- -
- 100%
- +
Тизер
— Сколько от этих эльфов крошек, — возмущалась я, протирая столы, — с виду такие утонченные, а едят, как свиньи.
— Швиньи аккуратнее, гошпожа, — заметил Винсент.
Я подняла глаза к потолку, наблюдая за тем, как ворон-фамильяр протягивает между канделябрами гирлянду из магических кристаллов.
За окном начинался первый снег, и очень хотелось того самого новогоднего настроения, как в детстве. Интересно, есть ли в этом мире мандарины?
Мысли прервал стук в дверь.
— Мы закрыты, — крикнула я, снова берясь за тряпку. — Пельменей нет!
На кухне загрохотали кастрюли, послышался скрип табуретки и звон рассыпающихся приборов. Опять все перемывать.
— Миро-ша-а-а, — протянула я, сдерживая жгучее желание надавать горе-поваренку по колпаку. — Что бы ты там ни делал, стой где стоишь и ничего не трогай!
— Я всего лишь хотел добавить лаврушки… — донесся виноватый писк.
— Замри! — рявкнула я. — Руки по швам!
В таверне на секунду воцарилась тишина, но не успела я вздохнуть, как в дверь снова постучали.
— Закрыто!
Да что за день за такой сегодня? Я швырнула тряпку в ведро, вытерла руки о передник и пошла выяснять, что за голодный троглодит так настойчиво ломится в мою таверну. А точнее, в пельменную.
Я рывком распахнула дверь, готовясь популярно объяснить гостю значение слова «Закрыто!», но замерла. На пороге стоял он.
Лорд-дракон Ардэл, первое лицо в этом чертовом месте, куда меня ненароком занесло. На нем был темный, почти черный камзол, отороченный вышивкой цвета расплавленного золота. Ворот расстегнут достаточно, чтобы было видно белоснежную рубашку и чуть загорелую кожу у ключицы. На широких плечах капли растаявшего снега, поблескивающие, как россыпь мелких бриллиантов.
Длинные темные волосы были слегка растрепаны от ветра, пара прядей выбилась на лоб — и это была единственная небрежная черта в его облике. Глаза — теплый янтарь с едва заметными искрами пламени. С таким взглядом не спорят. Если, конечно, не хотят окончить жизнь путем копчения.
Мне бы испугаться, но этот этап в отношениях мы уже прошли.
— Нет! — твердо сказала я и попыталась закрыть дверь.
Естественно, мне не удалось. Дракон выставил руку, вроде легко, даже небрежно, но дверь словно в скалу врезалась и жалобно скрипнула.
Ардэл даже не потрудился изобразить удивление.
— Я все же зайду, — сказал он спокойно и перешагнул через порог, впуская в теплую атмосферу пельменной колючий уличный холод.
— Вы можете быть хоть мэром города, хоть самим королем! Это моя таверна, здесь я хозяйка. И я говорю — закрыто! Уходите.
Ардэл чуть приподнял бровь, как будто отмечал что-то в моем личном деле.
— У меня есть что сказать, — повторил Ардэл чуть тише. — И вам придется это выслушать.
— А вот и нет! — ответила я, резко развернулась и демонстративно пошла на кухню.
Дракон с удивительной для его комплекции скоростью оказался прямо передо мной так, что я чуть не врезалась в его широкую грудь.
Я невольно отпрянула и уткнулась поясницей в стол, тут же попыталась обойти Ардэла, но он склонился ко мне.
Я уперлась ладонями в столешницу, отстраняясь, уворачиваясь от его горячего дыхания. Но он все равно приблизился.
Зажмурившись, я отвернулась и выпалила:
— Нет таких слов ни на вашем, ни на моем языке, чтобы заставить меня передумать.
Я не видела, но всем телом чувствовала, как дракон тянется ко мне, как прислушивается к моему сердцебиению. Он привык получать то, чего хочет, но я не продаюсь и не покупаюсь.
Лорд Ардэл почти коснулся губами моего уха и прошептал то, что я никак не ожидала услышать:
— Блендер… миксер… кухонный комбайн…
От удивления я распахнула глаза и уставилась на лорда.
— Чего?
Дракон хищно улыбнулся, понимая, что в этот раз его деловое предложение попало в цель.
— Я уже все сказала, я не пойду с вами…
Мой голос звучал не так уверенно, как мне хотелось. Совсем даже неуверенно.
— И электричество… — решил добить меня Ардэл.
