Муж в наследство, или Узник затерянного замка

Глава 3. Наследство...

Выныривая временами из забвенья, я чувствовала, что двигаюсь. Вернее, это моё тело куда-то тащат. От кончиков пальцев до головы всё болело. Значит, жива я.

Веки налились свинцом, с трудом мне удавалось поднять их хоть ненадолго. Я видела в свете восходящего солнца сказку. Мимо меня проплывали красивые берега с пёстрой листвой на деревьях: синей, зелёной, красной и золотой. Разномастные цветы различных размеров и оттенков, флуоресцентные грибы.

...И меня тащит на себе… громадная рогатая анаконда.

Та самая, с серебристой чешуёй, на которую я так неудачно свалилась вчера.

Побрезговали мной перекусить. Плохо, видимо, пахла, не понравилась. Но куда она меня тащит? И, главное, зачем?.. в логово, чтобы потом сожрать? Земноводные так не поступают, сразу добычу заглатывают.

Не, не, не! Отставить плохие мысли. Не для того я со всех ног улепетывала от волчьей своры и муженька-тирана, чтобы быть слопанной змеюкой-переростком.

Моё безвольное тело шевелиться никак не хотело. Предпринимать какие-либо попытки спасения тем более. Да и куда бежать – в воду? Так я плавать не умею с детства. Хотя, может, Каяна умела. Но в воде анаконда меня в одну секунду нагонит. Если раньше не захлебнусь.

Значит, будем ждать, пока моя нечаянная спасительница меня куда-то доставит, и удирать уже по твердой земле. А пока отдохну, коль возможность подвернулась. Веки мои сами закрылись.

В следующий раз я пришла в сознание, уже лёжа на травянистом берегу. Мягко, тепло, солнечные лучики греют. Птички чирикают над головой. Глаз я не открывала пока, забывшись. Потянулась с удовольствием, улыбнулась. Хорошо как. Приятно. Но когда услышала над собой странное сопение и тихий рокот, исправила оплошность.

– М-м… – речь моя отнялась. Круглыми глазами я таращилась на змейсу, которая нависала надо мной огромной рогатой мордой с наростами и с любопытством меня оглядывала.

Прикидывала, с какого боку или конечности откусить? И ведь зубы у этой имелись.

Мы так и застыли, смотря друг на друга. Нападать и жрать она меня не спешила. Я тоже не двигалась, едва дыхание переводила.

Вокруг нас царила умиротворенная атмосфера. Птички щебетали, бабочки глупые порхали, несмотря на притаившуюся опасность прямо у них под носом. Волны лесного озера или речушки лениво шумели, накатывая на пологий песчаный берег, где лежала я, распростертая перед чудовищем.

Старалась осторожно и незаметно делать вдохи и выдохи, чтобы не спровоцировать нападение змеюки-переростка. Напротив, она как раз туда и скосила взгляд. Принялась рассматривать мое полураздетое тело со странным, совершенно не звериным интересом.

Пребывая в шоке от всего этого, я заморгала ресницами и даже покраснела. Уж слишком пристально земноводное пялилось на мою грудь под уцелевшим лифом шёлка и обнаженные ноги: подол изодранного свадебного платья задрался до бёдер, являя на обозрение твари мои короткие кружевные панталончики.

Бред же! На кой прелестной змейке сдались мои панталоны и грудь?..

А она осмелела и потянулась ко мне. Обнюхивать стала. Инстинкт хищника пересилил любопытство. Я заверещала во всю свою скудную мощь лёгких, очень надеялась на эффект неожиданности.

И сработало ведь!

От моего перепуганного ультразвука анаконда убралась к воде, головой в стороны замотала. А я, ухватившись за шанс, подскочила на ноги и… шлёпнулась на мокром песке, затем снова вскочила и рванула от берега подальше.

