- -
- 100%
- +
Девицы мгновенно исчезли, явно спеша выполнить указание короля. Хранитель традиций тяжело вздохнул и обратился к монарху:
– Ваше Величество, так не делается. Есть протокол…
– Протокол, граф? Девиц так много, что они заполонили весь дворец. Невозможно работать – куда ни пойди, везде юбки! Чем быстрее этот кошмар закончится, тем лучше.
– Но, согласно правилам, в отсутствие принца мы не можем проводить отсев. Только сам принц-дракон должен решать, кто из невест подходит, а кто нет, – продолжал упорствовать граф.
Король поднял глаза к небу, будто моля о терпении.
– Будем надеяться, что Аарон успеет вернуться к маскараду. А если нет, граф, то ты придумаешь что-нибудь. Я в тебе не сомневаюсь, – король хлопнул его по плечу, завершая разговор.
– Дедушка, можно мне прийти на маскарад? – с огромным интересом спросила Лия.
Король улыбнулся и, не раздумывая, ответил:
– Конечно, можно.
Лия радостно подпрыгнула и потянула его за руку.
– Мы устроили пикник! Хочешь присоединиться? Ты когда-нибудь был на пикнике?
Король рассмеялся.
– На пикнике? Признаюсь, никогда.
– Тогда садись! – скомандовала Лия, усаживая его на наш клетчатый плед. – На пикнике обязательно должна быть еда из дома, на природе, на травке. И еще надо быть осторожным, потому что на сладкое садятся осы. А если оса укусит за язык, будет очень больно!
Король слушал ее с улыбкой, явно наслаждаясь каждой минутой общения.
– А вы часто устраиваете такие пикники? – спросил он, пробуя кусок нашего хлеба с хрустящей корочкой.
– Часто! – ответила Лия, кивнув. – Мы вообще редко обедаем за столом. У мамы много работы днем, и она не успевает.
– Ну ты же ей помогаешь?
– Конечно!
Лия доела хлебную мякоть и протянула мне корку. Король с удивлением проводил этот жест взглядом.
– Что? Мама любит корочки. Когда мы были совсем бедные, мама готовила из них сотню разных блюд.
Лия начала увлеченно перечислять, загибая пальцы:
– Чесночные гренки, хлебные колобки, хлебная похлебка. Тертые корки с медом!
Грегори посмотрел на меня с плохо скрываемой жалостью:
– Почему вы не пришли во дворец? – спросил он.
В его глазах читалась смесь любопытства и сочувствия, но мне не очень-то хотелось рассказывать о тех днях. Воспоминания так себе, но ничего не сказать тоже неправильно.
Я с трудом проглотила комок в горле и постаралась скрыть горечь.:
– Я пришла, но у ворот передумала. Решила, что справлюсь сама, и уехала из столицы в небольшой городок, нанялась в пекарню помощницей, работала, пока могла. А когда Лия родилась, я открыла свое дело. Торговала букетами на площади…
Я решила рассказывать как можно меньше, чтобы история не выглядела грустной, ведь нас слушала Лия. Ей ни к чему знать обо всех трудностях. Но короля было не обмануть улыбкой. На каждое мое слово он слышал десять, что стояли за ними. Страх, одиночество, жизнь впроголодь, боль от родов.
– С кем же была Лия?
– Все время со мной, помощница моя, – я нежно погладила дочь по голове, и на лице сама собой появилась искренняя улыбка.
– Так и работали прямо с младенцем? – изумился король. – Как же это?
– А вот так, – я подмигнула дочке, – привязывала ее к себе платком, она спала на груди, ела, гуляла, а я гуляла по полю, собирала цветы. А потом нам подарили роскошную телегу. Половину занимали цветы, а в другой половине коврики и игрушки. Лия – настоящий подарок. Она не болела, не плакала по пустякам, с младенчества была такая умная, смелая…
Лия застеснялась и отползла от нас что-то рассматривать в осенней траве.
– Она дочь дракона. Наша кровь полна магии, потому человеческие хвори и холод нам не страшны.
– Мы жили счастливо, купили дом. В прошлом году я еще купила землю под оранжереи, будем растить редкие цветы, чтобы поставлять в поместья и на праздники. Вообще-то, Ваше Величество, – я гордо выпрямила спину, – мы с Лией очень даже счастливы. Только вот ее магия…
– Понимаю, – вздохнул король, наблюдая за тем, как внучка, увлеченная новым занятием, выискивала в траве маленькие, едва заметные цветочки.
