгким кивком. – Ну и подарочек нам прислали. Ладно, раз уж хозяин так рассудил, то кто мы, чтобы спорить… идем.
Памелла забрала у меня вилы и махнула рукой в сторону дома.
– Значит, – поспешила я за ней, – меня сюда Филипп принес?
Памелла вела меня к особняку по дорожке, петляющей вокруг клумб с розами. Никогда не думала, что цветы могут пахнуть так чарующе, словно воздух становился гуще от их аромата.
– С чего ты взяла, что тут Филипп хозяин? – фыркнула Памелла.
– А разве не так?
– Так да не так. Впрочем, все оно не то, чем кажется…
Последней фразы я не поняла, но вопросы задать не успела. Внимание Памеллы привлекло какое-то движение впереди. На одной из дорожек, ведущей к хозяйственной части поместья, я заметила мохнатое существо, которое, пыхтя, изо всех сил волокло огромный деревянный ящик. Шерсть у него была рыжей, на голове торчали острые пушистые уши с кисточками.
Ящик оставлял на дорожке из гравия глубокие борозды.
– Да что за наказание! – воскликнула Памелла, подбегая к существу. – Что ты делаешь, голова садовая? Не видишь, дорожку портишь?! Сколько раз говорить – не волоки, а зови помощников!
Рыжее существо испуганно втянуло уши, как улитка прячет рога, и что-то пискнуло в ответ.
– Ни минуты покоя с ними, – пробормотала Памелла, качая головой. Она обернулась ко мне, заметив моё удивление. – А ты что стоишь? Первый раз оспалов видишь?
– Второй, – прошептала я, – у нас таких не водится.
– А я думала в приграничье всякой нечисти полно.
Я прикусила язык, понимая, что только что чуть не выдала себя. Это надо же так сглупить. К счастью, Памелла была занята тем, что зорко наблюдала за оспалами, подоспевшими на помощь к рыжему бедняге. Существа оказались разных цветов, кто-то даже в крапинку. С темными лысыми руками и ногами, захожими на обезьяньи. При виде Памеллы, они пугливо прятали уши и спешили быстрей расправиться с делом.
– Лентяи! – прикрикнула она на них, а затем пояснила, – оспалы. Их далекие предки заселяли снежные горы еще до прихода людей. А потом народ измельчал. Красть еду кочевников проще, чем охотиться. Селиться в чужие дома проще, чем строить свои. Они успели ужасно достать горные племена да так, что их чуть не перебили. Хозяин гор забрал их сюда, в обмен на работу и послушание. И где послушание?! – нарочито громко произнесла экономка.
Кусты неподалеку от нас зашуршали, и оттуда выскочил маленький оспал, убегая за взрослыми.
– Умеют работать, если под присмотром, – добавила Памелла и продолжила путь к особняку. – Но только если за ними приглядывать. Иначе ждут неприятности.
Мы вошли в поместье через массивную деревянную дверь с железными петлями, расположенную сзади. Черный ход оказался куда менее внушительным, чем парадный с кованным крыльцом. Внутри нас встретило тепло и запах старого дерева.
– Это сени, здесь переодеваются, чтобы снег в дом не тащить.
– Так нет же снега, – удивилась я.
– Это горы, сегодня нету, завтра заметет по второй этаж. Ты ж вроде спорить не умеешь? Шубу здесь оставляй.
– Не могу, – пискнула я, обхватывая себя руками, – на случай, если будут силой стаскивать, – падучая у меня, кости мерзнут, врач сказал.
Памелла смерила меня взглядом и махнула рукой.
– Идем.
Экономка провела меня в дом, в ту часть, что для прислуги. Стены коридоров были выложены простым сероватым камнем, на полу – грубые деревянные доски с царапинами и потёртостями.
Пахло старым деревом и чем-то знакомым, домашним, вроде горячего супа или рагу. Памелла, не дав мне времени осмотреться, отвела меня в маленькую комнатушку, больше похожую на тюремную камеру, в ней была только лавка с матрасом, да небольшой столик, под которым сундук для вещей. Тусклое окошко было размером с книгу, не больше.
