Горшочек, вари. Рецепты писательской кухни
- -
- 100%
- +
В антиутопии редко можно увидеть конкретного единоличного злодея, а если такой и есть, то в итоге он чаще всего оказывается марионеткой, которой управляют другие, которыми управляют совсем другие, и так далее. Сомнительные теории, интриги в высших кругах, ни к чему не ведущие перевороты – способов бесцельно будоражить сознание персонажей более чем достаточно. А всей правды мы, пожалуй, так никогда и не узнаем. Поэтому в конце произведения читатель обыкновенно остается у разбитого корыта с непониманием, как жить дальше, и дай бог, если с надеждой на светлое будущее, в котором ничего не будет напоминать ему о знакомых и пугающих антиутопических мирах.
Примеры
«– Ведь меня не расстреляют, скажите, Смит? У нас же не расстреливают, если ты ничего не сделал… только за мысли, а мыслям ведь не прикажешь. Я знаю, там разберутся, выслушают. В это я твердо верю. Там же знают, как я старался. Вы-то знаете, что я за человек. Неплохой по-своему. Ума, конечно, небольшого, но увлеченный. Сил для партии не жалел, правда ведь? Как думаете, пятью годами отделаюсь? Ну, пускай десятью. Такой, как я, может принести пользу в лагере. За то, что один раз споткнулся, ведь не расстреляют?
– Вы виноваты? – спросил Уинстон.
– Конечно, виноват! – вскричал Парсонс, подобострастно взглянув на телекран. – Неужели же партия арестует невиноватого, как, по-вашему? – Его лягушачье лицо стало чуть спокойней, и на нем даже появилось ханжеское выражение. – Мыслепреступление – это жуткая штука, Смит, – нравоучительно произнес он. – Коварная. Нападает так, что не заметишь. Знаете, как на меня напало? Во сне. Верно вам говорю. Работал вовсю, вносил свою лепту – и даже не знал, что в голове у меня есть какая-то дрянь. А потом стал во сне разговаривать. Знаете, что от меня услышали?
Он понизил голос, как человек, вынужденный по медицинским соображениям произнести непристойность:
– Долой Старшего Брата! Вот что я говорил. И кажется, много раз. Между нами, я рад, что меня забрали, пока это дальше не зашло. Знаете, что я скажу, когда меня поставят перед трибуналом? Я скажу: “Спасибо вам. Спасибо, что спасли меня вовремя”.
– Кто о вас сообщил? – спросил Уинстон.
– Дочурка, – со скорбной гордостью ответил Парсонс. – Подслушивала в замочную скважину. Услышала, что я говорю, и на другой же день – шасть к патрулям. Недурно для семилетней пигалицы, а? Я на нее не в обиде. Наоборот, горжусь. Это показывает, что я воспитал ее в правильном духе».
Джордж Оруэлл «1984»
Отличный пример подавления сознания безжалостной машиной системы демонстрирует Джордж Оруэлл, герои которого готовы уличить сами себя в «мыслепреступлении» и тем самым оправдать зверские решения и наказания правящей партии.
«– Полагаю, вам известно, что такое “польский”?
– Это язык, мертвый язык.
– Как и французский, и как немецкий, – заторопился другой студент выказать свои познания.
– А “родители”? – вопросил Директор.
Неловкое молчание. Иные из студентов покраснели. Они еще не научились проводить существенное, но зачастую весьма тонкое различие между непристойностями и строго научной терминологией. Наконец один набрался храбрости и поднял руку.
– Люди были раньше… – Он замялся; щеки его залила краска. – Были, значит, живородящими.
– Совершенно верно. – Директор одобрительно кивнул.
– И когда у них дети раскупоривались…
– Рождались, – поправил Директор.
– Тогда, значит, они становились родителями, то есть не дети, конечно, а те, у кого… – Бедный юноша смутился окончательно.
– Короче, – резюмировал Директор, – родителями назывались отец и мать.
