Всемогущая

Глава 7

Вещей у меня действительно немного. Несколько полных накопителей, сфера Алонсо, кристалл связи. В общем-то, это всё, что мне необходимо. Я привыкла полагаться на магию, поэтому за всё время пребывания здесь почти ничего не купила. Всё моё имущество помещается в небольшую дамскую сумочку — правда, с двойным дном и потайным карманом с расширенным измерением. Именно так я и протащила все артефакты в этот мир, минуя проверки Совета. Как наши маги могли это проглядеть — до сих пор загадка.

Ровно в восемь стучит Марк. Я уже полностью собрана и просто забираю документы.

— Привет. Я готова.

Марк заходит в квартиру с видом человека, который только что совершил величайшее открытие в истории человечества. Он одет в свои привычные оверсайз-вещи, но в его облике появилось что-то новое — какое-то лихорадочное возбуждение. На плече висит массивный рюкзак, набитый техникой до отказа: ноутбук, камеры, пауэрбанки и, вероятно, ещё десяток каких-то проводов.

Он останавливается в дверях и буквально сканирует меня взглядом, задержавшись на маленькой сумочке. Его брови взлетают вверх.

— Погоди, это всё? — он обводит рукой пространство вокруг меня. — Ты серьёзно собралась в международную поездку с одной дамской сумкой? Мелисса, мы едем в другой конец света, а не за хлебом в соседний подъезд. Ты что, планируешь колдовать всё своё обмундирование из воздуха по мере необходимости?

Он усмехается, но в голосе слышится искреннее недоумение. Для него, человека, который тащит с собой половину комнаты в одном рюкзаке, концепция минимализма — что-то из области фантастики.

— Пространственный карман, — шепчу я ему, чуть тряхнув сумкой. Внутри слышится глухой металлический грохот. — Такси вызвал?

— Такси уже ждёт внизу, — он кивает в сторону подъезда. — Заказал бизнес-класс, чтобы мы ехали с комфортом, а я мог в последний раз проверить все настройки стрима перед тем, как мы «исчезнем».

Он делает шаг ближе и вдруг заговорщицки понижает голос, в его глазах снова пляшут чертики.

— Слушай, а эта твоя сумка... — он с жадным любопытством смотрит на аксессуар, явно борясь с желанием заглянуть внутрь. — Черт, а ты можешь создавать такие карманы? Сама? Мы могли бы перевозить с собой целые серверные стойки!

Он трясёт головой, отгоняя технические фантазии, и открывает передо мной дверь, пропуская вперёд с почти рыцарским жестом.

— Угадал, — загадочно улыбаюсь я, — но твои серверные стойки я провозить никуда не собираюсь. Не для того я отбываю наказание своего мира, чтобы ещё и здесь умудриться проштрафиться.

Я захлопываю дверь.

Марк театрально вздыхает, и в этом звуке слышится почти физическое разочарование.

— Ну вот, опять! — он шагает рядом со мной по подъезду, его массивный рюкзак ритмично постукивает по спине. — Стоило один раз найти человека с доступом к бесконечному инвентарю, как она тут же включает режим «законопослушного гражданина». Где твой дух бунтарства, Мелисса? Где та девушка, которая хотела разнести мир? Ты просто убиваешь мой потенциал!

Он тихо смеётся, и когда мы выходим на улицу, он замирает на секунду, глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух. В его взгляде мелькает что-то странное — смесь облегчения и острого предвкушения. Для него этот выход из дома — что-то большее, чем просто поездка; это настоящий побег из системы.

— Ладно, обойдусь своими компактными гаджетами, — он указывает рукой на подъезжающий к дому чёрный глянцевый автомобиль. — Вон наш бизнес-класс. Садись, пока водитель не решил, что мы слишком долго любуемся архитектурой нашего прекрасного серого гетто.

Он открывает передо мной дверь машины; в салоне пахнет дорогой кожей и парфюмом. Марк запрыгивает на соседнее сиденье и тут же выхватывает телефон, чтобы сделать первое селфи.