Я присмотрелась, обычные садовые невелички. Из них Лия делает букеты для своих кукол, значит, сегодня нас ждут дочки-матери. Я счастливо вздохнула.
– Когда мальчишки были маленькие, то дворец горел каждую неделю. Эван еще как-то держался, а Аарон ужасно озорничал. Однажды они решили построить в песочнице вулкан, а мы с супругой, как назло, были в отъезде. Что тут было… ух… Хорошее было время…
Грегори замолчал, смотря в сторону. На его лице появилась тень глубокой печали. Не только мое прошлое было полно сожалений.
– Мне очень жаль, – тихо сказала я.
– Да, девочка, знаю, – король похлопал меня по руке и поднял глаза к небу. – А вот и осенний дождь собирается. Пойдемте-ка, девочки, я покажу вам наши оранжереи, раз уж вы собрались строить свою.
Лия охотно присоединилась к нам, а потом робко потянула короля за край камзола.
– Деда, а можешь покатать меня на шее?
– Конечно, – король снова просиял и усадил ее на загривок. – Держишься?
Лия весело рассмеялась, а он уверенно зашагал в сторону оранжереи. Я наскоро собрала пикник и поспешила следом. Мы добрались до красивых стеклянных строений, как раз когда начало накрапывать.
Оранжерея, которую нам показал король, была поистине впечатляющей. Высокие стеклянные своды тянулись ввысь, а тонкие металлические каркасы поддерживали прозрачные стены, через которые внутрь проникал мягкий свет. Но, несмотря на величие сооружения, место выглядело слегка заброшенным: кое-где виднелись пожелтевшие листья, а несколько больших горшков с растениями были завалены сухими ветвями. В воздухе стоял густой запах влажной земли и цветущих трав.
Я остановилась на пороге, восторженно оглядываясь. Хотя оранжерея и нуждалась в уходе, редкие и экзотические растения поражали своим великолепием. Здесь были цветы, которых я никогда не видела раньше: тонкие стебли с прозрачными лепестками, кусты с большими серебристыми листьями и глубокими фиолетовыми ягодами. По углам оранжереи росли деревья, чьи ветви тянулись вверх, стараясь прикоснуться к небу.
– Как здесь красиво! – вырвалось у меня.
Я подошла к ближайшему цветущему кусту. Его розовые бутоны источали сладкий аромат, от которого слегка кружилась голова.
Лия, сидя на шее у короля, с восхищением смотрела по сторонам.
– Мама, смотри, какие большие листья! – закричала она, указывая на гигантский куст.
– Да, они действительно огромные.
Я опустилась на колени рядом с растением, чтобы рассмотреть его поближе. Листья были шершавыми на ощупь, как если бы их покрывал тонкий слой пушистого мха.
Король, держа внучку на плечах, наблюдал за нашими реакциями, и его лицо снова озарилось теплой улыбкой.
– Это древний сорт, – пояснил он. – Когда-то наши предки привозили эти растения с дальних островов. Но уже давно никто за ними не ухаживает как следует. Все некогда…
– Я могла бы привести оранжерею в порядок, – неожиданно предложила я, не сдерживая воодушевления. – Я люблю цветы и знаю, как за ними ухаживать.
Грегори посмотрел на меня с одобрением, но ничего не сказал. Возможно, ему было приятно, что кто-то так заинтересован его запущенной оранжереей.
Лия, соскользнув с его плеч, направилась к пышному кусту с голубыми цветами и обернулась ко мне.
– Мам, а можем взять такие цветы домой?
Я подошла к ней, присела на корточки и тихо ответила:
– Конечно, милая. Когда у нас будут свои оранжереи, мы сможем растить что угодно.
– Или можете растить что угодно в этой, – легко сказал король, но в его взгляде, обращенном ко мне, чувствовалась серьезность.
Отпустит ли он нас теперь?
Я замялась, а Лия с блеском в глазах спросила:
– Дедушка, а можно мне пойти на бал?
Король рассмеялся и, не задумываясь ни на секунду, с добродушной улыбкой ответил:
– Конечно, можно, вну-чень-ка, – он будто смаковал это новое для него слово. – Как же без тебя?