Гулко упали (трах! тарах!) в сконфуженную тишину эти ругательства, а в данном случае – научные термины».
Олдос Хаксли «О дивный новый мир»
В данном примере из романа Олдоса Хаксли мы видим неплохой способ погрузить читателя в сеттинг «дивного, нового мира». Директор Инкубатория проводит экскурсию по его залам не только для «новоприбывших студентов», но и для читателя, благодаря чему уже за первые 10–20 страниц нам удается подробно ознакомиться с устройством данной антиутопической вселенной, понять ее правила и особенности.
«Я думаю о прачечных. Что я туда надевала: шорты, джинсы, треники. Что я туда загружала: собственную одежду, собственное мыло, собственные деньги – деньги, которые сама заработала. Я думаю о том, каково иметь такую власть.
Теперь мы красными парами ходим по той же улице, и ни один мужчина не орет нам непристойностей, не заговаривает, не касается. Никто не свистит.
Свобода бывает разная, говорила Тетка Лидия. Свобода для и свобода от. Во времена анархии была свобода для. Теперь вам дарована свобода от. Не стоит ее недооценивать».
Маргарет Этвуд «Рассказ служанки»
Довольно часто герои антиутопии по той или иной причине не помнят или не хотят вспоминать своего прошлого. Однако бывают и исключения: у Маргарет Этвуд главная героиня регулярно отсылается к тем временам, когда мир был совсем другим, и благодаря этому читатель еще сильнее проникается атмосферой страха и безысходности, которые царят в настоящем.
«– Но больше всего, – сказала она, – я все-таки люблю наблюдать за людьми. Иногда я целый день езжу в метро, смотрю на людей, прислушиваюсь к их разговорам. Мне хочется знать, кто они, чего хотят, куда едут. Иногда я даже бываю в парках развлечений или катаюсь в ракетных автомобилях, когда они в полночь мчатся по окраинам города. Полиция не обращает внимания, лишь бы они были застрахованы. Есть у тебя в кармане страховая квитанция на десять тысяч долларов, ну, значит, все в порядке и все счастливы и довольны. Иногда я подслушиваю разговоры в метро. Или у фонтанчиков с содовой водой. И знаете что?
– Что?
– Люди ни о чем не говорят.
– Ну как это может быть!
– Да-да. Ни о чем. Сыплют названиями – марки автомобилей, моды, плавательные бассейны и ко всему прибавляют: “Как шикарно!” Все они твердят одно и то же. Как трещотки. А ведь в кафе включают ящики анекдотов и слушают все те же старые остроты или включают музыкальную стену и смотрят, как по ней бегут цветные узоры, но ведь все это совершенно беспредметно, так – переливы красок. А картинные галереи? Вы когда-нибудь заглядывали в картинные галереи? Там тоже все беспредметно. Теперь другого не бывает. А когда-то, так говорит дядя, все было иначе. Когда-то картины рассказывали о чем-то, даже показывали людей.
– Дядя говорит то, дядя говорит это. Ваш дядя, должно быть, замечательный человек.
– Конечно, замечательный. Ну, мне пора. До свидания, мистер Монтэг.
– До свидания.
– До свидания…»
Рэй Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»
Еще один замечательный пример того, как можно описать обывателей антиутопической вселенной, только у Брэдбери, в отличие от Оруэлла, затуманенность их сознания обусловлена не страхом, а, скорее, абсолютной примитивностью бытия. И ведь как похоже на те сцены, которые мы ежедневно видим вокруг себя в реальном мире!
Упражнения
Упражнение 1
Попробуйте поиграть с законами и ограничениями, существующими в обществе. Представьте, что произойдет, если ужесточить те или иные правила. Перемещайтесь по шкале строгости законодательства, представляя, как поведут себя жители, если изменить закон слегка и если довести его до абсурда. Затем проделайте тот же самый трюк в обратную сторону, снимая привычные нам рамки и ограничения и предоставляя персонажам полную свободу. Продумайте, как поведет себя один и тот же герой в каждой из этих ситуаций.