Я не смогла сдержать стона. Потрясающая деловая хватка, уверенность, сила, деньги и власть. К тому же чертовски хорош собой. Я впервые пожалела, что мы враги. Впрочем, всего на секунду.
Затем я положила ладони на грудь дракона, отстранила от себя и сказала:
— У меня есть одно условие.
— И какое же? — Ардэл отстранился, сложил руки на груди и смерил меня оценивающим взглядом.
— Вы съедите целую тарелку моих пельменей… публично…
Глава 1
Бабушкин дом, простенький сруб, которому лет сто, не меньше, гудел женскими голосами. В этом году наша семья наконец-то была в сборе.
Удивительно, как мы смогли уместиться под одной крышей. Бабушка, мама, две мои сестры и две племяшки.
Пахло печкой, пирогами, теплым деревом и свежей елкой. Ее украшали племяшки, пока их мать, моя старшая сестра, замешивала тесто.
Я отодвинула в сторону кружевную занавеску и выглянула в окно. Настоящая зимняя сказка. За день нанесло столько снега, что Нине пришлось браться за лопату и расчищать путь до уличного туалета.
В доме туалет тоже был, только в него вечно стояла очередь.
— Может, все же пожарим шашлык? — крикнула из кухни мама. — Я замариную быстренько.
— Крути фарш, крути, — отозвалась бабуля с кресла.
Бабушка Лена сидела в кресле у печки, укутанная в пуховую шаль, и с улыбкой присматривала за малышней, наряжающей елку.
— Да! Мы хотим пельмени!
Удивительно, но новогодняя семейная традиция прижилась и у младших, хотя я была уверена, что они будут ныть и проситься обратно в цивилизацию. К интернету, приставке, телевизору.
В доме бабули телевизор тоже был, пузатый, бережно прикрытый кружевной салфеткой. Кажется, включали его тоже раз в год, когда мы все садились за стол лепить.
Все, как в моем детстве, только стол изменился. Раньше был обычный прямоугольный, а сейчас в центре комнаты царствовал овальный дубовый красавец. Весь в причудливой резьбе.
Вся семья постепенно готовилась к лепке: на столе появились доски, скалки, мама принесла муку для присыпки и берестяное сито. Все старше меня, а возможно, и старше самой бабули. Кряхтя и ворча, бабуля Елена категорически отвергала любые новшества: доски для быстрой лепки, раскатыватели теста, миксеры.
Современным был только морозильный ларь. Большой, вместительный, с несколькими отделениями, контролем температуры.
Бабуля критически осмотрела стол, довольно крякнула, встала с кресла и поковыляла к серванту. Достала оттуда хрустальные бокалы, чтобы вырезать кружочки теста.
— А что не стаканы? — удивилась я. — Повод есть?
— Есть повод, есть, — лениво отмахнулась она. — Стол обновляем.
— А что со столом-то? — не поняла Саша.
В этот момент из кухни вышла мама с тазиком первой партии фарша.
— О-о-о, не стол, а легенда, — оценила она, ставя тазик на табурет.
— Приданое мое, — буркнула бабушка и ушла на кухню полоскать бокалы в рукомойнике.
Дверь на терраску приоткрылась, и по ногам сразу потянуло холодом. Наверное, бабуля потому в свои сто лет выглядела моложе и здоровее всех нас, что всю зиму бегала из жаркой комнаты на трескучий мороз и обратно. Говорят, перепады температур полезнее всех кремов вместе взятых.
— Стол как стол, — буркнула Саша, — всю комнату перегородил.
Она вручила детям коробки со старинными елочными игрушками — тяжелыми, стеклянными, еще того поколения. Девчонки утащили коробки к елке, где уже творили художественный беспорядок.
Дверь на террасу снова открылась, в дом вошла Нина. Я невольно залюбовалась на сестру. Румянец ей очень шел. Она умудрялась даже в дурацких дачных шмотках выглядеть стильно. А я в бабушкиной шерстяной юбке, свитере и дедушкином жилете смотрелась, как цыганка.
— Ба сказала, что новый стол опельменивать будем? — спросила она, снимая шапку.
— Да какой новый. Он здесь и раньше стоял, — усмехнулась мама, грея замерзшие руки у печки. — Сколько себя помню. А потом дед ваш его попортил — то ли утюг оставил, то ли еще как пожег. Мать за ним с поленом по всей деревне гонялась. До самой смерти припоминала. И все мастера искала, чтоб починил. И вот нашелся — Данила. Ты бы, Лен, к нему присмотрелась.