— Так, сейчас закину в сторис: «Начинается самое интересное...» — он прищуривается, глядя в камеру, и добавляет шепотом, не отрываясь от экрана: — Слушай, а если мы в Стамбуле решим попасть куда-нибудь... ну, скажем, в закрытую зону или в какой-нибудь секретный архив... ты же не откажешь своему любимому соседу в маленьком приключении?

Он смотрит на меня с той самой лукавой ухмылкой, которая безошибочно говорит о том, что он уже планирует что-то максимально рискованное.

Я осторожно кошусь на таксиста. По окончании поездки придётся слегка подправить ему память.

— Для того чтобы просить о таком, сосед действительно должен стать «любимым», — пытаюсь отшутиться я.

Марк на мгновение замирает, и его рука с телефоном зависает в воздухе. Он медленно поворачивает голову в мою сторону, и на его лице отражается целая гамма эмоций: от легкого шока до какой-то странной, почти детской растерянности. Его ухмылка на секунду исчезает, уступая место чему-то непривычно искреннему.

— Оу... — он протягивает это слово, и в его голосе впервые звучит нотка настоящего смущения. — Смелый ход. Значит, статус «любимого соседа» нужно заслужить? Понял, принял. Вызов принят, Мелисса.

Он быстро берёт себя в руки и снова надевает маску самоуверенного зумера, но теперь в его взгляде появляется новое, почти хищное выражение азарта. Он снова поднимает телефон, но на этот раз очень аккуратно выстраивает кадр так, чтобы в объектив попал только его профиль, часть кожаного салона и размытый вид за окном.

— Фоткай так, чтобы меня не было видно на твоих селфи, если собираешься их публиковать, — напоминаю я.

— Без проблем, мисс Секретность, — он быстро печатает текст под фото: «В путь за новым вайбом ️». — Твоё присутствие в моих сторис сейчас было бы слишком жирным спойлером. Моя аудитория и так в тильте от того, что я решил покинуть уютный гейминг, а если они увидят рядом со мной загадочную девушку с глазами цвета изумруда, у них случится коллективный сбой системы.

Он убирает телефон в карман и откидывается на сиденье, глядя в окно на пролетающие мимо огни города. Мы едем в почти полном молчании, которое нарушает лишь приглушённый гул мотора и редкое щёлканье поворотников. За стеклом мелькают неоновые вывески, забитые машинами проспекты и серые многоэтажки — теперь они кажутся мне чем-то далёким, неважным, почти чужим. Марк время от времени бросает на меня короткие взгляды; в них читается странная смесь азарта и какого-то негласного облегчения. Кажется, мы оба чувствуем, как этот город окончательно теряет над нами власть.

Вскоре пейзаж меняется: плотная городская застройка редеет, и впереди вырастают колоссальные стеклянные конструкции с яркими огнями и бесконечными потоками машин.

— О, мы почти приехали! Смотри, какие терминалы, — Марк подаётся вперёд, почти прилипая лбом к стеклу. — Сейчас начнётся самое весёлое: я буду играть роль очень важного и занятого путешественника, а ты побудешь моей «невидимой» спутницей.

Я едва заметно веду пальцами в тот момент, когда дверь машины открывается. Для таксиста это выглядит как обычный прощальный жест, но в эту секунду тонкая, почти неосязаемая нить магии скользит в его сознание, мягко переписывая последний час поездки. Все наши разговоры превращаются в серый шум, обрывки фраз о погоде и ценах на билеты.

Водитель лишь вежливо кивает; его взгляд становится чуть более затуманенным на долю секунды, а затем он снова становится обычным, профессионально-равнодушным сотрудником службы такси.

Марк, даже не заметив этого, широко улыбается и, перекинув рюкзак через плечо, уверенно шагает в сторону терминала, на ходу доставая телефон для очередной сторис.