Лия захлопала в ладоши. Казалось, ничто не могло омрачить ее радость. Король наклонился и спросил:
– А в каком платье ты хочешь пойти? Кем собираешься быть на балу?
Лия на мгновение задумалась, а затем принялась рассказывать о платье своей мечты: «с золотыми звездами и лентами, чтобы я выглядела как принцесса или, может быть, фея!» Король на все кивал, одобряя каждую деталь, а я все больше хмурилась.
Я, конечно, была готова ко многому: к трудностям, к испытаниям, к борьбе за признание Лии. Но такого внимания и баловства со стороны короля никак не ожидала. Лия будет избалована до невозможности, а ведь так важны границы! Но как можно спорить с самим королем?
Когда мы вышли из оранжереи, дождь уже кончился. Сад дышал особенным ароматом мокрой листвы и цветов, на которых блестели капли воды. Лия глубоко вдыхала воздух, прыгая от лужи к луже в своих любимых сапожках, и поднимала взгляд к небу, где тучи уже начали расходиться, уступая место солнцу.
Мы шли по садовой дорожке, окруженной цветущими кустами и мокрыми камнями, направляясь обратно к дворцу. Король снова посадил Лию на плечи, продолжая весело беседовать, а она не переставала задавать вопросы.
Я шла чуть позади, наслаждаясь тишиной после дождя, размышляя, как быстро Лия увлекается обещаниями, которые ей щедро отсыпает дедушка. Я смотрела и на дочь, и на короля и, несмотря на свое беспокойство, не могла не заметить, насколько хорошо они смотрелись вместе. Почему-то вдруг почувствовала себя ненужной.
У входа во дворец нас нагнал хранитель традиций и тенью молча следовал за нами.
Дворцовые коридоры были широкими и светлыми, а стены украшены портретами членов королевской семьи. На каждом портрете мне чудились знакомые черты Лии: вот у одного из предков тот же высокий лоб, у другого такие же кудрявые волосы, как у Лии. Я медленно оглядывала картины, чувствуя, как история рода Аарона вливается в мою собственную жизнь.
Вскоре мы прибыли к швее. Лия рассказывала не останавливаясь, что именно она хочет видеть в своем наряде, а король улыбался и поддакивал. Главной портной не было, так что нам пришлось ждать в компании помощниц. Они тут же засуетились в поисках тканей.
– Деда, а можешь катать меня на пони, когда он у меня появится? – взволнованно спросила Лия, свесив руки с плеч короля и обнимая его за шею.
– Конечно, моя дорогая. Мы устроим для тебя целую прогулку, – ответил он, усмехаясь.
Я стояла рядом, не решаясь возразить, но внутри росло опасение. Помощницы уже начали примерять ткани, мерки, иголки мелькали перед глазами, а король и Лия, видимо, получали удовольствие от всего процесса.
Хранитель традиций, до этого мрачно стоявший в углу, шагнул вперед и хмуро произнес:
– Ваше Величество, появление этой женщины с дочерью на балу неприемлемо. Это вызовет ненужные слухи.
Король, обращаясь скорее к Лие, чем к хранителю, ответил шутливым тоном:
– Как можно устроить бал и не пустить на него ребенка? Это чудовищное преступление! За такое должно быть наказание: ношение позорной таблички на спине с надписью «Я испортил праздник».
Лия хихикнула, счастливо потирая свои ладошки, но хранитель традиций не сдавался.
– Пойдут слухи, – настаивал он. – Это может нанести вред репутации дворца.
Король спокойно возразил:
– Это маскарад, граф. Никто не догадается, кто есть кто.
– Я так не думаю, Ваше Величество.
– Ну что ж, хранитель традиций, тогда сделай так, чтобы все прошло безупречно. А заодно придумай, как прикрыть Аарона, если он не успеет прилететь к вечеру. Я в тебе уверен.
Граф тяжело вздохнул и кивнул, отходя в тень.
Тем временем мне тоже предложили выбрать наряд. Я не очень-то представляла себя в роли принцессы из сказки или какого-то животного, так что попросила нарядить меня цветочницей. Пусть и под маской, но я останусь собой. Девушки поняли мою идею и предложили платье-основу с цветочными мотивами, в дополнение к которому шел легкий фартук.
– А вот и королевская портная! Госпожа Мелисса.
