Пельмешки не для дракона!

Глава 6

Первой мыслью, конечно, было оставить. На улице было зябко, промозгло, еще не хватало заболеть. Как здесь лечат вообще? Может, пускают кровь и присасывают пиявок?

Я невольно поежилась, но все же решила вернуть камзол, или как тут называют эту одежду. Лучше не брать ничего у дракона, такому палец в рот не клади — руку откусит.

А еще камзол пах Ардэлом: смесь можжевельника, чернил и угля. Что-то очень странное, и нельзя сказать, что неприятное, но… любая мысль о драконе вселяла в меня какую-то смутную тревогу.

— Лучше держаться подальше, — буркнула я себе под нос и вернулась к воротам.

Но когда я дошла, оказалось, что караул сменился.

Двое новых стражников наотрез отказались что-то принимать без записки, а карточка, которую мне дал Морлэйт, хоть и была с каким-то гербом, но пустая.

— Ну и ладно. Но если лорд будет сердиться, я так и скажу, что это вы виноваты!

Надо сказать, что стражники как минимум переглянулись. Похоже, никто не хотел лишний раз связываться с драконом.

Я усмехнулась, надела камзол, застегнула на все пуговицы и пожала плечами. Наверняка у него в шкафу полно одежды, не обеднеет.

Тем более что камзол был почти как пальто: длинный, тяжелый, теплый.

С холодом вопрос решился, теперь пора бороться с голодом. Я решительно направилась на рыночную площадь, перешла через мостик, через ворота в зеленой стене и оказалась на месте.

Здесь было все, что только может пожелать голодный человек: жаровни, лотки с пирожками, котлы.

Аромат уличной еды стоял такой густой, что хоть ложку вешай. Чтобы не захлебнуться слюнями, я направилась к жаровням, чтобы послушать, как люди покупают здесь еду, сколько она стоит.

Базар чем-то напоминал мне восточный рынок, где мне довелось побывать туристкой. Дурят только так.

Я сделала глубокий вдох, чтобы не умереть от запаха еды прямо на месте, и подошла к первой жаровне.

Густой аромат специй, жира и дыма бил прямо в желудок.

Но вот вид…

На решетке лежали копченые ящерицы, змейки, аккуратно скрученные в спиральки. Чуть дальше — нечто, что могло быть летучей мышью.

Пахло вкусно.

Но брать страшно.

Я поспешно отошла к лотку с пирожками. Там, по крайней мере, все было похоже на… хлеб.

— С чем булочки? — спросила я, стараясь не выдать совсем растерянной.

Продавец бодро ответил:

— С мясом тякая. Очень вкусное, свежее, прямо с утра утопили!

Продавец заметил мое замешательство и добавил:

— Если не хотите с мясом, могу предложить с яйцами бобра! Тоже свежее! Всего по медяку!

Я вежливо подавилась воздухом, изобразила улыбку, а затем скрылась в толпе.

Я не знала, кто такой тякай. Не знала, как едят бобриные яйца.

Да и знать не хотела.

И тут я увидела.

Спасение. Луч света. Надежду.

Печеный картофель в пергаменте. Тут было не перепутать. И запах, и фактура.

Я уже открыла рот, чтобы попросить парочку, но увидела, как женщина отсыпает пять медяков за штучку.

Картофель в пять раз дороже пирожков с мясом?

Я отошла в сторону и подняла голову к небу, пытаясь не расплакаться. Как все сложно!

Со столба на меня взглянула птица.

Крупный ворон с фиолетово-синими перьями, будто кто-то покрыл их тонким металлическим напылением.

Птица склонила голову набок.

Сочувственно посмотрела на меня.

Я развела руками:

— Ну что мне делать, а? Я либо умру от отравления, либо голодная, либо меня придушит жаба! А возможно, все сразу!

Птица моргнула и ответила звучным мужским голосом:

— Не вижу поблизости ни одной кровожадной жабы. У вас точно все хорошо, мадам?

Я икнула и уставилась на птицу.

Ворон сидел на столбе, участливо склонив голову набок, и смотрел на меня с сочувствием. Похоже, подумал, что я не в себе.

— Ты… вы… разговариваете?

— Редкая способность для фамильяров, согласен.

Было очень странно, даже дико наблюдать, как открывается фиолетовый клюв и из него звучит голос, которым можно фильмы озвучивать или передачи вести. Глубокий, бархатный.

— Простите… сэр… птица… господин… — речь путалась вслед за мыслями. — Вы… знаете, как тут… с деньгами. В том смысле, что, ох…

Я сделала глубокий вдох и потерла переносицу. Лена, соберись…

Ворон терпеливо ждал, пока я закончу. Похоже, ему так же, как и мне, было зябко, оттого он переминался с одной лапы на другую.