– Тут пока поживешь, – буркнула экономка и оперлась плечом о косяк, перегородив собой выход. Вилы она поставила, как стражи пику, – Ну? И как ты здесь оказалась на самом деле, падучая?
Мне бы самой знать ответ. Я вздохнула, стараясь припомнить хоть что-то.
– Я ехала с караваном за перевал, но… дракон устроил обвал. Я осталась ночевать в пещере и… о боги, сокровищница дракона! – я взвизгнула от неожиданного прозрения, – точно! Сокровищница!
Я принялась расхаживать по коридору, размышляя вслух.
– Там было множество всяких вещей, ценности, кубки, картины, может быть я нечаянно коснулась чего-то волшебного? Ведь в сокровищнице может быть что-то заколдованное, верно?
Я посмотрела на Памеллу, ожидая подтверждения свои слов, но встретила лишь недоверие. Экономка сложила руки на груди:
– Сокровища дракона, значит?
– Ну, да! Пещера. Целая пещера драгоценностей. Чего там только не было! Может быть, я ненароком активировала какой-то портал?
Памелла вздохнула.
– Сперла чего-то магическое, говоришь?
Я задохнулась от возмущения.
– Да не трогала я там ничего! Специально, я имею в виду. Я вообще за дровами пришла…
Экономка потерла виски, сделала глубокий вдох и жестом заставила меня остановиться и не мельтешить перед ее глазами.
–То есть, я правильно понимаю, ты решила переночевать в пещере, пошла собирать дрова…
– Сушняк, – поправила я ее.
– Сушняк, неважно. Наткнулась на сокровищницу, золото, бриллианты, поглазела, собрала сушняк и ушла?
– Ну да, не ожерельями же костер топить. Ой, там еще дедушка был…
Памела посмотрела на меня как на дурочку, похоже, даже поверила, что я падучая.
– Вот тебе и ответ. Сюда без ведома Великого Скайрона никто не попадает. Испытание это было драконье и ты его прошла, раз здесь оказалась.
Я вспомнила все истории, что на ночь мне читала нянечка, ох, вот бы обнять ее сейчас, милую.
– Если это испытание, то должна быть награда?
– О да, – расхохоталась Памелла, – на выбор: половая тряпка или скалка. Ты внизу прачкой работала?
– Нет, – созналась я.
– Стряпала?
Я вспомнила, как я совсем маленькая бывала с мамой на кухне, да еще несколько раз, когда с няней готовили зимние праздничные блюда. А больше и нет. Я грустно вздохнула.
– А что ж ты делала, падучая? За скотиной следила?
Я читала детям вслух сказки, училась бальным танцам, музицировала на фортепиано, изучала восточную поэзию, языки. Дни казались мне наполненными событиями, а на деле ничего и не пригождается.
– Могу посуду помыть, – жалобно пискнула я.
– А! Посудомойка, значит! Ну понятно, – Памела сериал меня взглядом, – Не жарко тебе в шубе-то?
– Нет! – получилось слишком громко, я сильней закуталась в шкуру, будто за мной стоит тень сумасшедшего отца, – Нельзя. Падучая без нее. Затылком об пол и все.
– Чет не похожа ты на падучую, – хмыкнула Памела, – на блаженную больше, раз золото не взяла.
А я рот закрыла и решила промолчать. А что я скажу? Что я за всю жизнь на драгоценности и украшения так насмотрелась, что до сих пор в глазах рябит? Что золото один раз мне радость принесло, когда я его матери с ребенком на базаре отдала? Я вздохнула, села на лавку, устланную тонким матрасом, и еще раз осмотрелась.
Четыре каменные стены, голый деревянный пол, узкая кровать с тонким матрасом и старым лоскутным покрывалом. На одной из стен висел крохотный железный крючок для одежды. Но это больше, чем у меня было вчера.