Оказывается, меня притащили к подножию старинного замка. В его сохранившиеся руины я и понеслась на всех парах, собираясь найти там надёжное укрытие. Взбежала до середины крутых ступеней, невольно оглянулась назад: змейса выползла почти всей своей немалой тушей на берег, поднялась на хвосте и смотрела мне вслед. Печально как-то.

Нет уж. Не дамся!

Через несколько долгих мучительных минут ужаса я залетела в распахнутые ворота с приветливо скалящимися статуями каких-то существ и понеслась к крыльцу. Ввалилась в приоткрытые высоченные деревянные двери и крикнула в холле:

– Помогите! Там змея огромная! Она хочет сожрать меня!

Я не надеялась особо, что здесь кто-то мог ещё жить. Однако сразу получила ответ, и отнюдь не от эха пустующего замка.

– Во-первых, не змея, а водный дракон, – важно поправили меня.

Голос говорившего звучал сзади. Необычный какой-то. Кряхтящий. Я крутанулась на пятках босых ног, но никого не увидела. Эм?..

– А во-вторых, незачем так орать, девушка. Есть вас дракон точно не будет. Людишками не питается.

Мой собеседник находился сверху! Я задрала голову и увидела…

Глаза жёлтые под притолокой над входом. Яркие такие, с круглым чёрным зрачком. Моргнула. Глаза тоже.

– В… вы кто?

Человек там поместиться ну никак не мог. Ещё одно волшебное существо? В какой интересный мир, однако, меня занесло.

Собеседник молчал. Мы продолжали играть в гляделки. Может, ждёт чего? Точно! Я же ввалилась сюда, покой его, наверное, нарушила.

– Извините меня, пожалуйста! – поклонилась темноте с интригующими глазищами. – Я не специально сюда ворвалась, не хотела мешать. Змея… дракона испугалась. Прошу, не выгоняйте меня! Некуда мне податься, – закончила я совсем жалобно. Спину разгибать не торопилась, ожидая слова от возможного хозяина этого замка.

– У-фу! – вдруг выдало оно. Встряхнулось, зашуршало. К моим ногам опустилось голубое с желтыми крапинками пёрышко. Сова?! То есть филин.

– Премного рад, что воспитанности вы не лишены. – Судя по звукам, важный птиц вспорхнул с насиженного места и спикировал куда-то мне за спину, вглубь холла.

Посчитав это хорошим началом разговора, я выпрямилась и с любопытством обернулась. Филина нашла не сразу. Этот красивый пернатый сидел теперь на втором этаже каменного ограждения лестницы. Свет из витражного окна падал на его гордую фигуру, позволяя мне его рассмотреть.

Какой окрас перьев необычный! Синий, местами тёмный, с маленькими желтыми пятнышками. Глаза – мудрые-мудрые – взирали на меня сверху вниз с лёгкой насмешкой.

– Насмотрелись? – склонил набок голову сов. Интересно так. – Может, поведаете, как оказались в этих краях… девушка? Я с удовольствием послушаю. Давненько к нам живая душа не заглядывала.

Это намёк, что я не представилась?

– Меня Каяна зовут, – на всякий случай назвала местное имя. Обхватила себя руками за плечи, влажные остатки платья нисколько не грели, после продолжительного купания я замёрзла. В общем, рассказала я ему историю безродной сиротки из деревни.

– Мне повезло сбежать от волков в лесу, а там я упала в болото… к дракону, который зачем-то притащил меня сюда к вам.

По мере моего рассказа глаза филина то увеличивались в размере, то, наоборот, сужались. Он стал поглядывать на меня подозрительно, как на ожившего призрака.

– Пожалуйста, не выгоняйте! Муж не станет меня искать, оборотни решили, что я погибла!

– Как, вы сказали, ваше имя? – переспросил он задушенно, будто ему вдруг сделалось трудно говорить. Перелетел на нижние, самые ближние ко мне перила с круглым каменным шаром.