— У меня есть серебряный, — я наконец смогла сформулировать вопрос. — Это много или мало? Что я могу на него купить?

Ворон моргнул медленно, важно.

— Ох, да вы попаданка, я мог бы и сообразить, — ворон слетел со своего места и приземлился на груду ящиков, валяющихся на обочине. — Как бы вам объяснить.

Ворон важно прошелся по груде ящиков:

— Один серебряный — это десять медяков. На один медяк можно сытно поужинать, например, кашей.

При упоминании еды мой желудок снова сжался. Надо было прихватить с собой драконьи печенюшки!

— Вкусный ужин стоит уже три медяка. Постель на ночь с матрасом без клопов стоит пять медяков. Удобства на улице.

Я осторожно кивнула. На еду мне денег точно хватит.

— Сапоги хорошие стоят от трех до семи серебряных. Волшебные переводные очки… — ворон выдержал паузу, чтобы я приготовилась, — от двух до четырех серебряных.

— А таверна? — вопрос сам собой пришел в голову.

— Таверна? Вы собираетесь купить таверну? — ворон окинул меня взглядом, прикидывая мою платежеспособность, и пожал крыльями.

— Допустим, я владею таверной. Заброшенной. Она хоть что-то стоит?

— От нуля до миллиона. Это Междумирный Базар, где может быть все что угодно. Нужно смотреть, разбираться. Ох, прошу прощения, я не представился. Меня зовут Винсент, а вас?

— Елена, — я слабо улыбнулась.

— Так вот, уважаемая Елена, мне кажется, вы устали и голодны. Позвольте, я провожу вас в местечко, где вас точно накормят.

Я нахмурилась. Ворон был довольно приветлив, да и есть хотелось ужасно, но а вдруг он отведет меня в подворотню, тыкнет клювом по темечку — и прощай, Елена Сергеевна?

— Прошу за мной, — торжественно сказал Винсент, будто собирался вести меня на экскурсию по Третьяковке.

Я невольно улыбнулась и решила дать этому миру шанс открыть себя с лучшей стороны. Винсент ловко перелетал со столба на столб, а я шла за ним, протискиваясь через толпу.

Базар шумел, гудел, кричал голосами зазывал. Огромный муравейник из лавок, палаток, магазинчиков.

Мы миновали витрину с шарами для гадания, прошли мимо лавки живых растений, которые от скуки ссорились друг с другом. По другую сторону я заприметила книжный магазин и саечную лавку.

Еще одна лавка предлагала чайники всех видов и мастей. Я невольно загляделась на пузатый мухомор и лисички-чашечки к нему. Как на ярмарке рукоделия, только с магией. Класс!

— Лена, не задерживайтесь, — окликнул Винсент, — иначе мы никогда не дойдем.

Я вздохнула и послушно поспешила за вороном на узкую улочку, скрытую между лавками. Нам буквально пришлось протиснуться меж двух стен, чтобы попасть в небольшой закуток.

Двор-колодец, превращенный в столовую под открытым небом, и, судя по всему, для местных торговцев.

Чтобы защитить гостей от снега и дождя, между домами были натянуты веревки, на которые крепились простыни. Несколько открытых жаровен позволяли погреться.

Из запотевшего окошка высовывалась тучная дама и выдавала в обмен на медяк плошку с неаппетитного вида кашей.

Я встала в очередь, отвернулась к стене, порылась в декольте и выудила один серебряный. Спиной почувствовала на себе десятки внимательных взглядов.

Я будто публично открывала банковскую ячейку. Наверняка все знают про попаданцев и подъемные, которые им выдают. Теперь придется ходить да оглядываться.

Тучная дама в окне взяла монету, даже не посмотрела на меня, только цокнула языком, отсыпала сдачи и выставила вперед плошку с моей порцией.

Каша выглядела неаппетитно. Серая, с какими-то комками, зеленой крошкой сверху. Но стоило мне вдохнуть аромат, как слюни потекли сами собой.

Пахло божественно!

Я села за ближайший свободный стол, жадно зачерпнула первую ложку, отправила ее в рот и простонала.

— Ох… Это вкусно!

Я умяла вторую-третью. То, что выглядело как комки, оказалось кусочками сухофруктов и орехами.

— Не как бабушкины пельмешки… — еще ложка — …но точно в топ.

Винсент сидел на спинке моего стула и без особого интереса глядел в тарелку.

— Простите… А что такое пельмешки?

Я обернулась на ворона с удивлением.

— Не знаете? Это мясо в тесте, которое варят.