– Ну, как? – спросила Памелла, сложив руки на груди и глядя на меня с выражением, будто оценивает мою реакцию, – Нравятся царские покои?
– Уютно, – ответила я.
На самом деле я была скорее рада, чем расстроена. Маленькое окно означало, что мне не придётся переживать за метку на руке. Ставни можно закрыть наглухо, а остальное не так уж важно.
Памелла хмыкнула, и, махнув рукой, бросила:
– Отдыхай. Позову тебя на обед, познакомлю со всеми. Только чур, по хозяйской части дома не шастать, на кухне ничего не лапать.
– А зеркало есть? – спросила я робко.
– А вот когда кастрюли намоешь до блеска, в них и поглядишься.
Я уже собралась прилечь и перевести дух, как со стороны кухни донеслось истеричные крики.
– Крыса! Крыса!!!
Я испуганно похлопала по карманам, бельчонка на месте не было.
Кухня поместья гудела паникой. Лысый бельчонок, явно наслаждаясь происходящим, носился по столам, лавкам и полкам, опрокидывая всё на своём пути.
– Крыса! Лысая крыса! – вопил один из оспалов, держа в лапах деревянную ложку как оружие. Его мех, выглядывающий из-под белого поварского передника, был в муке, а высокий колпак наполовину съехал набок.
– Помогите! – верезжал другой оспал, закрываясь большим медным тазом как щитом.
Бельчонок метался по кухне, словно ураган, и, подпрыгнув на столе, перевернул мелкую милочку с мукой. Белое облако взлетело в воздух, осыпая ближайших оспалов. Они отчаянно зачихали, пытаясь стереть муку с носов.
– Держите его! – проревел самый крупный оспал, похоже главный повар. Он ухватил в одну лапу половник, а в другую – крышку от кастрюли, и с грохотом двинулся к бельчонку, словно на поле боя.
Бельчонок, не теряя времени, спрыгнул со стола прямо на мешки с мукой, насмерть пугая худощавого молодого оспала, который с визгом отпрыгнул в сторону, нечаянно сбивая с ног главного повара. Оба покатились по кухне, задевая котел.
К счастью, он был пустой и остывший. Котёл с грохотом упал на пол, и это, видимо, окончательно разозлило главного повара. С громким рыком он вскочил, метнулся к бельчонку и ловким движением накрыл его лапой.
– Нет! – крикнула я, – Развалишь!
– Попался! – торжествующе провозгласил оспам, подняв зверька над головой. Но стоило ему взглянуть на свою добычу, как его уверенность испарилась. Он медленно осознал, что страшная лысая крыса прямо у него в руке, разжал пальцы и бросился в укрытие с криком:
– А-а-а!
Бельчонок, описав дугу в воздухе, ловко приземлился прямо в корзину с овощами. На секунду воцарилась тишина, а затем лысый подлец, подхватил лапой морковку и принялся грызть на глазах у всех.
– Ах ты наглец! – выдохнула я, – Ты чего тут устроил?!
– Отойди, падучая, сейчас я ее!
Раздался за моей спиной голос Памеллы. Бельчонок посмотрел на Памелу и издал испуганный «ик». Обернувшись, я поняла, что заставило его оцепенеть: в дверном проёме стояла Памелла, держа в руках большой сачок, каким ловят бабочек. Выражение её лица не оставляло сомнений – она была настроена серьёзно.
– Конец тебе, крысеныш, – холодно заявила она, делая шаг вперёд.
Бельчонок безошибочно понял: Памелла – противник другого уровня. Лысый наглец сорвался с места и кинулся к выходу.
– Лови его! – крикнула Памелла, кивая в мою сторону.
Я, понимая, что надо что-то делать, бросилась за бельчонком. Его розово-серая спина мелькала то там, то здесь, петляя по коридору. Уж лучше его поймаю я и все объясню, чем позволю Памелле прихлопнуть беднягу.