— Хватит меня сватать! — сердито буркнула я, взяла тряпку и сделала вид, что очень занята протиранием стола.
Каждый раз одно и то же: стоит в поле зрения семьи появиться хоть какому-нибудь холостому мужчине до пятидесяти лет — и все, меня начинают с ним сводить. Будто я свою личную жизнь сама устроить не могу. А я могу! Я просто…
— Руки! — крикнула бабуля, отрывая меня от размышлений. — Всем мыть руки и чтоб с мылом!
— У нас чистые руки! — возмутились племяшки.
— Бабуля у нас в молодости свою таверну держала, ты с ней не спорь, — сказала Саша, загоняя детей в махонький туалет к рукомойнику.
Бабуля вернулась с кухни, держа в руках хрустальные бокалы. Поставила их по кругу, аккуратно, будто свечки на торте. На свету от печки грани заискрились, и резьба на столе под ними странно ожила, хотя, возможно, это мне показалось. Просто игра света. И нервов.
Очередь к рукомойнику плавно перетекла в очередь в туалет. Племяшки толкались, Нина ругалась на ледяную воду, мама дежурно спрашивала, кто опять заляпал зеркало зубной пастой. Все по классике.
Я застыла на секунду в гостиной, глядя, как бабушка, слегка согнувшись, ищет на пузатом телевизоре нужную кнопочку.
Экран вспыхнул, на секунду показал снежную бурю и полосы, а потом прорезался знакомый голос:
— …а сегодня в программе — концерт симфонической…
Ну да, телеканал «Культура», что же еще. Занудно, зато без рекламы. Я помыла руки последней и вернулась в гостиную уже к почти торжественной картине.
Бабушка поставила на край стола старый дубовый сундучок, который обычно жил в спальне. Крышка скрипнула, и бабуля достала стопку аккуратно сложенных красных косынок и серые льняные фартуки.
— О-о, пошло тяжелое наследство, — протянула Саша.
— Униформа! — хмыкнула Нина, но уже тянула к себе косынку.
— А как же, — бабуля улыбнулась. — Стол уважать надо.
Она повязала первой косынку себе — на лоб, туго, как в молодости. Красный цвет на ее седых волосах выглядел неожиданно ярко.
— Ну вот, теперь можно, — удовлетворенно сказала бабуля. — По местам, товарищи пельменщицы.
За окном уже заметно стемнело. Сумерки опустились одним махом, и в окне плавно кружились крупные хлопья снега. Они прилипали к стеклу, тут же таяли и стекали вниз тонкими дорожками.
В доме же было так тепло, что хотелось влезть под стол и жить там. Печь ровно дышала, угли тихо потрескивали, пахло подогретым молоком, мукой, жареным луком и елкой.
Мы расселись вокруг стола плотным кругом. Кто-то подкатывал тесто, кто-то начинал вырезать кружочки бокалами, кто-то уже старательно защипывал первые пельмени, делая странные, кривоватые «уши». Племяшки каждые три минуты спрашивали, «таким ли должен быть пельмень».
Бабушка, повязав шаль на поясницу, ходила вокруг, как начальник цеха, и смотрела на нас так, будто хотела запомнить каждую. Как мы смеемся, ругаемся, поддеваем друг друга. Как мама подпевает симфоническому оркестру вполголоса, не попадая ни в одну ноту.
И в этом ее взгляде было что-то… щемящее. Как будто она старалась запомнить каждый миг, и от этого мне стало не по себе.
— Ба, ты сядь, — я остановилась, поймав ее взгляд. — Устанешь же.
— Еще успею насидеться, — отмахнулась она. — Я лучше на вас посмотрю. Красиво вы у меня тут сидите. Все мои.
Я встала и усадила бабушку на ее место. Такое было позволительно только мне. У нас с ней была особая связь, меня даже назвали в ее честь — Еленой. Елена Сергеевна Стрижева. Полная тезка.
Бабуля позволила себя усадить, только вздохнула и начала учить племяшек.
Пельменей становилось все больше. Они выстраивались на досках аккуратными рядами, как маленькая армия. Первая доска уже была готова отправляться в морозильник.