– Каяна… – неуверенно повторила, неосознанно отступая на шаг к выходу. Чего это он так рьяно интересуется?

– Стой! Не уходи, – отчаянно как-то попросил. Словно узнал. – Подойди ко мне. Не бойся, не обижу.

Идти мне было как раз некуда. Поэтому я осторожно приблизилась к загадочной птице. Сов вертел головой и так и эдак, всматривался с неверием, крылом ко мне потянулся, по щеке скользнул кончиками мягких перьев. Щекотно, но приятно.

– Живая… Вернулась! – заклекотал он радостно. Взмахнул с насиженного места к сводчатому потолку, сделал круг и понёсся в другие залы. – Каяна верну-улась! Слы-ышали?!

– …шали. Вернулась… алась…

Он всё кричал кому-то. А замковое эхо подхватило слова филина и понесло по коридорам небольшой крепости и за его пределы, наверняка распугав всю округу.

Я стояла истуканом около лестницы и откровенно ничего не понимала. Это он про Каю? Значит, я попала сюда не случайно?

– Куда же все подевались?

Филин вылетел из другого проёма, не того, в котором сперва скрылся, и метнулся мимо меня к выходу. Запамятовал, похоже, что на улице сейчас царствует день, а не ночь.

– А-ай-яй, др-раный мулг! Солнце! – с ругательством воротился обратно в темноту стен и бухнулся на облюбованный каменный шар со мной рядом.

Выглядел мой новый знакомый, мягко говоря, помятым. Перья во все стороны торчали, запыхался. Координация нарушена.

– О-ох и стар я стал, – прокряхтел, порядком выбившись из сил. – В лес они подались. Ничего, ляжет сумрак – всех поганцев отыщу!

Чуть мне под ноги не скатился, успела вовремя подхватить и поправить. На этот раз птиц загнал мощные когти в камень, чтобы усидеть крепко. Крошка посыпалась.

– Спасибо. Ну что смотришь, как на неродного? Неужели не признала? – заявил он мне. – Это же я, Мрак.

А я и ответить ему не нашлась что. Правду я не могла сказать: вдруг выгонит или вовсе решит, что это я прежнюю хозяйку тела извела да погубила? Сов заметно расстроился, плечи его с крыльями опустились.

– Не помнишь, – сокрушался… Мрак. А имя ему вполне подходит.

– Где тебе меня помнить? Мала ты ещё была, когда отец тебя отсюда уносил, – принялся рассуждать он за нас обоих. – Вдали у людей росла, вот корни свои и забыла. Но судьба всё равно вернула на порог отчий.

– Он умер, да? – спросила я. Поковырявшись в памяти, нашла, что отец Каяны был ведьмаком, а не знатным аристократом, как считал клан оборотней. Мать – ведьмой лесной.

Получается, что я теперь… ведьма?! Ничего себе новости!

– Дарена убили, девочка. Теперь всё здесь принадлежит тебе.

– Совсем не помню его, только людей, что меня растили.

Воспоминания подкинули смутный образ высокого человека в тёмном плаще с накинутым капюшоном… нет, ведьмака.

Одной зимней ночью он принёс пятилетнюю Каяну в дом знакомых людей, щедро мешочков золота оставил, чтобы было на что заботиться. «Папа!» – кричала она, тянулась к нему и цеплялась маленькими ручками за полы плаща, чтобы не уходил. Не оставлял.

А мужчина присел перед дочерью на корточки, погладил по светлой головке и проговорил глубоким хрипловатым голосом: «Здесь ты будешь в безопасности. Я не желаю тебе своей судьбы. Эти люди хорошие, они будут любить тебя, как свое дитя. Я вернусь».

Развернулся и вышел из деревянной избы в ночь, в бушующую метель. За его спиной покоился искусный меч в ножках. Каяна знала, что им отец чудовищ злобных разил.