Бельчонок внезапно свернул, и я едва не врезалась в стену, пытаясь догнать его. Только вот за углом на нашем пути возник молодой человек с деревянными ящиками в руках. Он явно не ожидал такого зрелища, обернулся в след за бельчонком. Затормозить я не успела. Врезалась молодому человеку в бок, а он не удержал равновесия, и вместе с коробками мы оба полетели на пол.
Удар был мягче, чем я ожидала, но всё равно от неожиданности я вскрикнула. Молодой человек, кажется, не ударился, приподнялся, посмотрел на меня, бесстыдно распластавшуюся на его груди, на раскрасневшуюся Памеллу, на рассыпавшиеся оранжевые апельсины и лысую белку, пытающуюся утащить самый большой, и рассмеялся.
– Ваше Высочество, ой как неловко, – выдавила Памелла.
Я, все еще слегка ошарашенная, подняла взгляд и встретилась с теплым взглядом голубых глаз, таких ярких, что они могли соперничать с летним небом.
Молодой человек в голубом камзоле и правда был похож на сказочного принца. Его золотистые волосы мягкими волнами падали на лоб, подчёркивая идеальные черты лица. Лёгкая улыбка, которая осталась на губах, когда смех утих, была настолько искренней и тёплой, что казалась способна растопить даже самое холодное сердце.
– Простите, – проговорил он, и его голос, мелодичный и слегка шутливый, мгновенно окутал меня теплом, – Я не вовремя?
Я, кажется, забыла, как говорить.
Памелла, с ее резкими манерами, вдруг разительно изменилась. Её спина выпрямилась, и она сделала лёгкий поклон, склонив голову.
– Ваше Высочество! Александр! Какое счастье снова вас видеть. Вы озаряете это место, как лучик солнца!
С этим я была абсолютно согласна. Я смотрела на молодого человека, как заворожённая, не в силах отвести взгляд. Его улыбка, теплая и искренняя, освещала всё вокруг.
Правда его взгляд задержался на моем лице всего на мгновение. С лёгкой, почти извиняющейся улыбкой он поднялся сам, поставил меня на ноги, словно я была пушинкой, и отодвинулся в сторону, морщась от резкого запаха шубы.
– Прошу прощения, – вежливо сказал он, и в его голосе было столько мягкости, что я чуть не растаяла.
Я думала он снова взглянет на меня, и я смогу ему ответить улыбкой, но Александр чуть отклонился, сделал шаг вперед, оставляя меня за спиной, и обратился к Памелле, будто меня и вовсе не существовало.
– Как я рад, что застал вас, Пэм!
Я застыла на месте, чувствуя, как что-то внутри меня оборвалось. Никто прежде не смел меня так игнорировать. Где бы я ни появлялась, я всегда ловила на себе взгляды, слышала комплименты юношей и скрытую зависть женщин. А здесь – всего лишь приветливый, но абсолютно равнодушный взгляд.
Я отвернулась, стараясь спрятать обиду. И вдруг меня осенило. Шуба! Это магия шкуры. Она делает меня невидимой, незаметной, неприглядной. Что б и родная мать не узнала. Вот досада…
Зато Памелла ни на секунду не забывала о моем существовании:
– Эй, как там тебя… падучая. Собери фрукты.
Экономка махнула мне рукой, а я лишь поджала губы от обиды. Теперь Александр запомнит меня как падучую! Великолепно.
Скрыв в глазах разочарование, я склонилась к разбросанным апельсинам и начала подбирать их один за одним. Как же хотелось снять шубу и закричать, что я здесь!
Тем временем Памелла с улыбкой похлопала Александра по плечам:
– Возмужали за лето!
Александр рассмеялся.
– Это лето было насыщенным, не припомню, чтобы я когда-нибудь столько времени проводил в воздухе, – признался он, его глаза загорелись от воспоминаний.
Памелла слушала, а я украдкой поглядывала, пока собирала апельсины. Каждое его слово тянуло меня за собой, как ветер, зовущий в дальние страны.
– Я исследовал дальние южные острова. Там такие места, Пэм… трудно описать словами.
– Ой ли? – голос Памеллы прозвучал мягче обычного, словно её саму увлекли эти слова.