Я обернулась, и сердце замерло. Я узнала ее сразу, хоть и прошло столько лет…
Глава 5
В памяти сразу всплыл самый ужасный день моей жизни.
Отец снова пьяный. Толстый и краснолицый, он яростно рычит, кидая грязные глиняные плошки в раковину. Каждый удар посуды о керамику отдается эхом по кухне. Он зол – от него ушел очередной помощник, и теперь приходится самому убирать со столов. Я стою рядом, засучив рукава, мыльной тряпкой тру посуду без остановки. Горы грязных тарелок растут быстрее, чем я успеваю их перемывать, а пьяное ворчание отца кажется бесконечным.
– Я бы выпустил тебя в зал, – бурчит он, не оборачиваясь, – мордашка у тебя что надо, поди и монетку отсыпали бы, но эта пьянь к тебе сразу приставать начнет. Животные!
Я молчу, не отвечаю. Отец мало чем отличается от тех, кого он так презирает. С этими людьми он всегда на одной волне, оттого таверна и процветает.
– Здоровяк Джим не одобрит, что его невесту лапают перед свадьбой, да?
Я замираю. Вот оно – момент истины. Вдох-выдох, и сейчас я скажу, что не выйду за мясника, что не буду работать в этой проклятой таверне, что у меня есть любимый человек и как бы не повернулась жизнь, я буду его женой или ничьей.
– Нет. – Слово срывается с моих губ раньше, чем я успеваю что-то обдумать. И вот оно – начало конца.
– Что ты сказала? – отец резко оборачивается, его взгляд острый, злой.
Я знаю, говорить с отцом, когда он пьян, – худшая идея, но пути назад уже нет. Когда еще я смогу решиться?
– Нет! – повторяю громче, снимая полотенце с плеча. – Я не пойду за мясника!
Его лицо заливает гнев. В глазах вспыхивает та же ярость, которую я видела много раз. Он подступает ко мне.
– Пойдешь! – рявкает он. – Я все решил! Я уже взял за тебя аванс. На него мы уплатили налог и не лишились крыши над головой!
Голова кружится, к горлу подступает тошнота. Он продал меня… Меня. Внутри что-то ломается.
– Я отработаю, но замуж не пойду! – слышу свой голос будто издалека.
Колени подгибаются, мир вокруг становится размытым, и я падаю, гулко ударяясь о пол. Слышу его крики, но они словно затухают, превращаясь в бессмысленный шум…
Я просыпаюсь на чем-то мягком. В голове гул, но здесь тепло, и на мгновение кажется, что все это был просто дурной сон.
– Аарон… – шепчу я.
– Проснулась? – старческий скрипучий голос пробивается сквозь сон. – Ну, поспала, и ладно.
Я распахиваю глаза и вижу ее – старуху-знахарку, живущую неподалеку. Ведьма, как ее называют в нашем городе. Она берется за любую работу, и недорого. Одному она рассказывает, что лекарь, другому – что травница, третьему – гадалка. Если бы отец не был таким жадным и позвал настоящего лекаря, может быть, моя мать была бы жива.
На губах остается горький привкус, противный и вязкий. Я поджимаю губы, чувствуя омерзение. За дверью слышатся шаги отца и его брань, пробивающаяся сквозь стены.
– Потаскуха! – кричит он. – Вся в мать пошла… дрянь! Ублюдков мне еще не хватало…
– Тише! – шикает на него ведьма. – Все уже поправили, не волнуйся.
– Не понимаю… – Мой голос едва слышен, я с трудом говорю.
– Обратили тебя, дурында, – бурчит старуха. – Вовремя привел тебя батька, уберег от проблем.
Я смотрю на нее, ничего не понимая. Кладу руку на живот, пытаясь что-то осознать.
– Я беременна? Разве так бывает?
– Да уж не волнуйся ты так, – старуха качает головой, будто убаюкивая меня. – Жених не заметит. Снадобье-то мое от приплода избавит тебя быстро.
– Что?
Сердце колотится, перед глазами плывет все сильнее.
– Я тебе отвар дала. Ядовитый. Немного поболит, и все.
Она продолжает говорить, но я больше не слушаю. Я только чувствую, что внутри меня есть маленькая жизнь. Я должна ее спасти. Я не позволю им убить моего ребенка.
