Общество летучих мышей

Глава III

Все та же ты, какой цвела когда-то,

Там, над горой туманной и зубчатой,

В лучах немеркнущей зари[5].

Теплый полумрак – словно полотно, местами прожигаемое газовыми лампами. Запах сена и стрекот кузнечиков, разбавляемый сопением спящих лошадей, среди которых была и ее любимица – белая. Сердце трепетало в ожидании его, и не напрасно. Молодой человек пришел, но его слова не имели ничего общего с тем нежным и отчаянным голосом, который она слышала будто наяву, читая робко переданную конюхом записку. Смех. Жестокий, звонкий, раскатистый смех. Слишком мягкая для мужчины ладонь, зажимающая ее рот. Рука, которая, несмотря на ее рыдания, без зазрения совести поднимала юбку все выше. Девичьи зеленые испуганные глаза, которые увидели то, что не должны были. Они и спасение, и казнь. Чувство обжигающего стыда и предательства. Он убежал умолять сестру не рассказывать их родителям. Боль, пронзающая спину вновь и вновь. Ветки, полосующие щеки. Кто-то вцепился в ее шею – наверное, степной волк. Теплая кровь, стекающая по ключицам ниже и ниже, и, наконец, ощущение шелковой влажной травы под щекой, и обещанный покой, обернувшийся бессмертием.

Агата распахнула глаза. Ей давно не снились сны, а тем более дурные. Девушка думала, что вместе с жизнью ее покинули и сновидения, но, вероятно, они, подобно памяти, являлись неотрывной частью существования, отравляющей каждый его момент, словно мышьяк. Найдя глазами умиротворенно спящую кошку, Агата с облегчением выдохнула. Она поднялась на локтях и на четвереньках подползла ближе к пушистому клубочку, укладываясь рядом. Запах шерсти, мерное дыхание и ощущение тепла убаюкали ее встревоженную душу и вернули в объятия сна.

Следующий день был полон суматохи. Агата остервенело швыряла на пол платья одно за другим, не в силах найти что-то достойное выхода в свет. Смерть фальшивой тетушки и ее завещание возвысили девушку до небывалых высот, но сопутствующий траур несколько сковывал в выборе нарядов: в ближайшее время никаких тебе рюш, кружев и жемчугов, только непроглядные добродетель и скорбь. Агата перевернула шкаф вверх дном в поисках того, что соответствовало бы и приличиям, и вкусам высшего света, и остановилась, лишь когда из-под горы одежды послышалось сдавленное жалкое мяуканье.

– Ах, Мэри! – Раскопав кошку, Агата прижала ее к груди и прислушалась к тихому мурлыканью. Так она сидела, вытянув ноги, на куче вещей и смотрела в угол, пока не пришла служанка. Молодые хозяева отпускали ее задолго до наступления сумерек. Довольная достатком личного времени Варечка никогда не задавала лишних вопросов и приходила с утра, готовая к усердному труду, мечтая, чтобы ее маленький рай на земле не кончался. Низенькая, шустрая и бесшумная, она напоминала Агате полевую мышку, оказавшуюся в кошачьем доме.

– Барышня, у вас есть чудное платье с вполне скромными воланами, оставшееся от покойной, оно висит отдельно со времени, как в шкафу завелась моль.

– Варечка, мой ангел, неси его сюда!

– Вот и Маруся попала под раздачу. Отрадно, что я не один не разделяю твоей любови к шмотью. – Осип, еще не одетый для парадного выхода, стоял в дверях, опершись о косяк, и наблюдал за развернувшейся трагикомедией. Он знал, что Агату бесит, когда к Мэрилин относятся без подобающего уважения. Забудь юноша напрочь имя служанки, она и бровью бы не повела. В какой-то момент он и перестал пытаться их запомнить: все равно скоро будет новая. Одна варенье не так Агате сварит, другую сам Осип ненароком закусит в углу. В общем, место было не самым удачным для того, чтобы оставаться надолго, но пока Варенька устраивала обоих владельцев магазина. Осипа в особенности.