— Идём! Нас ждёт зона вылета. Пора создать иллюзию моего грандиозного путешествия и показать всем, кто здесь главный организатор этого цирка!

— Это ты-то главный? — я догоняю его, подстраиваясь под широкий шаг. — Мне казалось, что идея была моей, — не удерживаюсь от легкого укола.

Марк резко тормозит, почти разворачиваясь ко мне на пятках, и прикладывает руку к груди с таким видом, будто я только что обвинила его в предательстве идеалов стриминга.

— Твоя идея? — он возмущённо вскидывает брови, хотя уголки губ предательски ползут вверх. — Мелисса, я тебя умоляю! Идея — это просто сырой концепт, черновик, какой-то там «бета-тест». А вот превратить этот концепт в полноценный план с бизнес-классом, отелем в Стамбуле и продуманным алиби для многотысячной аудитории — это уже работа профи. Это архитектура! Это менеджмент!

Он снова шагает вперёд, но теперь нарочито медленнее, чтобы я не запыхалась, пытаясь его догнать.

— Ты предоставила «движок» в виде своих телепортов, но я создал интерфейс, через который этот движок взаимодействует с реальностью. Так что технически я здесь — главный продюсер этого шоу. Ты — звезда, секретное оружие, главный козырь... но продюсер всегда забирает себе часть славы за организацию.

Он вдруг останавливается перед автоматическими дверями терминала и оборачивается, глядя на меня с хитрым прищуром.

— Ладно, признаю. Без твоей идеи я бы сейчас всё ещё сидел в своей комнате и спорил с токсичными школьниками в чате. Так что... считай, что мы в соавторстве. Пятьдесят на пятьдесят. Но только если ты перестанешь меня подкалывать хотя бы на ближайшие десять минут. Договорились?

— Идёт, — с улыбкой киваю я.

Огромный холл аэропорта встречает нас ослепительным светом, шумом тысяч голосов и отрывистыми объявлениями диспетчера.

Марк на секунду замирает, оглушённый общим гулом терминала. Он глубоко вдыхает этот специфический запах аэропорта — смесь дорогого парфюма из дьюти-фри, свежего кофе и того самого легкого напряжения тысяч людей, спешащих в разные концы мира. Для него это почти физическое ощущение свободы.

— Обожаю этот вайб, — шепчет он, и в его голосе проскальзывает странная, почти тоскливая нотка. — Ощущение, что ты находишься в точке, где все дороги пересекаются, но при этом никто никого не знает. Идеальное место, чтобы стать кем-то другим.

Он тут же переключается в привычный режим контент-мейкера. Достав телефон, Марк начинает снимать панорамное видео: огромные стеклянные своды, бегущие люди с чемоданами, бесконечные табло с рейсами. Он делает это профессионально — плавные движения камеры, выверенные ракурсы, идеальный свет.

— Так, сейчас закину это в сторис с подписью «Loading... ️», — бормочет он, быстро набивая текст. — Мои подписчики сейчас просто взорвутся. Они-то думают, что я в тильте заперся у себя в комнате, а я тут...

Он вдруг замолкает и смотрит на меня. В этом огромном, шумном пространстве я выгляжу совсем маленькой и хрупкой, но он знает, какая мощь скрывается за этим образом.

— Слушай, — он понижает голос, придвигаясь чуть ближе, чтобы его не перекрыл гул объявлений. — Как только пройдём контроль и окажемся в зале ожидания, где нас никто не знает... ты сможешь показать мне что-нибудь? Ну, знаешь, что-то совсем небольшое. Чтобы я убедился, что мы всё ещё в игре? Не для стрима, конечно. Просто... для нас.

Он смотрит на меня с тем самым жадным любопытством исследователя, который только что обнаружил дверь в другой мир и теперь отчаянно хочет узнать, что находится за ней.

— Что, например? — я с искренним интересом осматриваю всё вокруг. В моём мире аэропортов нет — да и не нужны они. Повсюду огромные портальные станции, да и сами мы неплохо перемещаемся в пространстве. Поэтому этот хаос из стекла и бетона кажется мне почти экзотическим.