Упражнение 2
Напишите новостную заметку из антиутопической вселенной. Можно выбрать один из классических «дивных миров» или создать свой. Думайте о языке: попробуйте писать так, чтобы язык выполнял явную пропагандистскую задачу. Используйте штампы и канцеляризмы, злоупотребляйте побудительными и восклицательными предложениями. Подайте событие (его можно придумать или взять из реальных новостных источников) так, чтобы у читателя сформировалось четкое мнение, причем желательно наименее адекватное с вашей точки зрения. Например, попробуйте выставить героем парня, ограбившего старушку, или доказать, что в зимних дорожных катаклизмах виноваты враги государства, применившие климатическое оружие. Но не примешивайте к абсурду смех – материал должен получиться серьезным и достойным первой полосы «Антиутопии Ревью»!
Чек-лист
☐ Создайте «дивный новый мир» и пропишите его историю.
☐ Придумайте, почему герои боятся или не хотят бороться с режимом.
☐ Расскажите, из-за чего главный герой все-таки отважился пойти наперекор системе.
☐ Помогите или навредите главному герою, познакомив его с другими мятежниками и подбросив ему какой-нибудь артефакт из «другого» мира.
☐ Поработайте над языком антиутопической вселенной, сделав его более пресным.
Список дополнительной литературы
1. Солобуто Д.С. Антутопия: эволюция жанра и его особенности // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Гуманитарные науки. 2022 (https://cyberleninka.ru/article/n/antiutopiya-evolyutsiya-zhanra-i-ego-osobennosti).
Краткий исторический обзор антиутопического жанра, попытка определить границы антиутопии как жанрового гибрида со специфическими характеристиками.
2. Константинов Д.В. Антиутопии: будущее без человека // Вестник Томского государственного университета. 2013 (https://cyberleninka.ru/article/n/antiutopii-buduschee-bez-cheloveka).
Анализ взаимоотношений человека и культуры на материале романов-антиутопий. Введение понятия антропологической катастрофы, которая становится центральным понятием произведений в жанре антиутопии.
3. Черняк М.А. Страхи будущего в современных антиутопиях // Universum: Вестник Герценовского университета. 2006 (https://cyberleninka.ru/article/n/strahi-buduschego-v-sovremennyh-antiutopiyah).
Анализ антиутопии как жанра предупреждения. Большое внимание в статье уделяется современной отечественной антиутопии, что отличает ее от большинства трудов, авторы которых сосредоточены на изучении классических антиутопий Замятина, Оруэлла и Хаксли.
Сюжет
1. Первое впечатление: краткая типология начал
2. Развернутый план: строим дом, растим сад
3. Вместо сюжета: как придумать необычную структуру для текста
4. Давай подеремся! Конфликтуем художественно
5. Кладбище домашних животных: как пролить читательские слезы
6. Как написать трогательную сцену
Арина Киселёва
Первое впечатление: краткая типология начал
Этот рецепт писался очень долго. Почему? Потому что никак не придумывалось идеальное начало. Стартовать с мертвых щенят? Ребенка-призрака? Теоремы Пифагора? Тайн мироздания? Все знают, что книгу судят по обложке, а текст по первым абзацам. Именно ими хотелось увлечь и заинтриговать, но вместо этого был только пустой белый лист. Это порочный круг: не получается двинуться дальше, потому что начало еще не написано, но не получается написать начало, потому что не до конца известно, о чем же будет текст. Отсюда рождается первый совет – не зацикливайтесь на начале в самом начале.
Бывает, что весь текст рождается из первой строки. А если нет? Если у вас есть сюжет, герои, но нет гениального «проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое»? Помните, что к началу можно и нужно вернуться в конце. Ведь, бывает, задумывается один сюжет, а заканчивается совсем другой. И если на старте пути вы просто хотели, чтобы ваш герой победил в соревновании по боксу, в конце может оказаться, что он проиграл, и не матч, а свою квартиру в карты. Даже если ваша история не поменяется так кардинально, то зачин все равно захочется обрезать, исправить, переделать. Поэтому если начало ввело вас в ступор – пропустите его и вернитесь позже.