— Слушайте, — начала мама между делом, — а ведь стол-то классный. И спина за ним не болит, и широкий, добротный. Данила так хорошо его починил…
Мама обернулась на Нину и многозначительно посмотрела на нее. Нина похлопала глазами, затем спохватилась и вставила свои пять копеек:
— Дааа… отличный стол. И мастер отличный. Я его видела. Высокий такой блондин…
— Может, ему вот этих первых пельмешков отнести? — мечтательно протянула мама. — Живет по соседству, один…
Я почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Последние пару лет меня буквально замучили этим. Мне дело свое надо на ноги ставить, на квартиру копить, а не по свиданиям бегать.
— Сметанка вон на окне…
— Хватит! — я так резко встала, что стул с грохотом рухнул за моей спиной.
Получилось излишне драматично, но я решила использовать этот момент, чтобы наконец поставить точку в этой череде надоедливого сводничества.
Я стукнула рукой по столу, вверх поднялось облачко муки. Пельмешки подпрыгнули, а по столу прошла странная вибрация.
— Я не хочу случайных мужиков! Хочу встретить того, с кем на всю жизнь! Поэтому…
Договорить я не успела, потому что что-то произошло…
Глава 2
Лорд Ардэл Морлэйт устал. Устал настолько, что даже хваленая драконья выносливость дала трещину. Больше всего в сложившейся ситуации раздражало то, что даже будучи драконом, правителем столицы, одним из самых уважаемых людей в этом мире и в парочке соседних, он не мог просто вычеркнуть чертовы трущобы с карты.
Приходилось лично таскаться с комиссией и утверждать снос каждой заброшенной лавки, палатки или вот… таверны.
— Здесь та же ситуация, что и в соседнем здании. Хозяйка пропала, наследников нет, распоряжений нет, — пробормотал молодой оборотень, который от усталости не замечал, как у него начали отрастать клочья шерсти.
Ардэл выглянул в маленькое засаленное окошко кухни. Темно. В носу свербел запах застывшего жира, умерших своей смертью копченостей, старой печки, уксуса.
— За восемьдесят лет никто не объявился, следов магии нет, — улыбнулась леди Фаралин, личная помощница, которую Совет выделил Ардэлу.
Когда дракону сказали, что ему выделяют личную помощницу, он рассчитывал на амбициозную молодую леди, желательно симпатичную, а получил старушку с облаком вьющихся седых волос и ворчливым характером. Впрочем, она прошла через восемь мэров, пять реформ и три смены валюты. Говорили, что она переживет и его, да и весь Междумирный Базар.
— Позвольте, но насчет магии у вас ошибочка, — проскрипел серый гремлин в волшебных очках. — Вот этот стол, например, излучает столько, что я бы к нему и близко не подходил.
— Невозможно! — воскликнула леди Фаралин. — Я проверяла лично!
— Значит, вы ошиблись!
— Я никогда не ошибаюсь, мистер Бигглитон. Нет еще на свете такого человека, который бы…
— Хватит! — рявкнул Ардэл, устало потирая глаза. — Магический стол? Ну вытащим его на склад, а таверну снесем.
— Вот! Вот так, мистер Бигглитон! — воскликнула Фаралин.
— Позвольте, но по протоколу мы не можем…
Ардэл сердито стукнул кулаком по столу.
— Как я устал от ваших препирательств! Здесь воняет, крыша протекает, труба развалилась, фундамент поплыл. Мы так ничего не снесем, а нам улицу надо расчистить к Зимнепразднику!
— Есть магия, есть патент, есть бумаги о собственности.
— Нет хозяйки — нет таверны! — рявкнул Ардэл и хотел было добавить что-то, но с потолка, в облаке муки, рухнула девица.
Ардэл рванулся вперед раньше, чем успел подумать. Хватательные инстинкты дракона работали быстрее сознания. Он поймал ее на руки и бегло осмотрел, пытаясь понять, как она вообще здесь оказалась.
Внутренний дракон Ардэла почувствовал запах незнакомки и счел его приятным, даже вкусным. Притягательным.
Девица обладала длинными стройными ногами, которые не только не были прикрыты юбками, а наоборот, выставлены напоказ, и линия бедер была подчеркнута облегающими синими… штанами? Чулками? Определенно что-то среднее между штанами и чулками.
К сожалению зверя, линия груди и все самое интересное было скрыто бесформенным серым передником. Ардэл силой заставил внутреннего дракона замолчать.
Девица распахнула глаза — большие, светлые, совершенно ошарашенные.
— Ой… — сказала она.