Он не вернулся за ней ни через седмицу, ни через месяцы. И даже через годы не появился на пороге дома. Образ постепенно стёрся, только этот горький день остался в памяти. Она не могла ничего о нём говорить: скорее всего, Дарен наложил на свою дочь чары, чтобы скрыть в защиту истинное происхождение.

Ощутив влагу на щеках, я поняла, что по ним катятся невыплаканные слёзы Каяны. Мои слёзы. Её и моя душа слились в одно целое. Отныне её жизнь – это моя жизнь. Мы чем-то похожи с ней. Моих родителей тоже не стало.

– Каяна… – Филин осторожно тронул меня за плечо, чтобы я обратила на него внимание. Сочувствие и глубокая печаль читались в жёлтых глазах птицы.

– Я вернулась, Мрак. Я снова дома.

Руки мои сами потянулись обнять этого гордого мудрого филина. Привлекла его к своей груди, а он щекотно потёрся об мою шею изогнутым клювом и пёрышками. Так мы и стояли несколько минут.

– У-фу, – встрепенулся он. Высунул голову из кольца моих объятий и проговорил смущенно: – Что же я? Ты, должно быть, замёрзла, устала и голодная. Идём скорее, подыщем тебе новую одежду и накормим.

– Да, это было бы неплохо. Я с ног валюсь и со вчерашнего дня ничего не ела.

Филин повёл меня по коридорам замка. Обветшалые стены, потерявшие от времени яркие цвета портьеры, гобелены, ткани, которыми обтянуты комнаты и залы, запылённая мебель – всё указывало на запустение и то, что здесь никто не живёт. Кого же тогда звал филин?

Однако кое-где мне попадались на глаза чьи-то маленькие следы. Детские. Отпечатки обуви ребенка отчётливо выделялись на фоне пыльного пола.

– Мрак, кто ещё в замке живёт помимо тебя? – поинтересовалась напрямую.

Филин сидел на плече, пришлось подсунуть под его когти свёрнутую в несколько слоев тряпку. Тяжёлый был сов, упитанный. Но не лететь же ему все время за медленно плетущейся мной.

– Девчонка-перевертыш. Дикарка и вредина непослушная, – нахохлился он отчего-то. – Приблудилась к нам пару лет назад, с тех пор и ошивается возле замка, пакостит, бывает.

Отзывался о ней Мрак отнюдь не радушно. Судя по ворчливому тону, не ладили они с ней от слова совсем.

Пока мы поднимались на верхние этажи, Филин оживился и принялся рассказывать мне о былых временах величия моего отца. О его подвигах, о том, что в крепости имеется библиотека с лабораторией, в которую мне следует обязательно заглянуть. Что он мой фамильяр и что есть ещё второй, который где-то бродит в лесу. Вечером обещал его сыскать. Говорил, что они вместе помогут мне освоиться тут.

Мы добрались до третьего этажа. Я нацепляла на себя кучу липкой паутины, а филину всё было нипочём.

Непорядок! Вот высплюсь хорошенько и наведу здесь первозданную чистоту, какую этот замок, Мрак и мои новые будущие знакомые не видывали!

– Вот здесь ты жила, когда была малюткой.

Мы остановились перед потемневшей дверью с облезлой голубой краской. Я раскрыла её, и сразу в нос ударил ветхий запах старья.

– А-апчхи! – не удержалась я от чиха. Мрак слетел с моего плеча и, нырнув внутрь спальни, мягко славировал на каминную полку. Я же избавилась от противной паутины и тоже завалилась за ним следом.

Остановилась посередине, медленно озираясь по сторонам. Детская комната Каяны… моя комната выглядела вполне уютной. Большое окно с непонятного цвета линялой шторой – его я в первую очередь открыла, отсыревшая и разбухшая рама поддалась не с первого раза. Пришлось приложить усилия, чтобы сдвинуть её и запустить в спальню свежий воздух.