Что же делать, когда от начала уже не отвертеться, но ничего стоящего не рождается? Многие пробуют писать что-то в духе своих любимых авторов. Однако с этим надо быть осторожным. Представим, что ваша любимая книга – «Повесть о двух городах» Чарльза Диккенса. И вот вы начинаете свою романтическую комедию словами по типу «Это было лучшее из всех времен, это было худшее из всех времен; это был век мудрости, это был век глупости; это была эпоха веры, это была эпоха безверия; это были годы света, это были годы мрака…». Есть шанс, что это будет забавно, но скорее всего, это будет просто неудачно. Так что совет номер два – стоит ориентироваться не на любимое, а на близкое вашему тексту. Почитайте, как начинают авторы, которые вам нравятся и которые пишут в похожих жанрах и стилях. Вспомните, что заинтересовало вас. Не копируйте, но вдохновитесь. Референсы в литературе – это «новый черный» для всех начинающих писателей.
Много читать важно не только для кругозора, но и для того, чтобы понимать, какие перед вами открыты возможности. Тут отлично подойдет история Габриэля Гарсиа Маркеса. В интервью Paris Review он говорил, что когда прочел первую строку «Превращения» Кафки, то был в шоке, что так вообще можно писать. И сразу после этого стал писать свои рассказы. Узнать, что так вообще можно – важная часть писательской работы. Поэтому предлагаем посмотреть на краткую типологию начал. Попробовать приложить каждый вариант к своей прозе может быть полезно.
Экспозиция. Сразу описываются герои, место и время действия; читателя вводят в курс дела.
«Неладно было в доме номер 124. Хозяйничало там зловредное маленькое привидение, дух ребенка. Женщины и дети, жившие в доме, отлично знали это. И долгое время, каждый по-своему, как-то мирились с тем, что отравляло им жизнь, но к 1873 году все изменилось. И Сэти со своей дочерью Денвер остались последними его жертвами».
Тони Моррисон «Возлюбленная»
Пейзаж. Описывается местность, и это передает атмосферу происходящего.
«Из прерии яростно наступает холодный осенний фронт. Кажется, вот-вот произойдет что-то ужасное. Солнце низко, свет тусклый, стынет звезда. Беспорядочные порывы ветра, один за другим. Деревья в тревоге, холодает, конец всему северному мирозданию. Детей в здешних дворах нет. На пожелтевших газонах длинные тени. Красные дубы и белые болотные дубы осыпают желудевым дождем крыши домов с выплаченной ипотекой. В пустых спальнях дрожат двойные рамы. Жужжит, икает сушилка для белья, простуженно гудит садовый пылесос, зреют в бумажном мешке местные яблоки, пахнет бензином, которым Альфред Ламберт, покрасив с утра плетеное садовое кресло, промывал кисть.
В этих стариковских пригородах Сент-Джуда три часа дня – время опасное».
Джонатан Франзен «Поправки»
Биография или автобиография. Знакомство с жизнью героя.
«Уильям Стоунер поступил на первый курс университета Миссури в 1910 году, когда ему было девятнадцать. Восемь лет спустя, когда шла Первая мировая, он получил степень доктора философии и преподавательскую должность в этом университете, где он учил студентов до самой своей смерти в 1956 году. Он не поднялся выше доцента и мало кому из студентов, у которых вел занятия, хорошо запомнился».
Джон Уильямс «Стоунер»
Характеристика/портрет. Знакомство с героем через внешность/поступки/особенности.