Винсент моргнул.

— Вареные пирожки? — предположил ворон с долей скепсиса.

— Нет! — я аж ложку отложила. — Это… ну… это пельмени. Сочные, с бульоном, нежное солоноватое тесто, внутри фарш. Со сметанкой… ммм… пища богов!

Я отправила в рот очередную ложку каши, которая быстро остывала на холоде.

— Хм. Впервые слышу, — сухо отозвался ворон. — Но должен признать: я не специалист по гастрономии.

— А чем вы занимаетесь? — спросила я с набитым ртом.

Винсент расправил крылья:

— Я уже говорил. Я фамильяр. Волшебное продолжение магии своего хозяина. Его… духовная проекция, если угодно.

— Так… у вас есть хозяин?

— Разумеется.

— А где он?

Винсент открыл было клюв, но тут раздался оглушительный хлопок.

Из-под двери кухни, окон, крыши, даже из щелей в кирпичной кладке повалил черный густой дым.

— Мирошка!

Послышался из-за двери злобный крик, а затем дверь кухни распахнулась. На пороге стояла тучная дама, покрытая ровным слоем копоти, а в руках у нее болтался мальчишка лет десяти. Тоже чумазый, но даже сажа не могла скрыть яркого медного цвета его волос.

— Пошел вон, бездарь! — рявкнула дама и пинком отправила мальчишку за порог. — И чтобы я тебя больше ни на одной кухне не видела!

Мальчишка кубарем скатился с лесенки, затем поднялся на ноги и отряхнулся, словно ни в чем не бывало.

— А это, собственно, — обреченно сказал Винсент, — и есть мой хозяин.

Я с удивлением уставилась на паренька, который поправил съехавший набекрень поварской колпак, шмыгнул носом и улыбнулся своему фамильяру.

Винсент вздохнул устало и обреченно, но, когда мальчик подошел и обнял птицу обеими руками, даже не пискнул. Жест искренней детской любви и обожания.

Я так умилилась, что даже ложку отложила, но сцена оборвалась из-за утробного рыка, послышавшегося из глубин таверны.

— О, кажется, хозяин понял, что именно так бахнуло, — хихикнул мальчик и почесал затылок.

— А что там взорвалось? — осторожно поинтересовался Винсент.

— Все магические ингредиенты разом, — паренек развел руками. — Я же не думал, что они так среагируют. Просто хотел улучшить немного…

— Бежим! — крикнул ворон и взметнулся в небо.

Дверь кухни снова распахнулась, да так, что чуть с петель не слетела. На пороге стоял огромный запыхавшийся зеленый тролль в фартуке. В одной руке у него была сковородка, в другой половник.

Красные налитые кровью глаза осмотрели двор и замерли, уставившись на нас. Мальчишка пискнул и бросился бежать. Мне ничего не оставалось делать, как нестись за ними.

В спину ударил громкий разъяренный крик.

Мирошка схватил меня за руку и припустил прочь из дворика.

Винсент летел над нами, крича:

— Влево! Лево говорю! Нет, другое лево!

Мы выскочили за угол, проскочили между двух лавок, перепрыгнули через корзину с яблоками, едва не сбив гнома-мороженщика, потом неслись по какому-то узкому проходу, уворачиваясь от помоев, пока гул тролльего топота не стал тише.

Мы спрятались за прилавком с медовыми свечами, пока хозяин отвлекся на покупателей. Разъяренный тролль пробежал мимо нас и скрылся за поворотом.

Мирошка несколько секунд настороженно прислушивался, а затем расхохотался:

— Класс! Прямо как в прошлый раз!

— Эй! Вы что тут задумали?!

Хозяин лавки наконец-то заметил нас, и мы спешно покинули укрытие, забегая за угол и прячась за пустыми ящиками из-под овощей.

— Какой кошмар, — прошептала я.

— Не! Главное, что не догнал! Вот тогда был бы кошмар, а так… разминка. Жаль, мне денег не заплатили. Может, сходить, спросить? Я же отработал две смены.

— Сомневаюсь, что это хорошая идея, — хмыкнула я, пытаясь успокоить дыхание. Грудь жгло с непривычки, ноги дрожали, в крови плескался адреналин.

Винсент спустился к нам и принялся прохаживаться по ящикам.

— Я оставил тебя ненадолго, и вот результат! Неужели ты не мог просто… не трогать… и работы опять нет, и денег, — Винсент ворчал, картинно прислоняя крылья ко лбу.

Мирошка вытер рукавом нос, шмыгнул и, насупившись, буркнул:

— Интересно же было, что там в колбах.

— А мне интересно, где мы ночевать теперь будем!