В голосе Александра будто были гипнотические нотки, и я, забыв про апельсины, застыла, улавливая каждую деталь.
– Там зеленые тропические леса, такие густые, что солнце едва пробивается сквозь листву. Белоснежные пляжи, где песок настолько мягкий, что ступаешь, как по облакам. А вода… она всех оттенков сапфира, Пэм. И каждый остров изолирован, представляешь! Что есть на одном, на втором нету. Кажется, я оттуда вывез всякой всячины, что во дворец не влезет. Отец смеется и называет меня грузовым драконом.
Каждое его слово будто рисовало передо мной картины, которые я не могла видеть, но могла чувствовать.
– И ты всё это один? – спросила Памелла, а в голосе прозвучал намёк.
– Один, – подтвердил Александр с лёгкой улыбкой.
– Или с дамой все же? Говорят, у тебя был очередной роман. Ты-то, надеюсь, не будешь как брат? Женишься?
– Женюсь, – Александр коротко кивнул, и моё сердце ухнуло вниз.
– Когда встречу ту самую.
Сердце забилось вновь.
– Чего встала?! – вырвал меня из мечтаний резкий окрик Памеллы. – Собери фрукты, говорю!
Александр обернулся, его взгляд прошёл по мне, скользнул как по стене, без какого-либо выражения.
– А кто это вообще?
– Ах, не обращай внимания. Посудомойка новая, – отмахнулась Памелла. – Идём лучше, я приготовлю тебе комнату. Расскажешь, какие у тебя планы на праздник?
По пальцам потек сок, оказывается я так крепко сдала апельсин в руке, что он чуть не лопнул.
Александр, улыбнувшись, протянул Памелле сложенный лист.
– Я мимоходом. Принёс апельсины и рецепт зимнего кекса. Начнём готовить прямо сейчас.
– Так до праздника ещё два месяца!
– А готовить кекс нужно три! Так что, Пэм, мы уже опаздываем.
– Но, – попыталась возразить Памелла, но Александр коротко чмокнул её в макушку и поспешил к двери для прислуги.
– Мне пора, пора! Всё объясню позже.
Я смотрела ему вслед и вздыхала. Памелла тоже вздыхала, глядя на рецепт.
Еще вернется… значит мы еще увидимся, я должна быть готова…
Глава 3
В голове вспыхивал и затухал образ его тёплой улыбки и взгляда, который, пусть и скользнул мимо меня, всё равно оставил в душе странное волнение.
«Он вернётся, – мысленно обнадёжила себя я. – Нужно только дождаться нашей встречи».
Но апельсины сами себя не соберут. Вспомнив о строгости Памеллы, я решила не медлить. Подняла с пола очередной фрукт, который изрядно помялся, сок из треснувшей кожуры обдал меня тонкой липкой струйкой.
– Ах ты, маленький негодник! – пробормотала я, осматриваясь в поисках белки, – Все из-за тебя.
Лысый малыш и правда был неподалеку, сидел на дверном наличнике и наблюдал за мной глазами-бусинками с таким беззастенчивым интересом, будто это я только что скакала по кухне и поднимала переполох.
– Если бы ты вёл себя прилично, – ворчала я, придумывая, обо что вытереть липкие руки, – у нас бы не было и половины проблем!
Бельчонок молча отмахнулся лысым хвостом, будто понимал меня и соглашался, правда без тени раскаяния. Казалось, ему всё происходящее доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. На моих глазах за его щеками исчез последний кусочек апельсина, неужели он съел его целиком?!
Наконец, собрав последние фрукты, я сложила их в ящик, уселась на край и на мгновение закрыла глаза. Воспоминание об Александре вспыхнуло, как тёплый солнечный луч, озаривший душу.
Его голос, добродушный и мелодичный, будто эхом звучал в моих ушах, а ярко-голубые глаза всплыли перед внутренним взором. Мне казалось, что вся его улыбка была полна света и тепла, как весеннее солнце, которое начинаешь ждать с первых дней зимы.