Растрепанные каштановые волосы выбивались из хвоста. На щеке — мука?
Затем в глазах незнакомки блеснула ярость. Это было так неожиданно, что Ардэл опустил ее на ноги и отступил на шаг.
Глава 3
Сначала я подумала, что у меня просто закружилась голова.
Ну бывает же такое: вскочила резко, раскричалась, воздух загородный неприлично чистый, и все, привет, космос. Перед глазами вспыхнул белый свет, пол ушел из-под ног, и я еще успела подумать, что сейчас рухну лицом в фарш и конец пельменям.
Но в таз я не грохнулась.
Меня подхватили на руки.
Крепко, надежно. Воздух из легких все равно вышибло, но это было больше от шока. Я вслепую вцепилась пальцами во что-то плотное и теплое: ткань? Плечо? Куртка? Мужчина?
Данила? Эти курицы решили пойти ва-банк и притащить кавалера прямо в дом?! Ну, сейчас я тут всем устрою.
Я открыла глаза, собираясь уже насовать начинки всем и во все места, но встретилась глазами с моим «спасителем», и слова на секунду рассыпались на бессвязное мычание.
Во-первых, цвет глаз. В жизни такого не видела, перелив золота с теплым янтарем, с вкраплениями искр от костра.
И скулы эти четкие, прямой нос, как по линейке. Красивое мужественное лицо обрамляли темные волосы, чуть растрепанные, длинные, как в рекламе очень дорогого шампуня. И пахло от него этим шампунем или парфюмом так ненавязчиво, по-мужски притягательно.
Ладно, допустим, за такого Данилу сестер ругать как-то даже неприлично. Только откуда он взялся? В бабушкином шкафу сидел? Да он в нем не поместится. Огромный мужик-то, под два метра. И одет как-то странно.
Я обернулась к столу, чтобы посмотреть в глаза моей родне, только их не было. Стол был, а по другую сторону на меня во все глаза таращились какие-то незнакомые рожи.
— Минуточку… — прошептала я, внутренне отступая на шаг. — Это… это не мой дом.
Я открыла глаза шире. Сделала вдох. Потом еще один.
— Я ж говорил, что стол сильно фонит магией, вот, — проскрипело существо, которое я сначала приняла за страшную куклу.
Серое, морщинистое, с длинным горбатым носом и остроконечными ушами, на которых болтались переливающиеся очки. Стекла были то зеленые, то пурпурные, но глаз за ними видно не было.
Одет он был в какой-то бордовый камзол или вроде того и стоял на табурете.
— Так, получается, статус здания менять с пустого на магически-активное? Я не понял, — произнес странного вида молодой человек, который, как мне показалось, сбрил свою бороду клоками.
Я прищурилась, присмотрелась, отчего молодой человек вздрогнул, и на его голове выскочили уши. Настоящие собачьи уши.
Тихо пискнув, я отпрянула, перевела испуганный взгляд на Данилу и осознала, что этого мужчину язык не повернется так назвать.
Да и одет он был не как столяр, а скорее как принц или лорд какой-то. Черный бархатистый мундир с золотыми пуговицами… ну как черный. Уже в белых пятнах от муки, в следах от моих рук. Я инстинктивно отряхнула его плечи, пискнула:
— Простите… запачкала тут вас…
И отступила еще на пару шагов к стенке. Уперлась спиной в печь, схватила кочергу и выставила ее перед собой.
— Не подходите… убью!
Люди, а точнее, существа в комнате переглянулись и заговорили друг с другом, как ни в чем не бывало.
— Вот о чем я и говорю! Беспорядок будет, — проскрипела старушка в синем платье и записала что-то в блокнот.
Мужчина еще раз окинул меня взглядом, а затем попытался стряхнуть пятна. Не получилось.
— М-да, — сказал он устало, — надо сносить половину базара и заново строить. До открытия границ не успеем, будет коллапс. Так что, мистер Бигглитон, подписывайте бумаги на снос. Артефактный стол на склад, пусть с этим хранители разбираются.
Серое носатое существо хмыкнуло, дернуло ухом и ответило:
— Господину лорду легко говорить, а вот когда границы откроются, явится ко мне, — существо глянуло в папку с документами, — Елена Стрижева, выяснять, что с ее таверной стало, то отвечать мне.
— Простите, — вставила я робко, медленно опуская кочергу, — но вообще-то это я, Елена Стрижева.