Паника охватывает меня. Я бросаюсь к цветку в кадке, засовываю два пальца в рот, пытаясь вызвать рвоту. Все, о чем я могу думать, – избавиться от яда, вырвать его из себя.
Старуха начинает кричать:
– Что ты делаешь, дура? Остановись!
Но я выставляю руку, не подпуская ее к себе.
– Оставь меня!
Она орет, оскорбляя меня, называет глупой и упрямой, но мне все равно. Только когда карга хватает меня за руку, я понимаю, что впервые в жизни готова дать настоящий отпор. Хватаю старуху за шиворот и вышвыриваю в прихожую, к отцу. Захлопываю дверь и запираю на засов, пока отец еще не сообразил. Соображает он медленно. Нахожу графин с водой, выпиваю его залпом – и снова к кадке!
– Ты что творишь? – отец орет и колотит в дверь. – Если оставишь ребенка, ты для меня умерла! Нет, я даже сам тебя убью! Слышишь?!
Он стучит все громче, дверь едва не срывается с петель. Я слышу угрозы, ярость, но страха больше нет. Я точно знаю, что мне нужно сделать, – очистить желудок, избавиться от яда.
Только когда все, что могло выйти, ушло, я бросаюсь к окну. Открываю его, и в лицо ударяет свежий вечерний ветер. Совсем не тот спертый воздух, что в таверне или в проклятой лачуге старухи. Это ветер свободы.
Выбираюсь через окно, падаю на землю и со всех ног мчусь к тому единственному человеку, который может помочь мне.
Я бегу по знакомым улицам, спотыкаясь на каждом шагу. Ноги едва слушаются. Меня шатает от слабости. Люди оборачиваются, перешептываются, принимают за пьяную. Лица в толпе проносятся мимо. Некоторые с презрением отворачиваются. Я подбегаю к первому попавшемуся извозчику, моля о помощи:
– Пожалуйста, подвезите до дворца, – отчаянно ищу в кармане передника монеты, – мне нужно туда!
Но он только хмуро отмахивается от меня.
– Я не вожу таких, как ты. Тем более бесплатно, – бросает он в ответ.
Дышать становится трудно. Кажется, никто не хочет мне помочь. Следующий извозчик просто едет мимо, даже не смотрит в мою сторону. В груди нарастает отчаяние, но я продолжаю идти сама. Ноги тяжелеют, слабость снова настигает, но я должна добраться.
Кладу руку на живот, шепчу:
– Мы справимся. Все будет хорошо.
Каждый шаг отдается болью в голове, но в душе растет решимость.
Добредаю до моста, ведущего к массивным воротам дворца. Передо мной суровые стражники в сверкающих латах, с копьями наготове. Я бросаюсь к ним:
– Пустите меня, прошу. Меня ждет Аарон.
Стражники хмуро переглядываются, и один из них произносит:
– Доступ во дворец закрыт. Отойди.
– Хорошо, тогда позовите его. Скажите, что его ждет Даря. Он поймет, – отчаянно пытаюсь объяснить я, но стражники стоят неподвижно, будто вылитые из камня.
– Уходите.
Я пытаюсь приблизиться, объяснить, но стражник преграждает мне путь своим копьем.
– Пожалуйста, я прошу вас. Просто позовите его, – умоляю я, чувствуя, как голос начинает дрожать.
Они стоят, будто мраморные статуи, невозмутимые и неподвижные.
– Мне нужно увидеть Аарона! Это важно! – в отчаянии кричу я, но мои слова гулко тонут в прохладном вечернем воздухе.
– Мадам, мы не имеем права звать королевских особ, уходите, – холодно отвечает другой стражников, явно не собираясь вступать в разговор.
Из глаз текут слезы бессилия. Я должна увидеть Аарона, обязана. Делаю последний рывок к ним, но копье снова преграждает мне дорогу. Охваченная отчаянием, я поворачиваюсь и медленно ухожу, чувствуя, как слезы подступают к глазам.
Но вдруг проблеск надежды – я вспоминаю слова Аарона. Он рассказывал, как они с братом в детстве сбегали из дворца через сад. Садовники куда сговорчивее охраны. Надо попробовать! Это мой единственный шанс.
Я быстро разворачиваюсь и направляюсь в сторону парка, надеюсь, что смогу найти тот самый проход, о котором говорил Аарон. Сад раскинулся за дворцом, и чем ближе я подхожу, тем сильнее бьется сердце.