«Стоило только Петрову поехать на троллейбусе, и почти сразу же возникали безумцы и начинали приставать к Петрову. Был только один, который не приставал, – тихий пухленький выбритый старичок, похожий на обиженного ребенка. Но когда Петров видел этого старичка, ему самому хотелось подняться со своего места и обидеть старичка еще больше. Вот такое вот его обуревало дикое, ничем не объяснимое чувство, тесная совокупность мохнатых каких-то дарвиновых сил с достоевщиной. Старичок, замечая на себе внимательный взгляд Петрова, робко отворачивался».
Алексей Сальников «Петровы в гриппе и вокруг него»
Деталь. Заход через символическую частность, которая описывает персонажа или всю историю.
«В ее последнем фильме объектив задержался на бедре. Обнаженном бедре. Бедро было не ее, но все равно у нее сложилась репутация готовой на все».
Лорри Мур «Готова на все» (из сборника «Птицы Америки»)
Сентенция. Описание проблемы и создание интонации повествования через философскую мысль.
Будьте осторожны – велика вероятность выглядеть глупо.
«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».
Лев Толстой «Анна Каренина»
Действие. Автор резко забрасывает читателя в центр повествования.
«Я вышла на станции “Барбес”. Как и в прошлый раз, под мостом наземного метро толпились мужчины. По тротуару проходили люди с розовыми пакетами из дешевого супермаркета “Тати”. Я свернула на бульвар Маджента и узнала магазинчик “Билли” с вывешенными на улице куртками. Навстречу мне шла женщина, ее крепкие ноги были обтянуты черными чулками с крупным узором. На улице Амбруаз-Паре людей почти не было до самой территории больницы. Я прошла по длинному сводчатому коридору корпуса Элизы. В первый раз я не заметила, что во дворе, который тянется вдоль застекленного коридора, есть беседка. Интересно, подумала я, каким покажется мне всё это потом, на обратном пути».
Анни Эрно «Событие»
Шокирующий факт или алогизм. «Крючок», интрига в первом предложении.
«В пятницу, сразу после полудня, когда солнце, перевалившись через высокий зенит, чинно покатилось к западному краю долины, Севоянц Анатолия легла помирать».
Наринэ Абгарян «С неба упали три яблока»
Конечно, приятно смотреть на чужие начала, но что делать, когда вы не понимаете, хорошо ли уже написанное ваше? Каким оно должно быть, чтобы книгу не захлопнули?
Ответ прост и банален – начало должно подходить тексту, должно выражать его ключевую идею, должно задавать ожидания, которые потом будут оправданы.
Универсального совета тут быть не может: что подходит остросюжетному детективу, совсем не подойдет психологическому роману. Можно представить, что было бы, начни Марсель Пруст учить Иэна Макьюэна.
Во многих учебниках по литературному мастерству пишут, что главное – это сделать начало увлекательным, забросить «крючок», однако все мы знаем примеры книг, где автор на протяжении десятков страниц скрупулезно описывает, например, монахов на пути в монастырь, которые обсуждают сложные религиозные идеи (первые пятьдесят страниц «Имени розы» Умберто Эко и правда выглядят, как некая проверка читателя на вшивость). Конечно, можно сказать, что это раньше писатель мог позволить себе долго запрягать, а сейчас XXI век, концентрация читателя уже не та. Что ж, это правда, вам однозначно будет легче, если вы начнете увлекательно.
Возникает закономерный вопрос: что поможет сделать начало вашей истории увлекательным?
• Шок. Например, сын отравил своего отца. Это нас огорошивает, а потом рождает много вопросов: за что? кто виноват? что будет с сыном дальше?
• Диалог. Читатель сразу оказывается в непонятном происходящем и ему хочется разобраться, что же обсуждают эти герои?
• Странность или парадокс. Например, обыкновенная героиня вдруг говорит, что с ее шеи нельзя снимать ленточку. И мы уже на крючке.
• Инаковость героя. Идет веселое торжество, а на нем скучает герой. Что происходит?
• Слом четвертой стены. Рассказчик обращается к читателю, выкладывая всю свою подноготную. Если он сразу признался в таком, что же будет потом?