Я тяжело вздохнула, смотря на мальчика и фамильяра. Не то чтобы я была очень сердобольной, просто было искренне жаль ребенка.

— Я могу вам дать денег на ночлег, — произнесла я осторожно.

— Да не пустят нас никуда, — отмахнулся мальчишка. — Запомнили уж…

Винсент вздохнул и развел крыльями:

— Мы уже давно здесь. В деревне не прокормиться, вот, перебрались. У Мироши магии много, а овладеть не может. Что ни день, то казус. Летом и осенью мы по брошенным лавкам шатались, а сейчас зима, холодно, надо топить. А дракон этот, чтоб ему пусто было, гайки завинтил. Как видит дым из трубы заброшенной лавки, так сразу шлет стражу, — посетовал Винсент.

— Это ты про лорда Ардэла Морлэйта?

Ворон кивнул.

— Да, та еще проблема.

— Он говорит, что Базар в порядок приводит, — встрял Мирошка, — а сам только людям жизнь усложняет да себе в карман гребет.

— Что значит гребет? — удивилась я.

— То и значит, — буркнул мальчишка.

— Вынуждает владельцев съехать, скупает лавки и землю за бесценок, на том и богатеет, — пояснил Винсент.

Я хмыкнула. Что ж, теперь стало понятно, почему ему так нужна эта таверна. Наверняка она стоит дороже, чем пара магических побрякушек и билет домой.

— Вот же зараза, — прошептала я.

— Что? — переспросил Винсент.

— Да ничего, — отмахнулась я. — Мир другой, проблемы те же. Значит, вам негде ночевать? А как насчет того, чтобы заглянуть в мою таверну? Пусть случайно, пусть непонятно как… но формально — да. Значит, я могу разрешить вам переночевать. А вы мне подскажете, стоит она что-то или ничего не стоит.

Винсент и Мирошка переглянулись, а затем мальчишка протянул мне руку и с улыбкой сказал:

— Идет! С нас информация, с тебя ночлег.

Я посмотрела на его черную от копоти ладонь и пожала осторожно.

— Значит, на Бирюзовую, — кивнул Винсент и взлетел на крышу ближайшей лавки, осмотрел местность на предмет угрозы, а затем махнул крылом, мол, путь открыт.

— Ты знаешь, куда идти? — уточнила я.

— Конечно! — уверенно заверил мальчишка и ткнул пальцем влево, потом поправился и ткнул вправо. — Примерно… туда!

Винсент тяжело вздохнул, взмыл в воздух, показывая нам направление. Мы двинулись в противоположную от замка сторону. Чем дольше мы шли, тем больше менялся Базар.

Сначала это было почти незаметно — меньше вывесок, реже встречались светящиеся фонари. Но чем дальше мы шли, тем явственнее становилось чувство, что улицы вымирают.

Слева попадалась лавка с заколоченными дверями, справа — дом с обвалившимся козырьком, дальше — витрина, красиво оформленная когда-то, теперь покрытая пылью и паутиной.

Мы вышли на широкую мощеную улицу — Окружную дорогу. Я хорошо запомнила ее на макете. Она была шириной в три телеги в каждую сторону. По обе стороны тянулись высокие каменные здания — по три-четыре этажа.

По тротуару еще ходили люди — немного, но ходили: женщины с корзинами, мастеровые, несколько стражников, продавец жареных орешков с тележкой. Проехало несколько телег.

Но стоило только пересечь дорогу…

Перед нами веером расходились улицы, которые уже были совсем пустые. Такие, что ни одной вывески, ни одного человека. Местами лавки просто разваливались.

Вот какую часть Базара намеревается снести Ардэл! Все выглядело пусто, холодно и безнадежно.

— Люди сюда не доходят, — пояснил Мирошка, заметив мой взгляд. — Разве что есть клиенты, которые готовы за тобой на край света идти. Прошлый мэр разрешал занимать пустые лавки бесплатно, лишь бы не разваливались, да только толку от этого никакого не было.

— Ого… — выдохнула я. — А это тогда что за улица?

Я указала на улочку, которая выглядела даже опрятнее, чем центр Базара. Фонари горели ровно, мягко, на каждом втором крыльце стояла аккуратная деревянная елочка, украшенная лентами.

Гирлянды, похожие на ледяные нитки, свисали с крыш и мерцали золотым. Даже закрытые лавки не выглядели запущенными. И все заборчики были свежепокрашены в задорный оранжевый цвет, напоминающий кожуру мандарина.

Мирошка фыркнул:

— Так это Рыжая линия. Улица. Не важно. Там у драконьей жены клиника!

Я споткнулась.