– Голубка, ну что же вы так спешите, платье небось тяжелое, давайте помогу. – Участливый барин никогда не упускал момента заговорить с ней, приласкать словом, но ответными любезностями был обделен.

– Ой, хозяин, ради всего святого, не мешайтесь, с ног собьете – не заметите. Куда мне, такому маленькому человеку, вашу помощь принимать.

– Ну что же вы так про себя, голубушка, я бы не стал попрекать вас такими пустяками, как сословие. Вот Агата – другое дело. Мне кажется, ей особенно нравится стоять наверху лестницы и смотреть на нас сверху вниз. Такая важная…

Агата, не выдержав, оборвала беседу:

– Бог сотворил попа, а черт – скомороха. Осип, чем ты весь день занимался, если до сих пор не собран?

– Ухожу-ухожу. А вы, Варенька, все-таки приходите, платок мне красиво повяжете.

И насадил однажды городской голова Андрей Ященко сад, и даровал для возделывания его ростовскому магистрату. Теперь же, спустя столетие, городской сад переживал свои последние шумные дни в году. Каменный арочный вход походил на крепостную стену с двумя оборонительными башнями, а высоко посередине сиял «орел» России, напоминая, благодаря кому благоденствует страна. За грозными же воротами находился райский сад, где гармонично сосуществовали условно отгороженные друг от друга участки различных клубов, благодаря которым парк становился с каждым годом все богаче на всякие диковинные изыски. Здесь можно было обнаружить и оранжереи с пальмами, и бассейны с лебедями, и чарующий своей таинственностью и чуждостью грот. Куда бы ни подался отдыхающий горожанин, отовсюду звучала музыка духовых оркестров. Совсем скоро, стоит только прийти первым холодам, все расположившиеся здесь купеческие клубы переберутся в свои зимние резиденции, где будут коротать длинные зимние вечера в ожидании весны.

– Осип, давай условимся, сегодня ты и пальцем карты не тронешь.

– Тю! Да все играют в карты!

– Да, а потом в газетах про них пишут забавные вирши, благородно не раскрывая имен. Однако ж весь город каким-то образом все равно прознает и потешается.

– И чем мне тогда заниматься, пока ты будешь занудно глаголить о погоде и торговле?

– Разглагольствовать. Познакомься с молодыми людьми, можешь ненавязчиво и с дамами побеседовать… Главное – без карт! – Ажурный сложенный черный веер легко стукнул его по груди, предупреждая – Агата не шутит.

Они подошли к светлому зданию, которое Осип бы описал как смесь французского пирожного с передвижным цирком. Конструкция раздувалась, как взбитые сливки, которым придали форму купола. Молодой человек надеялся, что уйдет не с пустым желудком.

Агата достала из сумки заготовленную входную плату – 1 рубль 10 копеек. Осип мог провести множество нескучных вечеров за эти деньги на Бардачной, но не стал ерничать прямо перед входной дверью в далекий от него мир, столь пленительный для Агаты.

Внутри кипела жизнь. Хорошо одетые мужчины стояли группами и обсуждали урожай и торговлю. Дамы расхваливали туалеты друг друга, иногда искренне, чаще – согласно правилам хорошего тона. К этому моменту уже отгремел полонез, но будто в продолжение танца все передвигались степенно, неспешно останавливаясь, чтобы завести разговор с теми, кого еще не видели. Пока подобная текучесть атмосферы не убаюкала Осипа, он быстро оставил до сего момента не успевшую завести серьезное и скучное знакомство Агату и удалился на поиски молодой крови. К счастью, молодежь тоже особо не горела энтузиазмом толковать о пшенице и скопилась в одном месте, болтая о своем. Ему даже не пришлось навязываться: стоило завсегдатаям увидеть новое лицо, как его сразу окружили прекрасные создания, только что чахнувшие от скуки.