Кровать с резными столбиками порадовала. Пометила себе потом обязательно повесить на них какой-нибудь лёгкий, например, шифоновый балдахин. А что? Всегда мечтала о таком!

Так. Дальше мой нацеленный взгляд упал на пустой шкаф и два сундука. А еще в комнате нашёлся камин… самый настоящий камин! Ещё одна моя мечта. Филин сидел на полке, чистил пёрышки и щурился на меня, пришлось поумерить энтузиазм.

С другой стороны, что такого? Каяна в деревне росла, откуда ей видеть такую роскошь?

Порывшись в сундуках, нашла чистый постельный комплект. Перестелю сегодня же. В других ящиках подобрала себе несколько простых, но крепких платьев, пару штанов с рубахой – одни для работы, вторые на повседневку – и бельё. Сандалии плетеные нашла. Всё было чистое и пахло травами. Лесом. Магия поистине творит чудеса!

– Чьи это вещи, Мрак?

– Вашей мамы. Дарен просил её носить платья, когда она приходила к нему сюда.

Как это? Они не жили вместе? Почему-то свою мать Каяна не помнила совсем. Заинтригованная, я обернулась к филину.

– Расскажи о ней, пожалуйста.

– Неокираклин была лесной нимфой. Из-за неё твой отец построил родовой замок здесь.

– Была?..

– Да, Кая. Твои родители погибли в один день. В этих лесах.

– Как это случилось?

Я села на постель, прямо на пыльное покрывало, не в силах устоять на ногах. В груди защемило. Жалко их стало, пусть я и не знакома с ними, Каяне они родные.

– Дарен был прирожденным охотником. Нажил себе много врагов как среди монстров, так и людей. Однажды, спустя полгода, как отвёз тебя к людям, он вернулся в замок смертельно раненным и велел твоей матери… сжечь его тело. Мы всё сделали, но Неокираклин не смогла жить без него. Нимфы любят лишь раз за всю свою долгую жизнь. Твоя мать ушла следом, слилась с лесом.

Мрак тяжело вздохнул, я впервые видела, как плачут птицы… филин был очень привязан к ним.

– Когда умирают великие чародеи, в природе случаются катастрофы. Три года здесь гремела гроза, вокруг образовались непроходимые топи. Лес впитал слёзы скорби нимфы и магию прирождённого охотника, создав смертоносный барьер. Поэтому Дарен вернулся сюда, чтобы обезопасить это место для тебя.

– Надеялся, что когда-нибудь я сюда доберусь?

– Верно. Людские маги и другие охотники не суются в эти земли.

Мы помолчали. Я решила переодеться, наконец избавиться от лохмотьев свадебного наряда. Филин тактично отвернулся. Надев простое, приятное к телу льняное темно-бирюзовое платье и обувь, почувствовала себя гораздо лучше и увереннее.

Волосы расчесала, в тугую косу заплела и обвернула вокруг головы короной, чтобы при уборке не мешались. Спать в грязной комнате я не собиралась. Устала не устала, а здесь порядок я наведу.

Глава 4. Рыжехвостая хитрюга

– Тебе стоит пойти в лес и попробовать позвать дух матери, – предложил филин, он совладал со своими эмоциями и теперь просто наблюдал за мной.

Я замерла перед своим отражением в круглом зеркале. Кончиками пальцев коснулась глади: удивительно, но с Каяной мы чем-то отдалённо похожи. Со светлыми волосами я ощущала себя непривычно, вот бы вернуть свои родные каштановые. Глаза теперь у меня зелёные, раньше были серые, и нос более вздернут.

А что ответить филину, я не знала. Ведь я не настоящая дочь Неокираклин…

– Заодно поищешь себе еду. В замке ничего нет, кроме грызунов. Думаю, моя любимая еда по вкусу тебе не придется, – шутканул так шутканул. Но спасибо, что попытался поднять нам обоим настроение.