Огромные деревья возвышаются над стенами, словно стражи.
Я ускоряюсь, почти бегу через парк, а дыхание становится все более прерывистым. Ноги не слушаются, но я заставляю себя двигаться дальше, отыскивая среди густых кустов и высоких дубов те самые ворота. Ветра нет, только легкий шелест листвы. Или это шум в ушах?
Наконец в конце небольшой тропинки я вижу ворота. Когда-то они были глухими, но теперь заменены красивой кованной решеткой, украшенной металлическими листьями винограда. Солнце освещает ее, играя на сверкающих завитках. Но, конечно, ворота заперты. На них висит замок, крепкий и новый.
Как же теперь?
И вдруг за шепотом листвы я слышу приглушенные шаги и мягкий свист. Ищу глазами источник звука, и вот из-за угла появляется садовник – пожилой мужчина, сгорбленный, но все еще крепкий. Его короткие седые волосы слегка растрепаны, а за плечом висит мешок с инструментами. На нем простая, но чистая рабочая одежда, а лицо излучает спокойствие и доброжелательность.
Я цепляюсь за решетку, словно это последний спасательный круг, моя единственная надежда. Металл холодит ладони.
– Помогите! – Голос вырывается из груди, хриплый, отчаянный. – Умоляю, позовите Аарона. Он… он меня ждет, я знаю…
Мои слова звучат слишком путано, сбивчиво, как у человека на грани. Но старый садовник смотрит мне в глаза, и я вижу, что он верит мне. Верит, невзирая на мои объяснения, которые могли бы вызвать только смех у кого-то другого.
– Я видел его где-то в саду, – говорит он, тихо кивая. – Подождите здесь, я позову.
Он не задает лишних вопросов. Скидывает мешок и идет, не торопясь, в направлении увитой виноградом беседки.
Я не верю своему счастью. Слезы облегчения прорываются через сдерживаемые всхлипы. Сердце колотится так быстро, что я едва слышу себя. Неужели мне удалось? Я кладу руку на живот. Скоро мы будем в безопасности.
Садовник уже почти доходит до беседки, когда из нее появляется Аарон. А следом возникает она. Она выходит из тени и нежно обнимает его за плечи. Аарон оборачивается, смотрит на нее с такой теплотой и нежностью, что мне становится дурно.
Руки дракона обхватывают ее тонкую талию. Она обвивает его шею руками и утыкается в плечо. Аарон гладит ее по спине и бережно покачивает.
Сквозь слезы я вижу ее ухоженные каштановые локоны, плавно стекающие по плечам, стройную фигуру, подчеркнутую изысканным, струящимся платьем.
Она похожа на нимфу, а он на рыцаря, оберегающего ее.
Я разворачиваюсь и ухожу прочь. В конечном итоге Аарон ничего мне не обещал. Если вспомнить наши разговоры на крыше, он даже не говорил, что вернется. Это я ждала его каждый день. А он все не прилетал. Вот и ответ почему. Я просто одна из.
Куда иду, не знаю. В голове шум, перед глазами круги. Возвращаться домой нельзя. Там отец. К тетке нельзя, заставит отрабатывать хлеб на фабрике, а там ядовитые пары. Вижу обоз знакомого фермера, который возит нам продукты с дальних провинций. Падаю в пустую телегу, накрываюсь тряпкой и закрываю глаза.
Потом будет утро, бескрайние поля, мягкая зима, шевеление в животе, теплые сухие корочки хлеба, уютная комната, первый крик, первый смех, первое слово. Бесконечная радость в голубых глазах.
Мне казалось, что я забыла все плохое. Оставила в прошлом, как и любовь к Аарону, но я посмотрела на вошедшую швею, и меня поглотила волна боли.
Потому что именно эту женщину дракон обнимал тогда.
Она была почти такой же, как в тот вечер. В ее ухоженных каштановых локонах все тот же блеск, как и много лет назад. Тонкая фигура в аккуратно сшитом платье – изысканность, которой я никогда не обладала. Она была прекрасна, еще прекраснее, чем я помнила. А теперь я еще знала ее имя – Мелисса.
Мелисса, не замечая меня, поклонилась королю.
– Мелисса, а что ты здесь делаешь? – удивленно спросил он. – Ты ведь собиралась покинуть дворец с началом отбора, не так ли?