– Кажется, мы до сих пор не были представлены друг другу. Меня зовут Георгий, это Дмитрий и его сестра Сусанна, но Софью Сулову-то вы точно должны знать. – Представившийся молодой человек в светло-коричневой жилетке имел лицо исключительно интеллигентное: глубокий взгляд карих глаз, высокий лоб… Впрочем, новоявленной знатной персоне для подобного заключения хватало и наличия сверкавших очков.

– Не имел удовольствия. Осип. Осип Львович Фаворов.

– Какое нагромождение. Что же может рассказать о себе Осип Львович?

Дмитрий, высокий молодой человек со светло-русыми волосами и надменным острым лицом, казался знакомым. Осип прикинул, что это мог быть очередной мальчишка, проигравший ему деньги в вист, и решил не высказывать своих мыслей. Дмитрий тем временем оглядел его с головы до пят. То же самое проделали и дамы, но с интересом явно другого характера. Осип, со своими черными глазами и длинным носом с горбинкой, мог бы показаться хмурым греческим изваянием, если бы не его романтичные кудри, россыпь родинок и арка купидона тонких губ, что пока еще не манила знатных особ на грех.

– С недавних пор я владелец книжного магазина.

– Поразительно для столь юного возраста. Стало быть, у вас и образование имеется.

– Отчего ж ему не быть? Как и все, ездил во Францию, просвещался.

– Какое совпадение, я только недавно вернулся. И где же вы изволили остановиться? Вдруг мы, сами того не зная, были в одном и том же месте?

– Вряд ли… Я был в… как бишь его… Лимоне.

– Должно быть, вы имеете в виду Le Mans[6]? – Подсказка от Софьи Николаевны, которую в близких кругах звали просто Софи, вызвала у Дмитрия усмешку. Ее слегка гнусавое произношение, а также неприкрытый смех нескольких барышень, удачно оказавшихся рядом, окончательно сбили юношу с толку.

Пока Осип терпел поражение перед лицом устрашающих светских дам, Агата, не самый общительный человек по своей натуре, приковала внимание статского советника в чрезмерно коротких штанах. Его пухлые щеки, занимающие половину лица, раскраснелись от вина, блеск в маленьких глазках имел то же происхождение. Девушку коробило от того, как близко он стоял, как громко говорил, даже как дышал забитым носом. «Рожа широка, як масленица».

– Вы, должно быть, вдова?

– Что, простите?

– В вашем возрасте с такой красотой странно все еще оставаться в невестах. – Агата умерла и возродилась, когда ей было двадцать три года. При нынешнем императоре ее даже старой девой называть было рано.

– А в вашем возрасте странно все еще… – Она не успела договорить, неожиданное появление господина в удлиненном сюртуке и цветных носках на французский манер уберегло ее от репутации светской скандалистки.

– Простите им их узкие взгляды, Агата Львовна. Соболезную вашей утрате. Уверен, ваша двоюродная тетушка покидала мир в покое, зная, что оставляет магазин в надежных руках, – любезно произнес он.

Стушевавшийся толстяк спешно откланялся и оставил их наедине.

– Господин Рац. Благодарю за теплые слова. Осип чудно ведет дела.

– Под вашим чутким надзором не может быть иначе.

– А вы изготавливаете столы для бильярда, я наслышана. Вас даже называют одним из трех местных королей.

– Боюсь, так меня величают исключительно за навыки в игре. Настоящий купец должен разбираться в том, что предлагает другим, не так ли? Буду рад видеть вас у себя в салоне, не упускайте возможности убедиться в этом сами.

На вид господину Рацу было чуть больше тридцати. Статный, пока без седины в пепельно-русых волосах, он необъяснимо выделялся на всеобщем фоне. Может, это было оттого, что при всей дружелюбности улыбки глаза оставались неподвижными, застывшими, как мутная вода, обратившаяся в лед. Совсем как у галок. Страшные птицы.