• Спойлер в самом начале. Например, в первой строчке нам говорят, что герой Х умер. Потом повествование возвращается в самое начало, где он еще жив. Герой ничего не подозревает, а читатель уже знает конец, но не знает, что к этому привело, – это и будет самым интересным.
Примеров может быть еще множество, но что же их объединяет? Увлекательность почти всегда строится на неожиданности. Формула такая: есть что-то привычное, но оно идет не по тому маршруту – нам интересно узнать, чем это закончится. Это вечный и всегда работающий прием.
И все же самое важное в начале – показать читателю, какой будет эта история: какая у нее тональность, слог, к чему ему быть готовым. Не стоит в первых предложениях убивать котенка, если вы пишете сентиментальный роман. Читатель на это, может, и купится, но потом разочаруется. Решите для себя – какое первое впечатление вы хотите произвести.
Упражнения
Упражнение 1
Напишите два начала до 1000 знаков, которые будут открывать историю неудачной покупки на Авито. В первом случае начните с детали. Во втором – с действия.
Упражнение 2
Поиграем с хронологией. Придумайте первые 1500 знаков для текста о Золушке. Однако пусть история открывается портретом Золушки, у которой все уже получилось: принц ее нашел, туфелька подошла. Не раскрывайте все карты, чтобы было интересно узнать, что она перед этим преодолела.
Чек-лист создания хорошего начала
☐ Заинтригуйте с первого абзаца – так будет легче и читателю, и вам.
☐ Вдохновитесь референсами.
☐ Не рассказывайте в начале все и сразу.
☐ Ярко демонстрируйте тон, настроение и манеру всего остального текста.
☐ Вернитесь к началу в конце.
Список дополнительной литературы
1. Веллер М. Технология рассказа. Глава 4. Зачин // Песнь торжествующего плебея. М.: АСТ, 2006.
Подробнейшая классификация зачинов по первой фразе, форме и переходу к основному тексту.
2. Воннегут К., Макконнелл С. Глава 24. Как начать // Пожалейте читателя: Как писать хорошо. М.: Альпина Паблишер, 2021.
Советы, которые культовый писатель дал на курсе литературного мастерства.
3. Кинг С. Как подцепить читателя // Секретные окна. М.: АСТ, 2018.
Эссе о захватывающих первых фразах.
4. Коэн Р. Захватываем, приглашаем, завлекаем: начало // Писать как Толстой. Техники, приемы и уловки великих писателей. М.: Альпина Паблишер, 2021.
Руководство по написанию начала от известного издателя с примерами из мировой классики.
5. Kress N. Beginnings // Beginnings, Middles and Ends. Penguin Publishing Group, 2011.
Учебник по построению каждой из частей романа.
Анна Линская
Развернутый план: строим дом, растим сад
Кошки или собаки, Толстой или Достоевский, планировать текст заранее или не планировать – вечные вопросы. Давайте разбираться, когда нужна заполненная мелким почерком табличка, а когда можно сразу нырять в текст.
Планировать или нет: как правильно?
Сразу скажем – правильно по-всякому. Ваша задача – понять, как удобнее работать именно вам.
Садовники и архитекторы. Есть писатели-садовники, а есть писатели-архитекторы. Попробуйте ответить на вопрос, чем отличаются одни от других? У садовников есть семечко, которое нужно закопать в землю, поливать свежей водой, обрезать вокруг стебля сорняки и растить красивый цветок. По семечку еще не ясно, что из него вырастет. Садовники начинают текст без плана, с какой-то детали, с героя или услышанного на улице диалога. Архитекторы начинают с плана, им важно видеть перед собой продуманный чертеж. Писатели-архитекторы строят сложные схемы, рисуют на ватманах, клеят стикеры на стены или заполняют экселевские таблички, они приступают к тексту, когда точно знают, с чего он начнется (с. 61, рецепт «Первое впечатление: краткая типология начал»), как продолжится и чем закончится.