— У жены Ардэла?

Я моргнула, пытаясь представить жену лорда Морлэйта. Почему-то не получалось. Очаровательная блондинка? Рыжая бестия? Светская ледяная глыба? Толстушка-хохотушка? Никак не складывалось.

— Не, другого дракона. Хранителя города! Он у нас отвечает за порядок и безопасность, патрулирует улицы, так вот его жены клиника тут и есть. А ейная подруга — известная модистка. Если б твоя таверна на Рыжей была, тогда шик-блеск. Но она ж на Бирюзовой…

Я хотела спросить, а женат ли лорд Морлэйт, но не стала. Какое мне до этого дело?

Мы прошли мимо улицы, на которой, похоже, был крупный пожар. Рабочие разбирали завалы, грузили горелые балки на телеги.

— А вот и Бирюзовая, — Мирошка указал на соседнюю улицу, которая выглядела так уныло, что я была готова развернуться и топать в общежитие.

Большинство лавок были наглухо закрыты.

Вывески — кривые, облупившиеся.

Слева тянулись старые мастерские: массивные, сложенные из крупных темных камней, со следами копоти над дверями и крюками для товаров.

Справа — оружейная и кузнечная лавки. Они были покрыты сетью мелких трещин, словно перенесли несколько землетрясений.

— Местечко не для слабонервных, — пробормотала я.

Все выглядело так, будто жизнь отсюда просто ушла.

Мы подошли к зданию, которое я узнала. Моя таверна.

Стены были сложены из тех же грубых камней, что и соседние лавки, но казались более уставшими.

Двери — массивные, дубовые, потемневшие от времени — были заперты огромным замком.

Окна заколочены грубыми досками.

Я посмотрела на замок и выдохнула:

— У меня нет ключа…

Мирошка обернулся ко мне, надув губы, а Винсент взмыл на его плечо и наклонил голову:

— Ключ и не нужен, — сообщил он поучительным тоном. — Замок магический. Реагирует только на хозяина. Поднесите ладонь, мадам. Сюда, прямо к печати.

Он указал клювом на металлический круг. На нем были выгравированы завитки, похожие на узор, выжженный в центре бабушкиного стола.

Кажется, бабуля нам чего-то не договаривала. Я вздохнула, протянула руку, зажмурилась, но ничего особенного не произошло.

Просто тихий щелчок.

— Ну что, можно заходить!

Глава 7

Я осторожно перешагнула порог помещения и осмотрелась. Из-за заколоченных окон света было маловато.

Трапезный зал был просторным и совершенно пустым, не считая одиноких прямоугольных столов, которые были такими массивными, что, похоже, их просто не смогли унести.

А вот стульев не было.

В углу стоял большой камин, и было бы неплохо его растопить, потому что в помещении было даже холоднее, чем на улице.

Зябко ежась, я прошла вперед, к двери на кухню.

— Тут никого не было лет сто, — фыркнул Мирошка. — Даже тараканов нет. Вымерзли. И мы вымерзнем.

— Кажется, тут остались угли, сможешь разжечь? — спросил Винсент у мальчика.

Пока ворон и Мирошка были заняты камином, я еще раз осмотрелась. Пусто. Разве что на стенах висели пустые рамы из-под картин.

В таверне было холодно, пусто, но не страшно. Какое-то странное чувство, что я и правда здесь хозяйка. Наверное, это магия так работает? По крайней мере, в этих стенах мне было безопасно и даже уютно.

По пути на кухню я невольно отмечала про себя, что пол можно и отмыть, штукатурку на стенах обновить, повесить люстры, и будет уже лучше.

Я тут же одернула себя, что все это не мое дело. Я так, из-за Мирошки зашла, да и из любопытства. Не упущу же я свой шанс вернуться домой ради пустой каменной коробки? Да и рестораторство — не мое. Я люблю дизайн.

На кухне меня встретила старая печь, большой круглый стол. Стена рядом с печкой была утыкана гвоздями, видимо, чтобы развешивать утварь, но сейчас там болталась одна-единственная поварешка.

В углу у шкафа стояла кочерга, которой я пыталась защищаться от дракона. Что-то мне подсказывало, что он чисто из вежливости ее в баранку не скрутил, а так мог.

Прямо в полу была открыта дверца в погреб. Оттуда веяло холодом, хотя куда уж холоднее? Я заглянула внутрь и не увидела ничего, кроме пустых полок.

Поежившись, я со скрипом закрыла дверцы и опять машинально подумала, что их бы смазать. Из кухни вели две двери: одна во внутренний двор, а другая в комнату, где стояла большая мойка с тремя раковинами и целый стеллаж под посуду.