Странная компания умолкла, переглянулась и уставилась на меня. Все с удивлением, только у мужчины в черном камзоле глаза вспыхнули злостью. Меня словно жаром обдало, и я поняла, что что-то идет совсем не так, как надо…
Глава 4
Я сидела на потертом диванчике в какой-то приемной и все еще пыталась осознать то, что произошло.
Во-первых, я попала в мир, где есть магия, и почему-то значусь в документах как хозяйка таверны.
Во-вторых, лорд повел себя не как лорд. От дракона ожидаешь или любезного приема и заботы о даме, или же тирании, тюрьмы, пожирания. Но Ардэл Морлэйт тихо ругнулся, развернулся и просто ушел, поручив разобраться со мной мистеру Бигглитону.
Меня, всю в муке и на грани истерики, провели через какие-то трущобы, волшебную ярмарку и посадили ждать своей очереди в зеленую башню у ворот.
— То есть, по-вашему, это нормально, что люди проваливаются в ваш мир с потолка, да? — не унималась я, почти привыкнув, что отвечает мне невысокий серый гремлин.
— Не проваливаются, — терпеливо пояснил мистер Бигглитон. — Попадают. Наш мир своего рода транспортный узел, перекресток. Кого-то проносит дальше, но многие остаются здесь. Раньше поток был такой, что целый миграционный центр учредили.
С этими словами гремлин обвел рукой помещение, в котором мы сидели. Слегка облупившаяся зеленая краска, обшарпанный диван, плакаты на стене на непонятном языке, цветок в горшке.
— М-да… гостеприимно…
Я снова потерла лицо в надежде проснуться в своей кровати, но нет. Все на самом деле.
— Раньше здесь было посимпатичнее, но, понимаете ли, блокада, кризис, цены подскочили…
Стон сорвался сам собой. Нет, такое нарочно не придумаешь. Попала в мир магии, волшебства, странных существ, фамильяров, а сама сижу в очереди в местном МФЦ и слушаю про экономический кризис и инфляцию.
— Перед нами точно кто-то есть? — поинтересовалась я. — Может, постучим?
— Дверь бы была открыта, — пожал плечами гремлин, — или лампочка…
Я решительно встала и постучала в большую дубовую дверь, в ответ послышалось оглушающее:
— Войдите!
Мы зашли в просторный кабинет, который оказался странным сплавом районного паспортного стола и алхимической лаборатории.
По стенам, покрашенным в казенный зеленый цвет, стояли резные стеллажи с книгами и папками, кое-где виднелись банки с чем-то мутным, на подоконнике — оранжевый фикус, подавшийся в сторону света из маленького окошка. Даже не окошка, а застекленной бойницы, не иначе.
В углу тикали напольные часы. Над огромным массивным столом висела лампа с латунными завитками, под лампой — хрустальный шар.
За столом сидели двое.
Первая — плотная невысокая женщина в серой мантии, с волосами в сетке и с тяжелым медным жетоном на груди: «Регистратор 2 класса».
Второй — носатый мужчина в зеленом жилете, с пером в руке. Его лицо выражало отвращение ко всему происходящему.
— Проходите, — деловито кивнула женщина. — Пожалуйста, снимите фартук и встаньте на табурет. Имя, возраст, мир происхождения?
— Елена… — я сглотнула. — Елена Сергеевна Стрижева. Двадцать шесть. Мир… ну… мой. Земля.
Женщина хмыкнула, достала что-то наподобие рулетки и пошла делать замеры. Тем временем мистер Бигглитон склонился к носатому, записывающему за дамой, и громко прошептал:
— Надо поскорей разобраться с дамой и ее документами. Почему-то на нее оформлена старая таверна на Бирюзовой, а девица тут, похоже, впервые.
— Номер объекта? — носатый уже тянулся за нужным регистром.
— Двести сорок семь «Б». Запись древняя, переход прав не зафиксирован, но имя в документах совпадает, а еще магический титул ее признает. Это как же так, девица тут впервые, а собственность имеет.
— Совпадения в Базаре бывают, — хмыкнул носатый. — Может, петля времени, кто сейчас поймет.
— Вы, голубчик, вы и поймете. Завтра ей у лорда Ардэла назначено, надобно прояснить, а то дракон наши печенки перетрясет.
— Что мне назначено? — встряла я в разговор, чуть не упав с табуретки.
— Тише ты, не лезь! Все тебе сообщат, — буркнула женщина. — Цель попадания?