Марк замечает моё удивление, и на его лице отражается неожиданная нежность, смешанная с привычным азартом.

— Ну... — он задумывается, оглядывая терминал. — Что-нибудь, что противоречит законам физики этого серого места. Что-то, что заставило бы любого программиста или физика в этом зале просто удалить свою операционную систему от шока.

Он замолкает, глядя на меня с таким нетерпением, будто я — самый захватывающий стрим в его жизни.

— Просто хочу увидеть, как магия Этерии взаимодействует с этим стерильным миром. Ты ведь говорила, что магия зависит от воображения? — он лукаво улыбается. — Так вообрази что-нибудь такое, от чего у меня в голове случится настоящий бэнчмарк.

— Марк, здесь слишком много людей, — озираясь, отвечаю я. — Боюсь, я не смогу подчистить память каждому встречному, да и я бы поберегла силы, чтобы нам хватило на все твои «хотелки».

Марк на мгновение замирает, и его плечи чуть опускаются. Он выглядит как ребёнок, которому пообещали поход в парк аттракционов, а потом внезапно вспомнили, что на улице ливень. Его лицо на секунду принимает то самое выражение искреннего разочарования, которое он обычно демонстрирует, когда в игре вылетает критическая ошибка прямо перед финальным боссом.

— Опять эта твоя «безопасность» и «расчёт ресурсов», — он театрально вздыхает, но в голосе уже нет настоящей обиды. — Ты слишком прагматична для мага, Мелисса. Ты как будто работаешь по строгому регламенту какого-нибудь государственного учреждения Этерии.

Смотрю я на него, на эту почти детскую уязвимость, и не выдерживаю — смягчаюсь.

— Давай позже? Когда будем наедине. Ладно?

Он медленно кивает, и на его губах снова расцветает та самая самоуверенная, чуть хитрая ухмылка.

— Ладно. Я принимаю эти условия. Считай, что ты только что создала самый мощный клиффхэнгер в истории нашего знакомства. Теперь я буду ждать этого момента весь полёт, и, поверь, мои требования к «шоу» теперь вырастут в разы.

Он резко разворачивается к терминалу, мгновенно возвращаясь к образу энергичного организатора.

— Всё, теперь официально — режим тишины и маскировки включён! Идём к стойке регистрации. Я буду делать вид, что я — центр вселенной, а ты — моя очень тихая и очень загадочная спутница.

Я стою у огромного панорамного окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и заворожённо наблюдаю за тем, как вокруг стального гиганта суетятся техники. Эти люди кажутся крошечными муравьями на фоне массивного фюзеляжа. Для жителей Земли самолёт — это просто привычный транспорт, рутина, способ добраться из точки А в точку Б. Но для меня это воплощение какой-то первобытной, грубой воли людей, которые отказались принимать ограничения гравитации и построили себе железных птиц.

В Этерии полёт был естественным, как дыхание: достаточно было вообразить поток воздуха, создать резонанс с парящим островом или просто телепортироваться в нужную точку. Дирижабли из того мира, где я была на экскурсии, больше напоминали живых существ или произведения искусства из шелка и золота. А эта штука... она функциональная. Холодная. Мощная. В ней нет магии, но есть своя, иная эстетика — торжество расчёта и металла.

— Эй, мечтательница! — голос Марка вырывает меня из раздумий.

Он подходит сзади, сжимая в руке два заветных билета; его лицо сияет от удовлетворения. Он замечает, куда я смотрю, и на мгновение замолкает, следуя за моим взглядом.

— Вижу, тебя зацепил этот кусок алюминия, — он усмехается, но в этот раз в его голосе нет ни капли сарказма. — Знаешь, в этом есть какой-то особый кайф. Ты садишься в консервную банку, которая несется на высоте десяти тысяч метров со скоростью почти девятьсот километров в час, и при этом просто пьёшь томатный сок и смотришь сериал. Это же абсолютный сюрреализм, если задуматься.