– Обязательно, Мрак. Скажи, что значит мой отец был прирожденным?

Почему-то это слово не давало покоя. Как оказалось, не зря.

– Есть рождённые с проклятьем ведьмаки, а есть охотники, которые прошли целый ряд испытаний. Вторых создают зельями в специализированных школах, – пояснил сов. – Такие, как твой отец, редкость. А ты его прямой потомок, пусть тебе по большей части достался дар матери. Если про тебя прознают за миром леса, на тебя откроется настоящая охота.

– Клан Райтода знает…

– Судя по твоему рассказу, думаю, они считали, что ведьма ты по матери. Иначе в живых не оставили бы.

– Как всё сложно. Выходит, мне до конца своих дней придётся не высовываться из этого леса… на что же нам жить?

Перспектива не радовала. В свой мир мне не вернуться, да и не держало меня там ничего больше. А здесь хоть крыша над головой имелась и помощники вон какие интересные.

Это я ещё своего второго фамильяра не видела и девочку. Что ж, всегда мечтала о дочке, надо будет обязательно с ней подружиться!

– Ну почему же? С внешностью можно поэкспериментировать зельями. От Дарена тебе тоже достались способности, в лаборатории осталось множество разработок артефактов. Книг полно. Всему научим и подскажем.

Уже звучит лучше.

Заинтересованная, я повернулась, но тут мой живот разразился требовательным голодным урчанием. У меня щеки покраснели.

– Ступай в лес. Собери себе каких-нибудь ягод или плодов. Может, девчонку как раз найдешь с Бруком, они вечно ошиваются снаружи, скучно им тут.

– Брук? Кто это?

– Фамильяр твой, лесовик. Мимо него точно не пройдёшь. Ох и обрадуется он, когда тебя увидит! Только учти, в прятки эти двое играть любят. Заведут в самые дремучие места. Впрочем, в тебе течет кровь нимфы – не заблудишься.

Филин показал мне портреты Неокираклин и отца Каяны, они висели в гостиной напротив огромного камина. Нимфа была очень красива, девушка, чьё тело теперь я занимаю, была её копией.

Неосознанно потянулась к её изображению, дотронулась до лица. По пальцам потекло тепло. Магия? Неокираклин художник нарисовал в родной стихии. Осенний лес.

Рядом с ней висел портрет ведьмака. Он с укором взирал на меня с полотна, напоминая, что я чужачка здесь.

Глаза Дарена впечатляли. Отражение в зрачках глаз перевёрнуто вверх ногами. Суровый такой, грозный. В кольчуге, с мечом. Прирождённый охотник на монстров. Как такого можно любить?..

Но лесная нимфа полюбила, и у них появилась общая дочь. Я заняла её место. Но не я выбрала себе эту судьбу.

С тяжёлым сердцем отвернулась и выбежала вон из комнаты. Дальше по длинному узкому коридору, к лестнице, ведущей в холл. Мне срочно нужно на воздух! Посидеть в одиночестве, подумать.

Сов молча следовал за мной, слышала взмахи его крыльев за спиной. Была благодарна, что ничего не говорил.

Мы спустились вниз, филин опять забился под притолоку над выходом – наверное, собрался досыпать, я-то его сон перебила. Уже хотела выйти, как вспомнила ещё об одном необычном обитателе здешних мест.

– Мрак, не спишь ещё? – тревожить не хотелось, но не спросить я не могла.

– У-фу, нет ещё, – выдал он сонно. В темноте зажглись его яркие глаза. – Что такое?

– М-м… тот змей, тьфу на него! Дракон. Кто он такой? Точно не опасен?

– Сколько я тут живу, помню его. Откуда взялся – не знаю. Но от замка далеко он не уплывает, всегда возвращается. Дарен с ним… ладил, можно сказать. Характер у дракона паршивый. Но раз чешуйчатый тебя спас, то не тронет. Кровь в тебе знакомую почуял.