– Уверена, Осип Львович почтет за честь провести время в вашей компании. – Агата использовала имя названого брата, чтобы отгородиться от мужчины, непроизвольно. В этом не было ни намерения обидеть, ни искреннего желания избежать новых встреч. Просто привычка.

– Отрадно слышать, но надеюсь, он не преминет взять вас с собой. У меня нет предрассудков, касающихся играющих женщин. – Теперь Агата не сводила с него глаз. – Сомнений относительно вашего интеллекта я также не имею. – Он шагнул навстречу, сокращая расстояние меж ними, чуть склоняя голову из-за разницы в росте, и перешел на шепот: – Пырнуть ножом в печень, как человек, а потом иссушить до дна, не касаясь своими прелестными клычками бренного тела, чтобы наутро все решили, что это была очередная потасовка у кабака. Браво, Агата Львовна, вы очень понравитесь нашему маленькому обществу. Подобная осторожность у нас в почете.

– Вы тоже… Кто еще из присутствующих? – Агата аккуратно оглянулась по сторонам, пытаясь понять, слышал ли кто-то их странный разговор.

– К сожалению, никого, кроме меня, вас, вашего спутника, вездесущей Анны Петровны, вон той дамы с белокурыми волосами, и моего братца. Оттого и так скучно.

– Возможно, я покажусь бестактной, но, господин Рац, где же ваш брат, в честь которого радушные соседи устроили столь чудный бал?

– Прохлаждается где-то в галерее, разглядывая картины. В наше время молодежь уже не может просто наслаждаться видом, его обязательно нужно запечатлеть. Пейзаж, натюрморт… Хоть бы на родном что-то вспомнили. Надеюсь увидеть вас завтра в доме с горгульями на Садовой, 21. Вы непременно узнаете его. А теперь, прошу меня простить, будет упущением не пообщаться с местной публикой. – С тем господин Рац откланялся и присоединился к нарядной публике. – Николай Елпидифорович, какими судьбами? Слышал, урожай в этом году отменный, мои поздравления… Анна Петровна, как можно? Между нами всегда пара бокалов и ваш муж, подарите же танец не мне, а своему счастливцу…

Предоставленная самой себе, Агата застыла. Вновь зазвучала музыка, начался следующий танец, и лишь она, окаменевшая статуя, пыталась смирить бурю в своей груди. Вихрь, в котором смешивались праздные хозяева жизни этого города, развевал складки ее платья и выбивающиеся из прически легкие пряди. Агата почувствовала себя экзотической пальмой среди стройных берез. Акклиматизированная, интересная для изучения, но все еще чужая. Неожиданное приглашение господина Раца, ложка меда в этом горьком чае, казалось наваждением, навеянным еще не покинувшей город духотой.

Все сношения с другими вампирами в ее жизни заканчивались с быстротой пролетающей летучей мыши. Ее создатель покинул еще не окрепшую в бессмертной жизни Агату слишком скоро, и его черты остались в болезненном сознании лишь размытым светлым пятном. Тот, кто чуть не прикончил Осипа, сбежал, стоило девушке с более богатым мертвенным опытом нарушить его уединенную трапезу. Может, оттого ее и не особо тянуло искать себе подобных. В любом случае одного шумного кровопийцы Оси под боком ей было вполне достаточно. Приглашение влиятельной персоны же было совсем другим делом. Предложи он хоть подружиться с дьяволом, Агата приготовила бы свои самые лучшие черевички. Левый уголок губ приподнялся в легкой ухмылке: теперь все будет иначе, независимо от того, в ее пользу сейчас складываются обстоятельства или нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

З. Гиппиус, «Посвящение».

2

Черт возьми! (фр.)

3

Говорить вздор (южн.).

4

С. Есенин, «Удалец».

5

А. Блок, «Когда замрут отчаянье и злоба…».

6

Ле-Ман – город во Франции.