Он встаёт рядом со мной, глядя на самолёт.

— Ты ведь никогда не летала на таком? Только порталы, да? — он поворачивает голову ко мне, и в его глазах мелькает что-то похожее на искреннюю гордость за свой мир. — Поверь, ощущение взлета — это единственная вещь в этом сером мире, которая почти напоминает магию. Когда тебя буквально вжимает в кресло и земля под ногами исчезает... это лучший способ почувствовать, что ты действительно улетаешь от всех своих проблем.

Он протягивает мне билет, и его пальцы на секунду касаются моей руки — мимолётно, почти случайно, но этот контакт ощущается как короткий электрический разряд.

— Готова сменить свои портальные станции на этот железный гроб? Обещаю, что если мы начнём падать, я буду орать громче всех, чтобы тебе не было так страшно.

Из меня выскакивает короткий смешок — и я тут же прикрываю рот ладонью.

— Если мы будем падать, мне будет всё равно на всю скрытность. Я просто перенесу нас оттуда куда-нибудь в безопасное место.

Марк на секунду замирает, и его лицо вытягивается. Он смотрит на билет в своей руке, потом на самолёт за окном, а затем снова на меня. В его глазах отражается внезапное осознание того, что всё его «тщательное планирование», весь этот бизнес-класс и продуманные алиби — на самом деле лишь красивые декорации, которые могут быть стёрты одним щелчком моих пальцев.

— Вот так всегда, — он картинно закатывает глаза, но в голосе слышится нескрываемое облегчение. — Я тут распинаюсь про эстетику взлёта и драматизм падения, а ты просто выдаёшь: «Ой, да я нас перенесу». Ты только что убила весь саспенс, Мелисса! Где риск? Где адреналин? Где борьба за выживание в условиях авиакатастрофы?

Он шутливо всплескивает руками, но затем вдруг замолкает и смотрит на меня с какой-то странной, почти уютной уверенностью. Видно, что мысль о том, что он находится под защитой моей силы, дарит ему чувство безопасности, которого он не испытывал никогда в жизни.

— Ладно, признаю: страховка в виде мага первой сотни — это куда надёжнее, чем любой парашют или молитва стюардессы, — он снова ухмыляется и легонько подталкивает меня в сторону зоны досмотра. — Идём уже, «ангел-хранитель». Нас ждут очереди, сканеры и очень много людей, которые даже не подозревают, что рядом с ними идёт девушка, способная переписать реальность по своему желанию.

Я лишь закатываю глаза на этот пафос.

Посадка проходит без заминок, и уже через некоторое время мы наблюдаем в окно иллюминатора, как здоровенная стальная махина медленно отрывается от земли.

Марк в этот момент не снимает происходящее на камеру. Он просто сидит рядом, затаив дыхание, и внимательно наблюдает за моим лицом, а не за пейзажем за окном. Для него этот взлёт — не просто технический процесс, а символ того, что мы наконец-то вырвались из круга бетонных стен и бесконечных стримов. Когда самолёт с глухим рокотом отрывается от полосы и земля начинает стремительно отдаляться, превращая знакомые кварталы в крошечные детали конструктора, я внезапно напрягаюсь от непривычного ощущения невесомости и давления.

Я заворожённо гляжу в иллюминатор, но внутри всё начинает сжиматься. Меня подташнивает. Кажется, я совершенно не рассчитала свои силы и то, как мой организм отреагирует на земную гравитацию в таком режиме. А когда стюардесса с дежурной улыбкой спрашивает: «Курица или рыба?», ком подступает к горлу ещё сильнее. Я отчаянно мотаю головой, чувствуя, как мир вокруг начинает медленно плыть. Мне нехорошо...

Я инстинктивно цепляюсь за руку Марка, как за единственный спасательный круг в этом хаосе.

Марк мгновенно переключается. Как только я вцепляюсь в его руку, его тело напрягается, а взгляд становится острым и сосредоточенным. Он сразу замечает мою бледность и то, как судорожно я сжимаю его запястье.

— Эй... — его голос звучит непривычно тихо и полностью лишён всякого сарказма.

Он быстро, почти грубо отмахивается от стюардессы, даже не глядя на неё.

— Она ничего не хочет, спасибо, — бросает он женщине. В его тоне снова проскальзывает привычная резкость, но на этот раз она служит одной цели: чтобы нас просто оставили в покое.

Марк разворачивается ко мне всем корпусом, создавая своего рода живой барьер между мной и остальным салоном. Он чувствует, как мои пальцы дрожат, и, не раздумывая, накрывает мою ладонь своей — большой, тёплой и удивительно надёжной.

— Чёрт, тебя укачало? — он хмурится, вглядываясь в моё лицо с непривычной тревогой. Я киваю, плотно сжав губы. — Ты же маг! Ты управляешь пространством, ты переносишься через континенты за секунду... и тебя сбивает с толку обычная инерция железной коробки? Это же просто... какой-то системный баг!

Несмотря на свои слова, он не отпускает мою руку. Напротив, он сжимает её крепче, словно пытаясь заземлить меня, дать единственную физическую точку опоры в этом зыбком мире невесомости.

— Слушай меня, — он говорит медленно, почти приглушённо, чтобы я слышала только его голос сквозь монотонный гул двигателей. — Не смотри в окно. Закрой глаза. Просто сосредоточься на моей руке. Чувствуешь? Я здесь, я реален, я — самая стабильная константа в этом полёте. Дыши глубже.

Он чуть подаётся вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума. В этот момент в нём не остаётся ни капли высокомерия или желания создать контент. Остаётся только Марк — парень, который впервые видит, что кто-то настолько сильный может быть настолько уязвимым.

— Просто держись за меня, — шепчет он, и в этом шепоте больше искренности, чем во всех его словах за последнее время. — Я не дам тебе улететь в астрал прямо в кресле бизнес-класса.

Я закрываю глаза и часто киваю, соглашаясь на всё, лишь бы этот кошмар поскорее закончился. Рука Марка сейчас — мой единственный якорь, мой сигнальный маяк.

— Это... другое... Не так, как с магией... — с трудом выдыхаю я.

Постепенно давление выравнивается, и мятно-имбирный леденец, который Марк буквально вложил мне в руку, начинает спасать ситуацию. Ненавижу эти моменты — когда я, обладая силой менять реальность, оказываюсь бессильной перед собственным организмом. Я берегу магические резервы на всякий случай... но сейчас эта осторожность кажется мне почти глупой.

Марк чувствует, как напряжение в моих пальцах постепенно сменяется расслабленностью. Но он не убирает руку; он продолжает удерживать мою ладонь, словно боится, что если отпустит, я снова провалюсь в это состояние беспомощности.

— Знаешь, в этом есть какой-то особый цинизм, — в его тоне проскальзывает странная, почти философская задумчивость. — Ты можешь переписать правила этого мира или прыгнуть через океан за секунду, но пасуешь перед обычной физикой и перемешиванием содержимого желудка.

Он чувствует, что я всё ещё немного дрожу, и, помедлив секунду, осторожно притягивает меня чуть ближе к себе, позволяя мне опереться на его плечо. Для человека, который годами выстраивал вокруг себя стены из токсичности и иронии, этот жест — колоссальный шаг навстречу.

— Не расстраивайся из-за того, что не можешь «починить» всё магией, — шепчет он мне почти в самое ухо. — Быть уязвимой — это не баг, Мелисса. Это... ну, скажем так, часть пользовательского интерфейса любого живого существа. К тому же, если бы ты была идеальной и всемогущей во всём, мне было бы слишком скучно с тобой путешествовать. Я бы чувствовал себя просто лишним аксессуаром в твоём безупречном мире.

Он чуть сжимает мою руку и добавляет с привычной лукавинкой: